Сталин. Охота на «Медведя»

– Ее состав будет смешанным или однородным?

– Скорее всего, однородным, из русских.

– Это упрощает задачу. Сколько их?

– Группа большая, порядка 20 человек, все с оружием.

– Со специальным, – уточнил Угаки.

– Нельзя исключать того, что кто-то мог засветиться перед НКВД при налетах на большевистские заставы, – был до конца откровенен Такеока.

– Мы, конечно, постараемся такого не допустить, – поспешил сгладить остроту этой проблемы Янагита.

Лицо Каймадо помрачнело, он тяжело вздохнул и с горечью признал:

– К сожалению, господа, я вряд ли смогу выполнить ваше задание. Поймите меня правильно, если бы речь шла о трех-четырех, но двадцать человек – это за гранью возможного.

Янагита и Такеока не могли скрыть своего разочарования, оно читалось в их глазах. В комнате воцарилось тягостное молчание. Но Угаки не собирался отступать. Гибкий ум разведчика искал выход из положения и, кажется, нашел. Он видел его в том, чтобы разделить группу Люшкова и по разным маршрутам направить к цели. Первым шагом в ее достижении стала бы отправка в Мацесту передовой разведгруппы. Успешная ее легализация открывала бы путь для остальных.

– То есть проводку трех-четырех человек вы гарантируете, уважаемый Каймадо-сан? – уточнил Угаки.

На каменном лице резидента появилось подобие улыбки, и он с легкой иронией заметил:

– Гарантии, уважаемый Угаки-сан, как известно, дает только Господь. Я всего лишь грешный человек.

– Ну уж нет, уважаемый Каймадо-сан, – возразил Янагита и польстил: – Пятнадцать лет нелегальной работы в пасти большевистского дракона, такое простому смертному не под силу.

– Господин генерал, я благодарен за столь лестную оценку, но я не всесилен.

– А если группа будет 5–7 человек, это как вам, по силам? – вернулся к своему вопросу Угаки.

– Да, но здесь важно, под какой крышей она будет работать.

– Согласен, а под какой лучше?

– Если я правильно понял, после прохода группы через окно на границе и легализации, она двинется вглубь России?

– Да, в европейскую часть, – подтвердил Янагита.

– В таком случае я бы рекомендовал крышу железнодорожника. Одна из немногих профессий, которая вызовет меньше подозрений у НКВД.

– Мы учтем ваше мнение при отработке легенды прикрытия.

– И еще, господин генерал, среди железнодорожников самая подходящая категория – это инспектор-ревизор. Она дает широкие возможности для маневра агенту.

– Спасибо, учтем и это, – поблагодарил Янагита и сменил тему беседы: – Если не возражаете, то перейдем к операциям военной разведки русских в Маньчжурии.

– Да, пожалуйста, – охотно согласился Каймадо.

– Нас в первую очередь интересуют ее агенты в штабе и частях Квантунской армии. Вам что-нибудь о них известно? – напомнил о себе Такеока.

– К сожалению, господин полковник, я могу только предполагать, – посетовал Каймадо. – Начальник разведотдела майор Казаков, у которого я нахожусь на связи, лишнего не скажет.

– Понимаю, но даже ваши предположения, предположения профессионала, очень важны. Они позволял нам выйти на след советских агентов.

– Я к вашим услугам, господин Такеока.

– Тогда у меня есть к вам предложение, как, используя вашу связь с Казаковым, подсветить его агентов в штабе Квантунской армии. Надеюсь, вы не откажете.

– Все, что в моих силах, – согласился Каймадо, и они перешли к обсуждению комбинации, задуманной Такеока.

Совещание и ужин у генерала Янагиты затянулись допоздна. В гостиницу Каймадо возвратился далеко за полночь и уже на следующий день в сопровождении майора Дейсана и капитана Кокисана выехал к маньчжурско-советской границе.

За окнами вагона тянулись пустынные поля, с почерневшими от дождей скирдами соломы, потрепанные ветрами редкие перелески и расквашенные распутицей сельские дороги. Унылый осенний пейзаж навевал на Каймадо тоску и в глубине души будил тревогу. Через сутки ему предстояло нелегально перейти границу, вернуться в Хабаровск и к жизни, где самым непостижимым образом переплелись настоящие и вымышленные судьбы самурая Каймадо и коммуниста Пака, советского агента Ситрова. За 17 лет двойной, тройной жизни он уже не мог понять кто он – Каймадо или Де До Сун, Пак или Ситров. Одно он знал твердо – дух Великого Самурая и на этот раз поможет ему преодолеть все трудности и выполнить задание Божественного императора.

Не сомневались в Каймадо и Угаки с Такеока. Теперь, когда канал вывода боевиков в СССР находился в надежных руках, они сосредоточили свое внимание на их подготовке. К тому времени с помощью Дулепова и Ясновского состав группы окончательно определился, и пришло время для тренировок, но их тормозило отсутствие базы подготовки. Бюрократическая волокита с армейским командованием и сверхсекретность работ, на которой настаивала контрразведка, вызвали задержку в строительстве макета мацестинской водолечебницы – особого объекта «Z».

Угаки надоело ждать, когда, наконец, строители от слов перейдут к делу, и решил своими глазами посмотреть на то, как идут работы. Вместе с собой он взял Люшкова и Такеока. С того дня, когда он последний раз был на стройке, там мало что изменилось. Высокий глухой забор появился на месте пустыря. Поверх его тянулась колючая проволока, а по углам высились сторожевые вышки. Охрану несли японские часовые. На въезде, у ворот, дорогу машине преградил шлагбаум. Из будки вышел контролер, на него не произвели впечатления ни номера машины, ни важные чины, и он потребовал документы. Это служило некоторым утешением для Угаки – режим безопасности на объекте «Z» находился на высоте. После проверки документов они въехали на территорию, и перед их глазами предстала картина из эпохи египетского фараона Хеопса.

В воздухе стояли дробный стук молотков и пронзительный визг пил. В него вплетались окрики надсмотрщиков и свист плетей. Под их ударами ветхое дабу разлеталось в клочья и в прорехах проглядывало посиневшее, изможденное тело. Человеческий муравейник из корейцев и китайцев, облепив строительные леса, строил макет мацестинской водолечебницы. Непосвященному она могла напоминать останки гигантского осьминога.

Угаки, Такеока и Люшков вышли из машины и утонули в грязи. Чертыхаясь, они перебрались на дорожку, вымощенную досками и ведущую к домику начальника строительства. Из него выскочил миниатюрный, состоящий из округлостей капитан инженерной службы Квантунской армии Кисисабуро Того и колобком подкатился к ним. Обменявшись приветствиями, они поднялись на смотровую площадку. С нее открывалась общая панорама строительства. Угаки прошелся по ней придирчивым взглядом, на его лице появилась недовольная гримаса, и он не удержался от упрека:

– Капитан, с такими темпами не только до конца месяца, но и до конца года не успеем.

Того развел руками и посетовал:

– Уважаемый Угаки-сан, я делаю все, что в моих силах, но не могу заставить рабочих сделать больше того, что они выполняют.

– Капитан, вам что, жалко этих скотов?! – возмутился Такеока.

– Нет, но они дохнут как мухи. Каждый день идет под списание по две-три единицы.

– Пусть подохнут хоть все! Это не причина, чтобы срывать сроки строительства! – отрезал Угаки.

– Господин майор, я делаю все, что в моих силах. Но…

– Никаких но, капитан! Вы что, не понимаете, если задача особой государственной важности будет сорвана, вам не сносить головы?

Того съежился и стал походить на спущенный мяч. Его растерянный взгляд метался между Такеока и Люшковым и, не найдя в их глазах сочувствия, он потеряно залепетал:

– Господа, господа, вы меня не так поняли.

– А нам нечего понимать! С вами, капитан, или без вас, объект будет построен! – пригрозил Угаки.

– Я все, все выполню, господин майор. Но не все зависит от меня, есть объективные причины задержки строительства.

– И какие же?

– Сложная конструкция и… природа.

– Какая еще природа?! Ты что несешь, капитан?! – прорычал Такеока.

– Видите ли, господин полковник, световой день быстро сокращается и потому…

– Что?! У тебя, что эти скоты спят по ночам?!

– Нет, нет! Но сейчас, когда земляные работы закончились, и началась сборка конструкции, выполнять ее в темноте невозможно. Вдруг произойдет сбой и тогда…

– Капитан, ты инженер или кто?! Ты у меня вместе с этими скотами здесь в грязи подохнешь! – обрушился на него гнев Угаки.

Того мычал что-то нечленораздельное, а в его выкатившихся из орбит глаз застыли животный страх и ужас. Люшкова и до этого был невысокого мнения о японцах, а теперь в лице капитана еще раз убедился: если остальные люди произошли от обезьяны, то Того произошел от коровы. Бросив на него презрительный взгляд, Люшков язвительно заметил:

– А башка у тебя на что, капитан? Поставь прожекторы и работай.

– Действительно, что мешает? – поддержал его Такеока.

Того растеряно хлопал глазами и не мог понять, о чем его спрашивают.

– Так, что мешает, капитан? – допытывался Такеока.

– А как же секретность? – промямлил Того.

– Чего?!

– Так вы же, господин полковник, сами предупреждали: повсюду агенты большевиков, а прожектора могут привлечь их внимание.

– Сабуро, а он прав, – согласился с доводами капитана Угаки.

– Прав, не прав, от этого не легче. Где выход? Где?! – терзался Такеока.

– Будем искать! – буркнул Угаки.

Он и только он отвечал перед руководством военной разведки за успех операции «Охота на «Медведя». Срыв сроков строительства не только отодвигал ее на неопределенный срок и фактически ставил под удар. Вождь большевиков – Сталин – не менял своих привычек, а значит, все их с Люшковым расчеты ничего не стоили. Предложение поставить прожектора и продолжать работы ночью тоже не являлось выходом из положения. Они действительно могли привлечь внимание вездесущих советских агентов к особому объекту «Z». Угаки мучительно искал выход и с тоской смотрел как рабочие, подобно муравьям, тащили на веревках деревянный каркас. Туда же были обращены взгляды Такеока и Люшкова.

– Ползают, как дохлые мухи! Плетюганов им надо всыпать, может, тогда зашевелятся! – зло бросил Люшков.

Надсмотрщики будто услышали его и принялись стегать плетьми несчастных корейцев и китайцев. Со строительной площадки донеслись стоны и ругань. Деревянный каркас вырвался из ослабевших рук, рухнул на землю и рассыпался.

– Вот так с ними и работать, – пробормотал Того.

– М-да, с такими темпами до конца света не закончить, – констатировал Люшков.

– Господа, я, кажется, нашел выход, – неуверенно произнес Того и пояснил: – А что, если часть элементов макета изготовлять на фабрике, потом завозить сюда и монтировать!

– Интересная мысль! – ухватился за нее Угаки.

– Но опасная! – предостерег Такеока.

– И в чем ее опасность, Сабуро?

– В том, Хироси, что необычный вид конструкции привлечет внимание подпольщиков и советских агентов. Так мы можем расшифровать объект, а с ним и саму операцию.

– М-да, тоже не выход, – признал Угаки, и его лицо снова помрачнело.

– Ну почему не выход! – возразил Люшков и предложил: – А если изготовление узлов разнести по разным мастерским Харбина?

– А что, господа, это интересно! – поддержал его Такеока.

– Согласен, – присоединился к ним Угаки и выставил условие: – Прежде чем начать работы, необходимо установить сколько таких мастерских и чем в них дышат.

– Это займет не больше недели, – предположил Люшков.

– Даже меньше, если подключить нашу контрразведку, – подтвердил Такеока и обратился к Того. – Капитан, а что ты делаешь с теми, кто не способен работать?

– Мертвых хороним, а больных и травмированных возвращаем в основной лагерь!

– Не пойдет! – отрезал Такеока. – Они подлежат ликвидации на месте! За эти ворота живым никто не должен выйти!

– Как?! – воскликнул Того, и его лицо покрыла мертвенная бледность.

Такеока переглянулся с Угаки и с усмешкой сказал:

– Тебе, капитан, это не грозит.

Того нервно сглотнул и испуганно захлопал глазами. Угаки рассмеялся и, потрепав его по плечу, заметил:

– Не бойся, капитан, наш друг Сабуро большой шутник.

Такеока хмыкнул и многозначительно произнес:

– Да, капитан, посмеемся вместе, если вовремя закончишь работы.

– Я, я… – пытался что-то сказать Того.

Но его уже никто не слушал. Угаки, вслед за ним Такеока и Люшков спустились со смотровой площадки и направились к машине.

– Сабуро, с этой размазней надо что-то делать, – на ходу бросил Угаки.

– Да, – согласился Такеока и заверил: – В ближайшие дни найду ему замену.

– Все, едем. Здесь смотреть больше нечего. Надеюсь, генерал Янагита на месте.

– Да, он ждет нашего доклада, – подтвердил Такеока.

Не удостоив своим вниманием потерянно топтавшегося в грязи капитана Того, они сели в машину и выехали в Харбин. Генерал Янагита находился в своем кабинете и, отложив все дела, принял их незамедлительно. Угаки, не задерживая его внимания на частностях, доложил о ходе и проблемах в подготовке операции «Охота на «Медведя». Выступивший вслед за ним Такеока основной акцент сделал на мероприятиях по контрразведывательной защите замысла операции и внедрении легенды ее прикрытия. Последним предоставили слово Люшкову. Тот был краток: сообщил о завершении работы по подбору кандидатов в группу боевиков и в заключение предложил перед их переброской в СССР провести проверку надежности в боевых условиях. Янигата принял предложение и снова возвратился к самому больному вопросу – вводу в строй объекта «Z» и сохранению втайне его предназначения.

Замена капитана Того на более энергичного и деятельного не решала проблемы, свои права диктовала непогода. Выход из положения Янагита видел в том, чтобы общую группу разбить на пятерки и начать с ними индивидуальную работу на загородных базах японской военной миссии и контрразведки Дулепова. Угаки поддержал генерала и пошел дальше, предложил определиться с составом передовой разведывательной группы и после завершения ее подготовки перебросить в СССР под Мацесту. Янагита согласился и утвердил дополнение к плану операции «Охота на «Медведя».