Реваншист. Часть первая (СИ)

— Добры, — согласился тесть. — Так╕х у дзярэ?н╕ н╕ у кого няма.

Мы выпили и закусили. Вскоре к нам присоединились женщины — помылись они быстро. После ужина Лиля предложила сходить в местный клуб. Суббота, танцы… Почему бы и нет?

Толик увязался с нами. Виталика оставили дома — мал еще. Тот посмотрел на нас с завистью. Понятно. В своем времени я тоже мечтал поскорей вырасти и пойти на танцы. Это казалось вступлением в новую жизнь. Мы шли вдоль домов, Лиля держала меня под руку, Толик шагал рядом. Несмотря на вечер, на улице было многолюдно. Исход из деревень уже начался, но на выходные молодежь приезжает под родительский кров. Отрыв от корней произойдет позже. Мы здоровались со встречными, Лиля представляла меня знакомым. Выглядела она при этом весьма довольной. Не удивительно. Девушке в этом времени выйти замуж — перейти в новую, более статусную категорию общества. Засидевшихся в девках жалеют…

Колхозный клуб был выстроен по новейшему образцу — то есть с оштукатуренными стенами и без колонн. К крыльцу вела расчищенная от снега дорожка, ярко освещенная фонарями. Мы прошли между сугробами и поднялись по ступенькам. Внутри было весело. Гремела музыка, в просторном фойе кружились пары. Мы сняли верхнюю одежду и включились в процесс — ненадолго, впрочем. Набежавшие подруги утащили Лилю поболтать. Читай: выспросить про жениха. Я отошел к стене. Внезапно передо мной возникла тень. Я присмотрелся. Парень лет двадцати. Моего роста, но худощавый. По лицу видно, что злоупотребляет.

— Ты с Л╕лькой прыйшо??

И ни «здрасьте» тебе, ни представления. И перегаром от него разит.

— Я.

— Яна мая дзе?ка.

— Это фигушки, — сказал я. — Мы с ней жених и невеста. После Нового Года расписываемся.

— К╕нь яе, гарадск╕!

— Счас! — хмыкнул я. — Только шнурки поглажу.

Он набычился.

— Выйдзем!

Это запросто. А то даже скучно. На крыльце нас догнал Толик.

— Адз╕н на адз╕н! — предупредил соперника.

Лилин ухажер скривился. В том, что Толик оказался прав, я убедился почти сразу. Нам навстречу шагнули две фигуры. В принципе не страшно. Рукопашник я не бог весть какой, но в армии кое-чему учили. Все же спецназ.

Толик нахмурился. Фигуры неохотно отступили. Мы с местным Отелло стали друг против друга. Краем глаза я увидел, как на крыльцо высыпают любопытные. Заметили. А что? Драка на танцах — это развлечение.

Ревнивец попытался засандалить мне между ног. Нет, это не серьезно! Стопой я подбил его ногу вверх. Он шлепнулся на спину.

— Вставай! — сказал я. — Простудишься.

Сбоку послышался хлесткий удар и шум падающего тела. Я повернул голову. Одна из фигур валялась на спине, Толик, морщась, дул на кулак. Хорош у братика Лили удар!

— Адз╕н на адз╕н, як я каза?! — напомнил Толик.

Второй из дружков отступил к крыльцу. Тем временем Отелло встал. Завопив, он ринулся ко мне с кулаками. Детский сад, честное слово! Я перехватил его правую кисть левой рукой, согнул книзу, присел и подхватил под бедро. Классическая «мельница». Вздернув ревнивца над головой, я сунул его головой в сугроб.

— Охолони!

На крыльце радостно закричали. Понравилось.

— Некаторым культурней надо быць! — наставительно сказал Толик и мы двинулись к ступенькам. Навстречу метнулась Лиля.

— Что тут?

— Петька-прыблуда прыста? — пояснил Толик. — Б╕цца палез. Вунь, ног╕ тырчаць.

Лиля глянула в указанном направлении и захохотала. Затем взяла меня под руку.

— У тебя еще ухажеры есть? — поинтересовался я. — А то даже не размялся.

— Нет! — засмеялась она. — Да и этот… С чего он взял, что я его девушка? Ничего между нами не было!

Это она оправдывается. Вдруг что подумаю? А что мне думать? И без того все ясно. Не было между ними ничего.

— Идем, я тебя с подругами познакомлю!

Почему бы и нет?..

Возвращались мы глубокой ночью. В чистом небе горели звезды. Под ногами скрипел снег. Лиля вновь держала меня за руку, Толик шел рядом.

— Ты пр╕емы адкуль ведаешь? — спросил внезапно.

— А армии научили.

— Пакажэш?

— Запросто, — пообещал я.

Во дворе мы с Лилей притормозили. Толик ушел в дом, а мы некоторое время постояли. Целовались, как же без этого?

— Ты очень понравился моим родителям, — сказал Лиля. — Особенно батьке. Он грозился, что еще посмотрит, кому меня отдать, поэтому был строг. Но потом разглядел…

— А подруги? — спросил я.

— Завидуют! — похвасталась Лиля.

То, то. Знай наших!

8

В Минск Лиля с Сергеем приехали поздно. В холле общежития быстро попрощались и отправились каждый в свой корпус. Оба устали, а завтра на работу. Маша встретила подругу радостно.

— Гостинцы привезла?

— Конечно! — сказала Лиля, ставя на пол сумку.

— Домашняя колбаска есть?

— И сало, — кивнула Лиля, — а даже даже папина самогонка.

— Живем! — потерла руки Маша. — Давай так. Скоренько сходим в душ, ополоснемся и сядем за стол. А то после — лень.

Так и сделали. Обе в халатах, с полотенцами в руках спустились в подвал. В душевой на полу стояла огромная лужа мыльной воды — водосток в очередной раз забился. Но кто-то заботливый успел проложить деревянные трапы. Девушки прошли по ним к лавкам, сложили одежду и полотенца, сбросили тапочки и шмыгнули в кабинки. Людей в душе было немного: они вдвоем да еще в крайней кабине кто-то плескался.

После вчерашней бани, мыться особо не хотелось, поэтому Лиля не стала мочить голову. Быстро ополоснулась и вышла. Повернувшись к кабинкам, стала вытираться.

— Ага! — сказали сбоку. — Вот кто тут!

Лиля повернулась. Перед ней, уперев руки в бока, стояла Галька — голая и мокрая. «Это она мылась в крайне кабине», — догадалась Лиля. Взор Гальки не предвещала ничего хорошего. Лиля внутренне сжалась.

— И чего он в тебе нашел? — хмыкнула Галька, окинув ее оценивающим взглядом. — Ни рожи, ни кожи.

— Зато не блядь! — не удержалась Лиля.

— Ах, вот как! — вспыхнула Галька. — Значит, это ты ему напела? Да я тебя!..

Она замахнулась. Лиля прикрыла глаза. Удара не последовало. Зато послышался звонкий шлепок, за ним — всплеск. Лиля открыла глаза. Галька сидела в луже. А рядом с Лилей стояла сердитая Маша.

— Ты чего дерешься? — всхлипнула Галька.

— А нечего руки распускать! — ответила Маша. — Нашла на кого!

— Она моего жениха увела!

— Это как? — усмехнулась Маша. — Да они познакомились через два месяца после того, как Сергей дал тебе отставку. Причем тут Лиля? Думать надо головой, а не передком. Меньше бы его совала всяким, и не упустила бы жениха. Рожа красивая, а мозгов нет. На что ты надеялась? Тут половина общаги Сергею глазки строила. Кто-то из них и рассказал. Идем! — повернулась Маша к Лиле. — Нечего тут!

Они поднялись к себе в комнату, скоренько накрыли стол и уселись за него прямо в халатах. Маша, вдобавок, и с полотенцем на голове. Лиля разлила по рюмкам самогонку, они хлопнули, поморщились и скоренько закусили. После чего глянули друг на друга и рассмеялись.

— Ой, не могу! — причитала Лиля. — Думала, Галька глаза мне выцарапает. Открываю глаза — а она в луже. Спасибо тебе!

— Не за что! — ответила Маша и улыбнулась. — Тоже мне, сучка! Нашла, кого обвинять. Хотя… — она вздохнула. — Быстрей бы ты замуж выходила!

— Это почему? — удивилась Лиля.

— Тебе вся общага завидует.

— Так уж и вся? — не поверила Лиля.

— Притворяешься или не понимаешь?

— Чего?

— Не понимаешь, — заключила Маша. — Объясню. То, что он парень порядочный, это ерунда. Таких много. Но он у тебя писатель, к тому же — талантливый. Его повесть в Москве напечатали. Соображаешь?

Лиля покрутила головой.

— Дите! — вздохнула Маша. — Много белорусских писателей публикуется в Москве? Единицы. Значит, его заметят, и примут в Союз писателей. А это… — Маша зажмурилась. — Квартиру дадут сразу. Писатели их не ждут, как мы. У них свои дома отдыха, путевки в санатории. Поездки за границу опять же. Будет привозить тебе дефицит, одевать как куколку. Машину купите, дачу… — она вздохнула.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Лиля.

— Навела справки, — ответила Маша. — Он тебе не говорил?

Лиля покрутила головой.

— Скрывает, — заключила Маша. — Умный. Не хочет, чтобы его любили за богатство.

— Так я с ним не из-за этого, — сказала Лиля.

— Но квартира не помешает! — подняла палец Маша. — Как и дефицит. Повезло тебе, Лилька! Даже я завидую. Только не богатству, — Маша покрутила головой. — Он у тебя умница. Я была на его читательской конференции в библиотеке. Из любопытства пошла. Таких, как я, набралось столько, что в проходах между полками стояли. Два часа… Представляешь, два часа слушали, открыв рты. Я запойная читательница, и на конференциях бывала не раз. Обычно приходит писатель и начинает рассказывать о себе. Где родился, крестился, как ему в голову пришел гениальный замысел… Люди слушают и начинают зевать. А твой Сергей… Ни слова про себя и свою повесть. Все о литературе. Откуда знает? Со мной потом библиотекари делились. Даже для них было открытием, что Некрасов с женой Панаева прокутил наследство Герцена и поехал к нему в Лондон объясняться. А тот его не принял. Написал на визитной карточке: «Господин Герцен отказывает себе в удовольствии видеть господина Некрасова». И Некрасов эту карточку не порвал, как другой бы сделал, а сохранил. Теперь она в музее.

— Он и мне это рассказывал, — кивнула Лиля.

— Вот видишь! — вздохнула Маша. — А знаешь, чем конференция кончилась? Девочки рванули к нему, окружили и стали глазки строить. «Ой, Сергей, нам так интересно было! Можно с вами еще встретиться?»

— А он? — чувствуя ледок в груди, спросила Лиля.

— Отговорился занятостью. Но девочкам улыбался. Смотри, Лилька! Уведут.

— Нет, — сказала Лиля, подумав, — не получится.

— Это почему?

— Он меня любит.

— Это всего лишь слова.

— А он их и не говорил.

— Правда? — изумилась Маша.

— Напрямую — ни разу. Но зато другие… Говорит, что я — чудо. Что одна на миллион. Что я солнышко золотое, зайка пушистая, птичка певчая. На руках меня носит.

— Да ну? — не поверила Маша. — Не видела.

— Так он наедине. Говорит, что я как перышко, и он готов носить меня всю жизнь.

— Да-а… — завистливо протянула Маша.

— В деревне он за меня подрался. На танцах к нему прицепился один мой бывший ухажер. Ну, как ухажер? — Лиля сморщилась. — Это он за мной бегал, а я на него даже не смотрела.

— И что Сергей? — поторопила Маша.

— Воткнул его головой в сугроб.

Маша захохотала.

— Он очень заботливый, — продолжила Лиля. — Как ни приду в гости, накормит, напоит. Кто из парней так делает? Больше смотрят, чтобы их покормили да еще бутылку поставили. Сергей и готовит хорошо. Причем, видно, что ему это в радость. И как странно на меня смотрит! Как папа. Иногда мне кажется, что я ему дочь, а не невеста.

Лиля помолчала.

— Он очень скромный. Его медалью в армии наградили, а он не говорит, за что. Мне Юзефа Ивановна рассказала. В армии учения были, солдаты боевые гранаты бросали. Сергей, как командир отделения, присматривал. Один молодой солдат с испугу уронил гранату себе под ноги. Сергей ее сапогом в сторону отбросил, сбил молодого с ног и собой прикрыл. Граната разорвалась, ему осколками спину раскорябало. Шрамы остались, я видела.