Невеста в бегах

— Откуда знаешь? — поинтересовался Дик, с интересом рассматривая маркизу. — Ожерелье у нее сотен на пять потянет.

— Они приезжали к учителю именно из-за этого ожерелья. Он на него маячок накладывал, чтобы при краже вора найти легко было. Так что даже не пытайся, — хмыкнул Борг.

— Очень надо, — буркнул Дик и встал, потянув за собой Летту. Настроение у парня стремительно портилось. — Мы в свою комнату. Девчонка будет ночевать со мной!

Белобрысый хотел возмутиться, Летта слышала из разговора воинов, что ей сняли комнату рядом с номером Борга, и парень рассчитывал сам проводить ее, но Дик так сверкнул глазами, что ученик мага решил не спорить. Летта вздохнула: похоже, ей еще долго предстоит играть роль тихой и затюканной девчонки, спящей со старой куклой. Кстати, где этот прототип Барби?

Когда они проходили мимо столика маркизы, айт одним незаметным движением встал и преградил им дорогу. Летта испуганно дернулась, Дик молниеносно задвинул подругу себе за спину и угрожающе положил руку на кинжал. Вот дурачок, подумала Летта, этот воин его разделает как орех. Она решительно потянула Дика к лестнице, не хватало еще устроить потасовку с айтом.

— Сатия, — приятным голосом произнес воин, — этот человек пристает к тебе?

Летта высунулась из-за высокой спины Дика, оглянулась, поискав глазами "госпожу", и, не найдя, на всякий случай отрицательно покачала головой, одновременно делая знак Боргу, чтобы остальные не вмешивались, и тыкая пальцем друга в спину, чтобы молчал, а сама с восторгом засмотрелась на резную костяную рукоять ножа выглядывающую из-за пояса незнакомца. Ей захотелось подержать этот нож в руках, и Летта мучительно придумывала повод попросить воина об этой услуге. Для айта эти ее манипуляции не прошли незамеченными, он тихо рассмеялся и, согнув руку в локте, с улыбкой произнес:

— Позволь предложить руку. Со мной ты будешь в полной безопасности.

Ох, чтобы только еще больше не влипнуть, вон как маркиза недовольно зыркает. Летта подумала мгновение, затем решительно положила изящную ладонь на мужское предплечье, стеснительно пряча грязные ногти, и, кивнув недовольному Дику, позволила незнакомцу вести себя.

— Сай Ромариз?! — удивленно произнесла маркиза недовольным голосом, и Летта про себя хихикнула.

— Госпожа, я скоро вернусь, — не оглядываясь, буркнул айт и сделал легкое движение кистью. Тотчас двое воинов встали за спиной маркизы, показывая всем своим видом, что к госпоже лучше никому не подходить.

Айт провел Летту до комнаты, первым зашел в помещение, посмотрел в окно, затянутое мутным стеклом с пузырьками, закрыл на засов внутренние ставни, заглянул в шкаф и под кровать и только после этого разрешил девушке войти внутрь.

"А ничего, симпатичненько", — решила Летта, рассматривая комнатку. Кровать, покрытая толстым вязаным пледом, узкий деревянный шкаф у стены, маленький столик посреди комнаты, кресло и стул. И даже коврик на полу. А под кроватью горшок! Точно, горшок! Железный ночной горшок с одной ручкой и крышкой. Она такой видела у бабушки в деревне. Придется вспоминать детство, потому что идти на улицу она ни за что не рискнет.

— Позволь представиться. Ромариз. А как твое имя? — айт дождался, пока девушка сядет на стул, и сам развалился в кресле, вытянув ноги.

Летта тоскливо оглянулась, но Дик, оставшийся с независимым видом стоять у двери, сделал вид, что не слышал вопроса, тогда она вздохнула и, решительно сложив пальцы щепоткой, изобразила, что пишет. Ромариз понял ее правильно, кивнул и достал из висящего на поясе мешочка карандаш и кусок плотной бумаги, при ближайшем рассмотрении оказавшийся картой. Быстро перевернув карту тыльной стороной, он протянул Летте карандаш. Ну вот, ее инкогнито и раскроется, Дик сразу догадается, что она не его подружка. Летта про себя перекрестилась и решительно написала свое имя "Летта".

— Прости, но я не знаю такого языка, — задумчиво глядя на кольцо на пальце девушки, сообщил айт.

Черт! Но ведь она понимает их речь, почему же не умеет писать на их языке? Дик стремительно сделал шаг вперед и заглянул ей через плечо, а потом с недоумением в глазах повернулся к подружке. Вот сейчас все и решится. Летте стало больно и обидно, и жалко себя до слез. Дернул ее черт взять в руки карандаш! Сейчас друг уйдет, и ей не с кем будет даже поговорить. И не важно, что он младше ее почти на пять лет, в этом мире Дик единственный, кто относится к ней с нежностью и заботой. И магине она будет не нужна. Борг рассказал, как она попала в ученицы. Ну, что же, это его выбор и его право.

— Летта…

Главное — не расплакаться. Придется просить помощи у айта. А если и он откажет?

— Летта, мне плевать, что перемкнуло у тебя в голове после вмешательства магов. Я слышал, что после возврата из-за грани некоторые сходят с ума, а ты почти умерла. Конечно, ты изменилась, еще бы тебе не измениться! В тебя же влили энергию два сильнейших мага, — Дик подбадривающе улыбнулся. — Не плачь, сестренка, такая ты мне даже больше нравишься. Иди ко мне. Я тебя не оставлю, не бойся, — Дик шагнул к девушке и обнял ее, прижимая к себе.

И Летта не выдержала, уткнулась ему в грудь, обхватила руками за талию и расплакалась, как маленькая, стыдясь своих слез и не имея сил успокоиться, а он положил голову ей на макушку и что-то забубнил. Сначала она не прислушивалась к словам, а когда поняла, что он бубнит ей песенку о драчливых айтах, не поделивших невесту, начала тихонько про себя хихикать.

— Мы тут воду принесли, — в приоткрытую дверь заглянул слуга.

Ромариз, с фальшивой улыбкой на губах внимательно следящий за друзьями, развил бурную деятельность. Во-первых, он заставил притащить большое корыто вместо тазика, наносить в него воды и привел худощавую пожилую женщину, объявив Летте, что это Сали, его служанка, и она поможет ей мыться. Во-вторых, он выгнал Дика и сунувшего нос в комнату Борга, отправив их умываться и спать. Затем, пока девушка сидела в корыте и Сали под непрекращающиеся причитания о ее худобе терла Летту намыленной тряпочкой, поливала ароматизированной водой, мыла голову, стригла ногти и втирала в кожу пахнущее лугом масло, куда-то сгонял и принес стопку мягких белых полотенец и симпатичную закрытую ночную сорочку бледно-салатового цвета, украшенную нежным кружевом. Он даже собирался лично вытащить девушку из корыта, но Сали, уперев руки в бока, грозно кивнула айту на выход. Она сама вытерла почти спящую Летту, закрутила ей на голове из полотенца чалму и помогла облачиться в ночнушку. И только после того, как девушка юркнула под одеяло, открыла дверь и позволила слугам убрать в комнате. Вместе со слугами в помещение проник Ромариз со стаканом молока и куском ягодного пирога. А следом в комнату просочился и умытый Дик, судя по его лицу решивший, что сай — слишком подозрительный айт, чтобы оставлять его наедине с подружкой. Они оба с умилением смотрели, как осоловевшая после мытья Летта ест пирожок, запивая его молоком.

— Все. Теперь ложись спать, — скомандовал Ромариз, выпихивая Дика из комнаты. — Я нарисую на двери охранный знак, и никто не сможет сюда войти, поэтому ничего не бойся.

Летта благодарно кивнула, думать сил не было, но один вопрос не давал ей покоя. Похоже, что подозрительному Дику тоже.

— Почему ты все это делаешь?

— Она невеста… кого-то из наших, и долг каждого сая помочь избраннице соотечественника, оказавшейся в сложной ситуации, — как само собой разумеющееся сообщил с улыбкой айт. С этими словами он затушил свечи и запер дверь.

Дик начал что-то с возмущением говорить, но Летта уже этого не слышала. Она спала.

Алмар

Младший сын рода де Лемарье трясущимися руками откинул крышку инкрустированной шкатулки и потянулся длинными пальцами к очередной папиросе каннабе. Он проснулся час назад с гулко стучащим сердцем от собственного крика. Хорошо, что на спальню наложен полог тишины, иначе здесь бы уже было не протолкнуться от слуг и любопытных гостей. Очередная затяжка отогнала страхи, свежим ветром пронеслась по организму, прочищая мозг и прогоняя остатки сна. Да как тут заснешь, когда воспоминания, которые ты старательно пытаешься забыть, штурмуют многострадальную память. Вновь перед глазами, словно в медленном танце кружатся эпизоды прошлого. Прошлого, которое не отпускает от себя, держит на тонком незримом, но очень крепком поводке. Еще и этот странный сон, где он вновь гонится за незнакомой девушкой с короткой стрижкой, а она исчезает за двойными прозрачными дверями, ведущими под землю. Алмар пытается войти следом, но двери не открываются и ему остается лишь с тоской наблюдать, как незнакомка легко сбегает по ведущим вниз ступеням. "Оглянись, — шепчет он, — я должен увидеть твое лицо". Девушка уже почти внизу, вот она махнула кому-то рукой, а затем медленно оглянулась. На мага смотрело неподвижное, мертвое лицо с темными провалами вместо глаз и перекошенным в кривой улыбке ртом. Сатия Смерть в маске "Безжалостной Госпожи". Это означает, что где-то он поступил неверно, не на ту развилку свернул, чем оскорбил свою покровительницу. Он отшатнулся от двери и в этот момент раздался взрыв…

Нужно обсудить этот сон с отцом. Жаль, что в ближайшую луну не получится.

Алмар докурил, еще немного полежал в темноте, размышляя, не посетить ли ему Алию, но, подумав, понял, что такого желания у него нет. И нет уже давно. Можно было вызвать к себе постельницу или навестить одну из дам, которые своим присутствием отравляют ему жизнь, но вряд ли это поможет. Странный сон не давал покоя, и Алмар решился прибегнуть к единственному, известному ему способу предугадать события — бросить камни.

Не утруждая себя одеванием, он бесшумно прошел в кабинет. Верный охранник — белая волчица, не поднимая головы, вяло махнула хвостом и вновь закрыла глаза.

— Ленивая ты стала, подруга, — айт почесал волчицу за ухом.

Кожаный мешочек лежал там, куда он его засунул несколько лет назад: между толстой книгой о ядах и пыльной коробкой с ингредиентами для снадобья повышающего мужскую силу. Когда он жил с Хейдой, ему пару раз приходилось открывать эту ныне забытую коробку. Айт через силу улыбнулся. Дурное предчувствие липкими пальцами охватило разум. Алмар даже подумал, не вернуться ли ему в спальню и все-таки вызвать постельницу, но не стал этого делать, зная, что малодушие может вылиться в большие проблемы.

Он аккуратно вытащил мешочек, провел чувствительными пальцами по шершавой коже, прикрыл глаза, вспоминая свой странный сон, и на ощупь, вытащив семь предметов, бросил их на ковер. Волчица подняла голову и с любопытством уставилась на гадательные камни. Алмар, присев на корточки с недоверием смотрел на расклад, чувствуя, как душу начинает заволакивать безысходная тоска.

— И как это понимать, дружище? — задумчиво разглядывая лежащие парами камни с вырезанными на них символами, хрипло спросил он у волчицы. Просто для того, чтобы услышать свой голос и понять, что он еще в этой жизни, а то, что пророчит гадание, не наступило и, возможно, не наступит никогда. — Ворон и Дева, Странник и Палач, Нищий и Королева. И над всем этим Кукольник. Полнейшая ерунда получается. Никогда Королева не выпадает с Нищим, или я чего-то не знаю? Это совершенно разные плоскости бытия. Ворон — это, наверное, я. И, если вспомнить сон, мне известно имя Девы. Это призванная, только вот откуда у нее могут появиться смертельные враги, и отчего я вдруг возжелаю ее смерти? Не та ли это развилка, на которой мне нужно будет сделать выбор, чтобы не гневить Госпожу? Странник и Палач…. Палач — это, наверняка, Антео, а вот кто такой Странник и почему он так ненавидит моего брата? — Волчицатихонько зарычала. — Ты считаешь, что Антео есть за что ненавидеть? Возможно, ты права. Очень нехороший расклад, очень… А если нам изменить исходные и передвинуть Ворона к Королеве? Нет, так еще хуже… Нищий — это мальчишка-целитель, но как он может быть связан с Королевой?

Волчица подняла на хозяина темные влажные глаза и, тихонько заскулив, положила голову на передние лапы.

— Ты тоже все поняла? — Алмар протянул руку, чтобы ее погладить. — Чтобы мы ни делали, Странник попытается договориться с Кукольником, и каждый из них получит свою жертву. И мне даже думать страшно, чем это может закончиться. А еще сон. Мне опять снилось перерождение…

Волчица сочувственно лизнула Алмару руку. Маг собрал камни, туго затянул петлю и спрятал мешочек на место. Между книгой и коробкой. Будь что будет, от предназначения не уйти, даже если очень захотеть. Но он попробует.

Летта

Утро встретило Летту запахом свежего хлеба, ярким солнцем, заглядывающим в щели ставен, и громким стуком в дверь. Вставать не хотелось, а от мысли, что придется опять надевать грязное грубое платье и натягивать вязаные гольфы хотелось выть. Ну, почему ей так не повезло? Почему ее новая жизнь началась в теле нищей немой девчонки с заурядной внешностью? Неужели в прошлой жизни она так много грешила? Летта тихонько заскулила, натягивая одеяло на голову.

Ромариз проскользнул в комнату с грацией большой змеи. Следом за ним вошла настороженная девушка в строгом платье, чепчике и белом переднике.

— Ты проснулась, Ящерка? Вставай уже шесть утра.

Летта с возмущением выглянула из-под одеяла. Что это еще за кличка такая? Он бы ее еще жабкой обозвал! Ромариз хохотнул и указал пальцем на её левую руку. Летта тотчас заподозрила какую-то очередную гадость и оказалась права. В том месте, где ее тонкого запястья касались губы "жениха", за ночь появилось изображение маленькой голубой ящерицы с изумрудными глазами-бусинками. Симпатичная, но совершенно неуместная на тонкой девичьей руке картинка. Ящерица, словно услышав ее мрачные мысли, начала бледнеть прямо на глазах, и вскоре на руке осталось едва заметный контур, издали похожей на переплетение тонких голубых вен.

Вот гад! Еще и пометил! Ну, попадись на глаза, мистер безупречное лицо с золотыми глазами! Тут Летта вспомнила, что Ромариз еще вчера вечером упоминал ящерку, и с подозрением посмотрела на айта.

— Не хмурься, от этого бывают морщины, — посоветовал воин, выкладывая на кровать небольшой сверток. — У тебя в ауре стоит метка в виде маленькой ящерицы. Каждый айт ее видит. Я принес одежду, а твое платье отдал на тряпки. Надеюсь, ты не в обиде?

Конечно, нет, о таком подарке она даже мечтать не смела! Летта дернулась к айту в порыве благодарности, но, наткнувшись на веселый взгляд, остановилась, сделав вид, что просто хотела потянуться.

— Горничная маркизы поможет одеться, дальше вы поедете с нами, на дорогах нынче не спокойно, а я не могу сейчас прервать контракт, чтобы сопровождать тебя. И еще, тебе не придется больше трястись в телеге: маркиза Варадея предлагает место в карете.

Когда сияющая Летта спустилась вниз, Борг подавился чаем и долго кашлял, подняв вверх правую руку, а Дик чуть не свалился со скамьи. Да и остальные некоторое время были в замешательстве, правда, быстро очухались и наперебой бросились к юной ученице магистра. Но Ромариз оказался первым, он галантно подал девушке руку и провел ее к столу, уже накрытому к завтраку. Летта кивком поблагодарила его и бросила вопросительный взгляд на Дика.

— Очуметь! — недоверчиво трогая ее волосы, произнес друг. — Нужно было давно тебя отмыть!

Оказывается, волосы Леттыне серые, а светло-русые, с легким каштановым отливом, мягкие иблестящие. Горничная маркизы ловко собрала их в косу и уложила сзади в спираль, закрепив костяными шпильками. Да и фигурка у девушки оказалась очень даже ничего, вот только грудь слишком маленькая. Зато талия такая, что любая принцесса позавидует. И отмытая мордашка — вполне себе симпатичная, не красавица, конечно, но и уродиной Летту назвать теперь никто не посмеет.

Если бы она еще заговорила.

Дик скосился наБорга, подумав, что теперь глаз с подруги не спустит, а то знает он, насколько вольными могут быть отношения среди магов. Враз девчонку испортят. Хотя, если судить по некоторым фразам ученика магистра, женщин у него еще не было. Молокосос, решил Дик. Себя он считал в этих делах весьма опытным молодым человеком, поэтому снисходительно похлопал приятеля по плечу и повернулся к подружке.

Летта счастливо улыбнулась и покрутилась на месте, чтобы друг смог рассмотреть ее во всей красе. Она впервые с момента переноса чувствовала себя уверенно, все-таки одежда и внешний вид очень много значат для девушки.

Ромариз словно прочел ее мысли и угадал все желания. А может, и действительно прочел, кто их, этих айтов, знает. Но он не ошибся ни с размером, ни с фасоном. Во-первых, он принес два комплекта белья. Тонкие батистовые штанишки и такую же короткую рубашечку, не совсем то, что привыкла носить Летта в прошлой жизни, но это было намного лучше, чем ничего! А еще были облегающие брюки из плотной серой ткани, мягкие черные сапожки, голубая рубашка с высоким воротником-стойкой, и поверх всего этого надевалось синее бархатное платье с отрезной талией, глубоким вырезом и высоким разрезом впереди. Как объяснила горничная, затягивая на тонкой талии девушки атласный пояс, в таких нарядах благородные дамы катаются верхом. Эту моду несколько лет назад принесли в столицу айты. Для путешествия самое то.

— Ты такая…такая… милая, — прохрипел откашлявшийся Борг, — только очень худая.

Дик толкнул товарища кулаком в бок, а Летта про себя фыркнула, что они все зарядили: худая, худая. Сегодня Борг, вчера Сали, да и Ромариз тоже что-то на эту тему говорил. Мода у них, что ли, на толстушек? А что, вполне может быть. Помнится, она читала, что раньше вес был признаком зажиточности и богатства. Вот! Она вспомнила! Историю мира, в котором жила, моду, людей, машины, высотные дома. Знания, до сих пор отрывочные и неясные, вдруг вернулись неожиданно и полно. Не вспомнила Летта лишь себя в том мире, да и название самого мира никак вспоминаться не хотело.

В зал спустилась маркиза в таком же костюме, как у Летты, только платье было нежного персикового цвета. Девушка злорадно подумала, что на фигуре маркизы костюмчик для верховой езды сидит как на корове седло, но тотчас устыдилась своих мыслей. Ромариз подал маркизе руку, которую она с видимым удовольствием приняла, и друзья распрощались с гостеприимным гостиным двором, на задворках которого осталось старое платье Летты и небольшая часть ее переживаний.

Спустя три часа тряски в карете Летта начала про себя выть. Варадее не нужен был собеседник, ей было достаточно "ушей", в которые потоком вливалась информация, состоящая в основном из светских сплетен и домыслов самой жены начальника королевской канцелярии.

— Ах, девочка, — громко говорила маркиза, она расположилась напротив Летты и безостановочно что-нибудь жевала, — тебе очень повезло, что мы изменили маршрут, и мой телохранитель встретил тебя в этом захудалом месте. Он мне рассказал, что после болезни ты потеряла не только речь, но и память. Как можно забыть свое родовое имя? Это так печально! — Варадея поднесла к сухим глазам платочек. — Хорошо, что Ромариз, как истинный сай, не смог пройти мимо. Кстати, ты знаешь, почему он решил тебе помочь? — Летта отрицательно покачала головой, про себя посылая любопытную маркизу "куда подальше". — Он сказал, что ты — невеста благородного айта. Это, правда? — маркиза выжидательно уставилась на девушку, всем своим видом показывая, что уж она, в отличие от Ромариза, точно не поверит таким глупостям.

Летта сделала круглые непонимающие глаза. Варадея недовольно нахмурилась, а девушка вдруг поняла, что она подставляет Ромариза. Если у них с маркизой роман, то ее отрицание может вызвать у женщины подозрения и ревность. А вот этого Летте очень хотелось избежать, ссориться с маркизой не входило в ее планы, поэтому она молниеносно изменила решение. Испуганно озираясь по сторонам, приложила пальчик к губам, и с заговорщицким видом поднесла к лицу маркизы ладонь с тонким золотым колечком. И ехидно расхохоталась про себя, увидев алчное и недоверчивое выражение лица Варадеи.

— Красавицы, к вам можно? — в дверь кареты проскользнул Ромариз с двумя букетиками полевых цветов. — О, пирожки!

Маркиза тут же всучила саю корзинку с пирожками и с кокетливой улыбкой произнесла:

— Такой галантный сай — всегда желанный гость в любом обществе, тем более, я только что жаловалась попутчице на скуку. Бедная девочка ведь не может даже поддержать беседу.

Летте, которой больше всего на свете хотелось расспросить маркизу о тысяче вещей, только удрученно кивнула.

— А я вам рассказывал, как меня едва не женили? — весело подмигнув девушкам, спросил Ромариз, запихивая в рот последний пирожок.

И следующий час маркиза и Летта громко хохотали, одна вслух, а вторая про себя, над незатейливыми приключениями молодого и неопытного сая, двадцать лет назад впервые попавшего в людские земли. Ромариз умел рассказывать весело, сочно, не стеяняясь показать себя с разных сторон, да только уж очень он старался избегать в своих рассказах любой информации о своей родине.

"Какой прикольный, — думала Летта, слушая очередную байку в исполнении хохочущего айта, — как с ним легко и надежно. И симпатичный. Такое чувство, что мы знакомы много лет. Имя у него под стать внешности, испанское, Ромариз. Рома, Ромка, Ромашка. — Летта перевела взгляд на букетик, который так и держала в руках. — Интересно, как он будет выглядеть с распущенными волосами…". Тут Летта поняла, что уже несколько минут пялится на сидящего напротив мужчину и думает о совершенно непристойных вещах. Она покраснела, смутилась, опустила глаза и сделала вид, что ей срочно нужно что-то найти в сундуке под сиденьем.

На прощание айт попросил маркизу показать Летте руны, за что девушка была ему очень благодарна. Варадея, правда, ее энтузиазма не оценила. Скептически поджав губы, она изрекла фразу, убившую Летту наповал:

— Зачем женщине грамота? Меня читать и писать обучил маркиз, и то лишь по той простой причине, что я лично проверяю почту в его отсутствиеи должна знать, какие письма необходимо довести до сведения начальника канцелярии в первую очередь. Большинство женщин грамоте не обучают.

— А чему же их обучают? — показала жестами растеренная Летта.

— Шитью, вышивке, танцам, умению поддержать разговор, этикету, управлению хозяйством, почитать и подчиняться мужу…

Летта недоверчиво смотрела на маркизу. Жизнерадостная и веселая Варадея как-то плохо ассоциировалась у нее с женщиной, подчиняющейся мужу. Этот взгляд весьма развеселил маркизу, и она, откинувшись на мягкую спинку сидения, с весельем в глазах открыла Летте секрет.

— Я дочь мага, правда, способностей у меня нет, поэтому жила с матерью, но, по настоянию отца, воспитывали меня совершенно не так, как воспитывают девушек в королевстве. Однако, грамоте матушка меня не обучала, справедливо решив, что моему будущему мужу это может не понравиться, — увидев вопрос на личике собеседницы, она пояснила, — меня просватали за маркиза, когда мне было десять лет, а в шестнадцать он ввел меня в свой дом, — Летта сочувственно вздохнула, но Варадея замахала руками. — Нет, нет. Маркиз — замечательный человек и очень обо мне заботится. Он прекрасно понимает, что я привыкла к некоторой свободе, поэтому нанял для меня телохранителя из айтов и позволил проведать матушку, которая живет в поместье на юге. Там сейчас отдыхают наши дети.

Увидев на лице Летты крайнюю степень удивления, маркиза заливисто рассмеялась:

— У меня пятилетняя дочь и сын на год ее младше. Как думаешь, сколько мне лет?

Летта показала на пальцах двадцать, чтобы польстить маркизе. Хотя, для себя, еще при первой встрече, решила, что женщине около тридцати.

— Мне двадцать четыре года, — гордо сообщила Варадея, — и я выгляжу великолепно, потому что во мне течет кровь мага.

Летта чуть со скамьи не свалилась. В ее понятии "великолепно" — это как-то по-другому. Хотя… она внимательно всмотрелась в лицо собеседницы. Морщин нет, кожа гладкая, свежая, на щеках легкий румянец, в косе нет ни одного седого волоска. Поверю маркизе на слово, решила она.

— Как ты думаешь, сколько лет саю? — не унималась Варадея. Летта только плечами пожала, на вид Ромариз выглядел никак не старше двадцати пяти лет. — Ему сто три года! — выпалила маркиза и, довольная произведенным эффектом, с удовольствием посмотрела на изумленную спутницу.

"Ну и хорошо, не будешь ему глазки строить, — думала Варадея про себя — Хватит с тебя и жениха. Судя по удивлению, айтов ты в своей жизни видела не так уж и много, если вообще видела. А кольцо на пальце еще ни о чем не говорит! Соврать может любая. А сама глаз с Ромариза не сводишь, неужели думаешь, это незаметно? Однако, почему тогда айт так тобой заинтересовался? Не мог же он влюбиться в девчонку с мальчишеской фигурой? Насколько я знаю, саю нравятся женщины, у которых есть за что подержаться. Нужно обязательно рассказать мужу, а он пусть сообщит его величеству. Возможно, через тебя удастся наконец-то договориться с айтами о поставках эримского шелка"

Так они ехали двое суток, останавливаясь лишь, чтобы перекусить и размять ноги. За это время Летта научилась складывать некоторые руны в простые слова и исписала мелким почерком три листика бумаги, выданных ей горничной маркизы, которая вместе с Сали и Диком ехала в кибитке. Ромариз как-то сунул нос в ее записи, после чего начал поглядывать на Летту с уважением, чем вновь вызвал на щеках пунцовый румянец. Всего в местном алфавите было двадцать восемь рун. Возле каждой руны Летта сделала транскрипцию на знакомом ей языке и написала примечания. В итоге у нее получился словарик, которым она беззастенчиво пользовалась при написании коротеньких слов. Поняв, что знание родного языка дает ей огромное преимущество, Летта, не стесняясь, записывала тускудную информацию, которую смогла выловить из рассказов окружающих, тем более, ее было не так уж и много.

Королевство Юман, в котором она оказалась, занимало большую часть материка и граничило с четырьмя государствами. Климат здесь был умеренный. Теплое лето и мягкая зима. Правил страной тридцатипятилетний король Тэтвуд Первый, красавчик и бабник, если судить по рассказам Варадеи. Единственная религия в этой части мира-вера вЕдиную Мать. Маги? Да, маги есть, как и колдуны, но живут обособлено, появляясь на землях королевства лишь подписав контракт. Почему? Потому что много веков назад случился природный катаклизм, после которого сместились энергетические потоки, итеперь в мире не так уж много мест, где находятся сильные источники. И вокруг всех этих мест выросли города магов. Именно в один из таких городов они сейчас и направляются. Точнее, маркиза направляется к мужу после посещения поместья матери, а вот Летта с друзьями едет дальше, в долину Магов. Какая разница между магами и колдунами? Маги берут энергию из мира, а колдуны так не умеют, поэтому они накапливают ее в жезлах и амулетах.

— Конечно, маги формально подчиняются королю государства, на чьей территории они находятся, но реально… — фыркнула маркиза, когда Летта при помощи пальцев смогла задать ей вопрос. — А ты бы подчинялась, имея в руках такую силу? Но и в дела королей они не лезут. Выполняют контракты, изготавливают амулеты, некоторые имеют в королевствах дома и лавки, но большинство занимаются исследованиями и не любят покидать долину. Например, мой отец создает амулеты и артефакты и очень хорошо на этом зарабатывает. Самые популярные и востребованные маги — это офицеры и целители. Их с удовольствием нанимают на службу. Травники? Нет, травники — не маги. Их относят к лекарям.

Об айтах и их соплеменниках теббах никто ничего не знал. Только разные слухи, иногда совершенно нелепые и противоречащие друг другу. И этими слухами маркиза была готова делиться дни напролет.

— Представляешь, баронесса Ангелика сказала, что для танийцев не имеет значения, кого назвать возлюбленным, мужчину или женщину. Говорят, что у них даже мужчины могут рожать! Я, конечно, спросила об этом у Ромариза, но он только посмеялся. А еще говорят, что наш король хочет предложить айтам обменяться дипломатами! Конечно, он мечтает скрепить договор браком, но его сын еще слишком мал для этого, а дочерей нет.

Насколько поняла Летта, айты здесь были кем-то вроде снежного человека в ее мире. Вроде, как их видели, но о них ничего доподлинно не знали. Поэтому, напротив имени Антео девушка поставила большой жирный вопрос.

Все остальные сведения были примерно такого же содержания. Так или иначе, но все разговоры маркизы постоянно сводились к сексу, что жутко злило Летту, которую больше интересовал общинный строй и политическая обстановка, чем кто с кем и сколько раз переспал, и что на это сказала та или иная придворная дама. Ей было глубоко плевать, сколько фрейлин перетягал в свою спальню король-бабник и кто сейчас его фаворитка. Причем, Летту весьма смешили понятия Варадеи о приличном и неприличном. В ее мире даже пятиклассники были более продвинуты в этих вопросах. Но перебить маркизу она не могла, приходилось из потока ненужной информации старательно вылавливать крупинки того, что могло пригодиться.

Так они и ехали. Иногда в карету подсаживался Ромариз, жутко смущая Летту своим присутствием, иногда Дик или Борг. Ученик мага настойчиво выказывал Летте симпатию. На одном из привалов он вручил ей облезлую куклу, торжественно похороненную Леттой в кибитке под тюфяком. Деревянная фигурка сияла от свежих красок, платье было выстирано и украшено золотистым бантиком, а Борг при этом выглядел очень довольным собой. Такой неожиданный сюрприз вызвал у Летты растерянность, а у маркизы смех. Девушка, притворно улыбаясь, кивком головы поблагодарила кавалера и, как только он выскользнул из кареты, запихнула куклу в ящик с одеялами, который стоял под сиденьем и благополучно о ней забыла.

Дик же наоборот, выспрашивал маркизу о жизни во дворце, о придворных, моде, приемах, на которых она бывала, о наследнике, и вообще, очень живо интересовался светской жизнью, называя при этом маркизу "ваше сиятельство" и с восторгом глядя в глубокое декольте женщины. Летта никак не могла понять, что за игру затеял ее названный братец, ну, не влюбился же он в эту женщину? Маркизе такое внимание молодого симпатичного парня льстило, и, в конце концов, она пригласила Дика навестить ее в столице, пообещав свое покровительство при дворе. Не сейчас, конечно, а когда он достигнет успехов в изучении магических наук. Дик, довольный приглашением, рассыпался в благодарности. А на вопрос Летты туманно ответил, что такие связи в жизни всегда пригодятся. Тем более теперь, когда статус мага в королевстве приравнен к статусу безземельного барона. Эта новость раскрывала некоторые перспективы, и Летта решила обдумать этот вопрос на следующий день. Но не успела.

Это не было классическое нападение, о котором она читала в исторических книгах. На дорогу не падали подрубленные деревья, не выскакивали из кустов грязные и оборванные разбойники. Все случилось более прозаично и жестоко. Их профессионально окружили молчаливые вооруженные люди появившиеся, словно из воздуха. Как узнала Летта позднее- так действует заклинание "скрыта". Борг его еще не изучал, поэтому и прозевал нападение. Разбойников было намного больше, чем сопровождающих карету воинов и действовали они слишком мастерски для обычных любителей легкой наживы.

Ромариз первым почувствовал опасность и успел затолкнуть в карету Сали иперепуганную горничную маркизы, затем, сунув в руки Варадеи небольшой арбалет, приказал стрелять в любого, кто приблизится к карете. Маркиза, моментально ставшая серьезной и собранной, лишь коротко кивнула, умело накладывая на ложе железный болт.

— Ханя, раздай амулеты, — скомандовала она горничной.

Служанка тут же полезла под сиденье достала небольшую шкатулку и раздала всем по деревянному кругляшу на длинной веревке. Летта покорно надела амулет на шею. Сердце возбужденно стучало, испытывая одновременно и легкий страх, и азарт от предстоящей схватки. Впрочем, Летта прекрасно понимала, что от нее помощи не будет, она никогда не держала в руках местного оружия. Вот если бы ей дали пистолет или винтовку… Будучи подростком, она много времени проводила в тире, который был единственным развлечением в их парке. Это она помнила, как и множество мелких эпизодов из своей прошлой жизни. Вот только людей, окружавших ее, и что привело к плачевным событиям переноса, она вспомнить никак не могла. Хотя, очень старалась.