Прогрессор галантного века (СИ)

— А деньги?

— Сначала билет — потом деньги! — жестко сказал Сашка и улыбнулся, вспомнив знаменитую комедию.

Вечером Егор подвез его к театру. Сашка в своем парадном прикиде поднялся по лестнице и вошел в зал с гардеробами, практически идентичный фойе некоторых старых московских театров. Оставив в гардеробе шерстяную накидку (типа пелерины, ее пошили ему по эскизу еще в Питере), он погулял по доступным местам здания, дождался звонка (уже звонят, как и у нас!), вошел в партер и удивился, увидев, что зрители в нем сидят хоть плотно, но в художественном беспорядке, на простых стульях. Впрочем, контролер нашел ему свободный стул где-то в середине зала. В партере, судя по одеждам, расположилась публика среднего достатка (служащие, младшие офицеры, бакалейщики?), причем наряду с мужчинами присутствовало немало молодых женщин. На него, явного аристократа, скашивали глаза: мужчины недоуменно и недовольно, девушки заинтересованно. "Подгадил, лягушатник! — осознал Сашка. — За ту цену я должен был сидеть в ложе….".

Но вот прозвенел третий звонок и гомон зрителей умолк. В оркестровой яме мелькнул смычок, и бодро раздалось многоголосье скрипок. Впрочем, увертюры как таковой не было: занавес поехал в стороны, открывая задник сцены с фигурой сфинкса(?), а на сцене — колонны в римском стиле, меж которых появился молодой мужик в белой тоге и резво запел по-итальянски. "Ни фига это не Служанка-госпожа, — сообразил Сашка. — Видимо, Египет, а раз римские колонны, значит что-то про Цезаря и Клеопатру. Подстава что-ли? Ну. попал в оперу — сиди и слушай".

Музыка ему, в общем, понравилась: аллегро сменилось нежным адажио, потом наоборот — все как у всех в ту пору. Правда арии, на его взгляд, были маловыразительными и не запомнились. Цезарь оказался почему-то тенором — это в пятьдесят лет? Хотя в опере он был максимум тридцатилетним. Клеопатра чересчур задрапирована в одежды (там ведь жарко, в Египте!), но ее сопрано звучало выразительно. А первый певец кого изображал? Надо в перерыве поспрашивать знатоков.

Перерывов по ходу оперы было два, а сама она оказалась практически несменяемым шлягером последнего десятилетия под угаданным Сашкой названием. Автор же — Карл Граун, первый и пока единственный руководитель Берлин-опера. Еще он узнал, что никакой подставы нет — короткая опера Перголези завершит праздник любителей оперной музыки. "Ну, блин, все как у нас! — хохотнул Сашка. — В первом отделении концерта — разогревальщики, во втором — мэтры".

"Служанку-госпожу" публика приняла с большим воодушевлением. Каждая ария сопровождалась горячими аплодисментами, комические выходки героини вызывали дружный смех, а финал все встретили стоя и требовали актеров на выходы несколько раз. Сашка в этот раз был с публикой единодушен: развлекуха удалась! Он хоть не знал итальянский язык, но ведь его не знало и большинство берлинцев. Просто ситуации по ходу пьесы были так понятны, узнаваемы….

Егора он нащел с коляской на должном месте. Тот заметил воодушевление "барина" и позволил себе вольность: — Ужли так было интересно?

— Промаялся два часа, а в третий похохотал. Можно было б и тебя приодеть да взять — но, боюсь, ты б первые два часа не высидел….

Глава восемнадцатая. Дебют в Ганновере

Утро десятого октября 1753 года Сашка встретил в Ганновере. Постоялый двор размещался у реки Ляйне, в одном ряду со старинными домами горожан, и из окна открывался вид на красно-серый дворец курфюрста Ляйнешлосс (красными были крыши дворцовых зданий), явно перестроенный из замка. Сашка вспомнил, как их коляска пересекала северные предгорья Гарца, усеянные маленькими готическими городками с редкими вкраплениями полуразвалившихся замков, еще один "столичный" город Брауншвейг (впрочем, симпатичный и компактный, с роскошным герцогским дворцом, перед которым стоял на пьедестале оскаленный бронзовый лев) и втянулась в предместья более масштабного Ганновера. Что ж, можно браться за дела….

Тут в комнате появился Егор и похерил его планы: сначала стоило снять приличное жилье, куда не стыдно приглашать будущих знакомцев. Хозяина постоялого двора они, естественно, спрашивать не стали — подсказали горожане: желающих сдать квартиру много, были бы у господ деньги…. Поехали по указанным адресам, и тут Сашка, неожиданно для себя, стал привередничать: тут тесно, здесь чем-то пахнет, этот район, похоже, непрестижный…. Они уже достигли Рыночной площади и углубились за нее, как вдруг господин Чихачев увидел, наконец, жилище своей мечты: светлый фахверковый трехэтажный домик (с эркером на уровне второго этажа), расположенный на углу сходящихся на конус узких улочек; стены дома были увиты плющом (еще зеленоватым), а окна задернуты веселенькими занавесками.

Этого адреса у них не было, но Сашка вышел все-таки из коляски и постучал молоточком в дверь. Довольно быстро она открылась, и он увидел перед собой просто, но опрятно одетую женщину средних лет, не высокую и не маленькую, приятной дородности и миловидности, с доброжелательным лицом, на котором, впрочем, еще не погасло выражение некоторой озабоченности.

— Гнедиге фрау, — начал с "леща" ушлый Сашка. — Мне крайне нужно снять квартиру в вашем районе. Но те, что предлагают, мне не нравятся. Зато Ваш дом выглядит таким уютным, что я решился узнать: не нужен ли Вам дополнительный ежемесячный доход в два талера?

— Два талера? — растерянно переспросила женщина. — Это ведь очень много….

— Красота требует жертв, — изрек Сашка и осклабился.

— У меня действительно пустует этаж, — молвила женщина нерешительно. — Правда, я никогда не пускала жильцов….

— Я тоже Вас побаиваюсь, ди фремде фрау (незнакомая женщина) — продолжал стебаться бывший студиозус. — Но жизнь на постоялом дворе — не сахар.

— Вы будете жить один, сударь? — продемонстрировала женщина готовность к сдаче.

— У меня есть, конечно, слуга. Вон тот молчаливый мужчина на козлах….

— Тогда можете пройти в дом и осмотреться. У нас ведь почему так свободно: два моих сына погибли на войне, а год назад умер муж. Со мной остались дочка, Юлия и сынишка, Тиль….

В итоге за жильцами остались три комнаты во втором этаже: две спальни и гостиная с эркером. Егор выразительно посмотрел на Сашку, когда узнал, за какую цену тот снял квартирку, но тому все как с гуся вода: — "Так надо, Гера. Авось, скоро и здесь заработаем. К тому же радуйся, хозяйка взяла нас на полный пансион: будешь сыт, обстиран, а может и обласкан? А, Егор?".

С Тилем жильцы познакомились сразу, и он к ним почти прилип: очень резвый и любопытный мальчик 10 лет. Юлия достигла 14 лет, она чужих мужчин дичилась и старалась на глаза им не попадаться. Хозяйку звали Анна Гертруда по фамилии Арнольд, ее муж был писарем в городской ратуше. При его жизни она была домохозяйкой, а вот теперь приходится готовить и продавать кондитерские изделия. Хорошо, что в ратуше ей помогают в память о муже: в гильдию ремесленников оформили и являются основными ее покупателями…. Узнав, что ее жильцы приехали из России, она всплеснула руками: — "Это ведь далеко! Но Вы уже хорошо говорите на хохдойч! Неужели в дороге научились?"

Пока переехали с постоялого двора, подоспел и обед. Хозяйка хотела сначала подать "герр Чихачефф" обед в его гостиную, но Сашка решительно ее подобострастие пресек: мол, у нас, в Московии, господа еще не гнушаются обедать с людьми простого сословия за одним столом — не считая царей и князей, конечно…. И пошел вместе с ней на первый этаж, в просторную кухню. Анна Гертруда, получив два талера (это ж 48 грошей или почти 600 пфенингов!), закупила две корзины отборных продуктов и состряпала обед из трех блюд: тыквенного супа, фальшивого зайца и шарлотки, а также сливового компота (с вином!) и двух видов хлеба — пумперникеля ("типа бородинского" — одобрил Сашка) и брецеля (кренделя). Как блестели глаза, летали руки и работали челюсти у взбудораженного Тиля! Пару раз взглянула признательно на жильцов и порозовевшая Юлия (щупленькая девушка с намечающейся "фирменной" немецкой попой). Сашка восхищался почти беспрерывно, карикатурно закатывая глаза и причмокивая губами. Хозяйка понимала, что он дурачится, но осталась весьма довольной.

Законом Архимеда в этот раз Крылов пренебрег и поехал представляться властям Ганновера, благо бумага за подписью императрицы России это предполагала. Однако в ратуше его "отфутболили": не их уровень. "Вам надо на прием к канцлеру фон Мюнхгаузену". ("Чего? — офонарел Сашка. — К тому самому Мюнхаузену?"). Оказалось, что не к тому, а к барону Герлаху Адольфу, доверенному лицу короля Гроссбритании Георга 2-го, канцелярия которого находится в замке Ляйнешлосс. Что ж, поехали к замку, рассчитывая только записаться на прием. Перед замком коляске пришлось остановиться: здесь стоял солдат и на подъемный мост пропускал только пеших посетителей. Дальше Сашка пошел один и попал во двор замка со многими входами. Пришлось ждать "доброго" прохожего, который и показал нужную дверь. Зато ждать ему не пришлось совсем: бледнолицый секретарь выслушал его, посмотрел на бумагу, взял ее и скользнул в кабинет канцлера. Вскоре вернулся и пригласил войти.

Барон фон Мюнхгаузен был высок и худощав, но в возрасте далеко за 60 и слегка горбился. Сашка пружинно прошел в его сторону и, остановившись метрах в трех, четко отрекомендовался: — Александр Чихачев! С приватным поручением от Елизаветы Петровны!

— Вы что, военный! — спросил с легким недоумением барон.

— Нет, нет, — заверил Сашка. — От волнения зарапортовался.

Барон улыбнулся и пригласил посланца садиться. Беседа потекла. В ее конце канцлер (не увидевший, вероятно, в приезде молодого оболтуса какого-то подвоха) рекомендовал ему обратиться к ректору Геттингенского университета Отто фон Мюнхгаузену, большому знатоку Херренхаузер Гартена, в том числе его инженерии. На невысказанный вопрос герра Чихачева он вновь улыбнулся и пояснил, что это его брат. "Нас, Мюнхгаузенов, много в Ганновере", — добавил он. Сашка поколебался и осторожно спросил:

— А барон Мюнхаузен, ротмистр русской службы здесь живет?

— А-а, самый чудаковатый из нашего рода? Вернулся недавно из России…. Вы что, его знали?

— Нет, нет, — открестился Сашка. — Только слышал о его чудачествах от петербургских знакомых….

— Так он и в Петербурге свои байки рассказывал?

— То ли рассказывал, то ли он, в самом деле, в разные переплеты попадал….

— В какие переплеты? Как при въезде в Петербург за ним погнался волк, и он сумел загнать его в упряжь вместо лошади? Или как он застрял с конем в болоте и вытащил себя за волосы? Добро бы только себя, но еще и коня?!

— Мне рассказывали про то, как он на охоте, не желая портить шкуру лисе, выстрелил в нее сапожной иглой, а потом так исхлестал плеткой, что она выпрыгнула из шкуры и убежала….

— В этом весь он. Только баронского звания у него нет, это "черная" линия рода. А живет он в Боденвердере, где горожане его ни в грош не ставят. Так он ездит в Гаммельн и Геттинген и в тамошних ресторанах эти байки рассказывает. Врет людям в глаза, а те потешаются и наперебой его угощают. Шут!

— Несомненно. Но безобидный. А он рассказывал, как ездил по желанию императрицы в Турцию добывать павлина?

— Я не слышал.

— Позвольте мне рассказать? (И после кивка канцлера) Павлином этим владел великий визирь, который жил в высокой башне. Барон подошел ко входу, но слуги его не пустили, сказав, что визирь кушает. Тогда барон обошел башню с другой стороны, достал семена быстрорастущего гороха (которые дала ему императрица), закопал горошину, полил и рядом со стеной башни вырос высокий гороховый стебель. Барон взобрался по нему к окну, пролез в него, спрыгнул на пол перед визирем и сказал: — "Господин визирь! Императрица русская просит отдать ей Вашего павлина, а за это она готова перестать нападать на Турцию!". Визирь же в это время как раз подносил ко рту куриную ножку. "Какой павлин? — сказал он. — Ты не видишь, я кушаю?". После этого крикнул слуг, они увели барона вниз по лестнице и вытолкали на улицу.

Но барон если ставил цель, то ее добивался. Он вновь забрался по стеблю в башню и спросил визиря, не отдаст ли он все-таки павлина. А тот как раз подносил ко рту рахат-лукум. "Какой павлин-мавлин!" — рассвирипел он и велел слугам выбросить барона из башни — те так и сделали. Но барон расставил в стороны полы кафтана, плавно опустился на землю и вновь полез к окну. Пять раз выбрасывали его слуги — и пять раз он возвращался к визирю, пока тот не взмолился аллаху и не отдал барону павлина.

Канцлер кривовато улыбнулся рассказу и вдруг сказал: — Возможно, Вы, сударь, сумеете добыть у нас своего павлина. В фараон играете? Тогда приходите в замок этим вечером, к шести часам, но, конечно, не в мою канцелярию, а в малую гостиную дворца, в которой обычно проводит время принцесса Каролина Элизабет. Слуги на входе будут предупреждены. И не беспокойтесь за свой карман, здесь по-крупному не играют.

Глава девятнадцатая. Развитие ганноверского дебюта

Сашка вышел от канцлера слегка растерянным и таким же был всю дорогу до съемной квартиры: уж очень резво помчала его фортуна. "Однако она дама переменчивая, крутанется в очередной раз и полечу вверх тормашками в какой-нибудь каменный мешок — подумать на досуге, стоит ли с рязанской мордой ходить в общество принцессы….. Но думай не думай, приглашение сделано и если от него уклониться, то пакуй сразу чемоданы и дранг нах Остен. Кстати, а что за Каролина Элизабет? Ясно, что ее папа — король, но чьей страны? Англии, Дании или Пруссии? А может, Австрии? Вероятно, Англии: во-первых, Ганновер в унии с ней и дочь Георга 2-го вполне может сюда приехать. Во-вторых, жену Георга звали Каролина, и детей у нее было 8 или 9. Значит, по традиции одну из девочек должны были назвать в честь матери…. Ну, зрительная память, выручай…. Точно, была такая и уже очень взрослая, лет под сорок. При этом не было ни мужа, ни детей. Уродина что ли? Но мать ее считали красавицей…. Ладно, увидим.

Чему нас учат народные присказки? Многим премудростям и одна из них "Идешь в гости — не забудь дома покушать". Тем более, если квартирная хозяйка опять наготовила разных вкусностей. В итоге Сашка чуть не опоздал к назначенному часу — но все же успел. Успел он перед ужином и лоск на себя навести, причем помогать ему взялась Юлия: и причесала и попудрила и рубашку свежую погладила. При этом таращилась во все глаза: это надо же, русского приезжего уже к принцессе в гости пригласили! "Вот и ладно, подичилась и будет" — отметил между дум Сашка.

В малой гостиной дворца площадью метров под 100, заставленной креслами, стульями, 4 круглыми карточными столами и одним длинным (вдоль стены), собралось 20 персон, не считая обслуги, к которой относились мажордом, разносчики напитков, карточных колод, съемщики нагара со свечей и музыканты, создававшие периодически музыкальный фон. Имена входящих во всеослушание здесь не объявляли, но когда Сашка подошел по указанию мажордома к одному из столов, за которым сидели две декольтированные дамы лет 30–40, господин лет 35 и офицер лет 25, то этот господин попросил его вполголоса представиться. Услышав "Александр Чихачев" он кивнул в знак сбывшегося ожидания и в свою очередь сказал "Герцог Камберленд" ("Брат короля, блин!"). Потом указал глазами на дам и назвал по очереди, начиная со старшей "Принцессин Каролин Элизабет" и "Принцессин Анна Амалия". Дамы чуть склонили головы, пристально изучая бравого русского дворянина. Господин также указал на офицера и сказал "Франц Эрнест фон Вальмоден". "Эге, — сработала соображаловка у Сашки. — Это ведь сын Амалии, фаворитки Георга 2-го, но еще от мужа. А вот чья это Анна дочь? Ладно, потом узнаю"

Поскольку свободный стул за столом был только один, Сашка сел на него и оказался в паре с Каролиной. "Ну, это если мы, и правда, будем играть в "101". Тем временем была распечатана колода и из нее выбрано 36 карт. На сдаче оказался почему-то сразу офицерик — хотя обычно положение банкомета разыгрывается. Раздали по 4 карты, ("Ага, есть туз крестей и дама бубей, а также балласт, 8 и 9 червей), а на кону оказалась 6 пик. Герцог бросил 7 пик, и Сашка взял из колоды 2 карты: "Прокатил, поганец! Так, пришли10 червей и 7 бубей". Анна тотчас сбросила 10 пик, зато Каролина кинула туза пик, и герцог взял одну карту. "Отлично, мне, наконец, ходить. Можно тоже бросить туз и прокатить Анну, но не приберечь ли? Колода еще полная. Рискну". Сашка взял карту и поздравил себя: пришла дама пик. "Хо-хо!". Анна сбросила 10 червей, а Каролина 10 бубей ("Отлично, 7 бубей-то у меня"), но герцог ("Поганец!") подкинул туза бубей. Сашка вытянул вальта червей ("Ага, черви у меня копятся"). Анна выкинула 9 бубей, а Каролина взяла карту в банке и кинула 6 бубей ("То ли правда, карты у нее нет, то ли что-то приберегает"). У герцога в этот раз подлянки не оказалось, и он сбросил 8 бубей. "Вот и на нашей улочке праздник!" — улыбнулся Сашка и кинул 7 бубей, заставив Анну взять две карты. Каролина со злорадинкой улыбнулась, перекрыла семерку дамой крестей и объявила пики. "Умница! И семерка и туз пик вышли!" — порадовался Сашка. Герцог кинул даму червей и объявил эту масть. Сашка перекрыл дамой бубей, но объявил пики, подыгрывая Каролине. Анна скинула короля пик, и Каролина закончила игру восьмеркой пик, обведя игроков победным взглядом. Алексу же Чихачеву подарила взгляд признательности.

Слуги тотчас подали белое вино. Игроки отпили из бокалов ("Не кислятина, напоминает токайское самородное") и стали считать штрафные очки. Сашка набрал 26, больше всех; Анна 18, герцог 20. Каролина еще раз самодовольно улыбнулась и бросила партнеру взгляд поддержки ("Типа, не боись, все впереди"). Тот понимающе улыбнулся в ответ. Впрочем, ему пришла очередь посидеть на сдаче. Проведя эту несложную операцию, Сашка откинулся на спинку стула и стал из-под ресниц созерцать Каролину Элизабет. "Ей сорок лет? Позиционирует она себя в качестве "девушки", хотя взгляд иногда выдает бывалую тетю. Красивой назвать трудно — уж очень нос длинен. Почти как у этого герцога. Впрочем, так и должно быть, они ведь родные брат с сестрой. Такие носы называют, вроде, породистыми? Кожа очень ухоженная, прямо холеная. И очень белая. Да, загар в этом веке совершенно не в моде. А вот рук таких у молодых женщин не бывает: тоже холеные и белые, конечно, но полнее что ли? В общем, Елена Петровна гораздо милее, хоть и попроще этой англосаксонской леди….".

Он перевел взгляд на Анну Амалию, но и пристальное созерцание подтвердило его первое впечатление: хорошенькая простушка. "Некоторым мужчинам такие дамы очень нравятся — например, герцогу этому, Камберленду. То-то он сидит в паре с ней. Умильности, впрочем, в их взглядах нет, а есть довольство сложившимися отношениями. Вот и ладушки…. А что Эрнестик этот? Он ведь не случайно здесь сидит? Ага, у этого на лице целая гамма чувств, которую в совокупности можно назвать раболепием: обожание Каролины, чрезмерное почитание герцога и расстилание ковриком перед Анной. Так что, простушка тут в авторитете? Хотя удивляться нечему, если она постельная подруга герцога". Тут игра завершилась с довольным хохотком Камберленда, все вновь выпили и стали считать очки….

В восемь часов мажордом подошел к Каролине и почтительно поклонился. Принцесса кивнула ему и продолжила игру, которая, впрочем, (третья за вечер) близилась к завершению. Сашка ей в очередной раз подыграл, и Каролина, завершив кон дамой пик, расхохоталась. Ее выигрыш оказался наибольшим, уравновесив проигрыш Анны и Эрнеста, которых часто "поили" семерками и тузами. Сашка тоже проиграл: "8 талеров! Ни черта себе, по малу они играют! Для меня очень даже по многу!". Все вновь выпили и тут торжественно вошли слуги, нагруженные салатницами, а также тарелками с маленькими бутербродами, начиненными, правда, не только колбасой, но и рыбой, сыром, маслом, икрой…. Быстро был сервирован длинный стол, за который и уселись ВИПы (Каролина указала Алексу место подле себя), чтобы восполнить психофизические силы. Заметив, что голод утолен, по знаку мажордома внесли ведерную чашу с дымящим пуншем, которая была встречена приветственными криками. Веселье продолжилось.

— Мне сказали, — приблизила Каролина губы к уху Алекса, — что Вы умеете рассказывать сказки. Не расскажете ли нам что-нибудь?

— А какие сказки Вы, принцесса, предпочитаете: умильные, страшные или смешные?

— Вы многие знаете? Начните с умильных, а там посмотрим….

— Может, дождемся, пока Ваши гости допьют пунш?

— Нет, мы их ждать не будем: отсядем в кресла, а гости пусть сами решают, что им делать: продолжать пить здесь или слушать Вас там….

— Но я заранее прошу простить мой акцент и нетвердое знание немецкого языка….

— Ваш акцент кажется мне очень милым, а нужные слова я Вам буду подсказывать.

После этих поощрений Каролина встала и ушла в самый дальний угол гостиной, где слуги тотчас соорудили уголок из кресел и принесли туда дополнительные канделябры.

— А вот свечей лучше оставить поменьше, — с улыбкой сказал Сашка. — При малом освещении сказки слушать трепетнее.

Канделябры тотчас унесли, а гости, как один, переместились в этот же угол.

— История эта произошла в стародавние времена в одном из германских княжеств — начал драматическим голосом Сашка. — У курфюрста и его жены долго не было детей. Но вот в один счастливый весенний день у них родилась дочь: такая здоровенькая и веселенькая, что даже ласточки оживились под крышей дворца и стали летать по всей округе, разнося долгожданную весть. Князь велел пригласить во дворец всех-всех своих родственников, даже самых дальних, с тем, чтобы они явились поздравить их семью с большим счастьем. Только одну уже очень пожилую троюродную тетку, жившую за большим лесом, у подножья угрюмой горы, пригласить забыли….

…. после этого поцелуя принцесса открыла глаза и радостно улыбнулась принцу. Колдовские чары рассеялись, и княжеская семья тоже очнулась от векового сна, а вместе с ней ожила вся природа. Принц и принцесса вышли из склепа и сразу пошли в церковь, к алтарю, где их с благословения родителей и обвенчали.

Все сидели молча, еще во власти своего воображения. Первой высказалась, конечно, Каролина: — Чудесная история. Ты, в самом деле, умелый рассказчик, Александр Чихачефф. Я бы хотела иметь эту сказку, записанную на бумаге. Ты сможешь записать ее на хохдойч?

— Только с чьей-нибудь помощью. Например, Вашей, гнедиге принцессин. И Вы сможете добавить в нее какую-нибудь пикантную деталь.

— Пикантную деталь? Какую, например?

— Вам лучше знать. Например, что у злой феи под носом пробивались усики (В креслах хохотнули). Или что принцесса была высока ростом, имела пышную грудь, белую кожу, голубые глаза и волосы цвета спелого льна (Все это Сашка говорил, демонстративно приглядываясь к статям Каролины).

Герцог хохотнул уже громче (его тотчас поддержали) и спросил: — Встречался ли тебе, сестрица, более шустрый кандидат в фавориты?

Глава двадцатая. Суета вокруг рессоры

Наутро Сашка уединился с Егором с целью подсчета наличности и подзавял: в их карманах осталось 4 талера, 2 гроша и 5 пфенингов. Был, конечно, еще вексель на 50 талеров, но его трогать очень не хотелось. К тому же если продолжать визиты в замок (а разве мыслимо их не продолжить?), то через неделю и эти талеры окажутся в карманах аристократов. Срочно надо было подыскивать независимый источник доходов…. Впрочем, лучшие пути — уже проторенные. Значит нам дорога в гильдию ремесленников. И первую консультацию может дать любезная Гертруда: куда, к кому, почем?

Переговоры с главой гильдии кузнецов Ганновера оказались непростыми, так как этот жучила хотел поближе познакомиться с чудодейственной пружиной (перед этим он проехался на коляске и убедился в мягкости ее хода) и "срисовать" ее взглядом. Но Егор замотал с утра рессоры мешковиной и попытку промышленного шпионажа предотвратил. Зато Сашка выяснил, что в своде законов Великобритании (а Ганновер потихоньку переходил под юрисдикцию Соединенного королевства) уже более 100 лет действует статут о монополиях, в соответствии с которым автор технического изобретения имеет право получать отчисления за его использование в государстве — после взимания королевской доли. За пределами Великобритании и подмандатных ей территорий этот закон, конечно, не действовал. То есть патент на изобретение рессоры может быть выдан в Ганновере, а денежки пойдут со всего королевства. Вот это ладно, будем оформлять!

Освободился от крючкотворных дел Сашка только к ужину (даже обедать не получилось), но довольный результатом. Удалось не только оформить патент, но и сделать заказ на изготовление 100 рессор, причем деньги под это ему кредитовал банк, директор которого имел фамилию фон Мюнхгаузен (!) и удовольствовался гарантией своего брата, канцлера. Ну, а канцлер был, конечно, уже в курсе вчерашнего фавора Александра Чихачева и такую гарантию дал.

Ужин Алекс Чихачев, будучи в задумчивости, поглотил, почти не разбирая вкуса, чем, конечно, обидел хозяйку. Он, впрочем, заметил свою оплошность и, компенсируя ее, рассказал фрау Гертруде о своем успехе, но пожаловался на крайнюю невыгодность общения с аристократами: — "Даже идти в замок не хочется, опять ведь обчистят, а у меня для расчета с ними талеров может не хватить!". Сказал он это совершенно без всякой задней мысли, и вдруг она сходила куда-то и, крайне смущаясь, протянула постояльцу 5 талеров:

— Вот, они были отложены к празднованию рождества и вообще, да Вам сейчас деньги нужнее.

Сашка вытаращил на нее глаза: — "Елы-палы! А как же россказни о поголовной прижимистости немцев?". Потом заулыбался и попытался отказаться от денег ("Да может, это я у них всех выиграю!"), но хозяйка оказалась вполне практична ("Ну и хорошо; а если нет, будет чем все-таки расплатиться"). Сашка понял, что деньги лучше взять, и вдруг в порыве чувств расцеловал добрую женщину в обе щеки.

Зря он затаривался талерами: в Ганновер, на свою родину приехала София Доротея, дочь Георга 1-го и вдова первого короля Пруссии Вильгельма (а также мать той самой Анны Амалии). Узнав, что вечером обычного карточного сборища не будет, Сашка повернулся на выход, но мажордом его придержал: "Вас, герр Чихачефф, просили ожидать в малой гостиной". Прошел в совершенно пустую гостиную и сел в кресло. Откуда-то вынырнул слуга с подносом, на котором были те же бутерброды, бутылка токайского (он вчера успел похвалить его Каролине) и бокал. "Правда что ли наметила меня в фавориты? — задал себе в пятый раз этот вопрос Сашка. — Вот нравы у них, натуральный матриархат". Он вдруг вспомнил Милочку, потом Марину и налил себе вина.

Но вот снова появился мажордом и попросил следовать за ним. Чуть поддатый Сашка поднялся и, стараясь ступать ровно, прошел анфиладу комнат и вдруг очутился в большом парадном зале, хорошо освещенном люстрами, в котором находилось несколько групп людей. Одна группа роилась в тупиковом конце зала и состояла из музыкантов и, вероятно, артистов, так как они были одеты в богатые, но странные одежды, которые спустя минуту Сашка отнес к эпохе Людовика 14. Многочисленная группа в центре зала состояла, видимо, просто из горожан, хоть и избранного круга. Наконец, малочисленную группу справа от Сашки образовали высшие аристократы, владельцы и гости замка. Сориентировавшись, он двинулся было в центр, но мажордом опять вмешался и указал идти направо. "М-мучители! — затосковал Сашка — Ну, погодите, недолго вам осталось. Аристократов на фонарь!". Но повернул и подошел и с максимально возможным изяществом поклонился, копируя стиль незабвенного Андрея Миронова. — Вот какой он, этот москови-ит! — протяжно произнесла сидящая в кресле пожилая, но еще дородная и даже холеная женщина в пышном платье цвета желтой китайской розы, с широкой белой лентой через плечо, на которой отсвечивали гранями драгоценные камни красного цвета. — Весьма развязен, но кажется забавным.

Хмель окончательно слетел с растерянного попаданца: — "Что я, блин, в самом деле! Тут сплошное почитание требуется, а я лихость проявляю…."

— Наверно, это национальная черта всех россиян, — вставила свои 5 копеек доча, Анна Амалия. — Зато они умеют бороться с медведями….

— Они со всеми успешно борются, судя по тому, что раскинули свою империю меж трех океанов, — вступилась за своего протеже Каролина.

— Вы так рьяно за русских пикируетесь, — опять изрекла гранд-дама. — Дайте и гостю что-то сказать по поводу соотечественников.

— Русские мужики действительно борются с медведями, когда они по осени в поисках добычи лезут к ним в дома, — веско, медленно произнес Сашка. — Даже если медведи оденут кивера и ботфорты, мужики их не испугаются….

Слова его некоторое время висели в молчании, а потом София Доротея просто захохотала: — Отбрил! Заступился! Погрозил прусскому медведю! Теперь вижу, что напрасно Каролина просила его не обижать. Он сам кого хочешь обидит! Так ведь, герр Чихачефф?

— Только не женщин, — стал плести свои обычные басни Сашка, все более и более улыбаясь — Когда я погружаюсь взглядом в глубины прекрасных женских очей, вдыхаю присущие только женщинам чудные ароматы, перебираю нежные пальчики или прикасаюсь к мягкой женской талии — я тоже становлюсь совершенно мягкотелым: вроде теленка, который ищет материнскую грудь, а попадает то к шее, то в подмышку, а то и в трепетное межножие….

Тут его панегирик женским прелестям был заглушен раскатистым смехом Софии Доротеи, к которой чуть спустя присоединились слегка сбрендившие Каролина и Анна. Захохотал и находившийся тут же герцог Камберлендский.

— Ну, потешил! — отдышалась гранд-дама. — Виртуоз, певец Эроса, проводник Амура…. Сколько лет-то тебе, греховодник?

— Двадцать второй пошел, — чуть прибавил себе возраст Сашка.

— И скольких дев ты вот в этакой манере уже соблазнил?

Сашка дурашливо поднял глаза к потолку, а руки к плечам и стал беззвучно шевеля губами считать, загибая при этом пальцы на руках. Дойдя до 10, он беспомощно оглянулся, вдруг ухватил руку стоящего неподалеку Эрнеста фон Вальмодена и стал считать пальцы на ней, но тот вырвал руку. Сашка развел руками (мол, не удалось досчитать), и все вновь рассмеялись.

— В моем театре не хватает комиков, — улыбаясь, продолжила София Доротея — Не желаете ли присоединиться, герр Чихачефф? Я актерам очень хорошо плачу и их не обижаю. Например, некоторые мои фрейлины одаривают их любовью. Это ли не рай в Вашем понимании?

— В моем понимании, Ваше величество, рай хорош только в мечтах, пока он недостижим. В этом качестве он является для людей стимулятором стремления к лучшей жизни — во всех аспектах человеческого бытия: в отношениях между личностями, в познании тайн природы, в извлечении из этих тайн многих практических удобств — например, новых способов освещения домов, быстрого передвижения между городами, еще более быстрой передачи писем и даже голосов на большие расстояния….

— Ну, опять твой язык без костей заработал, — нахмурилась экс-королева. — Болтать болтай, да знай меру. То, что вызвало смех один раз, может вызвать досаду в другой. Ладно, передумала я брать тебя в артисты. Можешь идти в писатели.

— Премного благодарен, Ваше величество, — весело поклонился Сашка. — К тому же императрица Елизавета Петровна могла бы с моим переходом из инженеров в артисты не согласиться….

— Ты разве еще и инженер? — вновь заинтересовалась московитом гранд-дама. — Что же ты изобрел?

— Сегодня я получил патент в Ганноверской ратуше на изобретение листовой пружины под названием "рессора", которая будет весьма облегчать передвижение путешественников в каретах. Собственно, в моей коляске рессоры уже установлены и, заверяю Вас, что ход у нее очень мягкий.

— Опять удивил, — реально удивилась София Доротея. — Ладно, посмотрю я завтра твою коляску и прокачусь на ней. Пока же не будем томить моих артистов и позволим им потешить нас оперным балетом "Галантная Индия", сочиненным любезным моему сердцу Жаном-Филипом Рамо. Присоединяйтесь к нашей компании, Алекс.

Глава двадцать первая. Встреча атеиста с вольтерьянцем

Третий день обживания в Ганновере Алекс Чихачев начал с посещения банка. Сначала он просто хотел обналичить вексель (без денег жить все же невозможно), но потом к нему пришло очередное наитие, и он напросился на разговор к директору. В итоге получил еще один кредит в пределах 100 талеров — опять помогло сарафанное радио, согласно которому Сашка стал фаворитом Софии Доротеи! Напрасно он пытался разубедить в этом пожилого директора; тот хитро улыбался и утверждал, будто всегда знал, что их София еще хоть куда….

После этого Сашка стал готовиться к визиту в Херренхаузер Гартен, где властвовал профессор Отто фон Мюнхгаузен. Впрочем, еще вчера, во дворце, он отыскал в перерыве представления в толпе горожан Герлаха Адольфа и навел у него некоторые справки о ректоре университета. Канцлер рассказал без пяти минут фавориту об увлеченности Отто выведением новых сортов различных овощей (особенно брюссельской капусты) и о его переписке со шведским профессором Карлом Линнеем. А потом "съехал" на проблемы дворца Херренхауз, который в холодное время года невозможно протопить — а ведь в его длинном и высоком зале так удобно проводить балы…. Свои "пять копеек" внесла Гертруда, которая описала Отто как "высокого быстроногого мужчину в возрасте под 40, с резковатыми манерами, но с женщинами доброго"

В одиночестве Сашка суммировал свои знания о мире современной науки. О систематике флоры (и фауны?) Линнея он, конечно, слышал. Были еще великие математики и философы: Лейбниц, ставший президентом Берлинской академии наук (он уже умер), Эйлер, бывший академиком Российской академии наук до 1741 г. и сбежавший в Берлин после переворота, устроенного Елизаветой, Декарт (этот совсем давно помре, но дело его продолжает жить в умах ученых), ну и, конечно, Ньютон (забросивший физику и математику ради богословия и исследований библейских текстов)…. В России есть Ломоносов, только в Европе его считают голым практиком. А также есть глава Российской академии наук Кирилл Разумовский (произведен в 18 лет!) — совершенное недоразумение, учившее науки как раз в Геттингене, но менее года! Он к тому же по совместительству ("Едрит-мадрид!") гетман Малороссии! А практически — петербургский баловень, мот, игрок и юбочник