Помоги проекту - поделись книгой:
В этих записях было непросто разобраться. Иногда он странным образом предавался, казалось, отстраненным воспоминаниям и уходил от описания того или иного события.
Повествуя о быте африканской деревни, он неожиданно вспоминает свою встречу с Карлом Хаусхофером.
„…я понимаю, почему Хаусхофер входит в ближайшее окружение Гитлера и так им обласкан. Карл не ученый, он царедворец, выдергивающий из контекста нужные ему цитаты. Он до конца не понимает слово „арий“, но рассуждает об истории арийской нации. Конечно, интересна история утраченной Гипербореи или Атлантиды, как кому нравится ее называть, населенной древними арийцами. Многие древние трактаты говорят о том, что арии прилетели на землю с планеты из звездной системы Альдебарана, а с наступлением ледникового периода построили подземные города. Но какое это имеет отношение к сегодняшней Германии, я не понимаю. Хаусхофер уверяет, что атланты разделились на две группы — Агарта и Шамбала. Шамбала — отрицательные герои, а Агарта — положительные. Можно продолжать и дальше весь этот бред, придуманный для толпы. Но Карл вполне серьезно предложил мне работу в этой области, в секретной организации. Вероятно, он имел ввиду организацию „Аненербе“, возглавляемую колоритным Вольфрамом Зиверсом. Я, конечно, отказался, ссылаясь на занятость в собственных проектах“.
Далее отец, как ни в чем не бывало, продолжает рассказ об африканской деревне, размышляя о том, почему стены хижин укреплялись смесью коры и белой глины, которая в этих местах употреблялась местным населением в пищу.
Делая копию старинной карты, найденной в Непале и подробно описывая ее в дневнике, он неожиданно на полях помечает следующее: „Эрнст Шеффер неплохой парень и ему удалось то, что другим не удастся еще долгое время. Он добрался до Лхасы, и тибетский регент Квотухту разрешил ему снять фильм о ранее секретных ритуалах и магических практиках. Тибетский лидер даже написал письмо Гитлеру, где называл его королем. Эрнст говорил, что фюреру это очень понравилось. Я спросил его, почему королем, а не царем или императором. Мне кажется, тогда Шеффер задумался над моими словами, но разговор перевел в другую плоскость“.
Отец обратил внимание на то, что мудрый Квотухту называет Гитлера королем, а не царем или императором, и подчеркивает этот его статус. Ведь король — глава лишь одной из территорий внутри империи, которой правит царь или император.
Многочисленные экспедиции убедили моего отца, Александра Рунге, что в нашей истории что-то не так. Не сходятся „гаечки с винтиками“. Огромное количество исторических нестыковок либо игнорируются, либо фальсифицируется в угоду заказчику.
Особое место в его записях уделялось теории портала, своего рода машины времени во вселенной. Он упоминает о двух старых картах, почти идентичных, увиденных им на разных континентах, где, по его мнению, отмечены местонахождения порталов.
Впервые такую карту ему показал в 1938 году двадцатишестилетний король Ирака Гози I. Узнав, что в Багдад прибыли немецкие исследователи, он пригласил всю экспедицию, состоящую из восьми человек, к себе во дворец. Сначала король поинтересовался сегодняшним положением Германии, затем стал расспрашивать о целях экспедиции.
Его заинтересовали исследования Александра Рунге, и он рассказал отцу, что его особенно привлекает все таинственное и сверхъестественное. После ужина король пригласил его в свой кабинет, где и показал странную карту.
Никто в ближайшем окружении короля понятия не имел, что за черные кружочки оккупировали поверхность карты. Это была карта мира, явно недавно сделанная. Она являлась очевидной копией старой своей предшественницы. Король предположил, что глава немецкой экспедиции сможет пролить свет на загадочные черные кружочки на ее поверхности, но мой отец лишь развел руками. Копию карты монарх не позволил сделать.
Однако всего через год новая экспедиция Александра Рунге в Южную Америку вновь столкнулась с такой же картой, начертанной на каменной стене в полуразрушенном подземном храме. Отец сделал ее подробную копию. Новая карта содержала рисунки, отсутствующие на копии короля Ирака, которую отец хорошо запомнил.
На одном из рисунков стоял человек, из головы которого исходил луч, уходящий в звездное небо. Другой конец луча принимал ангел с огромными крыльями. Еще одна картинка показывала человека и ангела, парящими среди звезд. Вероятно, это было земное окно для общения с другим миром. Возможно, черные кружки показывали месторасположение этих порталов на Земле.
Из записей я узнал, что отец прошел обряд посвящения в Северной Индии. После ритуала он мог предсказывать события и выбирать „свою“ дорогу. Мне было нечего терять, и я решился пройти тот же обряд посвящения, не зря же отец описал его столь подробно. Честно говоря, я не особенно верил во все эти сказки.
Для проведения обряда не требовался никакой гуру, скорее это напоминало инструкцию к стиральной машине. Я все сделал в точности, как описывалось в его дневнике.
В первые дни после проведения обряда кроме сонливости я не испытывал ничего особенного. Но потом появилось странное чувство тишины, спокойствия и легкости. Это состояние трудно описать. Это примерно то же самое ощущение, когда приходишь на экзамен и знаешь все экзаменационные билеты. Тебе все равно, о чем тебя спросят, но ты ждешь этого момента просто для того, чтобы уйти с экзамена с нужным результатом. Ты не победитель, это просто данность, и тебе немного скучно от всеобщей суеты.
Свои научные работы я стал делить: „для них“ и „для себя“. В университете я занимался привычной работой, а дома полностью уходил в собственные исследования и эксперименты. Мир стал простым и понятным, но в одночасье рухнул, когда я получил письмо Рона. Он написал, что моя внучка Эмма, плоть и кровь Изабель, умирает.
Из дневника отца я знал, что некоторые посвященные могут возрождать угасающую жизнь, но в большинстве случаев жертвуя своей. Моя жизнь была мне не нужна, и я отправился к Эмме.
Жена сына встретила меня довольно холодно, но сам Рон был рад моему неожиданному визиту. Я убедил его, что смогу помочь внучке, и он согласился на обряд ее посвящения, который прошел его дед и я.
К моему сожалению, Мария и Рон вернулись слишком рано и застали меня в процессе ликвидации последствий ритуала. Однако мои усилия были не напрасны, и девочка выжила.
Все больше времени я посвящал изучению дневника отца. Искал старые книги, карты, стал постоянным посетителем букинистических магазинов. Мне открывался новый, невероятный, неизведанный мир.
Мои коллеги в научном мире, так же как и я, жили в плену устоявшихся аксиом, не замечая роли самого человека в стремительно меняющемся мире. Для меня стало очевидным присутствие новых физических законов и положение человека как самодостаточного импланта, внедренного для освоения новой территории.
Самым тяжелым испытанием после смерти жены стала для меня смерть сына. Я снова стал спасаться в работе. Но работа меня не радовала как прежде, и раздражала опека моей персоны со стороны спецслужб. Единственной отдушиной оставались мои собственные изыскания.
К сожалению, я имел неосторожность выдвинуть теорию космического окна и даже обосновать ее. Я это сделал в кругу своих учеников и коллег на одной неформальной вечеринке. К моему удивлению, этой теорией заинтересовались секретные службы.
Я дважды имел беседу с неким господином Коэном, который, как мне показалось, говорил намного меньше, чем знал. Наши беседы были довольно откровенны в той степени, в какой это было возможно. Он легко ориентировался в последних достижениях физики и математики, и было совершенно очевидно, что передо мной незаурядный человек.
Но было в нем что-то неприятное, наверное, его взгляд жесткий и колючий. От него тянуло холодом и пустотой, как из давно забытого старого деревенского погреба.
Из нашей беседы я понял, что не один я занимаюсь теорией портала, и что это интересно правительству США. Но на его предложение поработать в этой области я ответил отказом, сославшись на плохое здоровье. Какой-то внутренний предохранитель не позволил мне согласиться на его предложение.
Я стал более активно интересоваться теми, кто так же, как и я, занимался поиском дверей в другой мир. Пользовался я в основном открытыми источниками информации, но некоторые сведения „подсовывал“ мне господин Коэн.
Мне это стало понятно, когда „случай“ столкнул меня с господином Фулером, считавшим себя последователем Джона Уайтсайда Парсонса. Фулер отчетливо дал понять, что знаком с Коэном.
Про Парсонса я, конечно, слышал, но никогда его не встречал. Это был серьезный ученый, сделавший немало в области технологии ракетного топлива. В его честь даже назван лунный кратер. Он трагически погиб при странных обстоятельствах в 1952 году.
Фулер, как бы между прочим, упомянул, что главной страстью его наставника был поиск связей с другими мирами. Мистицизм привел Парсонса в лоно Ордена Восточных Тамплиеров в 1939 году. В свои двадцать шесть лет он сразу стал восходящей звездой ордена. После окончания войны судьба свела его с Л. Роном Хаббардом, будущим основателем сайентологии. Вместе они занимались магией, и Парсонсу, по его словам, открылся канал космической связи. Но вскоре обстоятельства личного характера сделали их непримиримыми врагами — Хаббард увел у Парсонса его законную жену.
Фулер еще долго смаковал подробности личной жизни Парсонса, пока я, наконец, не спросил его напрямую, чем я все-таки могу быть ему полезен. Он сделал вид, что засмущался, затем извинился, что вынужден ходить вокруг да около.
Фулер признался, что Хаббард и Парсонс особое внимание уделяли нумерологии. После смерти Парсонса осталась загадочная надпись, начертанная на стене его домашнего кабинета: „Лунный свет знаний — 37(0)37“. Все это крайне странно. Ничего мистического в этом числе нет, хотя оно и может рассматриваться как математический фокус.
Мне кажется, я разочаровал своего собеседника. Фулер явно ожидал, что я заинтересуюсь его рассказом и числом 37037. Но я не выразил интереса и назвал все это ерундой.
Однако через несколько лет после нашей встречи я пожалел о том, что проигнорировал Фулера и не уделил этому вопросу больше внимания. Но все попытки найти этого человека закончились неудачей. Никто о нем ничего не знал. Он появился из ниоткуда и исчез в никуда.
В 1988 году я уволился из университета. Дома я продолжал работать над теорией космического окна — энергетического сгустка, места взаимодействия с другими мирами вселенной. Расшифровка дневника отца давалась мне непросто, приходилось много читать и оценивать информацию под другим углом зрения.
Многие вещи мне не были до конца понятны, в частности описание отцом найденной им старинной немецкой гравюры. „Нет сомнений, что перед нами разворачивается важнейшее библейское событие в истории человечества — казнь Иисуса Христа. На переднем плане гора Голгофа, солдаты и осужденные на смерть, вдали мы видим крепостные стены и реку. Нет никаких сомнений, что это река, невооруженным глазом видны даже небольшие лодки“.
Незадолго до того, как я попал в больницу, мне совершенно случайно удалось купить репринтную копию первого английского издания книги Исаака Ньютона, вышедшей в 1728 году. Я был потрясен прочитанным, эта книга во многом подтверждала мои собственные умозаключения. Изучив ее, я позвонил Штольцу и порекомендовал ему ознакомиться с ней. Какого же было мое удивление, когда он сообщил мне, что не нашел самой книги и даже упоминания о ней в специализированных книжных каталогах. Я был удивлен и отправился в магазин, где ранее приобрел ее. Хозяин лавки, пожилой индус, подтвердил слова Штольца. Действительно, некоторое время назад тираж книги был отозван издателем, а купленные магазином экземпляры выкуплены за двойную цену. Хозяин лавки из уважения к нашей многолетней дружбе шепнул мне, что книга наверняка изъята по требованию спецслужб, и он с таким однажды уже сталкивался. Такой поворот событий подвиг меня вновь перечитать „Сэр Исаак Ньютон, Измененная Хронология Древних Королевств“ („SIR ISAAC NEWTON: THE CHRONOLOGY OF ANCIENT KINGDOMS AMENDED“).
Великий математик, физик, астроном, создатель классической механики, основ дифференциального и интегрального исчисления, человек, открывший закон всемирного тяготения и построивший теорию движения небесных тел, подвергся насмешкам со стороны историков и коллег за свой анализ исторических дат и событий. Он значительно опередил свое время, но до сих пор его немногочисленные последователи подвергаются жестким нападкам так называемых „классических историков“.
Эта и другие подобные книги позволили мне разобраться во многих записях отца. Несмотря на свой преклонный возраст, я стал готовиться к посещению Иерусалима. Отец оставил следующую любопытную запись, переведенную им с арабского манускрипта: „Со священной горы, где распяли царя царей, по правую руку останется священный город, а по левую будет Храм Царей в новом городе“.
Моя дряхлеющая мирская оболочка не выдержала, и я попал в больницу незадолго до моего девяностолетия. Я желал смерти и покоя, но стоило мне туда попасть, как я увидел Эмму. Девочка была так взволнована! Больше получаса, обращаясь к моему бесчувственному телу, она говорила, что любит меня и желает моего выздоровления. Она рассказала, что в ее жизни произошло в последние годы, о том, что мой сын Рон, ее отец, незадолго до своей трагической смерти просил их с матерью позаботиться обо мне, когда придет время.
Эмма была так похожа на Изабель и так не похожа! У Эммы были красивые волнистые рыжие волосы и зеленые глаза. Немногочисленные веснушки придавали ей столько шарма и столько же милой детскости. Она была взрослой девушкой и ребенком одновременно.
С Изабель ее объединяли красивые тонкие черты лица, широкие опьяняющие скулы и улыбка, необычайная радужная улыбка, какая бывает только у ангелов.
И мне снова захотелось жить, чтобы снова и снова видеть ее. Но все, с кем я когда-либо общался, подвергались пристальному вниманию спецслужб, и такой участи я не хотел для внучки. Я не выразил никаких эмоций при ее появлении и начал собственный процесс реабилитации только после ее отъезда.
Я часто говорю с Изабель. Она все так же молода и прекрасна. Я ей рассказал о визите Эммы, о том, как она похожа на свою бабушку. Я впервые за долгие годы получил облегчение, я заплакал, зарыдал, правильнее будет сказать. Мне казалось, что я разучился плакать, мои слезы навсегда высохли после смерти Изабель. Слава Богу, это не так.
Я буду жить до тех пор, пока со мной говорит моя прекрасная жена, запрещая мне присоединиться к ней. Неправду говорят люди, что боль утраты проходит, она не проходит никогда. В нас встроен механизм, позволяющий идти дальше после смерти любимых людей. Этот предохранитель одним позволяет жить за двоих, другим освободиться от обязательств.
Самое дорогое, что у меня есть в этом земном мире, это Эмма, моя кровь и плоть. И со мной всегда мой отец Александр, моя любимая женщина Изабель, мой мужественный сын Рон. Разве этого мало?
Я живу, потому что я знаю, что у них все хорошо. Я стал абсолютно счастливым человеком. Я жду, когда придет время воссоединиться с Изабель и Роном. Я не тороплю свой переход, стараюсь привести в порядок все свои дела и довести дело своего отца до логического конца.
Я не чувствую сил посетить Иерусалим и поэтому ограничусь теоретическими выводами. В заключительной части своего послания я бы хотел подвести предварительный итог наших с отцом исследований. Переходные окна, так называемые порталы, наверняка существуют. Мой отец Александр Рунге дает описание, как найти их. Судя по всему, речь идет о четвертом, временном измерении. Портал — это отчасти машина времени, но совсем не такая, какой она описывается в фантастических рассказах.
Портал не может перенести нас в привычном понимании в прошлое или будущее. Сила его заключается в запуске событий, которые имеют к вам непосредственное отношение. Масштаб этих событий зависит отчасти от самой личности, вошедшей в контакт. Но он также регулируется и ограничивается сводом определенных законов.
Отец обращает внимание на некий феномен: порталы это всегда фундаментальные и, что самое интересное, рукотворные сооружения. Те, кто их строил, хорошо понимали их предназначение.
Многочисленные старинные трактаты сообщают о том, что на Земле всегда находятся особые люди с очень высокой степенью посвящения. Сменяя друг друга, они несут тайные знания. Это ничего не имеет общего с так называемыми тайными обществами. Здесь речь идет о какой-то неведомой нам силе. Именно эти люди руководили строительством порталов и умели ими пользоваться.
Мой отец нашел интересную наскальную надпись (уверен, что расшифрована она правильно) в том месте, где он обнаружил карту с нанесенными на нее „окнами“. ней говорится о том, что „дома“ (здания), предначертанные для контакта, постоянно посещает много людей, не подозревающих об истинной силе этих построек.
Видимо, все эти сооружения религиозного характера. На одном из рисунков, сделанных моим отцом, изображена процедура инициации. Это очень странный и интересный рисунок.
Отец также нашел сведения, указывающее на то, что войти в портал может не только высоко посвященный. Если человек сумеет добыть некие предметы, то он сумеет открыть это запретное окно.
Александр Рунге считал, что он отыскал эти предметы. Он указал, как их найти своими рисунками и записями в своем дневнике.
Процедура перехода в другое измерение выглядит так: „Стоять необходимо в том месте, где ветры смогут дуть навстречу друг другу, и быть центром движения вверх. Чужая планета, глядящая неотрывно, должна полностью раскрыться. Копье должно поразить „Карту Рома“ и совершить полный оборот вокруг себя“.
Отец также дает дополнительную инструкцию: „Карта Рома“ хранится в Храме Царей, в месте, где склоняли головы великие государи. В месте, где принимали они на себя бремя правителей, стоя в центре вселенной, подобно Солнцу. Сокрыта „Карта Рома“ на виду у всех, в том предмете, который не всегда встретишь в других подобных местах. На него укажет выпущенная стрела. Открыть сей предмет просто, зная, что колесо времени крутится навстречу себе самому. Одному человеку это неподвластно.
Копье обретет свою силу в священном потерянном городе. Тот, кто откроет окно в другой мир, должен встать лицом к священной горе так, чтобы бегущая вода была по правую руку, и сжать копье пальцами левой руки».
Мне также кажется необходимым привести некоторые рассуждения моего отца и рассказ о человеке, встреченным его экспедицией в Индокитае. Вот эта запись, привожу ее полностью: «Чтобы ответить на многочисленные вопросы, вставшие передо мной, мне пришлось долго идти к пониманию того, что нет людей плохих или хороших. Мы сами делаем их таковыми. У самого отпетого негодяя найдутся мать и сестра, считающие его самым добрым и заботливым мужчиной. Все люди являются заложниками своих собственных заблуждений, и они готовы забрать жизнь другого человека, ради процветания своей собственной.
Самая страшная болезнь человека — зависть, она съедает его изнутри. Кто-то из нас возмущен карьерным ростом своего коллеги или знакомого, считая себя более достойным для житейских изменений к лучшему. Кто-то сетует на судьбу, не дающую ему физических возможностей противостоять обстоятельствам. Кое-кто из нас требует решить проблемы с помощью высших сил, исключая из процесса собственное участие.
Наша главная задача — победить зависть в самом себе, и тогда мы увидим совсем другой мир, не похожий на вчерашний.
В 1939 году мне выпало счастье столкнуться в горной труднодоступной части Индокитая с небольшой группой французских Иезуитов. Семеро мужчин больше трех лет странствовали по стране, следуя пути своего необычного учителя. Имя наставника Жан Лерой, пятидесятилетний доктор философии Парижского Университета. Сопровождавшие его мужчины были возрастом от 30 до 40 лет. Этих людей вполне можно было бы назвать группой европейских исследователей, если бы мне они не представились именно так — французские Иезуиты.
Их снаряжение было первоклассным, все выглядели здоровыми. Нас немцев было пятеро и семь человек сопровождающих, набранных нами из местного населения.
Встретили нас приветливо. Лагерь французов расположился у развалин старого храма-крепости, и здесь они находились больше недели.
Жан Лерой оказался очень интересным собеседником. Родился он не далеко от этих мест в 1888 году в Камбодже. В это время страна находилась под французским протекторатом. Отец Жана был доктором, его мать медсестрой, и они оба с утра до вечера пропадали в больнице, открытой для местного населения. В четыре года его кхмерская няня умерла, и ее место занял пожилой монах из секты Тхаммаютникай. Монаха звали Сун, и он все свое время проводил в больнице, помогая супругам Лерой.
Заслужив безграничное доверие родителей маленького Жана, он стал его воспитателем. В семь лет мальчик пошел в школу, организованную французской миссией, и к этому времени свободно изъяснялся с местным населением на их языке. Монах Сун опекал Жана вплоть до его отъезда на Родину в 1902 году. Монах научил маленького Лероя говорить с самим собой и получать ответы на любые вопросы.
Француз показал мне эту технику, но объяснил, что устойчивый результат можно получить только через месяцы тренировок. Это действительно любопытно и помогает сосредоточиться. Суть упражнения очень проста ты задаешь мучающий тебя вопрос и как бы вдыхаешь его в себя. Затем ты помещаешь его в сердце и на 5–7 секунд задерживаешь дыхание, выдыхаешь с уверенностью, что ответ уже есть.
Закончив во Франции школу и университет, Жан Лерой уехал на работу в Китай, где прожил шесть лет.
Он путешествовал по миру, но вернулся в 1919 году в истощенную войной Францию. Здесь он познакомился с теологом и философом священником иезуитом Пьером Тейяр де Шарденом. Они много общались, Пьер с наслаждением слушал рассказы Жанна о загадочном Индокитае и особенно о годах, проведенных в Китае.
К этому времени Тейяр де Шарден уже написал свое знаменитое эссе „Духовная сила материи“, которое вдохновило Лероя на занятия философией и мистикой. Жан занимался преподавательской деятельностью и много читал. В 1928 году он впервые выступил с лекцией „Как найти себя“. У него появились сторонники и ученики.
Лерой написал книгу „Возрождение ордена Иезуитов“ и она стала пользоваться большой популярностью. В 1934 году он принял решение вернуться в Индокитай и начать миссионерскую деятельность. Финансово его поддержали несколько богатых последователей. Через полтора года удалось осуществить задуманное, он и несколько его учеников начали свое путешествие.
Четыре дня я и мои товарищи провели в обществе французов. Я рассказывал о местах, которые мне удалось посетить, а Лерой о приключениях, выпавших на его долю.
Философские взгляды иезуита были мне близки и интересны. Я записал несколько цитат, услышанных из его уст. Не знаю, принадлежат ли все эти высказывания ему самому, или некоторые из них где-то заимствованы. Впрочем, это неважно.
Поделиться книгой: