Помоги проекту - поделись книгой:
Таким местом был канал Сегонд, тянущийся вдоль южного побережья Эспириту-Санто — самого крупного из островов Новых Гебрид, который начиная с мая стал базой США. Во вторник 3 августа «Гэмбл», «Бриз» и «Трейси» установили здесь оборонительное поле из 171 мины. Оно должно было удержать вражеские субмарины подальше от заманчивых целей, появившихся на новой якорной стоянке. На корабли был отправлен «сигнал Q» — радиосообщение о появлении нового минного поля. Система «сигналов Q» была неплоха, если она работала, но радиоканалы были так перегружены, что эти сигналы иногда опаздывали на месяц, если не больше.
Ранним утром в среду «Такер» доставил «Нору Люкенбах» к входу в канал Сегонд. Корабли вошли в канал и направились к месту стоянки. Спустя 9 минут страшный взрыв приподнял эсминец над водой. Три человека погибли на месте, трое были сброшены за борт взрывной волной. Когда дым рассеялся, стало ясно, что корабль тонет. Командир «Такера» решил, что подвергся торпедной атаке; он не получил уведомление о новом минном поле. Капитан «Норы Люкенбах» заподозрил, что попал на минное поле, по неизвестной причине не обозначенное на карте. Он был очень обеспокоен судьбой своего корабля, но отправил на помощь людям спасательные шлюпки. Однако он наотрез отказался взять тонущий корабль на буксир. Маленький «YP-346» предпринял такую попытку, но его возможности явно не совпадали с благородными намерениями, и «Такер» в итоге оказался предоставлен сам себе. В течение нескольких часов эсминец дрейфовал, после чего затонул на глубине 10 саженей[15].
В то утро «Бриз» — возможно, именно его мина потопила «Такер» — осуществлял обычное патрулирование. В 11.15 появление в небе неопознанного самолета заставило всех членов команды поспешно занять места по боевому расписанию. Через некоторое время выяснилось, что это истребитель морской авиации, который должен сбросить на «Бриз» сообщение. Первая попытка оказалась неудачной. Летчик решил сделать еще один заход. Пролетая второй раз над палубой «Бриза», он не рассчитал высоту, опустился слишком низко и громко рухнул в воду. С тральщика срочно спустили спасательную шлюпку, и один из офицеров нырнул за лейтенантом Друри, находившимся без сознания. В тот момент еще никто не знал, какое срочное сообщение доставил летчик, но скоро стало известно: на новом поле подорвался свой эсминец. Не теряя ни минуты, «Бриз» отправился к месту трагедии. Маленький тральщик летел на 30 узлах по каналу, не имея даже его карты. С «Такера» удалось снять 3 офицеров и 38 матросов.
Отчет о гибели «Такера», происшедшей только из-за недостатка информации и плохой связи, начал свое медленное движение в Вашингтон. Морской министр Нокс ознакомился с ним 21 ноября. К этому времени минному полю была принесена еще одна никому не нужная жертва.
Военный транспорт «Президент Кулидж» с оружием и подкреплением войскам на Гуадалканале подошел к Эспириту-Санто утром 25 октября. Капитан не стал дожидаться лоцмана, заявив, что у входа в канал не чувствует себя в безопасности. Войдя в канал, он не подозревал, что попал в более опасную обстановку; к тому же в нарушение всех правил на судне были открыты грузовые люки и бортовые порты. С берега ему передали панический сигнал:
О потере «Такера» ничего не сообщалось до 10 августа 1945 года «из соображений национальной безопасности». О гибели «Кулиджа» газеты объявили 12 декабря 1942 года. Спустя 9 дней
«Самым удивительным оказалось то, что подавляющее число людей на пароходе не умели плавать. Они послушно спускались по свисающим с бортов сетям, но, когда дело доходило до прыжка в воду, они впадали в ступор и не могли разжать пальцы, несмотря на наличие у всех спасательных жилетов. Офицеры вслед за солдатами спускались по сетям и наступали несчастным на пальцы, чтобы заставить их разжаться. Все это напоминало ночной кошмар. Люди отчаянно цеплялись за сети, не желая прыгать в воду и мешая спускаться другим. Офицеры срывали голоса и били потерявших головы людей по пальцам… Но когда паника закончилась, оказалось, что число жертв на удивление невелико. Погибли только два человека — матрос Роберт Рид и армейский капитан Эварт. Последний пошел в трюм удостовериться, что там никого не осталось, и в это время судно перевернулось».
28 августа возле Гуадалканала пересеклись пути еще двух кораблей. Сигнальщик с «Гэмбла» обнаружил в пяти милях от берега всплывшую субмарину. Подлодка погрузилась, а «Гэмбл» начал охоту. В течение четырех часов он азартно преследовал субмарину, атаковал ее, снова преследовал… В конце концов, всплывшие на поверхность обломки и нефтяные пятна отметили место, где нашла свой конец «I-123», завершившая здесь нелегкий переход из Японии. А 10 ноября неподалеку от Сан-Кристобаля тральщик «Саутард» тоже заметил субмарину. Аналогичная тактика — атака, преследование, атака — снова сработала. После того как в воду ушла последняя серия из 9 глубинных бомб, японская субмарина всплыла, чтобы сразу попасть под огонь палубного орудия. Одного попадания оказалось достаточно, чтобы она опустилась на дно, теперь уже навсегда.
Немного южнее в бухте Нумеа под защитой минных полей, уложенных чуть раньше минзагом «Бунгари», стояли танкеры и плавбазы. Оборонительные минные поля должны были удержать вражеские субмарины вдали от этой жизненно важной базы флота в Новой Каледонии. Поскольку существовала настоятельная необходимость обеспечить бункеровку флота, направлявшегося на Гуадалканал, адмирал Гормли, командующий флотом на юге Тихого океана, направил «Бишопдейл» в Австралию. Даже не выйдя из бухты, танкер напоролся на мину, которая не потопила его, но надолго задержала отход в Брисбен.
Если считать, что минная война началась в Коррегидоре в 1941 году, а закончилась 14 августа 1945 года в японских водах, куда «В-29» сбросили на парашютах последние мины, всего за этот период американцами были установлены 44 тысячи мин в 170 различных районах. Японцы установили примерно 51 400 мин только в западной части Тихого океана. На многочисленных театрах военных действий Великобритания установила 263 тысячи мин. Если к этому добавить немецкие, итальянские и советские мины, сведения о количестве которых являются приблизительными, общее число мин, примененное в этот период во всем мире, составит около полумиллиона единиц. Ни на одной карте они никогда не были нанесены.
В окутанных завесой секретности офисах Вашингтона составлялись секретные карты, на которые наносилось расположение американских минных полей. В тех же стенах отмечали на картах и вражеские минные поля и поля, установленные союзниками, когда об их появлении становилось известно. Причем нередко они возникали в таких местах, которые можно найти не на всякой карте.
Голландцы заминировали Сурабаю и Таньонг-Приок в Батавии, установив там в декабре 1941 года четыре минных поля. Кроме того, минные поля появились на реке Палембанг, в районе острова Тубан и вдоль побережья Явы. 3 января 1945 года голландская субмарина поставила мины в Зондском проливе.
В это же время британские войска, обороняющие Сингапур, заминировали Пуло-Субар-Лаут и восточную часть Сингапурского пролива. В том регионе минная война велась особенно активно. Султан-Шоул заминировали еще в марте 1941 года, а Селат-Синклин — в последние дни противостояния.
В 1941 году британские мины появились вдоль Малайского побережья, в начале 1942 года — у островов Андаман, Сурабая и Суматра, что стало первой тихоокеанской минной заградительной операцией Королевских ВВС. Сведения об этих минных полях имели первостепенную важность для американского ВМФ. В первые дни войны надводный флот США находился далеко от этих районов, однако субмарины появлялись здесь нередко.
В Новой Каледонии, где «Бишопдейл» наскочил на мину, в гавани Нумеа и на подходах к ней в период между февралем 1942 года и августом 1943 года была установлена в общей сложности 2061 мина на 33 полях. Этим занимался корабль «Бунгари». Именно там соединения американского ВМФ, действовавшие в южной части Тихого океана, причаливали в промежутках между операциями на Соломоновых островах для отдыха и ремонта. Учитывая напряженность судоходства в этом районе, ущерб от минных полей для своих кораблей был минимальным.
Наступательные минные поля японцев, созданные в начале войны, были ограничены по размерам и численности. Они протянулись на пространстве от Сингапура до Дарвина. Минные заградители после 11 декабря 1941 года установили мины на Филиппинах: «Яэяма» — в проливе Суригао, а «Ицукушима» — в проливе Сан-Бернардино. Японские оборонительные минные поля за пределами имперских территориальных вод были немногочисленными. На одном из небольших минных полей у алеутского острова Киска 18 августа 1943 года подорвался эсминец «Эбнер Рид». До появления американцев на Каролинских и Филиппинских островах в море были обнаружены всего 200 японских мин.
В японских территориальных водах наблюдалась другая картина. Тысячи мин были установлены на обширном пространстве от пролива Лаперуза на севере до далекой Формозы на юге. Как и в случае с американскими оборонительными минными полями, эффективность этого мероприятия было довольно трудно оценить. Вероятно, они ответственны за исчезновение нескольких американских субмарин, патрулировавших в японских водах; но после появления на подводных лодках FM-радаров они стали без особого труда проходить минные поля. Зато за период войны на своих минах подорвались шесть торговых судов, прежде чем первая жертва появилась на американском минном поле, установленном субмариной «Триггер». Японские мины лишили японское судоходство 21 судна общим тоннажем 67 500 тонн — внушительная цена за неумелое судовождение и отсутствие информации.
В Атлантике, где участие американцев в минной войне состояло главным образом в минировании побережья французского Марокко, в полную силу развернулись англичане. Британские минные заградители доставляли свой смертоносный груз в Галифакс и Новую Шотландию, к Фритауну и — западному побережью Африки. Чтобы не числиться в отстающих, немецкий корабль «Доггербанка» доставил мины к Кейптауну и Агульясу. А британские минные поля обошли вокруг света, добравшись до Мадагаскара, Цейлона и Гонконга. К началу июня 1943 года британцы установили только в наступательных минных полях во вражеских водах 35 тысяч мин, а всего в различных операциях их было использовано 160 тысяч единиц. Их потери составили 320 самолетов-заградителей, три быстроходных корабля-минзага, четыре субмарины и четыре обычных минных заградителя. Казалось, мины были повсюду, с одинаковым нетерпением поджидая врагов и друзей. Далеко не всегда можно было точно утверждать, на какой мине — своей или чужой — подорвался корабль.
Утро 5 июля 1942 года у северного побережья Исландии выдалось пасмурным. Конвой PQ-17, следовавший из Мурманска в Рейкьявик[16], шел через Баренцево и Норвежское моря под прикрытием низкой облачности. Суда двигались по счислению и о своем точном местоположении могли только догадываться. В 20 милях к востоку от мыса Нордкап суда вошли в полосу тумана и почти сразу послышался сильный взрыв. За ним последовал второй, третий… Началась паника. Одни суда замедляли ход и останавливались, другие увеличивали скорость, стараясь уйти от неведомой опасности. Четыре американских торговых судна и одно русское быстро затонули. За ними последовал корабль эскорта «Найгер». Получившие серьезные повреждения панамские «Экстерминатор» и «Капира», а также американский пароход «Ричард Х. Ли» с трудом дотянули до порта. Уцелевшие члены экипажей погибших кораблей утверждали, что подверглись неожиданной артиллерийской и торпедной атаке. Однако капитан парохода «Америкэн Пресс», следовавшего в том же конвое, утверждал, что поблизости не появилась ни одна субмарина. А капитан «Экстерминатора» не сомневался, что его судно напоролось на мину. Конвой попал на британское минное поле, призванное защитить мыс Нордкап, вписав одну из самых трагических историй в летопись минной войны.
Инцидент у мыса Нордкап стал ужасной трагедией. Но была ли она случайной? В каких условиях работали минные команды? Вряд ли можно утверждать, что все всегда шло из рук вон плохо. Иногда дела обстояли вполне прилично, хотя для этого не было никаких оснований. Плохая, непродуманная конструкция кораблей; недостаток опытного персонала, как и времени для его обучения; плохое снабжение, отсутствие запчастей и мощностей для текущего ремонта; отвлечение кораблей для выполнения других работ; недостаток специализированных баз; запутанная организация управления и многое другое. Минные корабли были небольшими по размеру, но сложностей с ними зачастую было больше, чем с крейсерами и линкорами. Для того чтобы только перечислить все проблемы, потребовалась бы целая книга. Несколько примеров помогут понять, с какими препятствиями сталкивались экипажи минных судов, как преодолевали их на долгом пути к победе.
В душной, жаркой и переполненной каюте командир «Трейси» вносил записи в корабельный журнал. Шел август 1942 года, Корабль находился в южной части Тихого океана, где дни были долгими, а расстояния бесконечными. За ним гонялись японские крейсеры, его преследовали субмарины, бомбили вражеские самолеты. В июне корабль прошел плановый ремонт и не подходил к базе или снабженческому судну уже 42 дня. Боеприпасы для палубных орудий были на исходе, а торпеды закончились уже давно. Последняя запись в корабельном журнале гласила: «Если мы будем продолжать выполнять те же обязанности, что и сейчас, то очень скоро станем совершенно бесполезны».
Хотя одна критическая ситуация сменяла другую, «Трейси» успешно выполнял свои обязанности до конца войны, как и другие корабли минного флота. Бывали дни, когда представлялось трудным дожить до рассвета, а переход корабля с одного причала на другой казался долгим рейсом.
В самом начале 1942 года дюжина маленьких кораблей вышла из Сан-Диего. Им предстоял долгий и чреватый бесчисленными опасностями путь в южную часть Тихого океана. Только что вышедшие из постройки минные тральщики направлялись на войну. Самые опытные моряки из группы — 3 офицера и 24 матроса — плавали на своих кораблях 12 дней после их сдачи в эксплуатацию. Часть тральщиков была принята только за три дня до выхода в поход. Некоторые моряки впервые вышли в море, ведь нельзя считать серьезным опытом короткие переходы по бухте или за ее пределами поблизости от входа.
Тральщики вышли в море, имея запас свежего мяса на шесть дней и пресной воды на неделю. Спустя 22 дня, проведя три дня в Пирле для выполнения срочного ремонта, они достигли пункта назначения. За время перехода в маленьком конвое сорок пять раз случались поломки, семь раз одному кораблю приходилось брать на буксир другой, чтобы не отстать от группы. Машины разваливались на ходу; компрессоры приказали долго жить; трубы, по которым подавалось топливо, текли; насосы отказали, а измученные морской болезнью матросы продолжали выполнять свои обязанности. И они довели свои корабли до места назначения! А в рапорте, составленном после этого адского путешествия, появились пять слов: «Личный состав получил необходимый опыт».
Моряки с «Пайлота» быстро поняли, что, если хотят уцелеть, должны стать отчаянными храбрецами. «Пайлот» пересек Атлантику и пришел в Касабланку, а затем вернулся в Норфолк прежде, чем кораблю исполнилось четыре месяца. В день, когда он стал на месяц старше, «Пайлот» пришел в Касабланку, причем по пути спас весь экипаж торпедированного французского танкера «Лот»: одного кота, пять офицеров и 106 матросов. В составе эскортной группы, сопровождавшей конвой, «Пайлот» совершил второй переход через Атлантику, завершившийся 24 июля. В следующем месяце он отправился на Средиземноморье и вернулся в Норфолк спустя 10 месяцев, посетив Алжир, Салерно, Неаполь, Тунис и Оран. Маленький кораблик тралил мины под огнем противника, сбил «Мессершмит-109», попал под огонь вражеской береговой батареи возле Рима, спас уцелевших моряков с «YMS-30» и «LST-422»[17] и потерял одного человека при столкновении с «Сэмюэлом Эшем» в районе Неаполя. Затем в течение года «Пайлот» оставался в Чесапикском заливе: на нем проходили обучение курсанты минной школы. В июне 1945 года он был послан на войну в Тихом океане, которая окончилась, когда корабль находился в Сан-Педро. Он добрался до Окинавы, хотя по пути едва не погиб, угодив по очереди в два тайфуна. Война уже давно закончилась, но «Пайлот» продолжал работать. День Благодарения он встретил на пути к Тайваню, где было необходимо заниматься тралением мин.
К тому моменту, когда на Тихий океан попал «YMS-76», мин там уже не было, во всяком случае он ни одной не обнаружил. Война для «YMS-76» началась 4 июня 1942 года в Южной Атлантике. Вместе с тральщиками-«птицами» «Дятлом» и «Коноплянкой» они очень неплохо устроились в бразильских портах Багия, Ресифи, Рио и Белем. Погода здесь была превосходной, женщины страстными, необходимость в тралении мин или выполнении эскортных функций возникала так редко, что рулевой периодически забывал, как следует вести корабль по прямой. Некоторое время «YMS-76» был приписан к военно-воздушной базе в Масейо и занимался буксировкой учебных мишеней для бомбардировщиков. Там он приобрел широкую известность как самый крупный американский военный корабль, заходивший в порт. Как же! Все-таки в нем было 136 футов от носа до кормы! Моряки даже приютили 10-летнего сироту Фернандо. Мальчик оказался так благодарен за совершенно новые американские военные ботинки, подаренные ему марияерос, что счел необходимым сделать ответный подарок и преподнес своим опекунам местный деликатес — жареных муравьев.
После трех лет такой райской жизни базировавшиеся в бразильских портах тральщики были отправлены в Норфолк для производства текущего ремонта и передислокации на Тихоокеанский театр военных действий. Но без снарядов, Поспешный переход из Ресифи в Норфолк и Панаму оказался непосильным испытанием для «YMS-76». Через сутки после выхода в открытое море его машины испустили последний вздох, после чего корабль с большим трудом вернулся в Бальбоа ждать запчасти, срочно отправленные из Соединенных Штатов. Шли дни, недели… Столь срочно необходимые запчасти в конечном итоге оказались на Гавайях. Снова началось бесконечное ожидание. Следующая партия запчастей бесследно исчезла в Новом Орлеане. Дни сменяли друг друга… Война уже окончилась, а «YMS-76» все еще дожидался в Бальбоа запасных частей. Удивительно, но в конце концов они прибыли. Произошло это в декабре, и на следующий день после Рождества «YMS-76» вышел из Бальбоа и взял курс на Сан-Педро, куда прибыл уже в 1946 году. Оттуда он пошел дальше на запад с ящиками картофеля на палубе вместо снарядов для 3-дюймовых орудий. К счастью, к тому времени уже не в кого было стрелять.
Поспешная и некачественная подготовка плавсостава, плохо организованное техническое обслуживание флота и нехватка запчастей, конечно, играли свою отрицательную роль. Но если существовал особый дух — «ноу-хау», объединявшее корабль, механизмы, орудия и экипаж в единую, организованную, действующую боевую единицу, он всегда выполнял поставленную перед ним задачу. На «DM» и «DMS», переоборудованных из старых эсминцев, за долгие годы плаваний был накоплен колоссальный опыт, сформировались определенные положения и правила, своеобразные наставления, руководства к действию для молодых. Юный и неопытный офицер, пришедший на старый «DMS», всегда мог «открыть книгу» и найти в ней испытанный, проверенный совет на любой случай жизни. То, что эта система работает, зорко подметил молодой лейтенант Герман Воук, позже постаравшийся полностью перенести ее на тральщик «Каин Мутини». Однако на новых минных судах, задуманных и спроектированных специально для этой цели, прошедших испытания, принятых в эксплуатацию и отправленных сражаться на один из театров военных действий раньше, чем на них высохла краска, 'у молодого офицера не было возможности получить информацию, которую можно было бы проанализировать и понять, чем живет корабль.
Учебное руководство по тралению мин, которое теоретически должно было существовать на каждом корабле, было выпущено только в 1944 году. Увесистый том давал подробное описание технических аспектов траления мин, но почти не затрагивал вопросов тактики. Только после окончания войны появились более полные учебные пособия.
«Гэмбл», «Бриз» и «Трейси» установили мины в канале Сегонд в далеком августе 1942 года. Другие корабли везли свой смертоносный груз в иные моря. Так претворялся в жизнь план скоординированной стратегической минной атаки на Японию, целью которой были 7 миллионов тонн грузов, необходимых для выживания островного государства. Это была очень сложная операция. Ведь недостаточно было воткнуть булавку в выбранное место на карте и приказать: «Сбросить их здесь!» Первым делом мины следовало доставить на специальные склады сначала на Гавайях, а позже в Австралии, Индии, Китае и на освобожденных тихоокеанских островах. Не говоря о том, что прежде всего необходимо произвести мины, обучить персонал и построить склады. И везде важнейшим фактором являлось время, а начинать новое дело всегда так тяжело…
Спустя шесть дней после установки мин у Эспириту-Санто «Трейси» находился уже в 500 милях к северо-востоку у Соломоновых островов. Морские пехотинцы; сражавшиеся на Гуадалканале уже в течение 48 кровавых часов, еще не убедили японцев, что твердо намерены там остаться. В тот день сражение было особенно упорным, причем для победителей будущее было весьма неопределенным. В начале второго дня кампании на Соломоновых островах соединение японских крейсеров проследовало мимо острова Саво. После торпедной атаки и яростной перестрелки на дно отправились «Астория», «Квинси», «Винсенесс» и «Канберра». В этот же день несколько позже американцы отвели свои силы от Гуадалканала, временно оставив его японцам. Перед отплытием «Трейси» установил 84 мины в проходе Марамасайк вдоль восточного берега острова Малайта. Война на Соломоновых островах была далека от завершения, и корабли должны были непременно вернуться. В случае если японский флот изберет проход Марамасайк, его ожидал не слишком приятный сюрприз от «Трейси».
Глава 7
ЗАВТРА, И ЗАВТРА, И ЗАВТРА
Вспенивая зеркальную гладь моря, «Трейси», «Монтгомери» и «Пребл» шли через Коралловое море на север из Нумеа к Соломоновым островам. Обстановка была крайне напряженной, люди беспокойно ждали: корабли шли в очень опасных водах. Радар беспрерывно исследовал небо, сонар вслушивался в звуки водных глубин, сигнальщики напряженно вглядывались в даль, орудийные расчеты находились в боевой готовности. С раннего утра 1 февраля 1943 года старые минные заградители 1-ro минного дивизиона находились в пределах досягаемости воздушной разведки противника, а каждый оборот винта приближал их к полю сражения, на котором боевые действия не прекращались уже шесть месяцев, — к острову Гуадалканал.
1-му минному дивизиону было поручено срочное задание. Японские войска, засевшие на острове, продолжали удерживать его северо-западную часть. Их снабжение вела
Операция была спланирована с точностью до минуты. Минзаги должны были под прикрытием темноты пройти через канал Ленго и Лунга-Роудс, установить мины у Дома-Риф в 21.00 и уйти вокруг мыса Эсперанс обратно в Нумеа. К рассвету, если повезет, они будут уже далеко от опасного района. Однако ближе к вечеру было получено срочное сообщение. Выяснилось, что
19.00. Минные заградители прошли по каналу Ленго в сторону мыса Эсперанс. Вокруг было довольно много американских судов и кораблей сопровождения, которые спешили по своим маршрутам. Ближе к ночи откуда-то наползли темные грозовые тучи, черное небо начало озаряться вспышками молний, стали раздаваться раскаты грома, казавшиеся над водным пространством особенно громкими.
20.00. Вражеские береговые батареи открыли огонь. Правда, орудия у них были небольшого калибра, да и стрелками японцы были неважными. Минные заградители не стали открывать ответный огонь, чтобы не обнаружить свое местонахождение. Вскоре вспышки разрывов и яркие лучи прожекторов разорвали ночную тьму у острова Саво — не слишком близко, примерно в 6 милях от «Трейси». В луче прожектора показался горящий катер — первая жертва столкновения между кораблями минного дивизиона и
20.21. Мины начали уходить в воду. 20.31. С мыса Эсперанс открыли сильный зенитный огонь. Именно там «черные кошки» (замаскированные «каталины») начали преследование
20.35. Последняя мина ушла в воду! По другую сторону от острова Саво все еще шныряли и вяло постреливали японские катера и эсминцы. Впереди у мыса Эсперанс появились корабли
Часом позже в Хендерсон-Филд снова открыли зенитный огонь, предупреждая минный дивизион о появлении в небе вражеских самолетов. Коллис, впоследствии получивший за эту ночную операцию награду, приказал снизить скорость сначала до 20 узлов, затем до 15. При такой скорости можно избежать появления попутной струи, хорошо заметной сверху. Корабли медленно поползли сквозь темноту. А далеко вдали шум боя уже стихал. Японские самолеты прекратили преследование. Отважным морякам снова удалось выполнить сложнейшую задачу и при этом уцелеть.
А для одного из кораблей
Еще дважды, 4 и 7 февраля, корабли
22 февраля 1942 года в далекой Бирме в воздух поднялись десять «либерейторов» «В-24», входивших в состав 10-й армии. Перед ними стояла задача нанести удар по устью реки Рангун[18]. Прибыв на место, они спокойно сбросили свой груз, не получив обычного удовлетворения от эффектных взрывов. Возможно, они были даже озадачены странным способом ведения военных действий. Но вскоре после этого поступило сообщение о резком снижении судоходства по реке Рангун. Таким образом «либерейторы» положили начало воздушной минной войне, которую начали американцы против японской торговли, сбросив в воду 40 британских магнитных мин. В течение следующих нескольких лет тысячи американских мин совершили водное путешествие в японские воды, сея смерть и разрушения. водное путешествие в японские воды, сея смерть и разрушения.
Установка мин авиацией в Тихоокеанском регионе началась на Бугенвиле: таким образом перерезались пути подвоза к базам в районе Буин-Кагила. Причем воздушные и морские заградители сотрудничали довольно успешно. Самолеты сбрасывали донные мины, предназначенные для барж, ходивших по мелководью, где не могли пройти эсминцы, которые ставили якорные мины в более глубоких каналах, которые использовались снабженческими судами и субмаринами.
Первые вылеты для минирования были сделаны с Хендерсон-Филд 20, 21 и 29 мая в условиях прекрасной погоды.
При первом вылете минирование производилось с высоты 1500 футов, и самолеты сбросили все мины в установленном районе, несмотря на сильный зенитный огонь. После этого в воздух одновременно начали подниматься армейские «В-17» и «В-24», которые выполняли бомбардировки внутренних территорий, отвлекая прожекторы и зенитный огонь от «TBF», которые сбрасывали мины на глубину до 20 саженей. После апрельских и майских вылетов общее число установленных мин увеличилось до 145, но при этих операциях были потеряны 5 самолетов. На минах подорвались 2 японских корабля и 6417-тонное грузовое судно «Тацунан Мару». Последнее затонуло 17 апреля.
Следующая минная операция на Соломоновых островах была проведена «Бризом», «Преблом» и «Гэмблом» в районе острова Коломбангара. Вражеская передовая база в Вила, расположенная на этом острове, снабжалась конвоями из небольших транспортов и барж, сопровождаемыми с острова Шотланд крейсерами и эсминцами. Суда проходили проливом Блэкет по ночам. О такой ночи можно вспоминать всю оставшуюся жизнь: затянутое серо-черными облаками небо, на котором даже при большом желании нельзя было обнаружить луну, непрекращающийся ливень, шквалистый ветер. По данным разведки, вражеские суда находились в море, истребители и бомбардировщики стояли на аэродромах.
На «Гэмбле» механики отчаянно пытались справиться с текущими трубами в котельном отделении. Он мог развить скорость не более 27 узлов. На «Бризе» вышел из строя вентилятор в кочегарке. В результате его скорость снизилась до 25 узлов. В 19.10 радар обнаружил самолет, чьи дружеские намерения вызывали сомнения. На расстоянии 3600 футов на левом траверзе он был опознан как «черная кошка». Начавшийся сразу после этого ливень ухудшил и без того плохую видимость, а в полночь превратился в форменный потоп. Корабли, находившиеся в это время в середине узкого пролива Фергюсона, очутились в условиях нулевой видимости. Радары «Рэдфорда» обнаружили справа и слева рифы, расстояние между которыми было всего 1100 ярдов. Операция, во время которой четыре корабля оказались в положении слепого, попавшего в незнакомое место, носила кодовое название
Ситуация сложилась критическая: четыре корабля должны были изменить курс, чтобы начать минирование, но в создавшихся условиях три из них целиком и полностью зависели от одного. Пришлось нарушить радиомолчание. В 900 ярдах от берега «Рэдфорд» повернул на север, передал в эфир сообщение: «Я поворачиваю», и минирование началось. Через 18 минут последняя мина ушла в воду, суда изменили курс, увеличили скорость до 27 узлов и поспешили обратно от опасного места.
Японцы довольно быстро обнаружили новое минное поле. Рано утром 8 мая 4 эсминца вошли в пролив Блэкет, но выйти из него им было не суждено. В 7.00 наблюдатель на Коломбангаре доложил, что видит в проливе три корабля, из них один поврежден и один горит. «Курашио» к тому времени уже покоился на дне. Погода на пространстве между Гуадалканалом и Коломбангарой была пасмурной, но уже через два часа воздух наполнился гулом моторов. Более 60 «SBD», «TBF», «F4U» и «Р-40» атаковали корабли с бреющего полета и прямым попаданием 1000-фунтовой бомбы затопили в проливе Фергюсона «Ояшио». Во второй половине дня самолеты вернулись, но плохая погода помешала всем, кроме «F4S» из 11-й авиационной группы, обнаружить цели. «F4S» заметили один из эсминцев, застрявший на рифах. «Мичишио» дрейфовал в проливе Фергюсона, самолеты его подожгли. Спустя два часа наблюдатель с Коломбангары доложил, что корабль «хорошо горит». Правда, позже оказалось, что пожар удалось погасить. На следующее утро кораблей в проливе не было, только на воде плавали нефтяные пятна. А на дне лежали японские эсминцы «Курошио», «Ояшио» и «Кагеро». А минное поле осталось как новенькое: оно ожидало следующих жертв.
В это время минные заградители уже полным ходом шли к Гулаги. На рассвете 12 мая «Рэдфорд» снова повел их по Слоту, чтобы создать еще одно поле из 255 мин в заливе Кула между Коломбангарой и Новой Джорджией. Одновременно крейсеры и эсминцы обстреляли Мунда и Вила. Хотя на новом поле не подорвалось ни одно японское судно, оно выполнило ряд тактических задач: благодаря ему было нарушено снабжение вражеских войск на островах. Маршруты подвоза отклонились от защищенных вод у Коломбангары и прошли через Слот, где вражеские суда поджидали американские корабли.
В четырех тысячах миль к северо-западу от Соломоновых островов у зеленых берегов Хоккайдо японские рыбаки, никогда не слышавшие о заливе Кула, занимались своей повседневной работой. Они не знали, что американский военно-морской флот ведет тайную — войну в холодных водах прямо под их сампанами[19]. Дело происходило 12 мая. «Стилхед» заплыл далеко от базы в Пёрл-Харборе и сбросил 8 мин у Ертимо-Саки. Корабль вернулся 31 мая и оставил еще 4 мины, завершив создание поля из 18 мин, начатое субмаринами. На нем подорвались только две 100-тонные лодки, но оно тоже выполнило тактические задачи. Как только японцы заподозрили наличие коварных американских мин в своих водах, судоходные пути сразу отклонились в сторону от берега в более глубокие воды. А там их поджидали американские субмарины. Капитанам торговых судов пришлось выбирать из двух зол.
В четырех тысячах миль к северо-востоку от Соломоновых островов через холодные воды северной части Тихого океана протянулись мрачные, угрюмые Алеутские острова, голые каменные ступени, ведущие от Аляски к Японии, или, как были уверены токийские стратеги в 1942 году, от Японии к Аляске. Вскоре после высадки японцев на Соломоновых островах (целью этой операции было выравнивание южного фланга линии обороны) боевые соединения кораблей снова вышли в море с острова Хоккайдо. Теперь перед ними стояла задача укрепить северный фланг линии обороны, проходивший через Алеутские острова. Проявив небывалую предусмотрительность, контр-адмирал Какуи Какуда включил в состав своего соединения, куда входили крейсеры, авианосцы и эсминцы, 3000-тонное грузовое судно, которое собирался использовать как минный заградитель. Это был первый японский минзаг, направлявшийся для выполнения задания в американские воды. Он был потоплен 9 октября 1942 года в море Банда эсминцем «Рашер». После рейда 3 июня 1942 года в Датч-Харборе японцы были отброшены объединенными американо-канадскими силами контр-адмирала Роберта А. Теобальда и заняли Атту и Киску — две самые западные ступени в цепочке.
В течение года, пока Соломоновы острова испытывали на себе все тяготы войны — наземные операции, бомбардировки с воздуха, обстрелы с моря, минирование проливов и прочее, — на Алеутах американцы и японцы занимались чем-то отдаленно напоминавшим детскую игру в прятки, не слишком веселую на холодных, туманных, неприветливых островах. 7 августа американцы предприняли вылазку в сторону Киски. Перед этим операцию дважды отменяли из-за непрекращающегося тумана. На этот раз все получилось как и было задумано. Впереди шел тральщик «Элиот», под водой плыли параваны.
Один раз сигнальщик с «Индианаполиса» заметил проплывшую за кормой мину. А около 20.00 процессия. неожиданно вышла из полосы густого тумана и оказалась освещенной холодным северным солнцем. «Элиот», двигавшийся во главе соединения, первым стал объектом внимания противника. Четырехмоторный бомбардировщик «каваниши» сбросил серию бомб, осыпавших градом осколков его корму. Мимо! Последовали три залпа вражеской береговой батареи. Снова. мимо! В течение следующих 20 минут орудия американцев выплеснули в сторону Киски 400 тонн снарядов, после этого корабли изменили курс и скрылись в тумане. Впоследствии токийское радио объявило о серьезном повреждении «американского 4-трубного крейсера». На «Элиоте» действительно были 4 трубы, но на этом сходство заканчивалось, поскольку крейсером он никогда не был, а полученные повреждения ограничились содранной краской.
Во время траления у Киски путь «Элиота», скорее всего, пересекся с маршрутом японского заградителя «Когане Мару»; об этом свидетельствует замеченная с «Индианаполиса» мина. Поле, созданное «Когане Мару», единственное вражеское минное поле в алеутских водах, было обнаружено годом позже эсминцем «Эбнер Рид». 18 августа 1943 года во время противолодочного патрулирования в районе Киски сильный взрыв разворотил корму эсминца, заодно повредив танки с химикатами для дымовой завесы. Люди, запертые в кормовых отсеках, оказались в кромешном аду, наполненном искореженными обломками, обрывками матрасов и одежды, удушливым дымом. Они получили свободу спустя пять минут, когда кормовая часть корабля ушла под воду. Уж лучше окунуться в чистую водичку, хотя и не слишком теплую, чем задыхаться в дыму.
Эсминцы «Фаррагут» и «Банкрофт» подобрали полузамерзших пострадавших, буксир «Ют» отбуксировал поврежденный корабль в Адак на ремонт. 70 членов экипажа «Эбнера Рида» погибли или пропали без вести. Эсминцу уже однажды не повезло, и сейчас удача снова от него отвернулась. За шесть месяцев до этого происшествия «Эбнер Рид» сел на мель недалеко от берегов Новой Гвинеи, откуда был отбуксирован на ремонт. Номер корпуса этого эсминца — 526 — явно был несчастливым. В конечном счете он был потоплен камикадзе в заливе Лейте.
Алеутские минные операции для Соединенных Штатов начались в июле 1942 года в Пуджет-Саунд, Вашингтон. Там «Сикард», «Пребл» и «Прюит» три дня грузили мины и готовились к длительному переходу. 19 июля минзаги достигли Кодиака и приступили к установке мин одновременно к северу и югу от Хампбак-Рок, а также между островами Вуди и Лонг. Спустя шесть дней корабли вернулись на Гавайи.
Другая, значительно более многочисленная серия — минных полей (1532 мины) была создана вокруг острова Адак. Эту операцию выполнили «Сикард», «Прюит», «Рэмси» и «Монтгомери». Корабли действовали в условиях сильной бортовой качки (крен достигал 30 градусов), а однажды операцию пришлось прервать из-за снежных шквалов. Еще 16 мин появились у Адака 25 октября 1942 года, но в течение короткого времени все они самопроизвольно взорвались.
В целом можно сказать, что мины в районе Алеутских островов оказались непрактичными, а значит, и неэффективными из-за большой глубины, больших колебаний приливов и отливов, многочисленных течений и частой штормовой погоды. Траление мин по этим самым причинам стало настоящим бедствием.
Во время Алеутской кампании погода стала не менее страшным врагом, чем японцы. Минные тральщики и минные заградители, переоборудованные из старых, отслуживших свой век эсминцев, особенно страдали из-за шквальных ветров и сильных течений. Они приняли участие в обстреле Киски (единственными «японцами», которых удалось захватить там в плен, оказались четыре собаки), участвовали в патрулировании и сопровождении конвоев, принося определенную пользу. Тем не менее, в сентябре 1943 года они были выведены с Алеутских островов и отправлены в более спокойные регионы,
Новые 173-футовые американские тральщики оказались такими же неустойчивыми при волнении, имея аллергию на алеутскую погоду, поэтому также отправились на юг. После этого для Алеутов были заказаны другие корабли минного флота, которые также надолго не задержались. Только три кораблика «YM», прибывшие к Алеутам в конце 1942 года, оставались при деле и в начале 1945 года.
Минная война в районе Алеутских островов обошлась почти без жертв. «Эбнер Рид» был единственным американским кораблем, получившим повреждения на японской мине; на американской мине взорвалась американская армейская баржа. Это случилось 5 августа 1943 года у Адака. 10 января 1944 года сел на мель «YMS-127». Самой тяжелой потерей стал тральщик — эсминец «Уосмут», затонувший 29 декабря 1942 года в результате очень неудачного стечения обстоятельств: плохой погоды, неисправного оборудования для траления и отличных американских глубинных бомб. Следуя в составе эскорта конвоя, «Уосмут» в течение двух дней продолжал выполнять свои обязанности в условиях штормовой погоды. Все имевшиеся на нем глубинные бомбы были надежно закреплены, кроме двух последних на каждом стеллаже: гигантские волны не позволяли матросам к ним приблизиться.
В тот день в 16.45 вышли из строя приспособления для крепления паравана правого борта, параван стал свободно болтаться за кормой, трос задел крепление глубинных бомб, и восемь штук скатились за борт, причем это произошло раньше, чем о происшествии успели доложить на мостик. Две из них были установлены на глубину 50 футов, еще две — на 200 футов. Первый взрыв встряхнул корабль весьма чувствительно, через 35 секунд последовал второй. За это время все члены экипажа успели покинуть кормовые помещения, последний бегущий матрос перепрыгнул через трещину в палубе, после чего корабль переломился пополам. Через два часа к терпящему бедствие кораблю подошел танкер «Рамапу» и за 30 минут поднял на борт уцелевших членов экипажа.
Марамасайк, Гуадалканал, залив Кула, следующая остановка — остров Мунда, прячущийся в тени Бугенвиля, в 360 милях по дороге от Соломоновых островов к Токио. И снова «Бриз», «Пребл», «Гэмбл» и «Прингл» следовали по Слоту, но на этот раз с ними была внушительная компания, состоявшая из 4 крейсеров и 4 эсминцев. Крупные корабли должны были обстрелять береговые укрепления противника на Коломбангаре и Бугенвиле, а минзаги — создать минное поле между островами Мунда и Шотланд.
День 29 июня, как и обычно, завершился дождевыми шквалами и нулевой видимостью. Минные заградители приступили к выполнению своих обязанностей — установке 255 мин, а крейсеры начали обстрел острова, Дождь был таким сильным, что трассирующие снаряды исчезали из вида, как только вылетали из стволов, словно их поглощала сплошная стена воды.
Залив Кула, остров Мунда, следующая остановка — Велла-Лавелла. В неспокойных водах вокруг Велла-Лавелла шли ожесточенные бои, и ночное небо не раз озарялось вспышками разрывов. Американцы, как и японцы, не жалели снарядов. Никто не знает, сколько их было потрачено в бою при Коломбангаре 13 июля и в заливе Велла 6–7 августа. Стреляли все: крейсеры, эсминцы, субмарины, американские и японские.
Ночью 24 августа 3 американских минных заградителя появились неподалеку от Велла-Лавелла. «Бриз», «Пребл» и «Монтгомери» вместе с эсминцем «Прингл» шли со скоростью 25 узлов. За ними следовали боевые корабли «О'Бэннон», «Тейлор» и «Шевалье». Самая крупная военно-воздушная база японцев на Соломоновых островах располагалась всего в 90 милях на Каили… Для ее обитателей, как и для американских кораблей, ночь обещала быть долгой. Так и получилось. Во время перехода к Велла одного из моряков «Пребла» — матроса 1-ro класса Т.Р. Флада — скрутил приступ острого аппендицита. И пока старая «жестянка» продиралась сквозь ночную тьму, а освещение в кают-компании тускнело или гасло, два корабельных «доктора» — лейтенант Винклман и аптекарь Кэнтмилл — выполнили быструю и успешную операцию.
В 10 минут первого соединение снизило скорость до 15 узлов. Минзаги готовились к началу минирования. Вскоре осветительная ракета, пущенная с самолета, выдала местонахождение кораблей. Несмотря на это, корабли продолжили выполнение задания и сбросили 183 мины. После этого настало время менять курс. «Монтгомери» сбросил последнюю мину в 0.56, выполнил поворот направо и начал увеличивать скорость. Силуэт «Пребла» вырисовывался впереди. Расстояние между ними оказалось совсем маленьким, и через несколько секунд нос «Монтгомери» врезался в правый борт своего собрата. Оба корабля получили серьезные повреждения, но, к счастью, обошлось без жертв. Времени для разбирательства не было; следовало уходить, и чем быстрее, тем лучше. Но у «Монтгомери», которому при столкновении своротило на бок всю носовую часть, самой высокой скоростью оказались 10 узлов.
Японцы на берегу не дремали и заподозрили что-то неладное. В 1.37 в воздух полетели осветительные ракеты. Спустя 5 минут сигнальщики на «Монтгомери» увидели в небе вражеский самолет. Он не заметил поврежденный корабль, но упорно продолжал поиски. В 3.13 осветительная ракета упала рядом с кормой, за ней последовали две бомбы, взорвавшиеся в 200 футах от корабля на левом траверзе. Град шрапнели застучал по стальной палубе. «Монтгомери» предпринимал отчаянные попытки уйти. Спустя 20 минут упали еще две бомбы, но они взорвались еще дальше от корабля. В конце концов «Монтгомери» удалось затеряться в ночи. Когда рассвело, в небе для прикрытия с воздуха появились восемь «Р-39». Матросы на «Монтгомери» сразу почувствовали себя лучше. Чуть позже подошел буксир «Поуни» и под прикрытием «Пребла» и «Бриза» отбуксировал поврежденный корабль в порт Пурвис на острове Флорида. Конечно, возвращаться из похода «кормой вперед» было унизительно, но все-таки лучше, чем не вернуться вообще.
Мунда, Велла-Лавелла, следующая остановка — мыс Мольтке. У южного побережья острова Бугенвиль в последний день октября 1943 года американцы предприняли высадку десанта с использованием морских десантных транспортных средств. Морские пехотинцы начали действовать при свете дня 1 ноября. Перед этим крейсеры и авианосцы обстреляли вражеские аэродромы на северо-западной оконечности острова. Минные заградители «Бриз», «Сикард» и «Гэмбл» вместе с «Реншоу» должны были установить 255 мин у мыса Мольтке, чтобы задержать вражеские корабли, которые, как ожидалось, после получения известия о десанте подойдут для атаки на транспорты.
Глубокой ночью, в 10 минут второго, 2 ноября минзаги уже находились на месте и были готовы начать установку мин. В 0.30 над соединением начал кружить вражеский самолет. Пальцы артиллеристов, лежавшие на спусковых крючках, онемели от напряжения, однако орудия молчали. Минзаги, груженные минами, еще находились в радиусе действия береговых батарей противника.
Установка мин заняла, как обычно, не более 15 минут, после этого корабли легли на обратный курс. Навязчивый японский летчик запустил еще одну ракету, очевидно, чтобы о нем не забыли. Еще одна ракета. Назойливый японец был уже совсем близко. Американские матросы еще не знали, что на самом деле близко находилось много японцев: за ними шло соединение вражеских кораблей, состоявшее из двух тяжелых крейсеров, двух легких крейсеров и шести эсминцев. Радар «Реншоу» засек американскую эскадру на подходе к Эмпресс-Аугуста-Бей. Большие военные корабли весьма подозрительно отнеслись к появлению «Реншоу» и минных заградителей, наблюдая за ними и находясь в полной боевой готовности, но все же идентифицировали их как свои.
Морские пехотинцы нанесли удар по Бугенвилю, как и планировалось, 1 ноября. Рано утром — группа транспортов вошла в залив. В 4000 ярдах перед ними следовали четыре небольших корабля — минные тральщики. «Ховей» и «Хопкинс» тралили якорные контактные мины, «Дорси» и «Саутард» — магнитные. «Ховей» и «Хопкинс» не обнаружили в заливе мин, но потеряли все свои параваны на многочисленных коралловых рифах и мелководьях. Тральщики еще находились в бухте, когда 8 ноября в полдень небо внезапно почернело от налетевших вражеских истребителей и пикирующих бомбардировщиков. Во время 25-минутного сражения был поврежден крейсер «Бирмингем», а также транспорты «Фуллер» и «Президент Джексон». Один из бомбардировщиков спикировал на «Ховея», но промахнулся. Бомбы упали примерно в 50 ярдах от корабля. Сожаления были взаимными: артиллеристы «Ховея» яростно атаковали обнаглевшего противника, и тоже неудачно.
Минная война в районе Бугенвиля велась довольно оживленно в течение недели. 2 ноября после полуночи «Трейси» и «Прюит» в сопровождении «Итона» установили 176 мин в районе острова Отуа. 8 ноября там же было создано еще одно минное поле из 385 мин. Хотя было рассчитано, что мины активируются через шесть часов после установки, несколько взрывов раздалось почти сразу. О затонувших на минном поле судах противника информация отсутствует.
Спустя две недели команды «Трейси», «Гэмбла», «Прюита» и «Сикарда» снова собрались в путь. Погрузив на борт мины, они направились к острову Шотланд, расположенному в нескольких милях от Бугенвиля. На этот раз вел минзаги «Брейн». Корабли вышли в море поздно вечером 23 ноября, а вскоре после полуночи начали установку поля из 340 мин в канале Туруб. Не обошлось без неожиданностей. Во время операции вышло из строя приспособление для спуска мин в воду с правого борта, поэтому последние 14 штук матросам пришлось сбрасывать вручную. Затем порвавшийся трос на некоторое время сделал корабль неуправляемым, но команда с честью вышла из положения и справилась со всеми трудностями. В течение месяца минные заградители создали 5 минных полей вблизи неизученных островов, не имея подробных карт побережья и морского дна и находясь в зоне действия вражеских батарей. Операции обычно проводились ночью и в условиях штормовой погоды. Вряд ли кто-то из моряков в те дни не мечтал о лучшей доле.
Засевших на Соломоновых островах японцев, против которых была направлена наступательная минная война, скорее всего, одолевали аналогичные мысли. Четыре минных тральщика базировались в нескольких сотнях миль отсюда — на Труке. При необходимости японцы могли довольно быстро получить подкрепление из эсминцев и вспомогательного флота, но минные тральщики были в большом дефиците. Базировавшаяся на Гуадалканале авиация союзников делала невозможной работу тихоходных тральщиков на Соломоновых островах. Впоследствии коммандер Юноки вспоминал: «Мы видели мины, устанавливаемые кораблями и самолетами, но ничего не могли с этим поделать. Из-за этого к нам почти перестали поступать снабженческие грузы. Я был вынужден покинуть Мунду на маленькой деревянной шлюпке».
Японские тральщики совершили вылазку в район острова Шотланд. Они очистили от мин каналы, но их корабли не удержались в обозначенных границах, зашли в опасные воды, в результате чего три эсминца получили повреждения. Две или три японские субмарины, пропавшие без вести на Соломоновых островах, скорее всего, подорвались на минах. А одну японскую субмарину уничтожили новозеландские тральщики. Штормовой ночью 29 января 1943 года с тральщиков «Моа» и «Киви» заметили неподалеку от Гуадалканала 1970-тонную субмарину «I-11» и отправили ее на дно, используя для этого все имевшиеся в их распоряжении средства: глубинные бомбы, артиллерийский обстрел и таран. А самолеты с одного из американских авианосцев в районе Новой Ирландии 25 декабря 1943 года прикончили 492-тонный минный тральщик № 31.
К этому времени японцы ощущали более чем острую потребность в минных тральщиках в районах, лежащих ближе к дому, чем Соломоновы острова. «Кошки» Королевских австралийских ВВС разбрасывали американские и британские мины в южных территориальных водах Японии от Новой Гвинеи до Борнео. Субмарины, пришедшие с Гавайев и из Австралии, следовали по морским путям от Индокитая до пролива Лаперуза, оставляя за собой мины, поджидавшие грузовые суда, без которых Японию ожидала неизбежная голодная смерть.
Пока тихоокеанские минные корабли работали на пространстве от прохода Марамасайк до мыса Мольтке, их атлантические коллеги перешли в Касабланку, Салерно, Анцио и на Сицилию. Если британские тральщики готовились к переходу через Ла-Манш в Нормандию, последние японцы на Соломоновых островах ждали, когда наступит новый день и прибудут остро необходимые припасы. Чтобы как можно дольше отсрочить это событие, американцы предприняли еще одну минную операцию в узком канале между островом Бука и северным берегом Бугенвиля.
Впервые эти воды были заминированы с воздуха 16 ноября 1943 года, когда американские и австралийские самолеты сбросили здесь 42 мины. «Сикард» и «Бриз» прибыли сюда 2 мая вскоре после полуночи и установили 170 мин возле острова Таиоф. После этого они вернулись к Эспириту-Санто за дополнительным грузом мин и 8 мая установили еще 170 мин в проходе Ист-Бука.
Глава 8
ДАЛЕКИЕ БЕРЕГА
Штормовой ноябрьской ночью соединение кораблей двигалось через Атлантику на восток. Позади остались Азорские острова, в нескольких сотнях миль прямо по курсу находились таинственные берега Африки. По этим темным, неприветливым водам 450 лет назад прошли три небольших судна, везшие 90 человек в Новый Свет. В ту ночь сотня кораблей везла 70 тысяч человек в Старый Свет. Все они были американцами и направлялись в порты с романтическими названиями — Сафи, Лиаутей, Касабланка. Их целью было вторжение.
34-е оперативное соединение кораблей под командованием адмирала Хевитта следовало в порты французского Марокко. 8 ноября 1942 года была произведена высадка на берег, открывшая второй фронт союзников против стран оси. Кроме американских кораблей, в операции приняли участие два британских соединения, пришедшие в Оран и Алжир.
Раннее утро 7 ноября было на удивление тихим и спокойным. Со стороны Геркулесовых столпов дул легкий ветерок, луна заливала все вокруг жемчужно-белым светом. Корабли подошли к Касабланке. 34-е оперативное соединение разделилось на три ударные группы. На рассвете южная группа направилась к порту Сафи, расположенному в 125 милях к югу от Касабланки. В 16.00 северная группа двинулась к порту Лиаутей в 65 милях к северу от Касабланки. Центральная группа осталась у Касабланки. В сумерках все было готово к началу операции. Минные тральщики показывали путь кораблям.
«Ворон» и «Оспри»[20] повели северную группу в сторону Михейдии. (Порт Лиаутей расположен в двух милях в глубь побережья вверх по Уэди-Себу.) Сначала траление велось на небольшой скорости, но соединение вскоре увеличило скорость до 14 узлов, после чего «Саванна» и «Техас», следуя непосредственно за тральщиками, стали их быстро догонять. Пришлось и тральщикам увеличить скорость. В результате на обоих кораблях было повреждено специальное оборудование, а «Оспри» потерял параван. К полуночи скорость была снова снижена до 5 узлов, и траление возобновилось. Вслед за этим транспорты неожиданно резко изменили курс. Тральщики продолжили выполнять свою работу, но за ними уже никто не следовал. Командиры больших кораблей всегда предпочитают вести за собой, а не быть ведомыми.
Пока на транспортах занимались спуском на воду десантных плавсредств, тральщики оставались рядом. Днем 8 ноября они продолжили проверку акватории на наличие мин. К счастью для нетерпеливых командиров кораблей, мин там не оказалось. «Оспри» повел первую волну десантников с транспорта «Сюзен Б. Энтони» к Бич-Ред, расположенному к северу от Уэди-Себу. Первая волна с транспорта «Генри Т. Аллен» пошла в сопровождении «Ворона» к Бич-Блу и Бич-Йеллоу. К 6.00 эти берега были захвачены, причем противник почти не оказал сопротивления. Зато на Бич-Грин, неподалеку от Михейдии, разгорелся ожесточенный бой. Вражеские береговые батареи открыли огонь по эсминцу «Роу», и в 7.10 корабли северной группы получили кодовый сигнал
После завершения высадки тральщики получили новую задачу. «Ворону» пришлось провести крайне тяжелые сутки в попытках отбуксировать от берега десантные плавсредства, выброшенные туда прибоем. Тральщик стал на якорь в 1000 ярдах от берега и спустил на воду шлюпку, которая повезла к берегу буксирный конец. Но ни одно из плавсредств не удалось сдвинуть с места.
14 ноября «Ворон» и «Оспри» переквалифицировались в грузовые суда и совершили рейс по Уэди-Себу в порт Лиаутей, срочно доставив керосин, боеприпасы и продовольствие находившимся там американским войскам. Рейс оказался весьма нелегким. Узкий, извилистый канал был буквально забит обломками после кораблекрушений, затопленными судами и мусором. «Даллас» совершил такое же путешествие немного раньше, и его экипаж уже получил представление о принципах судовождения в этих специфических условиях. Достаточно сказать, что на протяжении всего рейса скорость корабля не превышала 5 узлов. В конце концов тральщики благополучно прибыли к причалам Лиаутея, но люди чувствовали себя совершенно измотанными. Перемирие с французами было подписано 11 ноября, но засевшие во многих местах снайперы об этом не знали и при каждом удобном случае пускали в ход винтовки. В ту ночь ровно в 22.00 местные портовые грузчики сошли на причалы — рабочее время кончилось! Экипажи тральщиков продолжили выгрузку и завершили ее к полуночи при свете прожекторов. На следующий день корабли вернулись в Михейдию.
Корабли центральной группы, имевшей приказ занять Касабланку, высадили пехотинцев на берег в районе Федала — в 12 милях к северо-востоку. В этой группе было больше тральщиков, кроме того, в их распоряжении был резерв времени, поэтому разведывательное траление было проведено более качественно, чем в Михейдии, Ночью 7 ноября «Палмер», «Хоган» и «Стансбери» обследовали район на наличие якорных и магнитных мин и продолжали работы в следующие дни, если их не отвлекали для других дел.
Рано утром 8 ноября началась разгрузка. Пехотинцы спускались с транспортов на маленькие баржи и шлюпки, которые доставляли их на берег. Высадка проводилась в меру неорганизованно, пока не началась настоящая паника, вызванная неожиданным появлением из-за мыса французского каботажного судна, следовавшего в сопровождении корвета «Виктория». Они шли прямо на транспорт и плавающие вокруг шлюпки. Тральщик «Хоган» был послан навстречу, но его сигналы, предлагавшие непрошеным гостям отвернуть в сторону, остались без внимания, Более того, воинственный командир «Виктории» предпринял попытку протаранить тральщик. Благодаря умелым действиям команды «Хоган» избежал столкновения; корвет прошел перед носом тральщика и открыл пулеметный огонь. С «Хогана» ответили огнем из 20-миллиметровых орудий, почти сразу убив французского капитана и 9 членов команды. После этого корвет лег в дрейф. Что делать дальше, на тральщике не знал никто. Соответствующая процедура не была описана в специальных руководствах. Однако рядом вовремя оказался «Оук» и направил на «Викторию» призовую команду. Затем американские моряки отвели оба корабля в сторону Касабланки, где они стали на якорь.
В первые часы высадки «Миантономах» оставался без дела. Ему следовало только не мешать другим. Нагруженному минами кораблю было приказано держаться подальше от транспортов. Всем членам команды от капитана до уборщика на камбузе больше всего на свете хотелось избавиться, наконец, от опостылевших мин. Бороздить неспокойные воды Атлантики со смертоносным грузом на палубе — занятие не самое приятное. Люди не чувствовали себя в безопасности, несмотря на заверения минеров, что подготовленные к транспортировке мины взорваться не могут. «Мы вам верим, — неизменно следовал ответ. — Вероятно, так действительно написано в книгах. Но ведь мины не умеют читать».
Поэтому, когда в полдень 8 ноября поступил приказ установить минное поле к востоку от зоны высадки для защиты от возможного нападения немецких субмарин, к его исполнению приступили с большим энтузиазмом. «Оук» должен был идти перед заградителем и вести траление на случай наличия мин. Но когда с него поступил сигнал о необходимости 45-минутной задержки для проверки оборудования, «Миантономах» пошел вперед один. Как правило, установка мин ведется при скорости 6 узлов, однако здесь все 380 мин отправились в воду на скорости 12 узлов. Во время минирования появившийся неподалеку французский траулер навел было на «Миантономах» палубные орудия, но несколько выстрелов с американского эсминца сразу же настроили воинственных французов более дружелюбно.
Поделиться книгой: