Муж из натурального меха

У Залесного от обиды и удивления даже уши зашевелились и покраснели.

– Ты… Ты…

Он явно не мог подобрать подходящего сравнения для степени своего возмущения. Но намотавшись за день, Инга не была настроена выслушивать его надуманные обиды.

– Я весь день провела на ногах, вдобавок меня сегодня едва не похитили, потом я прыгала из окна, потом чуть не свалилась под колеса машин. В довершение всего меня уже на подходе к дому чуть-чуть было не ограбили и разве что чудом не убили. Так что послушай меня, засунь то, что осталось от пижамки, в стиралку и вымой ванну!

И ушла в спальню. И что вы думаете? Ровно через полчаса муженек тихонько поскребся в дверь спальни.

– Солнышко, – робким голосом произнес он. – Пойдешь ужинать?

Ингу подмывало подуться на него, но аппетит у нее после всего сегодняшнего дня был просто зверский.

– Пойду.

Рука уже почти пришла в норму. Краснота прошла, и опухоль тоже вроде бы немного спала. Осталась небольшая болезненность при попытке пошевелить рукой. Кабы только это, тогда ладно, но вот шея болела зверски по-прежнему. При малейшей попытке своей хозяйки пошевелиться шея отозвалась такой резкой болью, что Инга со стоном повалилась обратно в кровать. Нет уж, обойдется лучше без ужина. В конце концов, на ночь есть вредно.

Так что Инга лежала и думала о том, что некоторым людям приходится еще хуже. Из головы не шла женщина с простым именем Нина, которая в одиночку тащила на себе сразу шестерых детей. И ладно бы это были ее собственные дети, но нет, собственных детей у Нины никогда не было, а вот чужих она обогреть взялась.

Когда Инга все же дождалась возвращения мамы Нины, у них состоялся долгий разговор. Инга объяснила, кто она такая, а потом не упустила возможности, чтобы вслух восхититься самоотверженностью Нины.

– Вы просто героиня. Шестеро детей! И они у вас все такие разные.

– Кого сердце подсказало, того и выбрала, – отведя глаза в сторону, ответила женщина. – А если вы думаете, что я их из-за тех копеек взяла, что государство за них платит, то вы ошибаетесь.

– Я ничего такого и не думала. Хотела вас похвалить и еще хотела узнать у вас про женщину, у которой вы покупали свою…

Но Нина не дала Инге даже закончить свою мысль, она воскликнула:

– Все это мои подопечные, и я их люблю, как родных!

– Очень за вас всех рада. Но вот насчет той женщины…

– И если вы с какой проверкой к нам пожаловали, то так у себя и запишите, у нас все хорошо.

– Прекрасно. Но хозяйка вашей квартиры…

– А еще я вам скажу, что дети бывают разные. С иными так намучаешься, что уж и не знаешь, рад ты или не рад, что он теперь твой. Сколько случаев известно, когда приемные родители дурно обращаются со своими приемными детьми. Но у нас не так. Скажи ей, Настя! Мы ведь с вами дружно живем?

Старшая девочка, которая накрывала на стол, согласно покивала головой.

– Хорошие у меня дети, – продолжала нахваливать своих приемышей Нина. – Заботливые.

– Вообще-то я хотела узнать у вас насчет бывшей хозяйки вашей квартиры.

Но Нина снова ее перебила, на этот раз воскликнув:

– А оставайтесь с нами ужинать!

И как ни отказывалась Инга, ее все-таки усадили за стол. Нина с собой принесла целый противень готовых котлет, которые оставалось только разогреть, на гарнир было картофельное пюре и витаминный салат. Еда показалась Инге странно знакомой. Когда-то она уже ела такую, вот только когда? Но пережевывая суховатую котлетку, Инга поняла, еда была типичной столовской. В столовой школы, где училась Инга, подавали точно такие же неровные котлеты и точно такое же комковатое пюре.

– Нина, а где вы работаете?

Нина мгновенно бросилась объяснять, что и здесь у нее все в порядке.

– Трудовая имеется, санитарная в наличие. Работаю не хуже других, стараюсь даже. А как же? На мне ведь дети. И какие! Золото, а не дети! Бриллианты! Яхонты!

В том, как она нахваливала своих приемных детей, было что-то странное. К тому же говорила женщина без перерыва и все об одном и том же, какие замечательные дети ей достались.

Инга уже давно отчаялась что-либо узнать у говорливой и слишком громкой Нины, но та неожиданно спросила сама:

– А ты чего-то про прежнюю хозяйку квартиры интересовалась?

– Да! Где она?

– Так уехала она из страны. Навсегда уехала.

– Как же так?

– К родителям поехала, в Канаду. Мать у нее там за канадца замуж вышла, вот дочь к матери с отчимом и поехала.

– А как давно это было?

– Полгода, как мы с детьми здесь обитаем. Верно?

Ребята покивали головами. Они все наелись и наконец утихли. Каждый навернул по две, а то и по три котлетки. А маленькая Анютка умудрилась впихнуть в себя целых четыре штуки, пока более взрослые дети справлялись кто с первой, кто со второй. Живот у нее раздулся и стал круглый, как барабан.

– Я бы и еще больше могла съесть, – объявила кроха с довольным вздохом, еле выползая из-за стола от сытости. – У меня очень вместительный животик.

Когда дети поблагодарили за ужин, собрали со стола грязные тарелки и разошлись по своим комнатам, чтобы спокойно переварить там ужин, Нина подмигнула Инге и достала откуда-то из-под стола бутылку коньяка.

– Если ты не из опеки, выпьем по сто граммов?

Услышав звяканье рюмок, стоящая у мойки Настя обернулась. Лицо ее выразило укоризну.

– Мама Нина. Ну что ты? Снова?

– Да! – с вызовом отозвалась Нина. – Да, снова! А ты, соплячка, помолчи. Нос не дорос меня еще учить.

И разлив коньяк, Нина первой опрокинула в себя спиртное.

– А вы не помните, эта женщина в Канаду одна уезжала?

– Одна.

– А муж имелся?

– Одна она была.

И Нина налила себе новую порцию коньяка.

– Чего не пьешь? Брезгуешь?

Напивалась Нина быстро. И Инга поняла, нужно поторопиться, если она хочет хоть что-нибудь дельное узнать у этой женщины.

– А Настя говорила, что мужа эта женщина из квартиры выписала.

Нина хлопнула себя по лбу.

– Точно! Выписала! Как бывшего члена семьи по суду выписала. Развелась и выписала. А я и забыла об этом совсем. Вот я голова дырявая. А Настька – молодец! Все помнит. Вот у кого голова… чугунина!

В ее устах это прозвучало, словно похвала.

– А что же с этим мужем случилось?

– Вот ты настырная! Сказано же тебе, не знаю! Не было его. Не появлялся. – И хихикнув, она прибавила: – Может, мужик до сих пор считает, что он в этой квартире прописан.

И Нинка снова хихикнула, до того смешной показалась ей эта мысль. Инга же думала о том, что шутки шутками, а Борис и правда мог не знать о том, что его жена провернула такую операцию со своей недвижимостью.

В это время раздался звонок в дверь, Настя пошла открывать. Обратно она вернулась с каменным лицом.

– Мама Нина, там тебя спрашивают.

– Кто?

– Эти.

Нина тяжело поднялась и потопала к выходу. Инга еще немного посидела, но разговор больше не вязался. Да и чего засиживаться? Главное она уже узнала. Борис здесь не появлялся.

И его жена укатила к родителям в Канаду. Надо полагать, если она выписала Бориса как бывшего члена семьи, значит, перед этим она с мужиком развелась. Инга знала, что можно развестись и заочно, так что вторая твоя половина и знать не будет о том, что давно находится в разводе.

Значит, если жена с Борисом развелась, из квартиры его выписала, а сама умотала в Канаду, тогда Бориса с этой женщиной ничего не может связывать. И получается, что Инга сидит в бывшей квартире бывшей жены Бориса совершенно напрасно. И так столько времени потеряла, пора и честь знать.

Однако у входа Инга обнаружила странную картину. Пьяненькая Нина была теперь не одна. Под руки ее поддерживали двое молодых парней, а сама Нина выслушивала строгий выговор от высокого мужчины в стильном костюме. Несмотря на явную обеспеченность, которая исходила от этого холеного дядечки, он Инге не понравился. Было в его поведении что-то такое высокомерное и пренебрежительное, с Ниной он разговаривал, презрительно на нее глядя и цедя слова сквозь зубы.

Было ясно, что разговор был для Нины не из приятных, а вот холеный мужчина им наслаждался. И еще больше он наслаждался беспомощным состоянием Нины. Видя, как она трепыхается в руках двух молодчиков, не в состоянии ни вырваться, ни уйти, мужчина ощущал себя ее повелителем. Лицо у него буквально светилось от собственной значимости. Но когда он увидел Ингу, свечение это поугасло.

– Это еще кто?

– Гостья, – кротко отозвалась Нина.

– Ты… тебе кто гостей разрешил приводить?

– А она сама пришла.

Чувствуя, что она явно лишняя, Инга схватила свою сумку, поспешно обулась и ушла прочь. Уходя, она попрощалась, но ей никто не ответил. Одна только Анютка, которая все время крутилась в прихожей, помахала Инге вслед:

– Я тебе подарок в сумку положила!

– Спасибо тебе, дето…

Это было последнее, что успела сказать Инга. Дверь перед ней захлопнулась, отрезав Нину с ее детьми и трех странных дядек от Инги и всего остального мира. Какое-то время Инга еще постояла возле двери, дав себе слово, что если услышит хоть какой-то подозрительный шум, сразу вызовет полицию. Но прошло две минуты, пять, десять минут, и Инга поняла, что Нине удалось как-то найти точки соприкосновения с пожаловавшими к ней гостями мужского пола.

И все равно что-то Инге в этом деле активно не нравилось. Все было очень славно, пока не заявились эти трое и не начали трясти Нину, словно грушу.

Что им нужно от женщины?

В задумчивом состоянии Инга поплелась прочь. Возле подъезда она еще немного постояла, глядя на окна дома и гадая, какие из них могут принадлежать квартире Нины и ее детей. Может быть, в окнах Инга увидит сигнал о помощи? Может быть, раздадутся крики? Но нет, все было тихо и спокойно.

Пора и мне домой.

Но двинувшись к дому, Инга шла не оглядываясь. И потому не увидела, как те двое молодчиков, которые совсем недавно трясли Нину, выскочили из ее подъезда и резвой рысью бросились следом за Ингой. Но приблизившись к ней, они снова замедлили ход и двигались за Ингой вплоть до того момента, когда она свернула с оживленной улицы в крохотный проулок, который вел к ее дому мимо гаражей. Вот там эти двое и оживились. Перемигнувшись друг с другом, они достали из карманов черные шапки, натянули их на лица, так что те совсем скрылись за тканью, а потом кинулись за Ингой, словно пара лесных хищников.

Последствия этого нападения были таковы, что Инга весь вечер провела в дурном настроении. И спать легла, терзаясь ужасной болью в спине, шее и голове. Ей казалось, что эта боль расползается по всему телу, захватывая все новые и новые участки. Инга проглотила несколько таблеток болеутоляющих, потом Залесный принес ей снотворное, и она наконец провалилась в милосердный сон.

От усталости и плохого самочувствия она даже не догадалась проверить свою сумку. А потому и не нашла там кое-что новенькое. Это был тот самый подарок, который в сумку подложила малютка Анечка. И подарок этот был настолько дорог, что Инга из-за него чуть было не распрощалась сегодня вечером со своей пусть и не совсем молодой, но все равно такой прекрасной жизнью.

Глава 6

На другое утро Инга чувствовала себя получше. То есть это она так думала, пока не сделала попытку встать. При первом же движении ее в области затылка пронзила такая острая боль, что она откинулась обратно на подушки и застонала. Полежав немного, она попыталась проанализировать свое состояние и с грустью убедилась, что боль идет все от той же шеи, отдавая в правое плечо. Видимо, за ночь соскочившие при падении позвонки не пожелали вновь выстроиться в требуемом порядке.

Да, напрасно Инга надеялась на их порядочность.

– Игорь! – слабым голосом позвала она. – Милый! Подойди ко мне!

Залесный плескался в душе. Он предпочитал принимать банные процедуры по утрам, объясняя это тем, что если он побреется с утра, то целый день будет ходить без щетины с гладкими щеками. А если бриться вечером, то за ночь щетина успеет снова проклюнуться, и наутро вид будет вновь неопрятный. Мысль о том, что колючая щетина, выросшая у него при таком раскладе к вечеру, будет колоть уже Ингу, им в расчет не принималась. А о том, чтобы бриться дважды в сутки, даже и речи не шло. Залесный не был, что называется, из породы чистюль. Инге с превеликим трудом удалось достичь хотя бы одноразовой помывки своего благоверного.

Например, в самом начале их союза Залесный умудрялся не заглядывать в ванну неделями. Лишь после того, как Инга убедила его в том, что дурно пахнущий мужчина теряет большую часть своей мужской привлекательности, Залесный согласился на банно-прачечные процедуры.

– Мне очень больно в шее, – пожаловалась Инга, когда любимый муж появился из ванной.

Замотанный в полотенце, с каплями воды на голом торсе, Залесный был еще влажным и самому себе казался очень привлекательным. К тому же он твердо помнил, что женщины всегда предпочитают чистых мужчин. И чем чище, тем привлекательнее кажется им самец. И возможно, какие-то такие мысли и крутились у него в голове, очень уж игриво приближался он к жене. Но Инге сейчас было не до романтики.

– Милый, – твердо произнесла она, – мне не до забав сейчас. Кажется, я свернула себе шею вчера вечером, когда упала.

Инга изложила Залесному несколько отредактированную историю своих вчерашних приключений, умолчав, по чьему заданию болталась по городу. Почему она так сделала? Да потому, что знала: иначе Залесный во всем обвинит Алену и Лильку, начнет шуметь и возмущаться. А Инге не хотелось подставлять подруг. Мало того, что задание не выполнила, Бориса не нашла, так еще и Залесного на них натравит. Нет уж. Так что Инга сказала, что на нее напали грабители, хотели отнять сумку, а она не отдала. Итогом их борьбы стала травмированная шея и

плечо.

– Посмотри, что там у меня.

Залесный посмотрел и заверил, что внешне все выглядит нормально.

– Разве что припухло чуток. Вот здесь.

Он попытался надавить, и Инга взвизгнула.

– Больно!