Украина скаче. Том II

Охрана уже знала в лицо Сеню и пропустила, не сверяя с документом. В Совмине еще никого не было. Яйценюх обрадовался. Он стал вытаскивать выдвижные ящики из столов, ворошил бумаги и все складывал в одно место. Получилось что-то похожее на содом, а ему это и нужно было.

Как только появился личный секретарь Заголинский с длинными волосами и шикарными пейсами, он тут же сказал:

– Лева! срочную телеграмму всем бузосменам неньки Украины! Срочно быть у премьера Яйценюха в три часа дня. Лично Пенкуку, лично Фирташу, лично Коломойше, лично Таратуте и прочим бузосменам. Иметь при себе данные о расходах и доходах.

– Слушаюсь, – сказал Лева Заголинский, бывший заведующий палаткой в Бердичеве.

Сеня оглядел все опытным глазом и тут же велел подать вертолет, чтоб вылететь на то место, где будут рыть ров и ограждать колючей проволокой. В 11 утра он уже был на месте, прихватив с собой и работников телевидения. Там уже что-то было. Был небольшой ров, да и колючая поволока валялась свернутая в рулонах. Он лично все заснял на камеру. Даже несколько солдат, переодетых в форму российской армии были засняты, как перебежчики, и на них уже надевали наручники. В час дня Яйценюх уже сидел в вертолете, который тут же начал гудеть, разворачиваться и взял курс на Киев.

«Я вас всех зажму, а потом выжму из вас все соки, – думал Сеня, изредка поглядывая в маленькое окошко салона, чтоб убедиться, что вертолет не заденет за ольху, либо крону тополя. – Я вас не ограблю, нет, я просто получу с вас то, что мне положено. Почему какой-то Пинкук ворочает миллионами, а я живу на жалкую зарплату премьера? И с Ахмета надо содрать побольше, и с Фирташа, моего брата по крови».

На этой мысли вертолет успешно сделал лишний круг, чтоб благополучно приземлиться.

Великий человек спустился по трапу с сумкой через плечо, в которой была камера, с только что отснятой границей, которую российские террористы свободно переходят в любом месте. На выходе его уже встречал водитель Абрам.

– Ну, Абрам, пишлы или поехали?

– Любой еврей сказал бы так: и пишлы и поехали, как вам угодно.

– Здание совета министров на месте? никто не поджег? взрывов не было.

– Признаться, я один раз стрельнул на первом этаже, но никаких последствий. Как же так можно, премьера нет и его кабинета нет. Кабинет всегда остается, когда премьеры уходят. Вот Юлия была, ушла, а кабинет остался, – сказал Абрам и почесал бороду.

– Ты хочешь сказать, что и я уйду?

– А как же? вон выборы президента будут, вас назначит дядя Сэм, и вы переедете заместь Вальцмана.

– Гм, почесал бы тебя за ухом за такие слова, да ты руль можешь выпустить из рук. Давай жми.

Ровно в три часа его кабинет уже кишел бизнесменами, в том числе и акулами бизнеса, а Сеня задерживался. Все бизнесмены, они тоже люди, особенно когда трезвые, были опечалены видом кабинета своего премьера. Как это так? Украина такое крупное государство, оно успешно воюет с агрессором, вот-вот положит его на лопатки, а премьер, этот скромный, этот умный, тонкий, долговязый, почти мальчишка, день и ночь сидит в таком кабинете? Да это же, это…шкандал. Бардака сюда надо. Это он затеял эту революцию, пусть посмотрит, что он натворил, чернокожий босс.

Днепропетровский губернатор Коломойша все щурил глаза, все прикидывал, подсчитывал, и только когда решил, что может выделить пятьдесят миллионов долларов, икнул, но не извинился. Пинкук что-то рисовал в альбоме, ни на кого не обращая внимание. Один Фирташ блестел глазами, хитро улыбался. Он нутром чувствовал, что Сеня замыслил что-то такое, что связано с его личной персоной.

Сеня в это время готовился к важной встрече. Стоя перед зеркалами, обутый, во что-то похожее на солдатские ботфорты, он массировал свою тыкву, старясь взъерошить жидкие волосы на голове, дабы выглядеть немного неряшливым, но поскольку волос на голове катастрофически уменьшилось за период премьерства, эта затея удалась на тройку. Но он не растерялся. Закатав одну штанину выше другой и немного расстегнув молнию на брюках, он глянул еще раз и увидел себя во весь рост и смахивал на вояку, только что вернувшего с Донбасса. А теперь – вперед за ридну нэньку! И пошагал на встречу с богатыми людьми с немного опущенной головой и сгорбленной спиной. Ему так хотелось предстать перед бузосменами в виде вопросительного знака, что судьба сжалилась над ним и скрючила его.

Не все бизнесмены узнали его, когда он вошел, а когда узнали, пошли аплодисменты и даже выкрики: браво.

– Казна – пуста, – говорил он, подходя к каждому, чтоб пожать руку. Он вынул муляж пистолета из кармана не глаженых брюк, и прикладывал к виску. – Счас нажму на курок на ваших глазах за неньку Украину, ведущую неравный бой с сепаратистами и российскими террористами.

Киты украинского бизнеса зашумели. Да как, же так? президент Вальцман на прошлой неделе всех уверял, что украинская доблестная армия скоро будет шагать по Красной площади в Москве, а потом вернется на парад в Севастополь.

– Президент, – сказал Сеня уже четким и громким голосом, как Юлий Цезарь, – он, как и положено президенту, все время пребывает в эйфории, а я только что с русско-украинской границы. Лазил там по рвам, по ямам, по кустам, даже молнию на брюках испортил о колючую проволоку. На моих глазах российских террористов пымали и наручники на них надели. Лева, где ты? продемонстрируй нашим гостям съемку, которую я привез. Только подожди, я еще не кончил. Так вот, они свободно переходят границу, провозят технику, имеются следы танков, гаубиц, крупнокалиберных…, как их там? Лева, вспомни, пожалуйста, моя голова уже не работает, как часы, после всего, что я видел. – Пулеметов, – шепнул Лева на ухо боссу.

– А, крупнокалиберных…, ну тех, что стреляют из – за угла. Лева, скажи громко.

– Пулеметов! – произнес Лева, так что бизнесмены втянули головы в плечи.

– Так вот, нам нужен ров! Ров в 4 метра глубиной, четыре шириной, и четыре длиной. Э, запутался, четыреста тысяч километров в длину. Будет ров, будет независимость нэньки. Не будет рва, – попадем в рабство москалям. Еще колючую проволоку поставим с двух сторон и ток по ней пропустим. Но, казна – пуста. Нужны деньги. Два мульярда… евро. Да, да, господа. Гривна катастрофически катится вниз и все потому, что казна пуста. Вот, где собака зарыта! Она в казне…эта собака. Надо ее вытянуть, как можно скорее. Кто может пополнить казну страны? страна на краю пропасти, казны нет, она пуста. Я от имени всего украинского народа обращаюсь к вам, отцы нации. Помогите! Откажетесь, я тут же пускаю себе пулю в висок. Я не пожалею жизни ради нэньки Украины. Лева, где патроны? Не упаду от одного выстрела, пущу еще десять пуль. И в тебя попаду, Лева, мой помочник. Подзаряди еще один пиштоль.

– Да не кипятись ты, Сеня, – произнес Коломойша. – Сто миллионов евро я тебе выделю на яму. Что такое сто миллионов, если речь идет о судьбе страны? Думаю, друзья меня поддержат. Пришли мне счет и код банка. Деньги завтра будут перечислены. Давайте поддержим нашего энтузиаста. Но яма, вернее, ров с двух сторон, затянутый колючий проволокой, должен быть. Преградим свободный доступ нашему врагу.

– И я дам сто.

– И я дам сто.

– Я – сто пятьдесят миллионов евро выделю, – сказал Пинкук.

Сеня зашатался, упал на пол от радости, а потом расплакался, стал кататься колобком под ноги великим людям и целовать носки дорогих американских туфель из дорогой кожи леопарда.

– От имени нэньки и от своего имени… Яма окупиться и сами мы туда не свалимся.

– Лева! забери меня отсюда, а то сердце дюже колотится, оно может не выдержать радости и разорваться, кто тогда будет рыть канаву? И счета выпиши нашим дорогим гостям. Слава Украине!

– А это избавит от дуфолта? – спросил Лева, вытаскивая Сеню за ноги.

– Лева, не сомневайся. Если Коломойша сказал, что все будет сделано. Ты можешь потанцевать. А я прилягу, вернее, …пойду составлять смету. Вы пановы, только деньги на указанные счета переправьте, шалом друзья.

И Сеня исчез. Он нашел укромный уголок и занялся подсчетом. Надо же было возобновить работы по сооружению границы с Россией. По приблизительным подсчетам выходило так, что, если фифти-фифти, то ему достанется восемьсот миллионов евро, а восемьсот он потратит на сооружение границы.

Деньги стали поступать уже на третий день, и общая сумма на десяти расчетных счетах была намного выше его предварительных подсчетов. Он уже начал было запускать колесо этой грандиозной стройки, но вспомнив, что на этом форуме не было прессы, телевидения, ни одной заметки в газетах не опубликовано, Сеня приостановил бурную деятельность по сооружению границы. На короткое время. Для передышки, для важных государственных дел, для подготовки ответов на каверзные вопросы в Верховной Раде. Потом появились другие проблемы, в стране раскручивался бардак, народ нищал, появился новый министр финансов, некая Ересько, которая, как ему казалось, метит на его место, потом началось пощипывание его самого со стороны депутатов Верховной Рады, потом пошли угрозы. Ах, так, сказал себе Сеня! В таком случае, я этот ров увезу в Канаду или любую другую страну вместе колючей проволокой.

Олигархи тоже начали чесать чубы из-за всяких проблем. В этих условиях работы по укреплению границы с Россией никак не могли продолжиться.

Стройка века постепенно стала забываться: великие люди переключились на другие проблемы, от которых зависела судьба Украины, и только… не будем называть сумму: голова заболит, отправленные евро в заграничные банки на счета Яйценюха, будут только увеличиваться за счет процентов.

71

– Эй ты, сука, не много ли ты выпил? Я же тебе грю, сюда нажимай, на гашетку, а ты куда?

– Э, какая разница, куда? Налей браток, ишшо, тады могет и попаду. А куда ентот снаряд полетит? Надо шоб не на пустырь, и де никого нет, ни одной живой души, ить мы за каждого убитого получаем бабки от Коломойши. У Днепропетровске одни евреи и Коломойша ими правит, а здесь кацапы, вот и Коломойша решил лишить их жизни. А нам-то, кака разница. Мы профессиональные убийцы. Нам бабки и все. Но давай по больнице грохнем, а? Лежачих добьем, так? Как так? У больницу? Мине надо, шоб у детскую. Знаешь, дети растут быстро, а они все москали. Подрастут и снова начнут с нами воевать.

Поросяко Васька был прав и неумолим. Пришлось налить ему еще стакан.

– Ты Петро, скажи, куда нажимать, сюды?

– Да, – подтвердил Васька и зажал уши.

Раздался гром оглушительной силы, а из ствола после вылета снаряда немного повалил дымок.

– А куды я попал, не знаешь?

– Какая разница, куды? Лишь бы не в своих.

Пушек и снарядов у карателей было много. Командир приходил, наводил ствол в определенном направлении, без поиска цели, научил солдат загружать в ствол снаряды и нажимать на гашетку. Снаряд летел наобум. Обычно он долетал до центра города, попадал в здание школы, в жилой дом, детский сад, водонапорную станцию, электроподстанцию, разрушая случайно попавшиеся цели до основания. Так же работали и системы Град. Наобум сбрасывались бомбы с самолетов, но вскоре самолетов не стало. Ополченцы методично их уничтожали. Город Луганск, а затем и Донецк тоже методически уничтожались, а малые города областного значения стирались с лица земли.

Западные благодетели на это закрывали глаза, не было у них такой тяги видеть трагедию маленького народа, осмелившегося восстать против геноцида неофашистов-бандеровцев. Они с тупым упрямством твердили: во всем виновата Россия.

К ополченцам стали прибывать опытные военные из России на добровольной основе. И не только из России, были добровольцы из Испании, Франции, Италии, Сербии и других стран. Они-то и разгадали пещерную тактику ведения боя киевскими карателями.

От партизанских методов ведения боя, от защиты, исключая нападения, ополченцы перешли к созданию регулярной армии и к нападению на противника. Оказалось, что каратели не выдерживают ближнего боя и бегут, сломя голову. Потери в ближнем бою каратели несли катастрофические, а пополнять было некем. Приказы Вальцманенко о всеобщей мобилизации от восемнадцати до шестидесяти пяти лет не приносили желаемых результатов: никто не хотел идти умирать на восток, неизвестно ради чего.

Постепенно, незаметно, ситуация начала меняться. Ни министр обороны, ни президент, ни долговязый Яйценюх ничего не замечали.

По случаю дня рождения Шухевича, Вальцманенко провел заседания Совета национальной обороны, после чего, собрав свою камарилью, отправился на обед в самый шикарный ресторан Киева, где была не только русская водка, но и русская икра, добытая во Львове. После короткой сумбурной речи о немедленной победе над сепаратистами, он стал выслушивать хвалебные речи членов своей хунты в свой адрес. Он сидел и думал: а почему у меня нет маршальских погон, раз я выдающийся стратег? Кто в этом виноват, министр обороны? Да я его за шкирку.

Но Полдурак как бы погасил этот вопрос. Выступая, он произнес:

– Мы достигли на Юго-востоке заметных успехов над сопаратистами, благодаря выдающимся способностям нашего президента Вальцманенко. Я намерен ходатайствовать перед Верховной Радой о присвоении ему воинского звания маршала Украины. Слава Украине! Слава Вальцманенко!

Вальцманенко и сам долго хлопал, щедро улыбаясь. Он поддержал тост за самого себя, но таких тостов было очень много, каждый задолиз рад был выслужиться, дабы получить повышение по службе. Министр внутренних дел Ваваков норовил поцеловать Вальцманенко в колено, трижды становился на пол, но всякий раз не получалось. Он очень расстроился. Ваваков видел голую пятку президента, а пятка была закрыта шерстяным носком не первой свежести, и министр дважды чихнул и поцеловал своего кумира в колено. Но президент, как ему показалось, остался, весьма доволен. Тут подбежала депутат Кужель, такая расфуфыренная, в белом, волочащемся по полу платье, что президент поморщился и выставил руку ладонью вперед, что значило: не подходи. Кужель расплакалась, повернулась и исчезла.

В этот момент (исторический момент) в зал вбежал его верный друг и помощник, недавний зэк Залупценко с высунутым языком и ниткой слюны, стекающий с языка на пол. Он наклонился к уху и произнес:

– Кум, друг! Нехорошие новости. Сепаратисты активизировались и полностью окружили нашу армию в количестве пятнадцати тысяч доблестных бойцов, в том числе войска «Правого сектора» Яруша и все части Коломойши и Юлии Болтушенко.

– Не может быть!

– Может, кум, может. Мне только что звонил Яруш. Наша армия в котле. Это Дебальцевский котел. Армия окружена со всех четырех сторон. Там заканчиваются запасы продовольствия. Бригада «Кобра» в составе 600 человек, все из Львова, побросала оружие, и уехала к себе на родину, бойцы отказались воевать.

– Это вторжение России, – заревел президент. – Помоги мне подняться. Завтра утром – Совет нацийональной безопасности и обороны. Я пойду докладывать Бардаку и Ангеле Мурхель.

– Муркель, кум, Муркель.

А тем временем на Юго-востоке ополченцы беспощадно лупили карателей, уничтожали технику, расчленив всю армию на несколько группировок. За одну ночь и один день были освобождены многочисленные маленькие города Донецкой и Луганской областей. В Луганске люди получали гуманитарную помощь, присланную из России, улучшилось снабжение армии, состоявшей теперь из взводов, полков, дивизий, бригад, имевших своего министра обороны.

Десятки и сотни карателей стали добровольно переходить на сторону ополченцев, многие пересекали границу, чтобы очутиться в России, хорошо зная, что в России их накормят, отмоют от грязи и отпустят с миром: идите, мол, по домам и больше на войну не возвращайтесь.

Вскоре поступила просьба президента России сделать гуманитарный коридор для окруженных карателей и отпустить их по домам. Ополченцы со скрипом согласились с этим предложением, словно забыли о многих разрушенных до основания городах, о жестокости карателей в особенности фашиствующих бандеровцев. Но как могут согласиться с королевским предложением те, кто воюет за деньги Коломойши и Тимошенницы, Яйценюха и Вальцманенко?

Добровольная сдача – это не только потеря баснословных гонораров, но и потерянный имидж. Кто будет нанимать пропущенных через гуманитарный коридор униженных героев? Кроме того, в украинской армии много иностранных наемников – головорезов. Убивать – их профессия. Такой солдат едва ли поверит, что его помилуют, коль он никого не пожалел, никого не помиловал, даже грудного ребенка.

Война – это в какой-то степени баш на баш, либо ты, либо тебя, и тут гуманизм не всегда ценится. Возможно это слабый удар по самолюбию тех, кто все время произносит: гав-гав-гав. Может они остепенятся. А помилованные нацисты отмоются, отъедятся в домашних условиях и снова попросятся на войну, потому что им без крови скучно, и без денег тяжело.

Украина постепенно начала погружаться в хаос. В Киеве и в других крупных городах стали орудовать банды. Они громят магазины, произносят фашистские лозунги, шефствуют по центральным улицам со своими флагами. В столице демонстрации перед зданием Верховной Рады, Советом министров, администрацией президента. Может возникнуть двоевластие, троевластие. Горожане запасаются дровами, потому что никто не хочет платить за газ, а Россия давно перекрыла бесплатную газовую трубу. Похоже, президент не знает, что делать, а Яйценюх знает, что делать. Он все грозит России, обещая закопать ее в самую преисподнюю. Его вонь брызжет из кривого, сморщенного злобой рта.

Украина становится головной болью не только Евросоюза, но и Америки. Она истерически просит военной помощи и хочет, во что бы то ни стало уложить москалей, но едва ли Запад рискнет пойти на военный конфликт с ядерной державой ради придурковатых членов киевской хунты.

Одурманенные, зомбированные народные массы, если только будет свергнут главный Зомби, быстро начнут прозревать и все то, что сегодня в их глазах видится черным, превратится в белое, светлое и возможно, Украина может стать цивилизованной страной.

А пока о том, что при Януковиче все же был порядок в государстве, народ жил спокойно, не лилась кровь, вы нигде ни от кого не услышите. Долговязый Яцек сделал так много, чтобы зомбировать огромную страну, что его можно сравнить с Лениным. Ему просто нет равных. Даже Вальцманенко ему уступает в этом вопросе.

72

Сообщение об окружении войск сепаратистами вызвало замешательство в головах членов киевской хунты, которые и без того были напичканы всевозможными вирусами, способными проявиться в любой момент. Так, президент в любой момент мог выйти из себя и ударить кулаком по столу, а слушатели вместо того, чтобы опустив головы, создать мертвую тишину, вдруг вскакивали и долго аплодировали, выказывая свое исключительное одобрение. Если он в это время произносил бандеровский лозунг: «Слава Украине», то слушатели вскакивали, беспорядочно выкрикивали этот лозунг и при этом добавляли «хайль». Слово хайль шло от фюрера, а Вальцманенко был тоже фюрер.

Теперь же на Совете национальной обороны и государственной безопасности Вальцманенко трижды стучал кулаком по столу, а члены совета все ниже опускали головы, пока головы не замирали на крышке стола в ожидании следующей команды.

– Шевченко писал: все иде и все мынае, – произнес первый президент Кравчук, приглашенный на совет в качестве мудрого человека, с чьим мнением принято было считаться. – И цэ мене, не беспокойтесь. Москали просто поднимают шум, а если присмотреться ближе, то там и шума нет. Украина непобедима, наш народ как сплотится, как сожмет кулак, москали разбегутся, кто куда.

– А точно, – сказал Вальцманенко, – разрешаю поднять головы и запустить мотор мысли. Что думает Яцекук?

– Я думаю так: Россия нагло нарушила государственную границу и ввела на территорию Украины свои, вооруженные до зубов войска. Иначе наши доблестные воины не были бы окружены.

– Что нам скажет председатель Верховной Рады Гройцман?

– Посмотрим, что будет дальше, а пока предлагаю успокоиться и ничего не делать. Ничего не делать лучше, чем делать глупости в спешке.

– Глава администрации Залупценко, тебе слово!

– Предлагаю срочно вступить в НАТО. Прямо сию минуту. НАТО нас прикроет, а потом мы их сагитируем и на Москву все вместе. Пущай НАТО пробивает дорогу, а мы за ими следом, за их спинами, а там, на подходе, мы впереди со знаменами.

– Залупценко прав, – произнес едва слышно виноватый министр обороны Полдурак.

– В НАТО, в НАТО!

– Яцекук, пошли заявку, – разрешил президент.

– Какой-то гаманитарный колидор, что это может быть? – спросил бывший министр обороны Киваль.

– Уловка, – вынес вердикт Яценюх. – Никаких коридоров. Наши доблестные войска наберутся сил в окружении и прорвутся, а потом поддадут сепаратистам.

– Верно, – согласился президент. – Еще в Минске Потин пытался меня охмурить с этим коридором, да я проявил стойкость и мужество, и дипломатическую сноровку. Он, знаете, так долго за мной ходил и упрашивал: ну, Петя, давай проведем встречу тет-а-тет. А мне было некогда. Баронесса Эштон, она так подобрела, все меня под руку, все под руку и грит: не поддавайся на провокации. Теперь мне ясно: под видом гуманитарной помощи он хочет провезти оружие для сепаратистов, а эти сепаратисты ведь могут и до Киева дойти. Шо нам робыть, Левонид Данилович?

– Леонид Макарович, – поправил Кравчук. – Ну, я думаю так: срочно всем в Брусель, срочно. Брусель не ждет. Пасть в ноги, лбами об пол стучать до тех пор, пока Борзая не скажет: хватит, уговорили.

– Жозе Мануэль Баррозу, Левонид Данилович.

– Макарович. Но неважно. Просите помощи, требуйте санкций, введения войск, приема страны в НАТО. Говорите так: нас богато, примите нас в НАТО. Не уезжайте из Брусаля без помошши. А те ребята, что в окружении, они попали случайно в результате введения российских войск, подождут немножко. Можно же и мочу попить, раз нет воды, дохлую мышь поймать и на костре поджарить, когда речь идет о судьбах Родины. Правильно я грю, товарищи?!

– Уряа-а-а-а! уряа-а-а-а! Слава Украине!

Кравчук обрадовался этому лозунгу, поскольку ему казалось, что этот лозунг родился в его умной голове еще в тот период, когда Ельцин сказал про Крым: забирай на х…, он мне не нужен!

И Вальцманенко был доволен: такого единодушия, как на этом заседание он еще не наблюдал. Это вдохновило его, наделило новыми силами, вселило надежду: окружение армии – это какая-то ошибка. А если не ошибка…тогда эта ошибка будет устранена войсками НАТО. Войска войдут, Россия дрогнет и отступит, а там с сепаратистами можно будет разобраться очень просто.

– Готов ли президентский самолет? – спросил он у дежурного. – Если готов, вылетаем в Брусель.

– Но всем не поместиться.

– Яцек, где твой самолет?

– В ремонте.

– Тогда тебе топать пешком.

– Ну, я найду еще один, вы что думаете: премьер – это вам курочка на побегушках?

Целая свадьба очутилась в Брюсселе уже через три часа с гаком. Их разместили в гостинице, а утром, едва выпив кофе, просители устремились по кабинетам различных должностных лиц. Чиновники пожимали плечами, отнекивались, а некоторые одобрительно отзывались о желании присоединиться, но этот вопрос решает Расмуссен, а Расмуссен твердит на каждом перекрестке: Россия ввела войска в Украину, надо посмотреть, разобраться, определить, предвидеть, что будет дальше.