Помоги проекту - поделись книгой:
- Вы носили хиджаб? – вырвалось, когда перевернула страницу и посмотрела на портрет молодых – на ткани можно было разглядеть золотую вышивку и кружева.
- У нас это называется яулык. Надевала только на свадьбу – традиция. А в повседневной жизни носить не обязательно – Татарстан достаточно светский.
- Интересно. А это ваши родители?
Адиля посмотрела на снимок и улыбнулась:
- Нет, - она указала на седовласого мужчину с длинной, доходящей почти до груди бородой, - Это отец Марата – Асмар Омарович. А это мама. Последние их фотографии – попали в аварию спустя несколько месяцев. Это их дом – после свадьбы как въехали, так и остались тут. Тимур, когда решил перебраться в Санкт-Петербург долго уговаривал уехать вместе с ним, но мы так и не решились. Память, - вздохнула женщина, - Фотографии, вещи можно забрать с собой. А вот воспоминания, которые, кажется, живут здесь, как заберешь…
Я понимающе закивала и с интересом слушала историю семьи Агеевых. Адиля говорила много, и перебивать ее совсем не хотелось. Не обращая внимания на прохладу и остывший чай, я разглядывала фотокарточки и отчаянно скрывала зевки до тех пор, пока хозяйка дома не заметила, что я клюю носом. Тогда, запричитав, меня выпроводили с веранды и отправили наверх – отдыхать.
3
Дни пролетали быстро, правда простуда все-таки свалила меня с ног. Провалявшись в кровати двое суток, чихая и практически затолкав салфетки в ноздри, я с благодарностью смотрела вслед Адиле, когда она приносила мне крепкий имбирный напиток с лимоном и медом.
Сегодня я наконец-то смогла поднять свою пятую точку с постели и даже смогла помочь с обедом – лепила татарские манты по фамильному рецепту.
- Эй, - раздалось сзади, пока я старательно зажимала кончики теста, - Как ты себя чувствуешь?
Повернув голову, я улыбнулась Тимуру, привычно подпирающему косяк плечом и пожала плечами:
- Ничего вроде.
- Ты понравилась моей матери, - скупо констатировал он, разглядывая меня исподлобья, - Она мало кого пускает на свою кухню.
- Ну, надеюсь, что я ее не разочарую, - задумчиво протянула я, принимаясь за очередной мант, - А вот твой отец, кажется, меня избегает.
Фыркнув, Агеев двинулся в мою сторону и, прижавшись ко мне сзади, обхватил за талию руками. Устроив подбородок на моем плече, он коротко поцеловал меня в щеку и улыбнулся – не видела, но почувствовала.
- Папа просто старой закалки. Считает, что нехорошо тебя портить.
- В смысле?
- Ну, мы не женаты. И ему это не нравится.
- Ааа… - я на секунду застыла, а потом снова вернулась к готовке, проигнорировав взволнованный удар сердца.
- Кстати об этом… - Тимур запнулся и вздохнул, словно подбирая слова, - Если меня осудят на реальный срок, то ты не сможешь меня навещать.
- Почему? – выронив недолепленный мант и резко развернувшись, уставилась на Агеева.
- Свидания дают только родственникам, - изучая меня пристальным взглядом, Тимур едва слышно добавил, - И женам.
- То есть если тебя посадят, то я тебя не увижу… Совсем?
Кивнув, Тимур убрал мои волосы с лица и, обхватив ладонями, наклонился, чтобы поцеловать. Я же застыла, пытаясь связно собрать мысли, мелькающие в голове.
От самой идеи не видеть его стало дурно. Сколько ему могут дать – год, два? А если больше? А если его вообще убьют в тюрьме? Он же бывший оперативник, а там таких не любят – все слышали подобные истории.
Только сейчас до меня начал доходить весь ужас происходящего. Стало так страшно, что кровь стала ледяной – застыла в жилах, заморозилась, пригвоздив меня к месту.
- Это самый плохой вариант из возможных, - тихо добавил Тим, прижимаясь губами к моему лбу, - Зная систему, я думаю, что до него не дойдет. Хотя…
- Что?
Он отстранился, смотря на меня сверху-вниз и натянуто улыбнулся. Пожал плечами:
- Да так, ничего. Глупая затея, – сказал, отпуская руки и отступая на шаг.
- И все-таки? - скрестив руки на груди, уточнила я.
Усмехнувшись, Агеев качнул головой и повторил мою позу. Прислонился бедром к столешнице и склонил голову набок, пристально глядя на меня темными глазами.
- Мы могли бы расписаться здесь, в Казани.
- Ты мне предложение делаешь? – съехидничала я.
В ответ снова пожали плечами:
- Я же говорю – глупая затея.
- Я согласна, - выпалила, даже не подумав.
Тимур моргнул. Один раз, затем другой. Качнул головой, будто не веря, а я вцепилась в его плечи и встряхнула, правда от этого он даже не шелохнулся.
- Я согласна, - тихо и уверенно повторила, выпрямляя спину, - Давай распишемся здесь. Так ведь будет лучше, правда?
- Возможно, - протянули, задумчиво глядя на меня, а затем просто сгребли в охапку, - Ж,аным… Как бы я хотел, чтобы все было иначе, - тихо прошептали в висок.
Я зажмурилась, сморгнув непрошенные слезы и прижалась к нему, обхватив мощную спину ладонями. Провела носом по колючей шее с привычным терпким запахом и вздрогнула, когда губ коснулись сначала шершавые подушечки пальцев, а затем твердые, горячие губы.
- Мин сине яратам, фэрештэм, - пробормотал Тимур, отстраняясь.
- Понимать бы еще, что ты говоришь, - недовольно проворчала я.
Рядом тихо откашлялись и, резко дернувшись, мы с Агеевым уставились на его мать, которая спокойно лепила мант у дальнего конца стола. Щеки Тимура заметно порозовели и он, отпустив меня, отступил на шаг, виновата опуская взгляд.
- Пойду отцу с дровами помогу, - просипел он, удаляясь.
Адиля широко улыбнулась, а затем и вовсе рассмеялась, потряхивая худыми плечами – женщина была достаточно миниатюрной, я бы даже сказала хрупкой.
- Какой у меня стеснительный сын, - с теплотой в голосе сказала она, - Удивительно. Вас можно поздравить?
Я пожала плечами, возвращаясь к готовке и боясь поднять взгляд. В полной тишине мы долепливали манты, Адиля тут же выкладывала их в большую пароварку и спустя каких-то пару минут кухня наполнилась аппетитными ароматами. Когда первая порция была готова и разложена на большое блюдо, я услышала за спиной тихое:
- Моя душа, - сказала женщина, задерживая меня прикосновением ладони по плечу, - Он называет тебя так.
Я прикусила щеку изнутри, чтобы не разреветься с огромной тарелкой в руках, и кивнула.
- И говорит, что любит тебя. Ты – его ангел, Илона, - улыбнувшись, Адиля отпустила меня, - Вот что он говорит на татарском.
4
Свадьба
- Иди, иди давай, – верещала моя будущая свекровь, пока Агеев упирался, - Соң шушы күрерсең кәләш.
Их перебранка за дверью продолжалась добрых пятнадцать минут, пока я кусала губы и ходила от стены к стене в крохотной комнате ожидания для невесты.
Взгляд зацепился за собственное отражение – бледность не скрывали ни румяна, ни тональный крем. Свадебный наряд, любезно одолженный матерью жениха хоть и пришелся по размеру, но был слегка коротковат. Адиля собственноручно пришивала нижнюю юбку из белого сатина, пока я раздумывала – а нужно ли мне это свадебное платье вообще?
- Готова? – вырвал меня из раздумий мягкий голос.
Кивнув, я уселась на белое кресло с велюровой обивкой. Адиля достала из своей сумки небольшой шелковый мешочек, а в нем лежал тот самый «яулык» - еле вызубрила это слово – платок с ее свадьбы. Это была наша договоренность – времени на поиски фаты все равно не оставалось, да и мне, признаться честно, хотелось примерить национальный атрибут.
Представляю, как удивится Агеев.
- Не колет? – спросила, закрепляя булавку на затылке, плотно натягивая шелковую ткань, которую я придерживала на лбу.
- Нет, все в порядке.
Протянув мне один конец, Адиля приколола другой у моего виска. Перекинув ткань через голову, она снова закрепила ткань, собирая красивые складки.
- Готово.
- Я думала это сложнее.
С любопытством изучая свое отражение в одном из зеркал, висящих на стене, я пыталась понять – нравится мне или нет. Непривычно скрытые волосы и плечи, на которые волнами спадала белоснежная ткань с золотой вышивкой и тонким кружевом по краю, длинные рукава и кисти рук, прикрытые только тем же кружевом.
- Красавица, - Адиля улыбнулась, когда я встала и покрутилась.
Обилие ткани на платье шуршало при каждом движении и создавало какой-то невероятный, невесомый звук, словно я парила в воздухе.
Я, признаться честно, никогда не задумывалась о своей свадьбе. То есть, гипотетически я когда-нибудь планировала выйти замуж, но я не думала о том, как это будет. Наверное, прочно засевший в голове стереотип, что свадьба – это обязательно банкет с парой сотней гостей, украшенный зал ресторана и тамада, травящий без остановки глупые шутки, море шампанского и пьяные родственники, которые то и дело норовят подраться - не давал простора для воображения. Но, когда я встретилась с парой карих глаз в отражении и когда Адиля, кивнув, вышла в зал регистрации, оставив меня одну, я поняла, что это – один из самых главных дней в моей жизни.
Что я не хочу его ни с кем делить, кроме Тимура.
И еще я поняла, что никого другого не могу представить на его месте. Я не могу представить, что иду навстречу другому мужчине; что другому мужчине я скажу: «Да» и поклянусь в верности и любви, пока смерть не разлучит нас.
Тихо скрипнув открылась дверь, и сотрудница ЗАГСа пригласила меня в зал. Я бросила последний взгляд на свое отражение, невольно поправив платок, непривычно скрывающий все, кроме лица, и, подхватив скромный букет из белых и нежно-розовых роз, шагнула на ковровую дорожку.
Тимур уже ждал меня – сцепив руки за спиной и нахмурившись, когда я запнулась и криво шагнула в его сторону. Он не смог скрыть озадаченности, когда увидел мой головной убор и продолжал разглядывать меня даже тогда, когда я встала рядом, и он взял меня под руку, поворачиваясь к регистратору.
Я гадала, на каком языке будет проходить процесс – на русском или татарском, и была немного удивлена услышав родную речь, правда со свойственным татарам забавным говором:
- Дорогие молодые. Любовь — это большое сокровище, дарованное человеку. Ваша жизнь как песочные часы, два хрупких сосуда связанных невидимой нитью времени. Эта нить связала вас, ваши судьбы. А сегодня ваши сердца заключают союз биться рядом неразрывно на всю последующую жизнь…
Она говорила много – половину я просто не услышала сквозь гул крови в висках. Единственное, что вывело меня из ступора, это приглушенное: «Да», сказанное Тимуром.
- Прошу ответить вас, невеста.
- Да, - просипела я.
- Прошу вас подкрепить своё решение клятвой. Повторяйте за мной…
Все было, как в тумане. Словно я отделилась от тела и смотрела со стороны на себя, на Агеева, на его родных, стоящих напротив, как свидетели.
«Я, Тимур Маратович Агеев, беру тебя в законные жены…»
Его взгляд прожигает насквозь, когда он произносит слова: «Обещаю оберегать…»
Мои плечи дрожат, а на глаза наворачиваются слезы, когда я повторяю: «Помогать и понимать тебя…»
Адиля вздыхает и Марат Асмарович приобнимает ее за плечи, когда их сын продолжает: «Помогать и верить тебе… именем всего, что мы создали вместе»
А по моей щеке сбегает слезинка и я смахиваю ее, произнося: «И всего того, что будет нами создано».
- Примите обручальные кольца, как символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам что ваша любовь бесконечна, - отец протянул Тимуру шелковую подушечку с украшениями, - Дорогие новобрачные, я прошу вас обменяться обручальными кольцами.
Прохладный металл скользнул по моей коже. Кольцо Тимура, которое взяла дрожащими пальцами, туго село на его безымянном, блеснув золотом в свете хрустальной люстры на потолке.
- Ну чего ты разревелась, - прошептал Тимур у моих губ, наклонившись для поцелуя и так и не дав мне ответить.
Все изменилось. Теперь меня целовал муж –
Скромная фотография на память с родителями жениха и бумажная волокита, которую Тимур чудом под название «взятка» умудрился решить в максимально короткий срок. Тихий шепот Адили, когда она сжала меня в объятиях: «Не давай ему спуску, а если что, жалуйся мне – я быстро поставлю сына на место» и сухое: «Поздравляю, дочка», произнесенное Маратом Асмаровичем, однако от его улыбки внутри потеплело – она была искренней.
Я стала
5
- Илона? – мелькнувший в оконном отражении силуэт отвлек меня от разглядывания города, раскинувшегося внизу, как на ладони.
Качнув головой, я посмотрела на Волгу и редкие островки, виднеющиеся вдалеке.
Гостиничный номер встретил парой лебедей на кровати, бутылкой шампанского в ведерке со льдом и пышным букетом белых роз на туалетном столике. Сервис, безусловно, на высоте, но я с куда большей радостью оказалась бы сейчас где-нибудь в лесу, в деревянном домике. Чтобы вместо зеленого ковролина с узором толстая шкура на полу у камина; чтобы вместо большого панорамного окна маленькое с закрытыми деревянными ставнями; а вместо ужина в ресторане небольшое крыльцо и чашка какао в руках.
Неожиданное прикосновение к плечу заставило вздрогнуть и Тимур, вполне закономерно, одернул руку.
- Все в порядке? – обеспокоенно спросили, разглядывая исподлобья.
Поделиться книгой: