Помоги проекту - поделись книгой:
Тогда же, в феврале ― марте 1947 г., началось массированное наступление на позиции второго секретаря ЦК А.А. Жданова. Одни историки (Р. Пихоя, А. Пыжиков, А. Данилов) традиционно утверждают, что этой атакой на лидера «ленинградской группировки» руководили Г.М. Маленков и Л.П. Берия. Их оппоненты (Ю. Жуков) убеждены, что ею руководил А.А. Кузнецов, пытавшийся вернуть себе прежнее расположение вождя и поквитаться со своим бывшим шефом, отношения с которым серьезно испортились еще со времен героической ленинградской блокады.
Тем временем И.В. Сталин, знавший о серьезной болезни сердца своего старого партийного товарища и личного друга, понимал, что А.А. Жданову необходимо готовить адекватную замену в ЦК. Поэтому вначале он санкционировал отстранение от руководства в центральном партийном аппарате всех его выдвиженцев — Г.Ф. Александрова, Н.С. Патоличева, К.С. Кузакова и П.Н. Федосеева, и в сентябре 1947 г. вновь возвысил А.А. Кузнецова, передав ему курирование МГБ СССР и введя его в состав руководящей «восьмерки», ставшей уже «девяткой». Одновременно с этим прекратили свое существование и две комиссии ЦК ВКП(б) по подготовке нового проекта Конституции СССР и новой Программы партии, председателем которых как раз и был А.А. Жданов. Кроме того, на неопределенное время было отложено и проведение XIX съезда ВКП(б), который в нарушение партийного устава не собирался уже восемь лет.
Новый пик борьбы за власть в узком руководстве страны пришелся на февраль―март 1948 г., когда:
• министр вооруженных сил СССР маршал Н.А. Булганин стал полноправным членом Политбюро ЦК;
• министр иностранных дел СССР В.М. Молотов был вновь снят с должности первого заместителя председателя Совета Министров СССР и руководство Бюро СМ СССР было возложено на Л.П. Берия, Г.М. Маленкова и Н.А. Вознесенского;
• новым полноправным членом Политбюро стал А.Н. Косыгин, который одновременно (но краткосрочно) был назначен министром финансов СССР.
В июле 1948 г. решением Политбюро была проведена коренная реорганизация центрального партийного аппарата, начатая И.В. Сталиным, В.М. Молотовым и А.А. Ждановым еще в марте 1939 г., когда сразу после окончания XVIII съезда ВКП(б) начался процесс отстранения партийных бюрократов от реальных рычагов власти и передача властных полномочий в руки правительства. Эта перестройка властной вертикали, завершенная в марте 1946 г., теперь фактически была отменена. Решением Политбюро в аппарате ЦК вновь создавались отраслевые отделы, руководство которыми было возложено на секретарей ЦК А.А. Жданова, М.А. Суслова и А.А. Кузнецова, которые сохранили контроль над своими прежними отделами, а вот обновленный и ключевой Отдел партийных органов ЦК возглавил Г.М. Маленков, который вновь стал секретарем ЦК. Одновременно новым секретарем ЦК стал его протеже генерал-лейтенант П.К. Пономаренко, который в годы войны успешно возглавлял Центральный штаб партизанского движения, а затем был председателем Совета Министров Белорусской ССР.
В конце августа 1948 г. после тяжелой и продолжительной болезни скончался А.А. Жданов, полномочия которого сразу перешли Г.М. Маленкову, ставшему де-факто вторым секретарем ЦК и значительно укрепившему свое положение в узком руководстве. Это обстоятельство вызвало новый виток борьбы внутри Секретариата ЦК за роль преемника И.В. Сталина.
Традиционный взгляд на эту проблему, представленный в работах большинства современных авторов (Р. Пихоя, Е. Зубкова, А. Пыжиков, А. Данилов, А. Вдовин), состоит в том, что эта схватка была борьбой «ленинградской» и «бериевско-маленковской» группировок в верхних эшелонах власти.
Их оппоненты (Ю. Жуков) более обоснованно говорят о том, что эта борьба больше походила на личное соперничество Г.М. Маленкова и А.А. Кузнецова, который любыми средствами пытался вернуть себе прежнюю роль второго секретаря ЦК.
В конце концов, победу в этой острейшей борьбе одержал Г.М. Маленков, с подачи которого в январе 1949 г. А.А. Кузнецов был освобожден от должности секретаря ЦК и утвержден секретарем Дальневосточного бюро ЦК ВКП(б). В феврале 1949 г. вышло постановление Политбюро ЦК «Об антипартийных действиях члена ЦК ВКП(б) т. Кузнецова А.А., кандидатов в члены ЦК ВКП(б) тт. Родионова М.И. и Попкова П.С.». Предыстория появления этого постановления была такова: в 1947 г. председатель Совета Министров РСФСР М.И. Родионов и первый секретарь Ленинградского горкома и обкома ВКП(б) П.С. Попков, опираясь на покровительство бывших ленинградских руководителей А.А. Кузнецова и Н.А. Вознесенского, в гораздо большей мере, чем это допускал сам И.В. Сталин, стали активно разыгрывать карту русского патриотизма. В частности, П.С. Попков предлагал создать внутри ВКП(б) отдельную РКП(б), объявить Ленинград столицей РСФСР и перевести туда Совет Министров РСФСР, а М.И. Родионов в своем письме на имя И.В. Сталина предлагал создать Бюро ЦК ВКП(б) по РСФСР. Эти предложения однозначно были расценены стареющим вождем как стремление обособить Ленинград и его парторганизацию от ЦК, и все указанные лица вскоре были сняты со своих постов.
В марте 1949 г. последовали новые потрясения в узком руководстве:
• решением Политбюро со своих постов министров иностранных дел и внешней торговли СССР были отставлены В.М. Молотов и А.И. Микоян, места которых заняли А.Я. Вышинский и М.А. Меньшиков.
• Н.А. Вознесенский за обман правительства, фальсификацию данных статистики и утерю особо секретных документов был выведен из состава Политбюро и снят с постов члена Бюро, заместителя председателя СМ СССР и председателя Госплана СССР и заменен ставленником Г.М. Маленкова М.З. Сабуровым.
По мнению большинства историков (Р. Пихоя, А. Вдовин), период с марта 1949 г. по июнь 1951 г. был отмечен:
1) усилением позиций Г.М. Маленкова и Л.П. Берии, которые в сентябре 1948 г. фактически возглавили преобразованный из прежнего Бюро Президиум Совета Министров СССР;
2) серьезным укреплением позиций Н.А. Булганина, который в апреле 1949 г., уступив свое место министра вооруженных сил СССР маршалу А.М. Василевскому, одновременно стал куратором практически всего военно-промышленного комплекса страны и силовых министерств, за исключением Первого комитета, который остался во власти Л.П. Берия;
3) приближением к властному олимпу Н.С. Хрущева, который в декабре 1949 г. стараниями Г.М. Маленкова был отозван с должности первого секретаря ЦК КП(б) Украины и избран одновременно первым секретарем Московского городского и областного комитетов и секретарем ЦК ВКП(б).
Реальная обстановка в верхних эшелонах власти была не столь однозначной, как это представляется указанным авторам. В конце октября 1949 г. начался новый виток репрессий против так называемой «ленинградской группировки», в результате которого было арестовано более 200 человек, в том числе Н.А. Вознесенский, А.А. Кузнецов, П.С. Попков, Я.Ф. Капустин, М.И. Родионов, П.Г. Лазутин и другие «ленинградцы». Традиционная, но не вполне обоснованная, точка зрения (Р. Пихоя, А. Пыжиков, А. Данилов, А. Вдовин) состоит в том, что за этой расправой стояли Л.П. Берия и Г.М. Маленков. Ряд авторов (Ю. Жуков), опираясь на анализ архивных документов, полагают, что, вероятнее всего, инициатором этого громкого политического процесса стал секретарь ЦК М.А. Суслов, который рассчитывал серьезно укрепить свои позиции в высшем партийном руководстве. Как бы то ни было, но в октябре 1950 г. «ленинградское дело» завершилось осуждением большинства его фигурантов и расстрелом Н.А. Вознесенского, А.А. Кузнецова и других.
Достаточно давно в современной историографии (Р. Пихоя, А. Вдовин, А. Пыжиков, А. Данилов, В. Попов) утвердилось умозрительное представление, что гибель «ленинградской группировки» была обусловлена отнюдь не тем, что их противники оказались более искусными и опытными политическими интриганами. В более широком плане проигрыш этой группировки означал крупное поражение того направления в руководстве страны, которое было ориентировано на решение острейших политических и экономических проблем, в частности, резкого смещения приоритетов хозяйственного развития в сторону отраслей группы «Б», подготовку новой Конституции и новой Программы ВКП(б). Одновременно поражение «ленинградской группировки» стало победой того направления в политическом руководстве страны, которое было кровно связанно с ВПК и делало ставку на его всемерное развитие как главный инструмент в сражениях на фронтах «холодной», а затем реальной войны и достижения мирового господства под знаменем социализма и коммунизма.
На взгляд других авторов (Ю. Жуков, Ю. Емельянов), эта чисто умозрительная конструкция не подтверждается анализом архивных документов и, вероятнее всего, члены «ленинградской группировки» стали жертвами собственных непомерных амбиций и неудачной игры в русский патриотизм, который грозил обернуться гибелью самой партии и всего советского государства. Более того, отнюдь не Н.А. Вознесенский и А.А. Кузнецов, а именно Г.М. Маленков был сторонником смягчения внутри- и внешнеполитического курса страны, что со всей очевидностью проявилось и в его докладе на XIX съезде ВКП(б), и сразу после смерти И.В. Сталина, когда он возглавил Совет Министров СССР и приступил к реализации собственной программы реформ. Кроме того, попытка многих авторов (Р. Пихоя, А. Пыжиков, А. Данилов, Н. Кутузов) создать на базе ленинградского землячества мифическую «ленинградскую группировку» трудно согласуется с тем, что один из самых видных выходцев из Ленинграда, член Политбюро и заместитель председателя СМ СССР А.Н. Косыгин сохранил свои позиции в верхнем эшелоне власти и не стал жертвой пресловутого «ленинградского дела».
Надо понимать и то, что само «ленинградское дело» выросло из уже подзабытого «дела Госплана», который после войны, по сути, превратился в альтернативный Совет Министров СССР. Когда И.В. Сталин узнал, что именно в Госплане СССР еще в годы войны была налажена целая сеть по продаже за рубеж особо важных документов, он дал указание создать комиссию во главе с уполномоченным ЦК ВКП(б) по кадрам в Госплане СССР Е.Е. Андреевым для проверки этой информации. В конце августа 1949 г. по результатам своей работы «комиссия Андреева» направила на имя двух секретарей ЦК Г.М. Маленкова и П.К. Пономаренко записку «О пропаже секретных документов в Госплане СССР», в которой констатировала, что за последние пять лет (1944—1948) из Госплана СССР бесследно исчезло 236 секретных и совершенно секретных документов, в частности, «Инструкция по ведению секретной и совершенно секретной переписки работниками Госплана» (№3132) и справки «О расчетах нефтеперевозок на 1945 г.» (№128), «О советско-иностранных предприятиях за границей» (№675), «О развитии добычи марганцевой руды» (№2663), «Отчетные данные о производстве свинца, кобальта и рафинированной меди» (№3026), «Об организации производства локационных станций» (№4103), «О дефицитах по важнейшим материальным балансам, в том числе по цветным металлам, авиационному бензину и маслам» (№6505) и другие. Так что все попытки наших доморощенных антисталинистов представить Н.А. Вознесенского, A. А. Кузнецова и Ко как яркий пример беспочвенной сталинской тирании просто не выдерживают критики.
В январе 1950 г. произошла частичная политическая реабилитация В.М. Молотова и А.И. Микояна, которые были вновь введены в Президиум СМ СССР и возглавили его отраслевые бюро. В апреле 1950 г. руководящая «семерка» образовала Бюро Президиума Совета Министров СССР в составе И.В. Сталина, его первого заместителя Н.А. Булганина и его заместителей Л.П. Берия, Г.М. Маленкова, Л.М. Кагановича, В.М. Молотова и А.И. Микояна.
В феврале 1951 г. произошло важнейшее событие, которое коренным образом изменило всю конфигурацию власти в стране, поскольку решением узкого руководства:
1) поочередное председательствование на заседаниях Президиума и Бюро Президиума СМ СССР, рассмотрение и решение всех текущих вопросов было возложено на Н.А. Булганина, Л.П. Берия и Г.М. Маленкова;
2) все постановления и распоряжения СМ СССР, принятые этим «триумвиратом», издавать за подписью И.В. Сталина.
Последнее решение до сих пор остается трудно разрешимой загадкой для историков. В частности, некоторые из них (Ю. Жуков) предположили, что речь может идти:
1) либо о добровольной передаче И.В. Сталиным своих огромных властных полномочий этому «триумвирату»;
2) либо о реальном отстранении тяжелобольного И.В. Сталина от всех рычагов власти.
В любом случае, как по документальным данным («Журнал посетителей кремлевского кабинета И.В. Сталина), так и по свидетельствам ряда членов высшего советского руководства (Н.С. Хрущев, К.Е. Ворошилов, Л.М. Каганович, А.И. Микоян, А.Н. Поскребышев), за два года до своей смерти И.В. Сталин фактически отошел от всех дел. Он практически не появлялся на работе в Кремле и время от времени проводил неофициальные встречи с руководящим «триумвиратом» и другими членами Политбюро на своей Ближней кунцевской даче под Москвой.
Укрепление позиций «триумвирата» вскоре выразилось в падении лично преданного И.В. Сталину министра госбезопасности СССР генерал-полковника B.С. Абакумова, который в июле 1951 г. был арестован и заменен ближайшим соратником Г.М. Маленкова по аппарату ЦК С.Д. Игнатьевым. Одновременно с арестом В.С. Абакумова было принято постановление Политбюро ЦК «О неблагополучном положении в МГБ СССР» и началась стремительная раскрутка «дела чекистов».
С этого момента борьба за власть приобрела новый аспект. По мнению одних авторов (Р. Пихоя, А. Вдовин), это была борьба И.В. Сталина с Л.П. Берия и Г.М. Маленковым за возвращение себе реальных рычагов власти в стране.
По мнению их оппонентов (Ю. Жуков), это была борьба между сторонником жесткого курса — «ястребом» Л.П. Берия и сторонником более мягкого курса — «голубем» Г.М. Маленковым, и именно в этом контексте следует рассматривать знаменитое «мингрельское дело» о коррупции в ЦК КП(б) Грузии, острие которого, вероятнее всего, и было направлено как раз против Л.П. Берия, который, как известно, был мингрелом по национальности. Косвенным свидетельством этого обстоятельства стало и то обстоятельство, что чуть позднее, в апреле 1952 г. после отставки первого секретаря ЦК КПГ К.Н. Чарквиани его место занял давнишний антагонист Л.П. Берия А.И. Мгеладзе.
В апреле 1951 г. стараниями близкого к Г.М. Маленкову министра госбезопасности СССР С.Д. Игнатьева был снят с должности, а затем арестован многолетний (с 1930 г.) руководитель личной охраны И.В. Сталина генерал-лейтенант Н.С. Власик. В июле Г.М. Маленков и его тогдашние соратники — секретарь ЦК Н.С. Хрущев и председатель Госплана СССР М.З. Сабуров сконцентрировали в своих руках всю подготовительную работу по созыву XIX съезда ВКП(б), который должен был узаконить его лидирующую роль в партии и государстве.
В октябре 1952 г. состоялась работа XIX съезда, на котором с «Отчетным докладом ЦК» выступил не сильно постаревший вождь, а Г.М. Маленков, что окончательно убедило страну в том, кто станет реальным преемником И.В. Сталина в ближайшей исторической перспективе. Кроме того, на этом съезде:
• по докладу М.З. Сабурова был принят Пятый пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1951—1955 гг., предполагавший почти равномерные темпы развития отраслей группы «А» и «Б» на 13% и 11% соответственно;
• по докладу Н.С. Хрущева был принят новый партийный устав и изменено название самой партии, которая теперь стала называться КПСС — Коммунистическая партия Советского Союза.
В последний день работы съезда состоялся организационный Пленум вновь избранного состава ЦК, на котором произошли кардинальные перемены в организации власти:
1) В соответствии с новым партийным уставом были ликвидированы Оргбюро и Политбюро ЦК и создан новый высший орган — Президиум ЦК.
2) В состав Президиума ЦК было избрано 25 членов и 11 кандидатов в члены. Наряду со старыми членами Политбюро, входившими в его состав еще в начале 1920-х гг., — И.В. Сталиным, В.М. Молотовым и К.Е. Ворошиловым, его членами стали вполне заурядные партийные и советские работники — Л.Г. Мельников, Л.И. Брежнев, Д.С. Коротченко, Н.А. Михайлов, А.Б. Аристов, В.В. Кузнецов, Н.Г. Игнатов и многие другие.
3) Внутри Президиума ЦК было создано не предусмотренное новым партийным уставом Бюро Президиума ЦК, в котором, по мнению ряда историков (Ю. Жуков, Ю. Емельянов), было узаконено новое узкое руководство страны — «девятка» в составе И.В. Сталина, Г.М. Маленкова, Л.П. Берия, Н.А. Булганина, Н.С. Хрущева, К.Е. Ворошилова, Л.М. Кагановича, М.Г. Первухина и М.З. Сабурова.
4) В состав нового Секретариата ЦК было избрано 10 членов, среди которых главную роль по-прежнему играли старые секретари ЦК — И.В. Сталин, Г.М. Маленков, Н.С. Хрущев, М.А. Суслов и П.К. Пономаренко.
На этом Пленуме ЦК с большой речью выступил И.В. Сталин, которая произвела на всех присутствовавших эффект разорвавшейся бомбы. Во-первых, ввиду своей старости и состояния здоровья он попросил членов ЦК о своей отставке со всех занимаемых им постов, что категорически было отвергнуто всеми участниками заседания. Во-вторых, он разразился беспрецедентно жесткой критикой в адрес старейших членов высшего партийного руководства — В.М. Молотова и А.И. Микояна, которые, будучи избранными в состав Президиума ЦК, впервые не вошли в состав руководящей «девятки» — Бюро Президиума ЦК.
Беспрецедентное расширение состава Президиума и Секретариата ЦК, произошедшее на этом пленуме, до сих пор остается одной из самых трудноразрешимых загадок истории
Одни авторы (Р. Медведев, Д. Волкогонов) предполагают, что И.В. Сталин готовил новый грандиозный политический процесс над старыми членами Политбюро — В.М. Молотовым, А.И. Микояном, К.Е. Ворошиловым и, возможно, Л.П. Берия, и стремился, таким образом, закамуфлировать неизбежные перестановки в верхних эшелонах власти.
Другие авторы (Р. Пихоя) утверждают, что обновленные высшие партийные органы должны были стать своеобразным инкубатором для выращивания новых руководящих кадров страны.
Наконец, третьи авторы (Ю. Жуков) полагают, что большинство новых членов высшего партийного руководства, многих из которых И.В. Сталин просто не знал, были прямыми креатурами Г.М. Маленкова, который, как известно, возглавлял ключевой Отдел партийных органов ЦК и лично подбирал кандидатуры в состав новых Президиума и Секретариата ЦК.
В ноябре 1952 г. окончательно определилась ведущая роль Г.М. Маленкова и Л.П. Берия в верхних эшелонах власти. В случае отсутствия или болезни И.В. Сталина Г.М. Маленков стал председательствующим на заседаниях Президиума и Секретариата ЦК, а Л.П. Берия — на заседаниях Президиума СМ СССР.
Тогда же, в ноябре 1952 г., зримые очертания стало приобретать «дело врачей», когда был арестован начальник Лечебно-санитарного управления Кремля академик П.И. Егоров и известные профессора медицины В.Н. Виноградов, В.Х. Василенко, М.С. Вовси, Б.Б. Коган, А.И. Фельдман и другие.
В отечественной историографии (Ж. Медведев, А. Вдовин, Р. Пихоя, Г. Костырченко) это дело традиционно связывают с общей антисемитской кампанией, развязанной И.В. Сталиным в 1948―1949 гг. Детальный анализ архивных документов дал основание ряду авторов (Ю. Жуков) утверждать, что у истоков этого дела стояли Г.М. Маленков и С.Д. Игнатьев, которые через частное «дело врачей» пытались привязать к нему бывшее руководство МГБ СССР, в том числе генералов В.С. Абакумова и Н.С. Власика, очистить его от многочисленных ставленников Л.П. Берия и В.С. Абакумова и поставить спецслужбы страны под свой полный контроль. Однако Л.П. Берия, при помощи своего давнего соратника генерал-лейтенанта С.А. Гоглидзе, которому вместо отставного начальника Следственного управления МГБ генерала М.Д. Рюмина было поручено дальнейшее ведение этого дела, мастерски отвел этот удар от чекистов и превратил его исключительно в «дело врачей-убийц», жертвами которых якобы стали кандидат в члены Политбюро и секретарь ЦК А.С. Щербаков (1945) и член Политбюро и секретарь ЦК А.А. Жданов (1948).
В феврале 1952 г. произошло совершенно невозможное прежде событие — с работы был снят многолетний (с 1935 г.) заведующий Особым сектором ЦК КПСС и личный секретарь И.В. Сталина генерал-лейтенант А.Н. Посребышев. Это обстоятельство и стало предвестником очень скорой развязки борьбы в верхних эшелонах власти.
Тема: Духовное и культурное развитие СССР в 1945―1953 гг.
1. Восстановление системы образования и достижения советской науки.
2. Научные дискуссии и их роль в общественной жизни страны.
а) Дискуссии в сфере гуманитарных и общественных наук.
б) Дискуссии по вопросам биологии, кибернетики и физики.
в) Дискуссия по проблемам языкознания.
г) Дискуссия по проблемам политэкономии.
3. Дискуссии о патриотизме и космополитизме. Борьба с космополитизмом.
4. Развитие советской литературы и искусства.
а) Развитие советской литературы: достижения и противоречия.
б) Развитие театрального искусства и кинематографа.
в) Развитие советского музыкального искусства.
г) Развитие советского живописного искусства и архитектуры.
Сам И. Сталин и все советское политическое руководство в полной мере сознавало решающую роль образования, науки и культуры в осуществлении стоящих перед страной грандиозных исторических задач. Поэтому, несмотря на крайнюю степень напряжения государственного бюджета, были изысканы необходимые средства на их развитие. В частности, к концу четвертой пятилетки общая доля расходов на образование возросла более чем в два раза и к 1950 г. составила 5,7% внутреннего валового продукта страны, почти в два раза больше, чем в США.
Сразу после окончания войны была полностью восстановлена вся система всеобщего начального образования, а затем введено всеобщее семилетнее образование и создана новая система вечерних и заочных школ для работающей молодежи — школы фабрично-заводского обучения, ремесленные, горнопромышленные и строительные училища и училища механизации сельского хозяйства. За эти же годы были восстановлены все разрушенные в годы войны школьные здания и построено более 18,5 тысяч новых школ. Несмотря на то, что еще до войны постановлением Совета Народных Комиссаров СССР, принятым в октябре 1940 г., в стране была введена общеобязательная, правда небольшая, плата за обучение для всех учащихся 8―10 классов средних школ, а также техникумов, педучилищ и вузов, общее количество учащихся в старшей школе, средне-специальных и высших учебных заведениях существенно возросло.
По данным ЦСУ СССР, к концу 1955 г. системой обучения по всей стране было охвачено более 35,5 млн человек, в том числе в общеобразовательных школах обучалось более 30,1 млн человек, в училищах системы школ трудовых резервов — 1,4 млн человек, в техникумах и средних специальных заведениях — более 2 млн человек и в высших учебных заведениях также более 2 млн человек. Кроме того, в сфере высшего образования было создано более 160 новых учебных институтов, которые ежегодно выпускали более 130000 специалистов, столь необходимых для восстановления народного хозяйства страны и развития национальной науки и культуры.
В эти же годы были созданы практически все республиканские Академии наук, и почти на треть увеличилось число крупных научно-исследовательских институтов. В этот период были созданы Институт атомной энергии (1943), Институт экспериментальной и теоретической физики (1945), Институт физической химии (1945), Институт точной механики и вычислительной техники (1947), Институт ядерных проблем (1949), Институт радиотехники и электроники (1953), Институт прикладной геофизики (1953) и многие другие.
В послевоенные годы особый упор был сделан на ускоренном развитии тех отраслей научных знаний, которые имели прикладное и оборонное значение — ядерная физика, физика полупроводников, биохимия, биофизика, радиационная биология и т.д. Особое внимание руководство страны уделяло работам в области исследования атомной энергии, где крупнейшие открытия были сделаны многими советскими учеными, в том числе академиками А.И. Иоффе, П.Л. Капицей, И.В. Курчатовым, А.И. Алихановым, И.К. Кикоиным, Г.Н. Флёровым, Ю.Б. Харитоном и Я.Б. Зельдовичем. Результаты этих теоретических и экспериментальных работ не только позволили быстро осуществить управляемую ядерную реакцию в атомном реакторе (1946), в кратчайшие сроки создать атомную (1949) и водородную (1953) бомбы, но и начать строительство первой в мире Обнинской атомной станции (1949—1954).
В это же время академики С.И. Вавилов, И.Е. Тамм, И.М. Франк и П.А. Черенков внесли крупнейший вклад в изучение и теоретический анализ явлений люминесценции, за что позднее были удостоены Нобелевской премии по физике. Кроме того, крупнейшие советские физики продолжали вести успешные исследования в области физики полупроводников (А.И. Иоффе), теоретической физики (Л.Д. Ландау, Е.М. Лифшиц, С.И. Алиханов), химической физики (Н.Н. Семенов) и т.д.
В области математических наук крупные достижения были достигнуты в сфере создания первых электронно-вычислительных машин и теории алгоритмов (М.В. Келдыш), разработки аналитической теории чисел и создании метода тригонометрических сумм (И.М. Виноградов), математической физике, вычислительной математике и функционального анализа (С.Л. Соболев), теории функций, функционального анализа и алгебраической топологии (А.Н. Колмогоров, М.А. Лаврентьев) и т.д.
Крупнейшие теоретические и прикладные открытия советских физиков и математиков дали мощный импульс развитию отечественной инженерной мысли, в том числе прикладной механики и ракетостроения, где огромную роль сыграли С.П. Королев, В.П. Глушко, В.П. Мишин, Б.Е. Черток, М.К. Янгель, В.Н. Челомей и многие другие выдающиеся ученые.
В послевоенный период были достигнуты крупные успехи и в других отраслях научных знаний, в частности, в геологии, минералогии, медицине, химии, биологии, филологии, лингвистике и истории. Однако поступательное развитие этих наук зачастую сопровождалось разгромными кампаниями, которые нанесли им относительный вред. При этом вопреки утверждениям наших доморощенных антисталинистов (А. Безбородов, Г. Костырченко, Е. Зубкова), многие из этих дискуссий стали результатом банальной вражды и клановой борьбы различных научных группировок, а не были инспирированы лично И.В. Сталиным или его «сатрапами от идеологии». Более того, ряд этих дискуссий и кампаний, в частности, «философская» и «литературная», напрямую были связаны с ожесточенной борьбой за власть, и имели опосредованное отношение к политике партии в области науки и культуры.
В январе ― июне 1947 г. были проведены две известных дискуссии по книге начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) академика Г.Ф. Александрова «История западноевропейской философии» (1946), которая всего год назад была удостоена Сталинской премии. С самого начала было ясно, что эта «философская дискуссия» была гораздо больше связана с борьбой за власть и желанием убрать из аппарата ЦК одного из видных выдвиженцев А.А. Жданова, однако косвенно она имела далеко идущие последствия для всех общественных наук. В частности, эта работа была подвергнута жесткой, но вполне справедливой и обоснованной критике за идеалистический объективизм, терпимость к буржуазному идеализму и декадентству, а также за отсутствие «полемического задора» в критике философских буржуазных доктрин и «беззубом вегетарианстве», не способном вести беспощадную борьбу с буржуазным объективизмом. Естественно, что после такой разгромной критики Г.Ф. Александров был сразу отстранен от работы в ЦК ВКП(б), но неожиданно для всех, но отнюдь не для посвященных, назначен директором Института философии АН СССР, что лишний раз доказывало чисто политический аспект этой громкой дискуссии.
В мае 1947 г. состоялась новая дискуссия, но уже по книге известного советского экономиста академика Е.С. Варги «Изменения в экономике капитализма в итоге Второй мировой войны» (1946), где особой критике подверглись положения двух ее глав — «Возросшая роль государства в экономике капиталистических стран» и «Регулирование хозяйства и бесплановость в капиталистических странах во время войны». Как «крупная научная и политическая ошибка» маститого ученого были расценены его откровенно «немарксистские выводы» о возможности существования «организованного капитализма», о дальнейшем поступательном прогрессе его производительных сил, об ослаблении классовых противоречий и способности многих буржуазных государств к собственному реформированию, призванному сгладить самые вопиющие социальные антагонизмы буржуазного общества, и т.д.
Особенно уничижительной критике академик Е.С. Варга был подвергнут членом Политбюро ЦК и председателем Госплана СССР академиком Н.А. Вознесенским, который всего год назад, опираясь именно на эту работу опального академика, выступал за корректировку экономического курса страны при разработке плана четвертой пятилетки и в работе над новой партийной программой. Результатом этой дискуссии стало решение о закрытии Института мирового хозяйства и мировой политики, который академик Е.С. Варга возглавлял с 1927 г., и наложен запрет на публикацию его новых работ.
Аналогичным критическим нападкам подверглись и труды известного советского историка академика Е.В. Тарле, которые еще до войны и в годы войны опубликовал целый ряд блестящих научных работ — «Наполеон» (1936), «Нашествие Наполеона на Россию (1937), «Талейран» (1939), «Адмирал Ушаков на Средиземном море» (1943), «Нахимов» (1944) и ряд других. Ретивые партийные функционеры и их верные «шакалы от науки» всячески поносили маститого ученого за целый ряд методологических ошибок, в частности, идеалистический субъективизм, подмену классового анализа исторических фактов ревизионистскими установками об особых национально-государственных интересах России и т.д. Особенно резкой и даже вульгарной критике академик Е.В. Тарле был подвергнут за ошибочное положение о справедливом характере Крымской войны, за оправдание войн Екатерины II и ее стремления вернуть Россию к ее естественным историческим границам, за неверную трактовку Заграничного похода русской армии в годы наполеоновских войн, за попытку отрицать жандармскую роль царской России при Николае I, за желание создать из ряда царских генералов, в частности, М.Д. Скобелева, М.И. Драгомирова и А.А. Брусилова, героев русского народа и т.д.
В те же годы, но с иных идейных позиций были раскритикованы и работы многих других советских историков, в частности, академиков Р.Ю. Виппера, К.А. Косминского, А.С. Ерусалимского и И.И. Минца, которых, напротив, обвиняли в умалении идей патриотизма и принижении роли русского народа в истории всего человечества и т.д.
По оценкам ряда современных авторов либерального толка (М. Зенина, А. Данилов, А. Пыжиков, А. Безбородов), дискуссии на гуманитарном фронте стали предвестниками ужесточения идеологического контроля и в других областях научных знаний, а также тщетности надежд на расширение научных контактов с зарубежными коллегами, свободы научных дискуссий и мнений, общей послевоенной либерализации и т.д. Однако подобного рода оценки во многом продиктованы исключительно конъюнктурой и не учитывают общего контекста нового витка идеологической борьбы на идейно-политическом фронте, который резко обострился с началом «холодной войны» и возрождением идей мондиализма в головах многих западных политиков и идеологов космополитизма.
В послевоенные годы очень непростая ситуация сложилась в биологической науке, где в смертельной схватке вновь схватились две непримиримых группировки — академика Т.Д. Лысенко («мичуринцы») и академика И.И. Шмальгаузена («вейсманисты»). Хорошо известно, что незадолго до войны группировка академика Т.Д. Лысенко, который в 1938 г. занял должность президента ВАСХНИЛ, при активной поддержке И.В. Сталина получила де-факто монопольное положение в агробиологии, что в итоге привело к фактическому отстранению от работы многих его оппонентов, в том числе крупных советских генетиков, физиологов, морфологов и почвоведов С.И. Алиханова, Б.М. Завадовского, П.Н. Константинова, А.А. Любищева, П.И. Лисицына и ряда других ученых. По личному указанию И.В. Сталина, который упорно искал различные способы решения зерновой проблемы в стране, академик Т.Д. Лысенко долгие годы проводил разнообразные опыты по селекции ветвистой пшеницы и всячески убеждал вождя, что в ближайшей перспективе его научные открытия совершат настоящую революцию в мировой селекции. И.В. Сталин не только уверовал в особую гениальность «народного академика», который в годы войны де-факто накормил своим гибридным картофелем и просо полстраны, но и дал отмашку на окончательный разгром всех его научных оппонентов.
Дело в том, что еще марте 1947 г. на Второй генетической конференции МГУ, в которой приняли участие академик Н.В. Цицин, профессора Н.П. Дубинин, А.Р. Жербак, Я.Л. Глембоцкий, М.С. Навашин и ряд других противников «мичуринского» направления в биологической науке, академик Т.Д. Лысенко и его сторонники были подвергнуты уничижительной критике. В ответ на этот шабаш влиятельные покровители президента ВАСХНИЛ, в частности, министр земледелия СССР И.А. Бенедиктов, министр зерновых и животноводческих совхозов СССР П.П. Лобанов и министр животноводства СССР А.И. Козлов обратились в ЦК ВКП(б) с письмом на имя трех секретарей ЦК — А.А. Жданова, А.А. Кузнецова и Г.М. Попова, в котором обрушились с ответной критикой на оппонентов Д.Т. Лысенко. В личном аппарате А.А. Жданова его противники совершенно неожиданно получили мощную поддержку. Более того, в апреле 1948 г. его сын, Ю.А. Жданов, только что назначенный новым начальником Отдела науки Управления пропаганды ЦК ВКП(б), на семинаре лекторов крайкомов и обкомов партии в своем докладе «Спорные вопросы современного дарвинизма» поддержал советских генетиков.
В этой ситуации академик Т.Д. Лысенко срочно написал письмо на имя И.В. Сталина и А.А. Жданова, в котором указал, что ему «стало очень тяжело работать» и буквально «опустились руки» из-за постоянных голословных обвинений сторонников «метафизического направления в биологии», которых всячески поддерживают ряд лиц из аппарата ЦК. В конце июля 1948 г. Т.Д. Лысенко был принят И.В. Сталиным, сначала только в присутствии Г.М. Маленкова, а затем и других членов Политбюро ЦК — Л.П. Берия, Н.А. Вознесенского, А.И. Микояна, Н.А. Булганина и Л.М. Кагановича. Результат этой встречи доподлинно неизвестен, но буквально через пару дней была созвана знаменитая августовская сессия ВАСХНИЛ, на которой с докладами выступили член Политбюро, секретарь ЦК Г.М. Маленков и сам академик Т.Д. Лысенко, которые жестко заклеймили хромосомную теорию наследственности и саму генетику как враждебную и буржуазную лженауку, основанную на пресловутом вейсманизме-морганизме-менделизме, не имевшим никакой методологической основы.
По итогам этой сессии в середине августа 1948 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О мерах укрепления биологических учреждений Академии наук СССР», в котором ЦК ВКП(б) прямо
После смерти И.В. Сталина и печально знаменитого «письма трехсот», направленного в адрес ЦК КПСС в октябре 1955 г., а особенно в период «горбачевской перестройки» и «ельцинского лихолетья» стараниями таких «историков науки», как провокатор С.Э. Шноль («Герои, злодеи, конформисты российской науки» 2001) и сказочники В.Д. Есаков и Е.С. Левина («Сталинские "суды чести"» 2005), в широкое общественное мнение была вполне сознательно вбита абсолютно ложная матрица, что, дескать, сам Т.Д. Лысенко и все «мичуринцы» были отпетыми ретроградами и палачами, погубившими цвет советской биологической науки и уничтожившими всю советскую генетику. Но на самом деле ни Т.Д. Лысенко, ни «мичуринцы» отнюдь не отрицали самих законов генетики, а лишь выступали против их абсолютизации и утверждали, что
• условия жизни растений и животных влияют на их наследственность;
• изменения жизненных условий животных и растений могут вызывать вполне определенные изменения в их наследственности;
• путем сознательного изменения этих условий, то есть «воспитания» растений и животных можно получать направленные изменения их наследуемых признаков;
• ряд приобретенных признаков наследуются, а значит, вполне возможна внехромосомная передача наследственных признаков и т.д.
Все эти положения учения Т.Д. Лысенко были детально обоснованы как конкретными экспериментальными данными его личной многолетней практики и работой других известных селекционеров, так и теоретическими аргументами, взятыми из работ выдающихся русских ученых, в том числе К.А. Тимирязева.
Естественно, что основные положения «мичуринской биологии» находились в существенном противоречии с теориями А. Вейсмана, Т. Моргана и их наследников. Эти расхождения носили не просто научный, а методологический и мировоззренческий характер, поэтому совершенно неслучайно многие «вейсманисты» были сторонниками печально знаменитой «евгеники» — англосаксонской расовой теории Ф. Гальтона, основанной на открытиях его кузена Ч. Дарвина, взятой затем на вооружение германскими и европейскими нацистами.
В последнее время в либеральных научных кругах стали также утверждать, что в сталинский период аналогичной реакционной лженаукой была объявлена и кибернетика, становление и развитие которой было связано с работой известного американского философа и математика Н. Винера, который был автором знаменитой работы «Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине» (1948). Якобы советские партийные пропагандисты по прямой указке вождя стали всячески отрицать наличие общих законов получения, хранения, передачи и переработки информации и утверждать, что эта лженаука была создана коварными империалистами с целью разжигания пожара новой мировой войны и дезинформации мирового общественного мнения. Между тем хорошо известно, что И.В. Сталин был энциклопедически образованным человеком, в отличие от нынешних полуграмотных либералов изучал труды великого Платона и изначально всю систему управления страной строил как кибернетическую, поэтому говорить о том, что он преследовал эту научную дисциплину, просто абсурд.
Именно при нем в СССР была создана эта новая мощная отрасль советской науки и построены десятки научно-исследовательских институтов и заводов, производящих кибернетические устройства, созданы целые научные школы, подготовлены новые научные и инженерные кадры, написаны учебники, а во многих вузах страны стали готовить специалистов по кибернетике. В частности, уже в 1948 г. под началом доктора физико-математических наук С.А. Лебедева в Киеве начинаются работы по созданию первой Малой электронной счетной машины (МЭСМ). В 1949 г., на базе Московского завода счетно-аналитических машин имени В.Д. Калмыкова были созданы Научно-исследовательский институт электронных математических машин (СКБ-245) и Научно-исследовательский институт «Счетмаш», а в Алма-Ате открыты две лаборатории машинной и вычислительной математики. В 1950 г. сотрудники Энергетического института им. Г.М. Кржижановского доктор и кандидат технических наук И.С. Брук и Б.И. Рамеев получили авторское свидетельство на ЭВМ с общей шиной, и уже через год создали уникальные советские ЭВМ «Стрела» и «Урал», в которых впервые в мире вместо электронных ламп установили полупроводниковые (купроксные) диоды, и т.д. Можно не сомневаться, что в реальности делалось гораздо больше, просто многие работы были засекречены, а затем преданы забвению во времена Н.С. Хрущева, однако даже по этим фрагментарным сведениям можно вполне уяснить, что именно при И.В. Сталине был запущен единый мощный кибернетический проект, охвативший десятки научных учреждений и заводов страны.
В конце 1948 г. началась подготовка Всесоюзного совещания физиков для исправления допущенных ошибок в учебной физической литературе, в частности, отрыве физики от основ диамата и чрезмерного преклонения перед именами выдающихся зарубежных ученых в ущерб не менее выдающимся русским физикам. Более того, особо ретивыми партийными функционерами ставилась прямая задача полностью разгромить в советской физике «эйнштейнианство», поскольку именно тогда А. Эйнштейн стал одним из наиболее ярых проводников идей мондиализма и создания мирового правительства. Эта откровенно антисоветская позиция А. Эйнштейна нашла достойную отповедь в письме крупнейших советских физиков — академиков С.И. Вавилова, Н.Н. Семенова, А.Ф. Иоффе и А.А. Фрумкина, а также в статье «О беззаботности в политике и упорстве в заблуждениях», которая была опубликована в ноябре 1948 г. в журнале «Новое время».
Поделиться книгой: