Я не люблю…

Владимир Высоцкий

Я не люблю…

© В. С. Высоцкий, наследники, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Братские могилы

На братских могилах не ставят крестов,И вдовы на них не рыдают, —К ним кто-то приносит букеты цветов,И Вечный огонь зажигают.Здесь раньше вставала земля на дыбы,А нынче – гранитные плиты.Здесь нет ни одной персональной судьбы —Все судьбы в единую слиты.А в Вечном огне – видишь вспыхнувший танк,Горящие русские хаты,Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,Горящее сердце солдата.У братских могил нет заплаканных вдов —Сюда ходят люди покрепче,На братских могилах не ставят крестов…Но разве от этого легче?!1964

Татуировка

Не делили мы тебя и не ласкали,А что любили – так это позади, —Я ношу в душе твой светлый образ, Валя,А Леша выколол твой образ на груди.И в тот день, когда прощались на вокзале,Я тебя до гроба помнить обещал, —Я сказал: «Я не забуду в жизни Вали!»«А я – тем более!» – мне Леша отвечал.И теперь реши, кому из нас с ним хуже,И кому трудней – попробуй разбери:У него – твой профиль выколот снаружи,А у меня – душа исколота снутри.И когда мне так уж тошно, хоть на плаху, —Пусть слова мои тебя не оскорбят, —Я прошу, чтоб Леша расстегнул рубаху,И гляжу, гляжу часами на тебя.Но недавно мой товарищ, друг хороший,Он беду мою искусством поборол:Он скопировал тебя с груди у ЛешиИ на грудь мою твой профиль наколол.Знаю я, своих друзей чернить неловко,Но ты мне ближе и роднее оттого,Что моя – верней, твоя – татуировкаМного лучше и красивше, чем его!1961

«Я был душой дурного общества…»

Я был душой дурного общества,И я могу сказать тебе:Мою фамилью-имя-отчествоПрекрасно знали в КГБ.В меня влюблялася вся улицаИ весь Савеловский вокзал.Я знал, что мной интересуются,Но все равно пренебрегал.Свой человек я был у ско́карей,Свой человек – у щипачей, —И гражданин начальник ТокаревИз-за меня не спал ночей.Ни разу в жизни я не мучилсяИ не скучал без крупных дел, —Но кто-то там однажды скурвился,ссучился —Шепнул, навел – и я сгорел.Начальник вел себя не въедливо,Но на допросы вызывал, —А я всегда ему приветливоИ очень скромно отвечал:«Не брал я на душу покойниковИ не испытывал судьбу, —И я, начальник, спал спокойненькоИ весь ваш МУР видал в гробу!»И дело не было отложено,И огласили приговор, —И дали все, что мне положено,Плюс пять мне сделал прокурор.Мой адвокат хотел по совестиЗа мой такой веселый нрав, —А прокурор просил всей строгости —И был, по-моему, не прав.С тех пор заглохло мое творчество,Я стал скучающий субъект, —Зачем мне быть душою общества,Когда души в нем вовсе нет!1961

Ленинградская блокада

Я вырос в Ленинградскую блокаду,Но я тогда не пил и не гулял.Я видел, как горят огнем Бадаевские склады,В очередях за хлебушком стоял.Граждане смелые,а что ж тогда вы делали,Когда наш город счет не вел смертям?Ели хлеб с икоркою, —а я считал махоркоюОкурок с-под платформы черт-те с чемнапополам.От стужи даже птицы не летали,И вору было нечего украсть.Родителей моих в ту зиму ангелы прибрали,А я боялся – только б не упасть!Было здесь до́ фигаголодных и дистрофиков —Все голодали, даже прокурор, —А вы в эвакуациичитали информацииИ слушали по радио «От Совинформбюро».Блокада затянулась, даже слишком,Но наш народ врагов своих разбил, —И можно жить как у Христа за пазухой,под мышкой,Но только вот мешает бригадмил.Я скажу вам ласково,граждане с повязками,В душу ко мне лапою не лезь!Про жизню вашу личнуюи непатриотичнуюЗнают уже органы и ВЦСПС!

Серебряные струны

У меня гитара есть – расступитесь, стены!Век свободы не видать из-за злой фортуны!Перережьте горло мне, перережьте вены —Только не порвите серебряные струны!Я зароюсь в землю, сгину в одночасье —Кто бы заступился за мой возраст юный!Влезли ко мне в душу, рвут ее на части —Только б не порвали серебряные струны!Но гитару унесли, с нею – и свободу, —Упирался я, кричал: «Сволочи, паскуды!Вы втопчите меня в грязь, бросьте меня в воду —Только не порвите серебряные струны!»Что же это, братцы! Не видать мне, что ли,Ни денечков светлых, ни ночей безлунных?!Загубили душу мне, отобрали волю, —А теперь порвали серебряные струны…1962

Тот, кто раньше с нею был

В тот вечер я не пил, не пел —Я на нее вовсю глядел,Как смотрят дети, как смотрят дети.Но тот, кто раньше с нею был,Сказал мне, чтоб я уходил,Сказал мне, чтоб я уходил,Что мне не светит.И тот, кто раньше с нею был, —Он мне грубил, он мне грозил.А я все помню – я был не пьяный.Когда ж я уходить решил,Она сказала: «Не спеши!»Она сказала: «Не спеши,Ведь слишком рано!»Но тот, кто раньше с нею был,Меня, как видно, не забыл, —И как-то в осень, и как-то в осень —Иду с дружком, гляжу – стоят, —Они стояли молча в ряд,Они стояли молча в ряд —Их было восемь.Со мною – нож, решил я: что ж,Меня так просто не возьмешь, —Держитесь, гады! Держитесь, гады!К чему задаром пропадать,Ударил первым я тогда,Ударил первым я тогда —Так было надо.Но тот, кто раньше с нею был, —Он эту кашу заварилВполне серьезно, вполне серьезно.Мне кто-то на́ плечи повис, —Валюха крикнул: «Берегись!»Валюха крикнул: «Берегись!» —Но было поздно.За восемь бед – один ответ.В тюрьме есть тоже лазарет, —Я там валялся, я там валялся.Врач резал вдоль и поперек,Он мне сказал: «Держись, браток!»Он мне сказал: «Держись, браток!» —И я держался.Разлука мигом пронеслась,Она меня не дождалась,Но я прощаю, ее – прощаю.Ее, как водится, простил,Того ж, кто раньше с нею был,Того, кто раньше с нею был, —Не извиняю.Ее, конечно, я простил,Того ж, кто раньше с нею был,Того, кто раньше с нею был, —Я повстречаю!1962

Лежит камень в степи

Артуру Макарову

Лежит камень в степи,А под него вода течет,А на камне написано слово:«Кто направо пойдет —Ничего не найдет,А кто прямо пойдет —Никуда не придет,Кто налево пойдет —Ничего не пойметИ ни за грош пропадет».Перед камнем стоятБез коней и без мечейИ решают: идти или не надо.Был один из них зол —Он направо пошел,В одиночку пошел, —Ничего не нашел —Ни деревни, ни сел, —И обратно пришел.Прямо нету пути —Никуда не прийти,Но один не поверил в заклятьяИ, подобравши подол,Напрямую пошел, —Сколько он ни бродил —Никуда не добрел, —Он вернулся и пил,Он обратно пришел.Ну а третий – был дурак,Ничего не знал и так,И пошел без опаски налево.Долго ль, коротко ль шагалИ совсем не страдал,Пил, гулял и отдыхал,Ничего не понимал, —Ничего не понимал,Так всю жизнь и прошагал —И не сгинул, и не пропал.<1962>

Большой Каретный

Левону Кочаряну

Где твои семнадцать лет?На Большом Каретном.Где твои семнадцать бед?На Большом Каретном.Где твой черный пистолет?На Большом Каретном.А где тебя сегодня нет?На Большом Каретном.Помнишь ли, товарищ, этот дом?Нет, не забываешь ты о нем.Я скажу, что тот полжизни потерял,Кто в Большом Каретном не бывал.Еще бы, ведьГде твои семнадцать лет?На Большом Каретном.Где твои семнадцать бед?На Большом Каретном.Где твой черный пистолет?На Большом Каретном.А где тебя сегодня нет?На Большом Каретном.Переименован он теперь,Стало все по новой там, верь не верь.И все же, где б ты ни был, где ты ни бредешь,Нет-нет да по Каретному пройдешь.Еще бы, ведьГде твои семнадцать лет?На Большом Каретном.Где твои семнадцать бед?На Большом Каретном.Где твой черный пистолет?На Большом Каретном.А где тебя сегодня нет?На Большом Каретном.1962

«Эй, шофер, вези – Бутырский хутор…»

– Эй, шофер, вези – Бутырский хутор,Где тюрьма, – да поскорее мчи!– Ты, товарищ, опоздал,ты на два года перепутал —Разбирают уж тюрьму на кирпичи.– Очень жаль, а я сегодня спозаранкуПо родным решил проехаться местам…Ну да ладно, что ж, шофер,тогда вези меня в «Таганку», —Погляжу, ведь я бывал и там.– Разломали старую «Таганку» —Подчистую, всю, ко всем чертям!– Что ж, шофер, давай назад,крути-верти свою баранку, —Так ни с чем поедем по домам.Или нет, шофер, давай закурим,Или лучше – выпьем поскорей!Пьем за то, чтоб не осталосьпо России больше тюрем,Чтоб не стало по России лагерей!<1963>

«За меня невеста отрыдает честно…»

За меня невеста отрыдает честно,За меня ребята отдадут долги,За меня другие отпоют все песни,И, быть может, выпьют за меня враги.Не дают мне больше интересных книжек,И моя гитара – без струны.И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже,И нельзя мне солнца, и нельзя луны.Мне нельзя на волю – не имею права, —Можно лишь – от двери до стены.Мне нельзя налево, мне нельзя направо —Можно только неба кусок, можно только сны.Сны – про то, как выйду, как замок мой снимут,Как мою гитару отдадут,Кто меня там встретит, как меня обнимутИ какие песни мне споют.1963

Про Сережку Фомина

Я рос как вся дворовая шпана —Мы пили водку, пели песни ночью, —И не любили мы Сережку ФоминаЗа то, что он всегда сосредоточен.Сидим раз у Сережки Фомина —Мы у него справляли наши встречи, —И вот о том, что началась война,Сказал нам Молотов в своей известной речи.В военкомате мне сказали: «Старина,Тебе броню дает родной завод «Компрессор»!»Я отказался, – а Сережку ФоминаСпасал от армии отец его, профессор.Кровь лью я за тебя, моя страна,И все же мое сердце негодует:Кровь лью я за Сережку Фомина —А он сидит и в ус себе не дует!Теперь небось он ходит по кинам —Там хроника про нас перед сеансом, —Сюда б сейчас Сережку Фомина —Чтоб побыл он на фронте на германском!…Но наконец закончилась война —С плеч сбросили мы словно тонны груза, —Встречаю я Сережку Фомина —А он Герой Советского Союза…1964

Штрафные батальоны

Всего лишь час дают на артобстрел —Всего лишь час пехоте передышки,Всего лишь час до самых главных дел:Кому – до ордена, ну а кому – до «вышки».За этот час не пишем ни строки —Молись богам войны артиллеристам!Ведь мы ж не просто так – мы штрафники, —Нам не писать: «… считайте коммунистом».Перед атакой – водку, – вот мура!Свое отпили мы еще в гражданку,Поэтому мы не кричим «ура» —Со смертью мы играемся в молчанку.У штрафников один закон, один конец:Коли, руби фашистского бродягу,И если не поймаешь в грудь свинец —Медаль на грудь поймаешь за отвагу.Ты бей штыком, а лучше – бей рукой:Оно надежней, да оно и тише, —И ежели останешься живой —Гуляй, рванина, от рубля и выше!Считает враг: морально мы слабы, —За ним и лес, и города сожжены.Вы лучше лес рубите на гробы —В прорыв идут штрафные батальоны!Вот шесть ноль-ноль – и вот сейчас обстрел, —Ну, бог войны, давай без передышки!Всего лишь час до самых главных дел:Кому – до ордена, а большинству – до «вышки».1964

Письмо рабочих тамбовского завода китайским руководителям

В Пекине очень мрачная погода,У нас в Тамбове на заводе перекур, —Мы пишем вам с тамбовского завода,Любители опасных авантюр!Тем, что вы договор не подписали,Вы причинили всем народам больИ, извращая факты, доказали,Что вам дороже генерал де Голль.Нам каждый день насущный мил и дорог, —Но если даже вспомнить старину,То это ж вы изобретали порохИ строили Китайскую стену.Мы понимаем – вас совсем не мало,Чтоб триста миллионов погубить, —Но мы уверены, что сам товарищ Мао,Ей-богу, очень-очень хочет жить.Когда вы рис водою запивали —Мы проявляли интернационализм, —Небось когда вы русский хлеб жевали,Не говорили про оппортунизм!Боитесь вы, что – реваншисты в Бонне,Что – Вашингтон грозится перегнать, —Но сам Хрущев сказал еще в ООНе,Что мы покажем кузькину им мать!Вам не нужны ни бомбы, ни снаряды —Не раздувайте вы войны пожар, —Мы нанесем им, если будет надо,Ответный термоядерный удар.А если зуд – без дела не страдайте, —У вас еще достаточно делов:Давите мух, рождаемость снижайте,Уничтожайте ваших воробьев!И не интересуйтесь нашим бытом —Мы сами знаем, где у нас чего.Так наш ЦК писал в письме открытом,Мы одобряем линию его!<1964>

Антисемиты

Зачем мне считаться шпаной и бандитом —Не лучше ль податься мне в антисемиты:На их стороне хоть и нету законов, —Поддержка и энтузиазм миллионов.Решил я – и значит, кому-то быть битым.Но надо ж узнать, кто такие семиты, —А вдруг это очень приличные люди,А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет!Но друг и учитель – алкаш в бакалее —Сказал, что семиты – простые евреи.Да это ж такое везение, братцы, —Теперь я спокоен – чего мне бояться!Я долго крепился, ведь благоговейноВсегда относился к Альберту Эйнштейну.Народ мне простит, но спрошу я невольно:Куда отнести мне Абрама Линкольна?Средь них – пострадавший от Сталина Каплер,Средь них – уважаемый мной Чарли Чаплин,Мой друг Рабинович и жертвы фашизма,И даже основоположник марксизма.Но тот же алкаш мне сказал после дельца,Что пьют они кровь христианских младенцев;И как-то в пивной мне ребята сказали,Что очень давно они Бога распяли!Им кровушки надо – они по запаркеЗамучили, гады, слона в зоопарке!Украли, я знаю, они у народаВесь хлеб урожая минувшего года!По Курской, Казанской железной дорогеПостроили дачи – живут там как боги…На все я готов – на разбой и насилье, —И бью я жидов – и спасаю Россию!1964

Песня про Уголовный кодекс

Нам ни к чему сюжеты и интриги:Про все мы знаем, про все, чего ни дашь.Я, например, на свете лучшей книгойСчитаю Кодекс уголовный наш.И если мне неймется и не спитсяИли с похмелья нет на мне лица —Открою Кодекс на любой странице,И не могу – читаю до конца.Я не давал товарищам советы,Но знаю я – разбой у них в чести, —Вот только что я прочитал про это:Не ниже трех, не свыше десяти.Вы вдумайтесь в простые эти строки, —Что нам романы всех времен и стран! —В них есть бараки, длинные как сроки,Скандалы, драки, карты и обман…Сто лет бы мне не видеть этих строчек! —За каждой вижу чью-нибудь судьбу, —И радуюсь, когда статья – не очень:Ведь все же повезет кому-нибудь!И сердце бьется раненою птицей,Когда начну свою статью читать,И кровь в висках так ломится-стучится, —Как мусора́, когда приходят брать.1964

Наводчица

– Сегодня я с большой охотоюРаспоряжусь своей субботою,И если Нинка не капризная,Распоряжусь своею жизнью я!– Постой, чудак, она ж – наводчица, —Зачем?– Да так, уж очень хочется!– Постой, чудак, у нас – компания, —Пойдем в кабак – зальем желание!– Сегодня вы меня не пачкайте,Сегодня пьянка мне – до лампочки:Сегодня Нинка соглашается —Сегодня жисть моя решается!– Ну и дела же с этой Нинкою!Она жила со всей Ордынкою, —И с нею спать ну кто захочет сам!..– А мне плевать – мне очень хочется!Сказала: любит, – все, заметано!– Отвечу рупь за сто, что врет она!Она ж того – ко всем ведь просится…– А мне чего – мне очень хочется!– Она ж хрипит, она же грязная,И глаз подбит, и ноги разные,Всегда одета как уборщица…– Плевать на это – очень хочется!Все говорят, что – не красавица, —А мне такие больше нравятся.Ну что ж такого, что – наводчица, —А мне еще сильнее хочется!1964

Все ушли на фронт

Все срока уже закончены,А у лагерных ворот,Что крест-накрест заколочены, —Надпись: «Все ушли на фронт».За грехи за наши нас простят,Ведь у нас такой народ:Если Родина в опасности —Значит, всем идти на фронт.Там год – за три, если бог хранит, —Как и в лагере зачет.Нынче мы на равных с вохрами —Нынче всем идти на фронт.У начальника Березкина —Ох и гонор, ох и понт! —И душа – крест-накрест досками, —Но и он пошел на фронт.Лучше было – сразу в тыл его:Только с нами был он смел, —Высшей мерой наградил егоТрибунал за самострел.Ну а мы – все оправдали мы, —Наградили нас потом:Кто живые, тех – медалями,А кто мертвые – крестом.И другие заключенныеПусть читают у воротНашу память застекленную —Надпись: «Все ушли на фронт»…1964

Песня о звездах

Мне этот бой не забыть нипочем —Смертью пропитан воздух, —А с небосклона бесшумным дождемПадали звезды.Снова упала – и я загадал:Выйти живым из боя, —Так свою жизнь я поспешно связалС глупой звездою.Я уж решил: миновала бедаИ удалось отвертеться, —С неба свалилась шальная звезда —Прямо под сердце.Нам говорили: «Нужна высота!»И «Не жалеть патроны!»…Вон покатилась вторая звезда —Вам на погоны.Звезд этих в небе – как рыбы в прудах, —Хватит на всех с лихвою.Если б не насмерть, ходил бы тогдаТоже – Героем.Я бы Звезду эту сыну отдал,Просто – на память…В небе висит, пропадает звезда —Некуда падать.1964

«Нам вчера прислали…»

Нам вчера прислалиИз рук вон плохую весть:Нам вчера сказали,Что Алеха вышел весь.Как же так! Он НадеГоворил, что – пофартит,Что сыграет свадьбу —На неделю загудит…Не видать девахеЭтот свадебный гудеж,Потому что – в дракеНалетел на чей-то нож,Потому что – плохо,Хоть не в первый раз ужеПолучал АлехаДырки новые в душе.Для того ль он душу,Как рубаху, залатал,Чтоб его убилаВ пьяной драке сволота!Если б все в порядке —Мы б на свадьбу нынче шли, —Но с ножом в лопаткеПоутру его нашли.Что ж, поубиваетсяДевчонка, поревет,Что ж, посомневается —И слезы оботрет, —А потом без вздохаОтопрет любому дверь…Ничего, Алеха, —Все равно тебе теперь!Мы его схороним очень скромно —Что рыдать!Некому о нем и похороннуюПослать,Потому – никто не знает,Где у Лехи дом, —Вот такая смерть шальнаяВсех нас ждет потом.Что ж, поубиваетсяДевчонка, поревет,Чуть посомневается —И слезы оботрет, —А потом без вздохаОтопрет любому дверь, —Бог простит, а Леха…Все равно ему теперь…1964

Бал-маскарад

Сегодня в нашей комплексной бригадеПрошел слушок о бале-маскараде, —Раздали маски кроликов,Слонов и алкоголиков,Назначили все это – в зоосаде.«Зачем идти при полном при параде —Скажи мне, моя радость, христа ради?»Она мне: «Одевайся!» —Мол, я тебя стесняюся,Не то, мол, как всегда, пойдешь ты сзади.«Я платье, – говорит, – взяла у Нади —Я буду нынче как Марина ВладиИ проведу, хоть тресну я,Часы свои воскресныеХоть с пьяной твоей мордой, но в наряде!»…Зачем же я себя утюжил, гладил? —Меня поймали тут же, в зоосаде, —Ведь массовик наш КолькаДал мне маску алкоголика —И на троих зазвали меня дяди.Я снова очутился в зоосаде:Глядь – две жены, – ну две Марины Влади! —Одетые животными,С двумя же бегемотами, —Я тоже озверел – и стал в засаде.Наутро дали премию в бригаде,Сказав мне, что на бале-маскарадеЯ будто бы не толькоСыграл им алкоголика,А был у бегемотов я в ограде.1963

Ребята, напишите мне письмо

Мой первый срок я выдержать не смог, —Мне год добавят, может быть – четыре…Ребята, напишите мне письмо:Как там дела в свободном вашем мире?Что вы там пьете? Мы почти не пьем.Здесь – только снег при солнечной погоде…Ребята, напишите обо всем,А то здесь ничего не происходит!Мне очень-очень не хватает вас —Хочу увидеть милые мне рожи!Как там Надюха, с кем она сейчас?Одна? – тогда пускай напишет тоже.Страшней, быть может, – только Страшный суд!Письмо мне будет уцелевшей нитью, —Его, быть может, мне не отдадут,Но все равно, ребята, напишите!..1964

Песня о нейтральной полосе

На границе с Турцией или с Пакистаном —Полоса нейтральная; а справа, где кусты, —Наши пограничники с нашим капитаном,А на левой стороне – ихние посты.А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!Капитанова невеста жить решила вместе —Прикатила, говорит: «Милый!..» – то да се.Надо ж хоть букет цветов подарить невесте:Что за свадьба без цветов! – пьянка да и все.А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!К ихнему начальнику, точно по повестке,Тоже баба прикатила – налетела блажь, —Тоже «Милый» говорит, только по-турецки,Будет свадьба, говорит, свадьба – и шабаш!А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!Наши пограничники – храбрые ребята, —Трое вызвались идти, а с ними капитан, —Разве ж знать они могли про то, что азиатыПорешили в ту же ночь вдарить по цветам!Ведь на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!Пьян от запаха цветов капитан мертвецки,Ну и ихний капитан тоже в доску пьян, —Повалился он в цветы, охнув по-турецки,И, по-русски крикнув «…мать!», рухнул капитан.А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!Спит капитан – и ему снится,Что открыли границу, как ворота в Кремле, —Ему и на фиг не нужна была чужая заграница —Он пройтиться хотел по ничейной земле.Почему же нельзя? Ведь земля-то – ничья,Ведь она – нейтральная!..А на нейтральной полосе – цветыНеобычайной красоты!1965

«Сыт я по горло, до подбородка…»

Игорю Кохановскому

Сыт я по горло, до подбородка —Даже от песен стал уставать.Лечь бы на дно, как подводная лодка,Чтоб не могли запеленговать!Друг подавал мне водку в стакане,Друг говорил, что это пройдет,Друг познакомил с Веркой по пьяни:Верка поможет, а водка спасет.Не помогли ни Верка, ни водка:С водки – похмелье, а с Верки – что взять!Лечь бы на дно, как подводная лодка, —И позывных не передавать!..Сыт я по горло, сыт я по глотку.Ох, надоело петь и играть!Лечь бы на дно, как подводная лодка,Чтоб не могли запеленговать!1965

«Мой друг уедет в Магадан…»

Игорю Кохановскому

Мой друг уедет в Магадан —Снимите шляпу, снимите шляпу!Уедет сам, уедет сам —Не по этапу, не по этапу.Не то чтоб другу не везло,Не чтоб кому-нибудь назло,Не для молвы: что, мол, чудак, —А просто так.Быть может, кто-то скажет: «Зря!Как так решиться – всего лишиться!Ведь там – сплошные лагеря,А в них – убийцы, а в них – убийцы…»Ответит он: «Не верь молве —Их там не больше, чем в Москве!»Потом уложит чемоданИ – в Магадан!Не то чтоб мне – не по годам, —Я б прыгнул ночью из электрички,Но я не еду в Магадан,Забыв привычки, закрыв кавычки.Я буду петь под струнный звонПро то, что будет видеть он,Про то, что в жизни не видал, —Про Магадан.Мой друг поедет сам собой —С него довольно, с него довольно, —Его не будет бить конвой —Он добровольно, он добровольно.А мне удел от Бога дан…А может, тоже – в Магадан?Уехать с другом заодно —И лечь на дно!..1965

«В холода, в холода…»

В холода, в холодаОт насиженных местНас другие зовут города, —Будь то Минск, будь то Брест, —В холода, в холода…Неспроста, неспростаОт родных тополейНас суровые манят места —Будто там веселей, —Неспроста, неспроста…Как нас дома ни грей —Не хватает всегдаНовых встреч нам и новых друзей, —Будто с нами беда,Будто с ними теплей…Как бы ни было намХорошо иногда —Возвращаемся мы по домам.Где же наша звезда?Может – здесь, может – там…1965

День рождения лейтенанта милиции в ресторане «Берлин»

Побудьте день вы в милицейской шкуре —Вам жизнь покажется наоборот.Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, —За тех, кто в МУРе, никто не пьет.А за соседним столом – компания,А за соседним столом – веселие, —А она на меня – ноль внимания:Ей сосед ее шпарит Есенина.Побудьте день вы в милицейской шкуре —Вам жизнь покажется наоборот.Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, —За тех, кто в МУРе, никто не пьет.Понимаю я, что в Тамаре – ум,Что у ей – диплом и стремления, —И я вылил водку в аквариум:Пейте, рыбы, за мой день рождения!Побудьте день вы в милицейской шкуре —Вам жизнь покажется наоборот.Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, —За тех, кто в МУРе, никто не пьет.1965

«Перед выездом в загранку…»

Перед выездом в загранкуЗаполняешь кучу бланков —Это еще не беда,Но в составе делегацийС вами ездит личность в штатском —Просто завсегда.А за месяц до вояжаИнструктаж проходишь даже —Как там проводить все дни:Чтоб поменьше безобразий,А потусторонних связейЧтобы – ни-ни-ни!…Личность в штатском – парень рыжий —Мне представился в Париже:«Будем с вами жить, я – Никодим.Вел нагрузки, жил в Бобруйске,Папа – русский, сам я – русский,Даже не судим».Исполнительный на редкость,Соблюдал свою секретностьИ во всем старался мне помочь:Он теперь по роду службыДорожил моею дружбойПросто день и ночь.На экскурсию по РимуЯ решил – без Никодиму:Он всю ночь писал – и вот уснул, —Но личность в штатском, оказалось,Раньше боксом увлекалась,Так что – не рискнул.Со мной он завтракал, обедал,Он везде – за мною следом, —Будто у него нет дел.Я однажды для порядкуЗаглянул в его тетрадку —Просто обалдел!Он писал – такая стерьва! —Что в Париже я на мэраС кулаками нападал,Что я к женщинам несдержанИ влияниям подверженБудто Запада…Значит, личность может дажеЗаподозрить в шпионаже!..Вы прикиньте – что тогда?Это значит – не увижуЯ ни Риму, ни ПарижуБольше никогда!..1965

Песня о сентиментальном боксере

Удар, удар… Еще удар…Опять удар – и вотБорис Буткеев (Краснодар)Проводит апперкот.Вот он прижал меня в углу,Вот я едва ушел…Вот апперкот – я на полу,И мне нехорошо!И думал Буткеев, мне челюсть кроша:И жить хорошо, и жизнь хороша!При счете семь я все лежу —Рыдают землячки.Встаю, ныряю, ухожу —И мне идут очки.Неправда, будто бы к концуЯ силы берегу, —Бить человека по лицуЯ с детства не могу.Но думал Буткеев, мне ребра круша:И жить хорошо, и жизнь хороша!В трибунах свист, в трибунах вой:«Ату его, он трус!»Буткеев лезет в ближний бой —А я к канатам жмусь.Но он пролез – он сибиряк,Настырные они, —И я сказал ему: «Чудак!Устал ведь – отдохни!»Но он не услышал – он думал, дыша,Что жить хорошо и жизнь хороша!А он все бьет – здоровый, черт! —Я вижу – быть беде.Ведь бокс не драка – это спортОтважных и т. д.Вот он ударил – раз, два, три —И… сам лишился сил, —Мне руку поднял рефери,Которой я не бил.Лежал он и думал, что жизнь хороша.Кому хороша, а кому – ни шиша!1966

В далеком созвездии Тау Кита

В далеком созвездии Тау КитаВсе стало для нас непонятно, —Сигнал посылаем: «Вы что это там?» —А нас посылают обратно.На Тау КитеЖивут в тесноте —Живут, между прочим, по-разному —Товарищи наши по разуму.Вот, двигаясь по световому лучуБез помощи, но при посредстве,Я к Тау Кита этой самой лечу,Чтоб с ней разобраться на месте.На Тау КитаЧегой-то не так —Там таукитайская братияСвихнулась, – по нашим понятиям.Покамест я в анабиозе лежу,Те таукитяне буянят, —Все реже я с ними на связь выхожу:Уж очень они хулиганят.У таукитовВ алфа́вите слов —Немного, и строй – буржуазный,И юмор у них – безобразный.Корабль посадил я как собственный зад,Слегка покривив отражатель.Я крикнул по-таукитянски: «Виват!» —Что значит по-нашему – «Здрасьте!».У таукитянВся внешность – обман, —Тут с ними нельзя состязаться:То явятся, то растворятся…Мне таукитянин – как вам папуас, —Мне вкратце об них намекнули.Я крикнул: «Галактике стыдно за вас!» —В ответ они чем-то мигнули.На Тау КитеУсловья не те:Тут нет атмосферы, тут душно, —Но таукитяне радушны.В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..Но кибернетический гид мойНастолько буквально меня перевел,Что мне за себя стало стыдно.Но таукиты —Такие скоты —Наверно, успели набраться:То явятся, то растворятся…«Вы, братья по полу, – кричу, – мужики!Ну что…» – тут мой голос сорвался.Я таукитянку схватил за грудки:«А ну, – говорю, – признавайся!..»Она мне: «Уйди!» —Мол, мы впереди —Не хочем с мужчинами знаться, —А будем теперь почковаться!Не помню, как поднял я свой звездолет, —Лечу в настроенье питейном:Земля ведь ушла лет на триста впередПо гнусной теорьи Эйнштейна!Что, если и там,Как на Тау Кита,Ужасно повысилось знанье, —Что, если и там – почкованье?!1966

Про дикого вепря

В королевстве, где все тихо и складно,Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,Появился дикий вепрь огромадный —То ли буйвол, то ли бык, то ли тур.Сам король страдал желудком и астмой,Только кашлем сильный страх наводил, —А тем временем зверюга ужасныйКоих ел, а коих в лес волочил.И король тотчас издал три декрета:«Зверя надо одолеть наконец!Вот кто отчается на это, на это,Тот принцессу поведет под венец».А в отчаявшемся том государстве —Как войдешь, так прямо наискосок —В бесшабашной жил тоске и гусарствеБывший лучший, но опальный стрелок.На полу лежали люди и шкуры,Пели песни, пили меды – и тутПротрубили во дворе трубадуры,Хвать стрелка – и во дворец волокут.И король ему прокашлял: «Не будуЯ читать тебе морали, юнец, —Но если завтра победишь чуду-юду,То принцессу поведешь под венец».А стрелок: «Да это что за награда?!Мне бы – выкатить портвейну бадью!»Мол, принцессу мне и даром не надо, —Чуду-юду я и так победю!А король: «Возьмешь принцессу – и точка!А не то тебя раз-два – и в тюрьму!Ведь это все же королевская дочка!..»А стрелок: «Ну хоть убей – не возьму!»И пока король с им так препирался,Съел уже почти всех женщин и курИ возле самого дворца ошивалсяЭтот самый то ли бык, то ли тур.Делать нечего – портвейн он отспорил, —Чуду-юду уложил – и убег…Вот так принцессу с королем опозорилБывший лучший, но опальный стрелок.1966

«Один музыкант объяснил мне пространно…»

Один музыкант объяснил мне пространно,Что будто гитара свой век отжила, —Заменят гитару электроорганы,Электророяль и электропила…Гитара опятьНе хочет молчать —Поет ночами лунными,Как в юность мою,Своими семьюСеребряными струнами!..Я слышал вчера – кто-то пел на бульваре:Был голос уверен, был голос красив. —Но кажется мне – надоело гитареЗвенеть под его залихватский мотив.И все же опятьНе хочет молчать —Поет ночами лунными,Как в юность мою,Своими семьюСеребряными струнами!..Электророяль мне, конечно, не пара —Другие появятся с песней другой, —Но кажется мне – не уйдем мы с гитаройВ заслуженный и нежеланный покой.Гитара опятьНе хочет молчать —Поет ночами лунными,Как в юность мою,Своими семьюСеребряными струнами!..1966

«А люди все роптали и роптали…»

А люди все роптали и роптали,А люди справедливости хотят:«Мы в очереди первыми стояли, —А те, кто сзади нас, уже едят!»Им объяснили, чтобы не ругаться:«Мы просим вас, уйдите, дорогие!Те, кто едят, – ведь это иностранцы,А вы, прошу прощенья, кто такие?»Но люди все роптали и роптали,Но люди справедливости хотят:«Мы в очереди первыми стояли, —А те, кто сзади нас, уже едят!»Им снова объяснил администратор:«Я вас прошу, уйдите, дорогие!Те, кто едят, – ведь это ж делегаты,А вы, прошу прощенья, кто такие?»Но люди все роптали и роптали,Но люди справедливости хотят:«Мы в очереди первыми стояли, —А те, кто сзади нас, уже едят…»1966

Песня о друге

Если другоказался вдругИ не друг, и не враг,а так;Если сразу не разберешь,Плох он или хорош, —Парня в горы тяни —рискни! —Не бросай одногоего:Пусть он в связке в однойс тобойТам поймешь, кто такой.Если парень в горах —не ах,Если сразу раскис —и вниз,Шаг ступил на ледник —и сник,Оступился – и в крик, —Значит, рядом с тобой —чужой,Ты его не брани —гони.Вверх таких не берути тутПро таких не поют.Если ж он не скулил,не ныл,Пусть он хмур был и зол,но шел,А когда ты упалсо скал,Он стонал,но держал;Если шел он с тобойкак в бой,На вершине стоял – хмельной, —Значит, как на себя самогоПоложись на него!1966

Здесь вам не равнина

Здесь вам не равнина, здесь климат иной —Идут лавины одна за одной,И здесь за камнепадом ревет камнепад, —И можно свернуть, обрыв обогнуть, —Но мы выбираем трудный путь,Опасный, как военная тропа.Кто здесь не бывал, кто не рисковал —Тот сам себя не испытал,Пусть даже внизу он звезды хватал с небес:Внизу не встретишь, как ни тянись,За всю свою счастливую жизньДесятой доли таких красот и чудес.Нет алых роз и траурных лент,И не похож на монументТот камень, что покой тебе подарил, —Как Вечным огнем, сверкает днемВершина изумрудным льдом —Которую ты так и не покорил.И пусть говорят, да, пусть говорят,Но – нет, никто не гибнет зря!Так лучше – чем от водки и от простуд.Другие придут, сменив уютНа риск и непомерный труд, —Пройдут тобой не пройденный маршрут.Отвесные стены… А ну – не зевай!Ты здесь на везение не уповай —В горах не надежны ни камень, ни лед,ни скала, —Надеемся только на крепость рук,На руки друга и вбитый крюк —И молимся, чтобы страховка не подвела.Мы рубим ступени… Ни шагу назад!И от напряженья колени дрожат,И сердце готово к вершине бежать из груди.Весь мир на ладони – ты счастлив и немИ только немного завидуешь тем,Другим – у которых вершина еще впереди.1966

Военная песня

Мерцал закат, как сталь клинка.Свою добычу смерть считала.Бой будет завтра, а покаВзвод зарывался в облакаИ уходил по перевалу.Отставить разговоры!Вперед и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!А до войны – вот этот склонНемецкий парень брал с тобою,Он падал вниз, но был спасен, —А вот сейчас, быть может, онСвой автомат готовит к бою.Отставить разговоры!Вперед и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!Ты снова здесь, ты собран весь —Ты ждешь заветного сигнала.И парень тот – он тоже здесь,Среди стрелков из «Эдельвейс», —Их надо сбросить с перевала!Отставить разговоры!Вперед и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!Взвод лезет вверх, а у реки —Тот, с кем ходил ты раньше в паре.Мы ждем атаки до тоски,А вот альпийские стрелкиСегодня что-то не в ударе…Отставить разговоры!Вперед и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!1966

Скалолазка

Я спросил тебя: «Зачем идете в гору вы? —А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой. —Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово…»Рассмеялась ты – и взяла с собой.И с тех пор ты стала близкая и ласковая,Альпинистка моя, скалолазка моя, —Первый раз меня из трещины вытаскивая,Улыбалась ты, скалолазка моя!А потом за эти про́клятые трещины,Когда ужин твой я нахваливал,Получил я две короткие затрещины —Но не обиделся, а приговаривал:«Ох, какая же ты близкая и ласковая,Альпинистка моя, скалолазка моя!..»Каждый раз меня по трещинам выискивая,Ты бранила меня, альпинистка моя!А потом на каждом нашем восхождении —Ну почему ты ко мне недоверчивая?! —Страховала ты меня с наслаждением,Альпинистка моя гуттаперчевая!Ох, какая ж ты не близкая, не ласковая,Альпинистка моя, скалолазка моя!Каждый раз меня из пропасти вытаскивая,Ты ругала меня, скалолазка моя.За тобой тянулся из последней силы я —До тебя уже мне рукой подать, —Вот долезу и скажу: «Довольно, милая!»Тут сорвался вниз, но успел сказать:«Ох, какая же ты близкая и ласковая,Альпинистка моя скалоласковая!..»Мы теперь с тобою одной веревкой связаны —Стали оба мы скалолазами!1966

Прощание с горами

В суету городов и в потоки машинВозвращаемся мы – просто некуда деться!И спускаемся вниз с покоренных вершин,Оставляя в горах свое сердце.Так оставьте ненужные споры —Я себе уже все доказал:Лучше гор могут быть только горы,На которых еще не бывал.Кто захочет в беде оставаться один,Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!Но спускаемся мы с покоренных вершин, —Что же делать – и боги спускались на землю.Так оставьте ненужные споры —Я себе уже все доказал:Лучше гор могут быть только горы,На которых еще не бывал.Сколько слов и надежд, сколько песен и темГоры будят у нас – и зовут нас остаться! —Но спускаемся мы – кто на год, кто совсем, —Потому что всегда мы должны возвращаться.Так оставьте ненужные споры —Я себе уже все доказал:Лучше гор могут быть только горы,На которых никто не бывал!1966

Она была в Париже

Л. Лужиной

Наверно, я погиб: глаза закрою – вижу.Наверно, я погиб: робею, а потом —Куда мне до нее – она была в Париже,И я вчера узнал – не только в нем одном!Какие песни пел я ей про Север дальний! —Я думал: вот чуть-чуть – и будем мы на «ты», —Но я напрасно пел о полосе нейтральной —Ей глубоко плевать, какие там цветы.Я спел тогда еще – я думал, это ближе —«Про счетчик», «Про того, кто раньшес нею был»…Но что́ ей до меня – она была в Париже, —Ей сам Марсель Марсо чевой-то говорил!Я бросил свой завод – хоть, в общем,был не вправе, —Засел за словари на совесть и на страх…Но что́ ей от того – она уже в Варшаве, —Мы снова говорим на разных языках…Приедет – я скажу по-польски: «Про́шу, пани,Прими таким как есть, не буду больше петь…»Но что́ ей до меня – она уже в Иране, —Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!Она сегодня здесь, а завтра будет в Осле, —Да, я попал впросак, да, я попал в беду!..Кто раньше с нею был, и тот, кто будет после, —Пусть пробуют они – я лучше пережду!1966

«Возле города Пекина…»

Возле города ПекинаХодят-бродят хунвэйбины,И старинные картиныИщут-рыщут хунвэйбины, —И не то чтоб хунвэйбиныЛюбят статуи, картины:Вместо статуй будут урны«Революции культурной».И ведь, главное, знаю отлично я,Как они произносятся, —Но чтой-то весьма неприличноеНа язык ко мне просится:Хун-вэй-бины…Вот придумал им забавуИхний вождь товарищ Мао:Не ходите, дети, в школу —Приходите бить крамолу!И не то чтоб эти деткиБыли вовсе – малолетки, —Изрубили эти деткиОчень многих на котлетки!И ведь, главное, знаю отлично я,Как они произносятся, —Но чтой-то весьма неприличноеНа язык ко мне просится:Хун-вэй-бины…Вот немного посидели,А теперь похулиганим —Что-то тихо в самом деле, —Думал Мао с Ляо Бянем. —Чем еще уконтрапупишьМировую атмосферу:Мы покажем крупный кукишСэШэА и эСэСэРу!И ведь, главное, знаю отлично я,Как они произносятся, —Но чтой-то весьма неприличноеНа язык ко мне просится:Хун-вэй-бины…1966

Песня о новом времени

Как призывный набат, прозвучали в ночитяжело шаги, —Значит, скоро и нам – уходить и прощатьсябез слов.По нехоженым тропам протопали лошади,лошади,Неизвестно к какому концу унося седоков.Наше время иное, лихое, но счастье, как встарь,ищи!И в погоню летим мы за ним, убегающим, вслед.Только вот в этой скачке теряем мы лучшихтоварищей,На скаку не заметив, что рядом – товарищей нет.И еще будем долго огни принимать за пожары мы,Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов,О войне будут детские игры с названьями старыми,И людей будем долго делить на своих и врагов.А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,И когда наши кони устанут под нами скакать,И когда наши девушки сменят шинелина платьица, —Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!..<1966 или 1967>

«Корабли постоят – и ложатся на курс…»

Корабли постоят – и ложатся на курс,Но они возвращаются сквозь непогоды…Не пройдет и полгода – и я появлюсь, —Чтобы снова уйти,чтобы снова уйти на полгода.Возвращаются все, кроме лучших друзей,Кроме самых любимых и преданных женщин.Возвращаются все – кроме тех, кто нужней.Я не верю судьбе,я не верю судьбе, а себе – еще меньше.Но мне хочется верить, что это не так,Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в делах, —Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в мечтах, —Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.<1967>

Случай в ресторане

В ресторане по стенкам висят тут и там —«Три медведя», «Заколотый витязь»…За столом одиноко сидит капитан.«Разрешите?» – спросил я. «Садитесь!…Закури!» – «Извините, «Казбек» не курю…»«Ладно, выпей, – давай-ка посуду!..Да пока принесут… Пей, кому говорю!Будь здоров!» – «Обязательно буду!»«Ну так что же, – сказал, захмелев, капитан, —Водку пьешь ты красиво, однако.А видал ты вблизи пулемет или танк?А ходил ли ты, скажем, в атаку?В сорок третьем под Курском я был старшиной, —За моею спиной – такое…Много всякого, брат, за моею спиной,Чтоб жилось тебе, парень, спокойно!»Он ругался и пил, он спросил про отца,И кричал он, уставясь на блюдо:«Я полжизни отдал за тебя, подлеца, —А ты жизнь прожигаешь, иуда!А винтовку тебе, а послать тебя в бой?!А ты водку тут хлещешь со мною!..»Я сидел как в окопе под Курской дугой —Там, где был капитан старшиною.Он все больше хмелел, я – за ним по пятам, —Только в самом конце разговораЯ обидел его – я сказал: «Капитан,Никогда ты не будешь майором!..»1967

Пародия на плохой детектив

Опасаясь контрразведки,избегая жизни светской,Под английским псевдонимом «мистер ДжонЛанкастер Пек»,Вечно в кожаных перчатках —чтоб не делать отпечатков, —Жил в гостинице «Советской» несоветскийчеловек.Джон Ланкастер в одиночку,преимущественно ночью,Щелкал носом – в ем был спрятанинфракрасный объектив, —А потом в нормальном светепредставало в черном цветеТо, что ценим мы и любим, чем гордитсяколлектив.Клуб на улице Нагорной —стал общественной уборной,Наш родной Центральный рынок – стал похожна грязный склад,Искаженный микропленкой,ГУМ – стал маленькой избенкой,И уж вспомнить неприлично, чем предсталтеатр МХАТ.Но работать без подручных —может, грустно, а может, скучно, —Враг подумал – враг был дока, —написал фиктивный чек,И где-то в дебрях ресторанагражданина ЕпифанаСбил с пути и с панталыку несоветский человек.Епифан казался жадным,хитрым, умным, плотоядным,Меры в женщинах и в пиве он не знал и не хотел.В общем так: подручный Джонабыл находкой для шпиона, —Так случиться может с каждым —если пьян и мягкотел!«Вот и первое заданье:в три пятнадцать возле бани —Может, раньше, а может, позже —остановится такси, —Надо сесть, связать шофера,разыграть простого вора, —А потом про этот случай раструбят по «Би-би-си».И еще. Побрейтесь свеже,и на выставке в МанежеК вам приблизится мужчина с чемоданом —скажет он:«Не хотите ли черешни?»Вы ответите: «Конечно», —Он вам даст батон с взрывчаткой —принесете мне батон.А за это, друг мой пьяный, —говорил он Епифану, —Будут деньги, дом в Чикаго,много женщин и машин!»…Враг не ведал, дурачина:тот, кому все поручил он,Был – чекист, майор разведкии прекрасный семьянин.Да, до этих штучек мастерэтот самый Джон Ланкастер!..Но жестоко просчитался пресловутыймистер Пек —Обезврежен он, и дажеон пострижен и посажен, —А в гостинице «Советской» поселилсямирный грек.1967

Профессионалы

Профессионалам —зарплата навалом, —Плевать, что на лед они зубы плюют.Им платят деньжищи —огромные тыщи, —И даже за проигрыш, и за ничью.Игрок хитер – пустьберет на корпус,Бьет в зуб ногой и – ни в зуб ногой, —А сам в итогекалечит ноги —И вместо клюшки идет с клюкой.Профессионалам,отчаянным малым.Игра – лотерея, – кому повезет.Играют с партнером —как бык с матадором, —Хоть, кажется, принято – наоборот.Как будто мертвыйлежит партнер твой, —И ладно, черт с ним – пускай лежит.Не оплошай, бык, —бог хочет шайбы,Бог на трибуне – он не простит!Профессионаламсудья криминаломНи бокс не считает, ни злой мордобой, —И с ними лет двадцатькто мог потягаться —Как школьнику драться с отборной шпаной?!Но вот недавноих козырь главный —Уже не козырь, а так – пустяк, —И их оружьемтеперь не хужеИх бьют, к тому же – на скоростях.Профессионалыв своем МонреалеПускай разбивают друг другу носы, —Но их представитель(хотите – спросите!)Недавно заклеен был в две полосы.Сперва распластан,а после – пластырь.А ихний пастор – ну как назло! —Он перед боемзнал, что слабо́ им, —Молились строем – не помогло.Профессионалампо всяким каналам —То много, то мало – на банковский счет, —А наши ребятаза ту же зарплатуУже пятикратно уходят вперед!Пусть в высшей лигеплетут интриги,И пусть канадским зовут хоккей —За нами слово, —до встречи снова!А футболисты – до лучших дней.1967

Песня о вещем Олеге

Как ныне сбирается вещий ОлегЩита прибивать на ворота,Как вдруг подбегает к нему человек —И ну шепелявить чего-то.«Эх, князь, – говорит ни с того ни с сего, —Ведь примешь ты смерть от коня своего!»Но только собрался идти он на вы —Отмщать неразумным хазарам,Как вдруг прибежали седые волхвы,К тому же разя перегаром, —И говорят ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего.«Да кто вы такие, откуда взялись?! —Дружина взялась за нагайки. —Напился, старик, – так пойди похмелись,И неча рассказывать байкиИ говорить ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего!»Ну, в общем, они не сносили голов, —Шутить не могите с князьями! —И долго дружина топтала волхвовСвоими гнедыми конями:Ишь, говорят ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего!А вещий Олег свою линию гнул,Да так, что никто и не пикнул, —Он только однажды волхвов вспомянул,И то – саркастически хмыкнул:Ну надо ж болтать ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего!«А вот он, мой конь – на века опочил, —Один только череп остался!..» —Олег преспокойно стопу возложил —И тут же на месте скончался:Злая гадюка кусила его —И принял он смерть от коня своего.…Каждый волхвов покарать норовит, —А нет бы – послушаться, правда?Олег бы послушал – еще один щитПрибил бы к вратам Цареграда.Волхвы-то сказали с того и с сего,Что примет он смерть от коня своего!1967

Два письма

1