Помоги проекту - поделись книгой:
И тут из него полилось. Видать, суеверный он, хоть и отзывчивый. А привиделось ему, будто он Ночку еще в детстве тискал, когда его батька ездил к Агрипине на подработку. У той тогда корова была, но она заготовкой сена сама не занималась, пользовалась наемной силой, ну и дров наколоть заодно, сарай, что во дворе стоит, оказывается, тоже Васин отец сколотил когда-то. И так вышло, что батька и сына с собой таскал, чтоб тот под присмотром был да подсобил чем может.
– Но чаще толку от меня не было, и я просто во дворе с кошкой играл, – продолжает рассказ гость. – Валерия, – он взглянул на меня. – Жизнью своей клянусь – это та же кошка! Я ж ее вдоль и поперек тогда изучил и из тысяч отличил бы. У нее справа третий усик белый, а слева средняя бровинка, а на правом ушке шрам. Помнится, еще Агрипина говорила, что этой любопытной мордахе ушко дверью прищемило когда-то. А еще… еще на пузике, чуть ближе к левой задней лапке длинненькое такое затвердение на коже нащупывалось. Тоже шрам. Она откуда-то упала и распоролась. Рана затянулась, и через шубу ее не видать, а на ощупь… Я сейчас не проверял. Но… она это. Как есть – она! Как такое возможно? Ноча же… Так ту кошку звали, она ж уже тогда взрослой была, а с той поры больше сорока лет прошло!
Слушаю его и тихо так шалею. Все приметы налицо. Вот только насчет пузика не скажу. Или не трогала, или внимания просто-напросто не обратила. Тьфу ты! Вот и о чем думаю? Самое долгое кошка лет двадцать прожить может, ну двадцать пять, но не сорок же с лишним!
Чем больше о своем наследии узнаю, тем… в общем, как там говорила Алиса? Все страньше и страньше? Или чудесатие и чудесатие? Не важно! Смысл-то один, как ни крути. Вот и у меня так, даже страшно уже узнавать, что ж там с наследством. По бумагам ничего не понятно, ну счет ладно, а в банковской ячейке что найду?
Вроде понимаю – бред это, попутал Василий. Наверняка эта Ночка прапраправнучка той. Ну похожа внешне – бывает. А с ушком беда, так это у многих кошариков случается, они ведь и вправду любопытные. И вообще за сорок лет он и попутать что-то мог. Все это я прекрасно понимаю, но руки так и чешутся выйти на улицу да пузико у Ночки прощупать. Ведь и так уже замечала, что зверье у меня на удивление умное. Ворон судя по частичной седине – старый уже, а значит, ума успел набраться, живя постоянно рядом с человеком, речь начал понимать, а кошка?
– Не веришь, – вздохнул Василий. – Я б вот тоже не поверил, но вижу же… Хотя и не понимаю.
– Да уж, трудновато поверить, что со мной живет кошка, которой больше сорока лет, а ведет она себя как молоденькая кошечка, – ответила я и постаралась сменить тему: – А за стеклом тоже в район ехать придется?
– Нет, зачем? – вполне искренне удивился гость. – У нас в магазине, когда окна меняли, я старые рамы вместе со стеклами себе забрал, думал парник соорудить. Да руки так и не дошли. И видишь – не случайно это. Тебе сгодятся. Они большие, вырежу по размеру. Стеклорез у меня есть.
– Спасибо, – улыбнулась я и стала собирать посуду со стола.
Вскоре мы уже въезжали в Васину деревню. Теперь пришел его черед меня потчевать.
– Ты заходи, заходи, – топчась на пороге, помахал мне рукой хозяин. – Чай у тебя знатный был, у меня такого нет, но от молочка-то думаю не откажешься? Мне вон Танька… соседка, – как-то смущенно прибавил мужик, – пирожков принесла.
Вошла я в дом и аж поежилась – на улице жара, а тут одновременно душно и как-то зябковато. Незаметно, стараясь не смущать хозяина, оглянулась по сторонам. Ясно, в чем дело – дом-то добротный, из толстого бревна, плюс простенки, а окна, как и у Агрипины были, – зимними рамами законопачены. Вот сюда ни воздух, ни тепло и не попадает. А еще сразу видно – один живет. Вроде по местам все лежит, и мусора нигде нет или грязи, но и уюта тоже нет. Обычно, когда женщина в доме, что-то обязательно выдает ее присутствие: цветы ли в горшочках, скатерки ли, картинки на стенах. А тут все как-то сугубо функционально: стол без скатерти, два табурета, древний сервант, буфет немногим новее, лавка возле печи, и совершенно не вписывающийся в общую картину довольно большой плоский телевизор… Хм… Интересно, а здесь вообще какие-нибудь каналы ловит? Хотя… глупый вопрос, не для красоты же он здесь стоит.
– Включить? – спрашивает, улыбаясь.
– Ага, – улыбнулась ему в ответ. – У бабушки нет телевизора, – поясняю. – Соскучилась уже.
– Так она там особняком живет, вот и нету потому. Кондрат вон тоже рядом с ней, но с людьми больше общается, так у него и телевизор, и телефон, и даже Интернет есть.
– Что?! – вылупилась на него я. – Тут? Интернет? Да я с телефоном всю округу, как с миноискателем, облазила в попытке связь поймать.
– Так если на улице ловить, и не поймаешь. У нас вышки-то все далеко. Но в каждом доме спутниковая тарелка. Она как усилитель сигнала используется. Вот, – он показал на идущий откуда-то сверху провод и небольшое приспособление на его конце, – если рядом с этой штукой мобильный держать – сигнал будет. И в Интернет также выходят через эти… как их там… плошки… флошки…
– Флешки, – подсказала я, и Василий кивнул, соглашаясь.
– Ну да, через них. Заболтал я тебя. На тебе пульт. Думаю, разберешься. И давай пироги ешь, молоко пей, а я пойду стекло вырежу.
Каналов оказалось не так чтоб много, и интересного по ним в это время ничего не шло. Новости слушать не хотелось, одна лишь заставка с каким-то пожарищем напрочь отбила желание слушать, о чем будут говорить. По другому шла очередная серия какого-то отечественного сериала о криминальном мире. В общем, полистала каналы да и выключила телевизор. А вот пироги оказались вкусню-ю-ющие! С зеленым луком и яйцом. Было их много, поэтому я решила не скромничать. Натрескалась до отвала. Запивала все это холодным молоком. И, да – замерзла так, что кажется сейчас из-за печи выйдет Дед Мороз и спросит: «Холодно ли тебе девица…» В общем, смылась я на улицу, под солнышко – оттаивать.
Василий к тому времени уже почти заканчивал, а я грелась и глазела по сторонам. И только теперь заметила, что на каждом доме висит спутниковая тарелка, только все они с противоположной стороны от дороги.
– Вышка в той стороне, – заметил мой задумчивый взгляд Василий. – Ну, готово. Сейчас штапик найду, где-то на чердаке валялся… Гвоздики мелкие еще…
Собственно, ничего интересного больше не произошло. Вставил он стекло, дала ему пятьсот рублей и отвезла домой. А вечером решила воздержаться от экспериментов и на этот раз по-человечески выспаться, поэтому на ночь выпила бабкиного отвара. Ах да! Хотела Ночку потискать с целью поиска шрама на пузике, но та, как назло, впервые за все время моего присутствия в этом доме ударилась в загул.
Глава 13. Пятница, тринадцатое
Утро выдалось ранним, и вовсе не потому, что я выспалась, вставать совершенно не хотелось, но откуда-то с улицы доносился трудно различимый шум, и это напрягало: кто там? Я уже привыкла жить в уединении. Недовольно бурча ругательства, вышла из дома и…
– Вернулась, гулена? – глядя на носящуюся по двору Ночку, усмехнулась я.
А картина предстала презабавная: на заборе восседает Гришка и наблюдает, как за нашей пушистой красоткой по двору носится какой-то весьма упитанный серый котяра с весьма солидной боевой историей на шрамированной физиономии. У Ночки же шерстка стоит дыбом, хвост распушился, и улепетывает она так, как будто в первый раз представителя мужского рода семейства кошачьих увидела. Хотя… может, и впервые? Вообще непонятно, откуда этот брутал к нам приблудился.
На очередном вираже Ноча, успев наградить поклонника новой глубокой царапиной на морде, с разгона умудрилась заскочить ко мне на руки, но на этом не успокоилась, а забралась на плечо и уже оттуда победоносно посмотрела на опасающегося подойти к незнакомому человеку кота.
– Я так понимаю, тебе он не мил? – успокаивающе поглаживая зверуху, поинтересовалась я.
– Ур-р-р… – раздалось у меня под ухом, и следом в сторону сделавшего вперед небольшой шажок кавалера: – У-у-у-у… Ш-ш-ш-ш…
– Гришк, ну а ты куда смотрел? – вопрошаю, глядя на ворона. – Или считаешь, если хозяйка в доме спит, то ваше задание отвечать друг за друга потеряло силу?
Нет, ну это надо видеть! Этот пернатый потоптался на черепке, на котором сидел, и развернулся к нам… хвостом! Приплыли.
– Так, – повернулась я к коту. – Не знаю, откуда ты на нашу голову взялся, но валил бы ты подобру-поздорову. Нечего мне тут девок портить. Тебе удовольствие, а нам потом котят пристраивать, да, Ноча?
– Ур-р-р… – отозвалась явно успокоившаяся кошатина.
Увы, кот оказался непонятливый или слишком упертый? В общем, уходить не собирался и все так же пожирал жаждущим явно не хлеба взглядом сидящую на моем плече пушистую красавицу. Вот и что теперь делать? Оставить ее на растерзание этому шрамированному монстру? Или в доме запереть на весь день? Еще и Гришка, предатель, так и сидит к нам попой, только головку повернул и косится любопытно.
– Пошли-ка, подружка, в дом, – говорю.
Пока я заваривала чай, собирала в сумку провизию, Ночка знай себе намывалась. Видимо, опять придется отказаться от старого плана – сначала искупаться и потом вдоль бережка пройтись до луга. Придется прокатиться на моей «ласточке» до конца деревни, а уж там чутка пройдем ножками через лес, по крайней мере от назойливого Ночкиного кавалера избавимся, а к нашему возвращению, надеюсь, он уже уберется восвояси.
И тут вспомнился мне вчерашний разговор с Василием. Села я на лавку, взяла на руки жертву неразделенной любви и, почесывая то за ушком, то тут, то там, осторожно добралась до пузика и… наткнувшись на описанный шрам – замерла. Как такое возможно? Да, не исключаю, что через несколько поколений могла родиться абсолютно похожая кошечка, тем более она вся черная, поэтому сходство только в определенных по счету белых бровинках и усиках, ухо она и вправду могла прищемить, но этот удлиненный и плотный на ощупь шрам на брюшке возле лапки…
– Так это правда? – произношу, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Ур-р-р? – кошка подняла головку и вопросительно посмотрела мне в глаза.
– Да понимаешь, – начала рассказ я, – Василий был уверен, что с тобой еще в детстве играл. Все приметы описал и шрам на пузике. Я не поверила. Но он же есть.
Глупо это – с кошкой разговаривать, но больно уж совпадений много. И вот сейчас опять: она как-то тяжело вздохнула и, нехотя освободившись от моих рук, спрыгнула на пол. Почему-то в голову сразу думы всякие разные полезли. Причем одна другой круче. Явно по мне психушка плачет, но я все же спросила:
– Ты человек?
Та сначала дернулась от этих слов, будто от пощечины, потом взглянула на меня не в меру разумными изумрудными глазками и… вот ей богу – головой мотнула.
– Значит, все же кошка… – несколько облегченно вздыхаю, а та задумчиво на меня смотрит и опять головой из стороны в сторону поводит. – Не кошка и не человек… Оборотень, что ли? – уже откровенно готовясь посмеяться над собой, говорю и с ужасом вижу, как та, приосанившись и выпятив грудку, кивает.
Мамочки! Кого ж я пригрела-то?!
– А тот кот, тоже?
Ночка фыркнула, сморщив мордашку, и опять кивнула.
Мать моя женщина, роди меня обратно! Я внучка одной ведьмы, приемная внучка другой, у меня древний разумный ворон и оборотень в питомцах… Нет, нет, нет! Все это не взаправду! Я нормальная! А это… Это мне все привиделось. Просто я еще сплю. Вот сейчас проснусь и…
– Тс-с-с… – прошипела я сквозь зубы после неудачной попытки, вернее, наоборот, слишком удачной попытки себя ущипнуть.
Так, спокойствие. Это не показатель. Я ведь тренируюсь управлять снами? Правильно – тренируюсь. Поэтому мне ничего не стоит себя ущипнуть во сне. Надо просто переждать, пока сон закончится и я проснусь. А пока… пока будем вести себя так, будто все в порядке. Кошка у меня оборотень? Ну и что такого? Во дворе еще один ошивается? Да ерунда какая…
Вот только бравада напускная эта, а саму аж озноб пробрал от мысли, что Ночка-то хоть своя – знакомая, а там вообще неведомо кто вокруг дома разгуливает. И как-то страшно стало в свете новых открытий на луг ехать, пусть и на «ласточке». Да и в доме одной оставаться тоже.
– Поехали-ка, подруга, в деревню прокатимся, – подхватывая свою сумку, брелок, обращаюсь к кошке, и та, недолго думая, кивнула, а потом, подойдя к моим ногам, уселась и ждет, когда же на руки возьму.
В общем, вышли мы, и да – котяра тот, который ни разу не кот, а оборотень, сидит по-прежнему во дворе и сваливать явно никуда не собирается.
– Гришка, остаешься за старшего, – произношу, пискнув сигнализацией, а сама к калитке иду, но шрамированного гостя стараюсь из поля зрения не выпускать.
Вот хочешь не хочешь, а поверишь, что этот представитель кошачьих не обычный кот. Он таким взглядом нас проводил… обиженным, что ли?
Очутившись в «живой» деревне, за неимением выбора первым делом наведалась к Василию. Как-никак он единственный мой знакомец в этих краях, ну, не считая того нелюдимого угрюмого дедка с Агрипининой деревни, который помогал бабку хоронить.
Не повезло. Застала я вместо Василия уже знакомый навесной замок на дверях. Заглянула во двор – уазик на месте, значит, хозяин где-то неподалеку. Может, в магазин вышел? Туда-то я и решила направиться. Покупать что-либо необходимости не было, разве что хлеба свежего, но не сидеть же в машине бесцельно? Сон это или не сон, но лишний интерес к своей скромной персоне у местных жителей вызывать не хочется и домой к тому коту-оборотню тоже не тянет.
– Василька ищешь? – в тот момент, когда я уже собиралась сесть в машину, окликнул меня женский голос, откуда-то со стороны соседнего двора.
Я обернулась и, приветственно улыбаясь, кивнула симпатичной женщине лет тридцати пяти.
– Так он в Брошенке небось, – говорит та, а я лишь бровь удивленно приподняла, не понимая, о чем речь. – Деревня у нас тут есть заброшенная, – пояснила Васина соседка. – Там теперича один дядька Кондрат и остался. Василек, аки кот блудливый, к нему носится… Как завеется, так на несколько дней. Что уж они там делают? Может, и вправду рыбу ловят… А мне за его коровой смотреть приходится. И хоть бы предупреждал! А-то слышу ревет, бедолажная. Вымя-то не резиновое, чай!
– Э-э-э… – только и смогла выдавить я, как-то уж очень вовремя она о котах блудливых упомянула, кошусь на притихшую на заднем сиденье Ночку, перевожу взгляд на Васин двор. – Машина-то во дворе – вон, – киваю в сторону торчащего из-за угла уазика.
– Ай, да она не работает, – отмахнулась женщина. – Вчера он так ругался, что полдеревни слышали. А тебе, случаем, не молоко надобно? А-то у меня есть, – тут же не растерялась предприимчивая всезнайка.
– Ага, – закивала я. – Оно-то мне и надобно.
– Банка есть?
– Конечно! – отвечаю, радуясь тому, что еще тогда, перелив молоко в кастрюльку, опустевшую тару вымыла и положила в багажник, чтобы позднее при случае вернуть.
Внепланово затарившись молоком, выспросила у хозяюшки, как проехать к магазину. Та только и успела с сомнением спросить, не пятница ли сегодня? А-то, мол, она в отпуске за календарем не следит, а в магазине каждую вторую пятницу месяца – санитарный день. Поблагодарила я женщину и убралась с глаз ее долой.
Еду, а сама думаю, когда ж проснусь-то? Уж больно сон мой затяжной получается. А в душу сомнения нет-нет да заползают – вдруг все это на самом деле?
И вот же напасть! Нет, хорошо, конечно, что у меня не было насущной потребности в посещении местного «универмага», как гордо гласила деревянная табличка, висящая над входом в небольшое одноэтажное зданьице размером не крупнее обычного деревенского дома. Потому что на дверях висел приклеенный скотчем листок бумаги формата А4 со сделанной от руки надписью: «13 июля – САНИТАРНЫЙ ДЕНЬ», – и внизу приписка: «Администрация».
Я только усмехнулась про себя – ага, ну какие же еще сны могут сниться про пятницу, тринадцатое? Хотя… И тут я начала восстанавливать в памяти хронологию событий. Когда последний экзамен был, когда приехала к Агрипине. Сколько у нее пожила до похорон и сколько дней с той поры прошло. И вот же черт! По всему выходило, что сегодня и есть та самая пятница, тринадцатое!
– Ну что, подруга, – обернулась я к Ночке. – Перебирайся на переднее сиденье, поедем нашего единственного односельчанина допытывать обо всем. Знает он, судя по всему, немало, пусть делится информацией. Надоели мне все эти недомолвки, – бурчу, наблюдая, как кошка послушно проскальзывает между спинками сидений и устраивается на соседнем.
Кондрата мы тоже не застали. Набравшись наглости, я даже через его двор к озеру прошла, памятуя о предположении Васиной соседки относительно рыбалки. На берегу поблизости никого не оказалось, и сколько я в даль ни вглядывалась, но только звездочки перед глазами заплясали от слепящих солнечных бликов.
Возле своего дома вытащила из салона сумку, банку с молоком, и да, не желающую встречаться со всякими приблудными оборотнями Ночку тоже пришлось в дом на руках тащить. Взглянула на часы: девять тридцать. Два с лишним часа прошло, а я до сих пор не проснулась, видать, и вправду никакой это не сон.
Как бы оно ни было, удивляться я уже, видимо, разучилась. Это для обычных людей один этот дом, с присущим ему антуражем, уже нечто из ряда вон выходящим покажется. А для меня что ведьмы, что суккубы, что… ну – да, оборотни. Не удивлюсь, если выяснится, что и наша фольклорная нечисть типа леших, мавок да русалок тоже реальными жителями здешних мест окажутся. Сразу почему-то вспомнилось,
По идее, утро еще, и можно все ранее задуманное успеть осуществить, но как-то не по себе становится от мысли о том, что вокруг да около невесть кто шляется. В принципе разницы-то нету, тут этого некто встретить или на лугу. Все равно я одна, не считая моего зоосада, а вечно в доме отсиживаться глупо, время-то уходит, а моя проблема по-прежнему не решена.
Поколебавшись еще минут двадцать, собрала котомку, с которой меня прежде Агрипина на луг отправляла, прихватила Ночку и, закрыв дом, промчалась с ветерком до конца деревни. Наслаждаясь прохладой, неспешно прогулялись по лесу. На подходе к лугу нас Гришка нагнал. Так что к ведьминому «месту силы» мы вышли уже втроем. Смешно, но присутствие рядом кошки и ворона придавали мне уверенности. Единственное, я дала себе зарок – не слишком погружаться в воспоминания. Не дай бог, мои непотребства кто-нибудь увидит, могут ведь и не посмотреть, что я все еще девица… А мне потом разве что в петлю лезть.
Глава 14. Очередной анализ снов
Огляделась по сторонам. Вроде никого нет вокруг. Ссадила Ночку на травку. Расстелила покрывало. Покосилась на колышки и решила тент сегодня не натягивать: к этому времени по небу зачастили перистые облака, солнце теперь припекало не столь и нещадно, а, натянув простыню, я лишусь полноценного обзора.
Села и чувствую – что-то не так, чего-то не хватает. Покопалась в котомке, надеясь, что найду ответ на свой вопрос. Не в буквальном смысле этого слова, но вдруг осенит? Нет, никаких умных мыслей не пришло. Улеглась, стараясь устроиться поудобнее, но продолжает что-то снедать меня. Будто что-то я делаю не так. Вот только что?
Стараясь сконцентрироваться на воспоминаниях, я вертелась словно уж на сковородке. Сосредоточиться никак не удавалось. Картинки былых видений казались какими-то размазанными, безэмоциональными, и ни о каком контроле над собственным состоянием там – во сне, а также о наблюдении за реакциями синеглазого речи не было. Время уже близилось к полудню, когда я наконец-то решила завязывать с этим бесполезным занятием и прогуляться по округе.
Встала, разминая успевшие затечь мышцы, потянулась и… ноги сами пошли в лесок. Туда, где деревянное изваяние. Дошла. И на душе как-то светлее стало, стоило
Ну не могла ж я в деревянный чурбан влюбиться? Или… Что-то часто в последнее время мои мысли возвращаются к синеглазому в самые неожиданные моменты. Нет, не к этому деревянному, и даже не к тому из снов, а к попутчику из поезда. И думы те вовсе не о сексе или физическом влечении, я реально скучаю по нему. Да, ловила себя на этом, но решила, что причина в том, что просто привыкла к тому, что он либо во снах, либо в воспоминаниях всегда рядом, а тут несколько дней не до него было. Еще и этот мой эксперимент с управлением снами. Уже позднее, анализируя не столь и длинное последнее видение, заметила охватившее синеглазого смятение, когда он увидел, где именно находится. Неужели комната Агрипины ему знакома? И потом этот испуг на его лице, перед моим внезапным пробуждением. Что именно его напугало? То, что я смогла действовать без его указки? Или названное мною имя?
Все это не просто пронеслось в моих мыслях, а было озвучено деревянной статуе. И вот же чудо – мне действительно полегчало! Будто выговорилась и с кем-то близким или родным повидалась.
Вернувшись на луг, кинула взгляд в сторону озера и поняла, что не время для купаний, внутри аж бурлило все от желания окунуться в былые воспоминания, казалось, именно здесь и сейчас я обязательно подмечу нечто ОЧЕНЬ важное и полезное. И – да, сопротивляться этому желанию не было сил: устроилась поудобнее и…
В ту ночь события развивались как-то нестандартно. Вместо вполне ожидаемого приказа ласкать себя синеглазый подошел ко мне. Помню, как, затаив дыхание, я замерла, ожидая, что вот-вот его рука протянется в мою сторону и прикоснется… Ан нет. Сел на край кровати. Сидит и задумчиво смотрит мне в глаза. Потом вздыхает и кивком приглашает кого-то.
На этот раз гостем оказался здоровенный накачанный мужик. Такой типаж, как и совсем уж субтильные представители мужского пола, меня никогда не привлекали, но в памяти еще была свежа моя реакция на того рыжика, сумевшего кардинально изменить мое отношение к людям с огненными волосами. Чего ж от этого качка ждать, интересно?
Я ожидала очередных танцев или появления припозднившейся партнерши для этого самца. Но нет, он вполне обычными движениями стянул с себя футболку, оголив накачанный пресс, бицепсы и прочие мышцы, которые меня отнюдь не впечатлили. Синеглазый тем временем сидел так близко, что казалось, я чувствую тепло его тела, и да, не отрывал взгляда от моего лица, следя за моей реакцией.
А я что? Лежу, прикрывшись одеялком и спокойно смотрю на стягивающую портки гору мышц. И вот тут-то и открылось моему взору то, что заставило вглядеться в представшее передо мной зрелище широко раскрытыми глазами. Я, кажется, даже воздух поглубже втянула и на время перестала дышать. Немудрено, что этому самцу партнершу найти не удалось, потому что у него… там – внизу, была… Нет, не полуметровая елда из анекдотов. Длина члена составляла около двадцати с копейкой сантиметров на вид, но вот диаметр… Вы когда-нибудь видели совдеповские пузатые литровые банки, к которым еще крышки современные не подходят? Вот именно это там и было! Но не стеклянное, а вполне себе настоящее, из плоти и крови. ОНО стояло и подрагивало! Какое-то сюрреалистично-огромное, переплетенное раздувшимися темными венами и блестящей от возбуждения кожей на головке. Я аж сглотнула, поймав себя на мысли, что не только та, во сне, и та реальная, которая этот сон смотрела, но и я вспоминающая не могу оторвать взгляда от
Ну что тут сказать? Умеет синеглазый удивить!
Казавшаяся совсем недавно огромной ручища провела по кубикам пресса, скользнула ниже, сжимая совсем уж крохотные на фоне всего остального яички. От этого движения детородный монстр как-то угрожающе упруго покачнулся. На его кончике выступила обильная смазка, она, будто живая, тонким блестящим ручейком проползла вниз, где, превратившись в тягучую прозрачную нить, свесилась к полу, поболталась на конце и ляпнулась куда-то вниз. Мужик тем временем, смачно плюнув на вторую ладонь, потянулся ею к головке члена и, ласково погладив, шагнул ко мне навстречу, а я аж сжалась вся. Он что же… Вот этим? Ко мне?
Меня затрясло как в лихорадке. Во рту пересохло. Сердце едва не выскакивает из груди, но тело не слушается, и отползти прочь никак не удается. А качок одной рукой сорвал прикрывающее меня одеяло, плотоядно облизнулся, обхватил обеими руками растущее промеж его ног бревнышко, да и передернул его как затвор, отчего мне совсем поплохело. Не без труда оторвав взгляд от находящегося в опасной близости орудия пыток, посмотрела на синеглазого. Спокоен гад. Еще бы! Не к нему же это нечто подкрадывается!
«Чтоб тебя, сволочь синеглазую, вот таким пялили во все дырки!» – рвались наружу слова, но голос, как всегда, отказался мне подчиняться.
И тут же я с ужасом ощутила мертвую хватку чужих рук на своих ногах! Кажется, мне все же удалось вскрикнуть. От испуга мое тело сжалось, словно пружина, и я неудачно, слишком резко крутанула головой. Комната поплыла перед глазами. Зрение, словно не желая видеть того, что сейчас произойдет, никак не хотело восстанавливаться. Я в панике то зажмуривала, то таращила глаза, перед которыми мелькали звездочки и темные мушки, а реальные объекты вокруг упорно расплывались, не позволяя ни на чем сосредоточиться, а там, о мои бедра, терлось что-то горячее, упругое, скользкое, и – да, огромное!
В голове вспыхнули сводки криминальной хроники, как какие-то маньяки вставляли девушкам во влагалища бутылки из-под шампанского… Ой, как же им везло-то! Тут-то этих бутылок несколько штук в одном флаконе! Теперь уже сознательно не хотела ничего видеть, жмурилась и ждала: когда же меня порвут? Хоть бы я потеряла при этом сознание, не хватало мне еще боль в растерзанном теле терпеть, пока этот самец будет удовлетворять свои потребности…
Так страшно мне еще никогда не было! Мгновения складывались в вечность, но никакого давления или боли все не было и не было, а у меня от напряжения уже кровь в висках стучит, словно молот по наковальне, и тело все липнет от пота. Мужские руки грубо, но не болезненно, стискивают мои бедра и ягодицы. А между ног все уже скользкое и липкое. Но пока что мужик не касается самого сокровенного, знай себе оглаживает своим бревнышком внутреннюю сторону бедер.
Может, он и не собирается меня насиловать? Зачем ему эта морока? Говорят, мужикам нравится лишать девушек невинности, но для этого-то любая, считай, девственница.
Стоило мне немного успокоиться и… Сильные мужские руки, подхватив меня под нижние девяносто, подтащили к себе поближе. Я аж задохнулась от ужаса, и, кажется, мне удалось попытаться сжать бедра. Какое там? Что мои хлипкие мышцы могли противопоставить этому качку?
Я с ужасом прислушивалась к своим ощущениям: вот что-то… да, ладно уж, понятно, что именно. В общем, оно уперлось в мои губки. Затем одна моя нога оказалась свободна, и да – я даже попыталась лягнуться. Наивная. В итоге моя стопа оказалась словно в тиски зажата у качка под мышкой. Свободной рукой он раздвинул мои губки, и я замерла, забыв, как дышать. Секунда, вторая… Ничего не происходит. Только ощущаю жар его члена, прижатого к моему клитору. А потом
Там сразу же стало влажно, и я с ужасом осознала, что дело не только в его смазке, это скольжение было таким упругим и в то же время нежным, не идущим ни в какое сравнение с грубой кожей рук, что я в прямом смысле слова потекла.
Он терпеливо продолжал эту ставшую неимоверно сладкой пытку, а я, забыв о былых опасениях и страхах, начала ерзать, подстраиваясь под движения партнера и подставляя именно те точки, в которых хотелось бы ощутить
Поделиться книгой: