– На этот раз, в виде исключения, я с тобой согласен, – вступил в разговор Рваный Плащ, по обыкновению закутанный в мантию. – Но в данном случае тревоги господина Кордейона оказались не беспочвенными.

– Расследование убийств – дело начальника стражи, – подал голос один из низших магов. – Мы должны немедленно сообщить ему.

– Нет, – возразил Тэган. – Во имя сохранения спокойствия он запретит вам продолжать исследования, как уже обещал. Никто не должен ничего говорить ему. Если кто-нибудь сделает это, я буду считать такой поступок доказательством, что осведомитель и есть агент Саммастера, и поступлю с ним соответствующе.

Фоуркин презрительно усмехнулся:

– Не тешьте себя надеждой, маэстро, что простой фехтовальщик сможет «поступить» как-либо со мной или с кем-нибудь из здесь присутствующих. Но если не обращать внимания на это обстоятельство, я с вами согласен. Какой смысл плакаться Гелдуфу Черная Башня? Кто-нибудь верит, что он способен справиться с опасностью настолько серьезной, что представляет угрозу даже для нас? Мы должны защищаться сами.

– Или прекратить наши исследования, – добавил Дарвин.

– Этот вопрос мы уже обсуждали, – заметил Огненные Пальцы, – и решили, что это безответственно.

– Хуже того, – вставил Фоуркин, – отказаться от них – значит трусливо капитулировать перед врагом.

– Мне надоела твоя манера постоянно решать за всех нас, – заявил Рваный Плащ. – Не тебе выбирать путь мудрости и чести для твоих собратьев.

– Да, наверное, – парировал одноглазый. – Безусловно, глупая затея – говорить тебе о чести или мужестве.

– Черт подери! – воскликнул Тэган. – Дорн и его друзья предупреждали меня, что вы обожаете пререкаться, но ссоры ни к чему не приведут. Давайте лучше подумаем о безопасности нашего предприятия. У нас с Рилитаром есть кое-какие мысли на этот счет.

– Я уже объяснял, маэстро, вы здесь не командуете, – снова фыркнул, Фоуркин.

– Я помню, – ответил Тэган. – Но у нас с господином Тенистая Вода было немного времени, чтобы обдумать ситуацию. У вас – нет. Хотя бы по этой причине с вашей стороны будет разумно выслушать наши рекомендации.

– Да, – проговорил Огненные Пальцы, – я согласен.

Фоуркин развел руками, показывая, что, хотя это пустая трата времени, он готов исполнить прихоть старшего мага.

– Каждый из вас, – начал Тэган, – должен обезопасить себя, насколько это возможно. Защитите свои дома охранительными заклинаниями, носите с собой магическое оружие, куда бы вы ни шли. Телохранители тоже могут пригодиться, будь это вызванные вами духи или наемные солдаты.

– Разумеется, – заявил Рваный Плащ лишенным эмоций, неестественно звучащим голосом, – это очевидно.

– Что действительно очевидно, – пробормотал один из младших магов другому, – если хочешь действительно быть в безопасности, надо убираться из Фентии.

– Верно, – ответил тот, – и тогда взбесившийся дракон настигнет тебя в пути.

– Возможно, – вновь начал Тэган, – то, что я скажу теперь, покажется вам менее очевидным. Большинство из вас работает не только здесь, но в своих собственных домах, в собственных убежищах…

– Потому что у всех нас есть свои личные заклинания и источники силы, – подхватил Фоуркин, – которые мы раскрываем неохотно. Естественно, иногда мы работаем втайне. Мы маги! Нельзя рассчитывать, что мы будем все время трудиться в одной комнате, точно ученики под присмотром наставника.

– Я этого и не предлагаю, – заверил Тэган. – Но с этого момента ни одна страница из книги Саммастера, ни другие материалы, существенно важные для ваших исследований, не должны покидать эту комнату. Более того, нам необходимо составить опись всего, что у нас есть, и нанять секретаря, чтобы он следил за порядком. Если повезет, эти меры гарантируют, что изменник не сможет похитить или уничтожить жизненно важные сведения.

– Секретаря я беру на себя, – сказал Огненные Пальцы.

– Я советовал бы также, – продолжал Тэган, – чтобы каждый из вас позволил одной из жриц Лунной Девы расспросить себя. Уверен, что Синилла Зораниан и ее сестры по вере смогут устроить все так, что начальник стражи об этом не узнает. Может быть, используя заклинания, позволяющие отличить правду от лжи, слуги Луны смогут определить изменника.

– Ни малейших шансов, – усмехнулся Фоуркин. – Любой приличный маг способен защититься от этих ничтожных заклинаний.

– Я думаю, – сказала маленькая Жаннафа Золотой Щит, – что ты недооцениваешь силу Селуны.

Тэган знал, что Жаннафа и ее сестра Бэримель Даннаф, третья женщина-маг из Дома Луны, были кузинами Синиллы.

– Стоит попробовать, – заметил маэстро. – Я знаю, что маги ревностно берегут свои секреты, но вы наверняка можете быть уверены, что слуги Селуны ограничатся в своих расспросах интересующей нас темой.

– Все равно, – заявил Рваный Плащ, – я отказываюсь подвергаться такому допросу.

– Ну конечно, ты отказываешься, – прорычал Фоуркин. – Просто удивительно, сколько времени мы ходим вокруг да около, и никто, не встанет и не скажет вслух то, о чем думают все. Если в нашем кругу и есть негодяй, так наверняка самый подходящий на эту роль – наш вечный загадочный невидимка, лица которого мы никогда не видели. Я думаю, что пора исправить это.

– Даже не пытайся, – ответил Рваный Плащ.

– Нет, – поддержал его Тэган, – не надо. В этом нет необходимости, как нет необходимости вам, господин Рваный Плащ, подвергаться допросу. Я не хотел говорить, но, похоже, это единственный способ предотвратить ссору. Мне уже точно известно, что Рваный Плащ, Бэримель Даннаф и Эсвелль Чернин, как и Рилитар, невиновны.

– Откуда вы знаете? – огрызнулся Фоуркин.

– Пока я не могу объяснить, – сказал Тэган. – Это помешает мне использовать тот же метод, чтобы проверить остальных. Поэтому прошу поверить мне. Обещаю, что если вы это сделаете, я, в конце концов, разоблачу преступника.

– Почему мы должны вам верить? – покачал головой одноглазый маг.

– Потому что он не дал Самдралириону обратить тебя в пепел своим дыханием, – ответил Рилитар.

– Я считаю, что маэстро Найтуинд дал нам разумные советы, – подвел итог Огненные Пальцы. – И склонен последовать им.

Маги еще долго спорили и пререкались, но, в конце концов, все, похоже, достигли согласия.

Позже Тэган и Рилитар пошли прогуляться по людным улицам Фентии, чтобы отдышаться и прийти в себя после нелегкого совещания. Яркое весеннее солнышко пригревало землю, и хотя после стольких лет, проведенных в блистательном Лирабаре, Тэган не мог найти ничего привлекательного в здешней сугубо утилитарной архитектуре, он, как всегда, наслаждался суетой, болтовней и даже запахами, присущими человеческому городу. Дживекс порхал рядом, хватая в воздухе насекомых и вызывая восторженные восклицания прохожих.

Тэган тоже был предметом их любопытства. Он заметил хорошенькую девушку, восхищенно уставившуюся на него, расправил крылья, давая ей получше разглядеть их, потом улыбнулся и отвесил галантный поклон. Она залилась румянцем, кинулась прочь, но потом оглянулась… как он и ожидал.

Рилитар хихикнул:

– Удивительно, что вы еще думаете о флирте.

– Мне не нужно об этом думать, – парировал Тэган. – Теперь это уже рефлекс. Я тренировался быть законченным сердцеедом, чтобы привлечь богатых юнцов в свою академию.

– И эта маска никогда не раздражала вас?

– Нет, потому что это не было маской. Я стал тем, кем хотел быть.

– Если так, я рад за вас. И все же удивительно, что именно это незначительное достижение, похоже, дает вам столько удовлетворения. Оно выглядит несерьезным в сравнении с мастерством фехтовальщика. Если подумать, Фаэрун переполнен хорошо одетыми невежами, умеющими лишь управляться с накачанными бренди проститутками да трясти стаканчик с игральными костями. Люди, способные одной рукой орудовать шпагой, а другой творить заклинания, встречаются крайне редко.

Тэган понял, что никогда не задумывался над этим.

– Фехтование, – сказал авариэль, – звон клинков, манеры, ум, знание моды, вино и хорошая кухня – все это яркие и равно прекрасные грани того, что я смиренно собой представляю.

– Вам виднее. – Рилитар огляделся и, убедившись, что их никто не подслушивает, продолжил более доверительным тоном: – Собрание, кажется, прошло удачно.

– Рад, что вы так думаете. Я откровенно поражен оказанным нам приемом. Даже такой маг, как Фоуркин, который вроде бы был согласен с нами, не мог заставить себя признаться в этом, пока не иссякли его насмешки и издевки.

– Люди-маги большей частью независимы до чудаковатости, даже до упрямства. Они ощетиниваются, когда кто-нибудь пытается давать им указания, неважно из каких побуждений. Важно то, что, в конце концов, они согласились с нашими предложениями. В значительной степени мы обязаны этим поддержке Огненных Пальцев. Нам стоило бы возблагодарить Творца Жизни за то, что хоть Тулдом, по крайней мере, мыслит здраво.

– Вы не заметили ничего, – спросил Тэган, пропустив на перекрестке скрипучую повозку, запряженную быками, – что позволило бы заподозрить кого-нибудь в измене?

– Нет.

– Я, увы, тоже.

Они неспешно двинулись дальше.

– Должен сказать, – продолжал Рилитар, – что вы меня удивили, объявив о невиновности Рваного Плаща, Бэримель и Эсвелль.

Тэган улыбнулся:

– Я и сам себе удивился, но это оказалось верным ходом.

– Но почему вы сняли с них подозрения?

– Я уже объяснял, почему считаю, что Рваный Плащ не виноват. С другой стороны, Бэримель и Эсвелль – два наименее могущественных мага. Непохоже, чтобы они могли повелевать демонами, неподвластными заклинаниям их более опытных коллег.

– Так ли? Вы сами допускали, что можете ошибаться насчет Рваного Плаща. Возможно также, что Бэримель и Эсвелль более могущественны, чем стараются казаться.

– Верно, и если я провозгласил агента Саммастера невиновным, без сомнения, он – или она – доволен. Но допустим, что, как я все же думаю, предателем является кто-то другой. В таком случае изменник знает, что я прав насчет Рваного Плаща и двух леди. Соответственно, он должен задуматься, действительно ли я располагаю какими-то надежными способами разоблачить его. Надеюсь, эта угроза спровоцирует его, и он решит избавиться от меня. Этим он себя и выдаст.

– Вы кажетесь слишком веселым для человека, призывающего собственную смерть, – покачал головой Рилитар.

– Потому что наш противник больше не может вести самостоятельную игру. Он вынужден думать о наших обманных маневрах и настоящих ударах. Теперь это похоже на фехтование, а в этом деле я знаю толк.

* * *

Рэрун опустился на колено, разглядывая колонию бледных грибов, выросших на полу пещеры. Что-то смяло краешек мягкой выпуклой шляпки. Нога погибшего монаха? Хотелось бы в это верить, но, поскольку грибы уже начали снова расправляться, делая след неотчетливым, охотник не мог утверждать наверняка.

Арктический карлик был не вполне уверен, что выбранный им проход на самом деле ведет к монастырю Желтой Розы. Туннель слишком отклонился к востоку, это не означало, что он не может, в конце концов, повернуть обратно, но кто мог сказать наверняка?

Сердце Рэруна кольнул страх, но он отогнал его прочь. Просто делай все, что можешь, сказал он себе. Это единственное, что остается при любых обстоятельствах.

– Я думаю, мы на верном пути, – сказал охотник, выпрямляясь.

– Давайте оставим еще одну отметку, – предложил Шатулио. Он пробормотал рифмованное заклинание, потом царапнул стену лапой и начертил стрелку. Когти вошли в камень, будто в масло.

Они двинулись дальше, Рэрун впереди, за ним Кара, потом медный. Дорн замыкал шествие.

Порой туннель приводил их под огромные своды, украшенные фантастическим нагромождением камней. Одни сталактиты и сталагмиты были хрупкими, словно кружево или кипящая морская пена, другие – массивными, как древние деревья. Потом вдруг стены сужались, и нависающая громада скалы сдавливала проход, будто зубастые челюсти. Чтобы преодолеть одно особенно узкое место, Шатулио произнес заклинание и сделался вполовину меньше, чем был.

Наконец путники вступили в очередную огромную пещеру с высоченным потолком. Ее надвое рассекла расселина шагов в десять шириной, но над пропастью был натянут веревочный мост.

Рэрун вздохнул с облегчением. Мост, конечно, делали монахи, а это значило, что до сих пор они шли в верном направлении. Кара ободряюще хлопнула его по плечу.

Друзья с новыми силами заторопились дальше. Шатулио расправил крылья, чтобы перелететь через пропасть. Рэрун схватился за одну из веревок, шагнул было на мост, но потом заколебался.

– Подождите, – сказал Рэрун.

– В чем дело? – спросил Дорн.

– Мы ведь думали, что нечто может таиться в засаде на нашем пути, – сказал карлик, – то, что убило монаха. Я чувствую, оно где-то здесь.

Он не мог бы сказать, откуда знает об этом, но доверял своей интуиции охотника, не однажды спасавшей ему жизнь.

Ноздри Шатулио раздулись.

– Я что-то чую, – объявил дракон.

Густой серый туман заклубился в воздухе. Кара запела заклинание. Шатулио тоже произносил какие-то магические формулы. Не сомневаясь, что туман должен скрыть появление врага, Рэрун перехватил гарпун поудобнее и прислушался. По своему опыту он знал, что Дорн делает сейчас то же самое, хотя и не мог видеть ни полуголема, ни других своих товарищей в этом вязком облаке.

Вдруг Рэрун услышал чьи-то быстрые шаги. Он обернулся на звук, и, когда существо выскочило из тумана, карлик вонзил гарпун ему в грудь. Тварь – некая разновидность огромной рептилии – в ответ щелкнула зубами размером с кинжалы. Рэрун отскочил и выхватил ледоруб.

Мгновением позже туман исчез так же быстро, как появился. Рэрун решил, что это Кара рассеяла его заклинанием. Шатулио обжег противника огненной вспышкой.

Это существо, отметил Рэрун, похоже, было одним из бескрылых драконов, именуемых земляными змеями, хотя и более мелкой, приспособившейся к жизни в пещерах разновидности, с которой он прежде не сталкивался. Чешуя его была крапчато-серого цвета, что, без сомнения, помогало ему прятаться среди камней.

Дорн встал перед тварью, выставив вперед железную часть своего тела и занеся меч над головой. Песня Кары вызвала к жизни яркую вспышку молнии, ударившей чудовище в шею. Шатулио захлопал крыльями и, взлетев, плюнул во врага кислотой, с шипением и дымом растекшейся по спине существа, которое тут же взревело от боли и ярости. Рэрун рубанул змея топором по ребрам. Но, уклоняясь от внезапных бросков и попыток растоптать, достать когтями или хлестнуть его хвостом, карлик все же оставался настороже. Земляные змеи лишены огненного дыхания, да и настоящих магических способностей тоже, и потому непохоже было, чтобы именно это создание сожгло несчастного монаха.

Второй – дракон с гибким телом, узкими крыльями и блестящей темной чешуей – вскарабкался по стене расселины. Побуждаемые бешенством, они явно объединились с земляным, чтобы убивать любую жертву, которую смогут поймать в своих мрачных владениях.

– Осторожно! – крикнул Рэрун.

Долей секунды позже темный дракон изрыгнул сразу и пламя, и пар.

Мишенями были Шатулио и Кара, и оба попытались уйти от удара. Медный взмахнул крыльями, чтобы подняться выше огненной струи, а бард метнулась в сторону. И все же ядовитые испарения коснулись их обоих. Кара упала на колени, закашлявшись до рвоты.

Рэруна кольнул страх. Но земляной дракон бросился на него, и карлику стало не до размышлений. Он нанёс чудовищу два могучих удара по голове, но не смог попасть в глаз. Рэрун уклонился от нескольких бросков и ударов лапами. Потом, должно быть, Дорн крепко зацепил тварь когтями или оружием, потому что та отвернулась от Рэруна, чтобы напасть на полуголема.

Рэрун позволил себе еще раз оглядеть пещеру. Кара лежала на полу. Темный дракон бился и рычал, а целые полчища скорпионов, усеявших его тушу, кусали и жалили его. Возможно, эта была всего лишь иллюзия, один из фокусов Шатулио. Сам медный раздувался, принимая свои обычные размеры, покачиваясь на лету, поскольку трансформация на мгновения делала его неуклюжим.

Рэрун бил земляного дракона топором, пока тот снова не повернулся к нему, а затем отскочил назад, но недостаточно проворно. Нога его подвернулась, и он повалился набок.

В последнюю секунду он успел откатиться в сторону, и удар, который должен был прикончить его, лишь располосовал тунику из шкуры белого медведя и ободрал кожу над ребрами. В другой ситуации он не обратил бы внимания на такую царапину, но теперь вдруг почувствовал мгновенную слабость и головокружение, словно когти твари были смазаны ядом.

Дракон бросился на карлика. Рэрун ухитрился отскочить, но при этом потерял равновесие и снова упал. Земляной поднялся на задние лапы, наверное, хотел обрушиться сверху и раздавить врага.

Но вместо этого повернулся и прыгнул к Дорну, который, должно быть, яростно атаковал его, отвлекая от друга. Теперь он мог поплатиться за это жизнью.

Рэрун должен был, в свою очередь, снова броситься в схватку, но ему пришлось напрячь все свои силы, чтобы просто подняться на ноги. Тяжело дыша и покачиваясь, он остановился, собираясь с духом перед следующей атакой. Земляной дракон снова и снова пытался вонзить когти в железную половину тела Дорна. Удары не смогли сокрушить зачарованный металл, но охотник зашатался, не в силах ответить на нападение.

Рэрун взмахнул ледорубом, сделал шаг к дракону, но вдруг почувствовал, как стены пещеры закружились вокруг него. Он едва не упал снова. Если он не в силах помочь Дорну, возможно, это сделает Шатулио? Карлик отыскал медного глазами и выругался.

Шатулио помочь не мог. Он был слишком занят боем с тощим драконом в мерцающей темной чешуе. Тот избавился от призрачных скорпионов, и два змея кружили под потолком пещеры, будто пара огромных летучих мышей, маневрируя, прячась за сталактитами, пытаясь поразить один другого взрывами магической стужи и пламени или струями своего смертоносного едкого дыхания.

Рэрун решил прибегнуть к одному из заклинаний. Он не был уверен, что оно подействует против слабости, порожденной прикосновением дракона, не знал даже, сумеет ли правильно произнести его в таком беспомощном, жалком состоянии, но попробовать стоило.