Помоги проекту - поделись книгой:
В дальнейшем Мата Хари часто рассказывала мне, что ее заметили уже при переходе границы в Зевенааре. Среди сопровождавших ее людей была горничная-мулатка из Индии, которая, быть может, тоже играла двойную роль. Шеф III-b откомандировал Х-21 из Кельна во Франкфурт-на-Майне, где ее устроили в гостинице „Франкфуртер-гоф“. А я с доктором Шрагмюллер (знаменитая германская шпионка „фрейлейн доктор“, о которой пойдет речь ниже.
Тут стоит отметить, что на следствии Мата Хари, признавая факт своих контактов с германской разведкой, категорически отрицала, что встречалась с «фрейлейн доктор». И в качестве своего контакта указала только консула Крамера, о котором речь пойдет ниже. Также нет никаких доказательств, что она в период Первой мировой войны хоть однажды посетила Германию, при том что контроль на голландско-германской границе был весьма тщательным. Предположить же, что Мата Хари не имела никакого опыта в таких делах, весьма трудно. Да и зачем германской разведке было тащить нового агента в Германию, рискуя раскрыть его? Не проще ли было проинструктировать его на месте? Отметим также, что ни на следствии, ни на суде в 1917 году не упоминался ни один факт посещения Матой Хари Германии после отъезда оттуда в начале Первой мировой войны. Рассказ майора Репеля слишком уж напоминает жанр «охотничьих рассказов», до которых так падки отставные разведчики. Благо «фрейлейн доктор» к тому времени уже умерла и опровергнуть своего словоохотливого коллегу не имела никакой возможности.
Согласно версии французской контрразведки, Вернер фон Мирбах, давний поклонник танцовщицы, служил в штабе 3-й армии. Ему стало известно о бедственном положении Маты Хари, и он решил завербовать ее, поскольку она вращалась в высших кругах Парижа. Его подчиненный, капитан Гоффман, немедленно доложил об этом руководителю службы разведки майору Николаи. В дело включается консул Крамер, уже знакомый с Матой Хари. Николаи дал указание вызвать танцовщицу в Кельн. Она ему понравилась, и Николаи приказал немедленно приступить к ее обучению по ускоренной программе.
По окончании инструктажа Мата Хари уехала обратно в Гаагу. В Париже она должна была выяснить планы наступления союзников. Во время поездки и пребывания в районах, представляющих интерес в военном отношении, она должна была фиксировать, где происходят передвижения войск. Мата Хари будто бы поддерживала связь с двумя центрами германской разведки – с центром «Запад» в Дюссельдорфе во главе с майором фон Репелем и с агентурным центром германского посольства в Мадриде, возглавляемым майором Арнольдом Капле.
Однако Николаи в своих мемуарах ничего подобного не писал и вообще не упоминал Мату Хари среди германских агентов.
На допросе Мата Хари рассказала о встрече с консулом Крамером так, словно она произошла в мае 1916 года, еще до ее второй поездки во Францию: «Консулу стало известно, что я запросила въездную визу во Францию. Он начал разговор так: „Я знаю, что вы собираетесь поехать во Францию. Не согласились бы вы оказать нам определенные услуги? Нам бы хотелось, чтобы вы собрали там для нас информацию, которая, на наш взгляд, могла бы нас заинтересовать. В случае вашего согласия я уполномочен уплатить вам 20 000 франков“. Я сказала ему, что сумма довольно скромная. Он согласился и добавил следующее: „Чтобы получить больше, вы должны сначала доказать, на что вы способны“. Я попросила немного времени на раздумье. Когда он ушел, я подумала о своих дорогих шубах, задержанных немцами в Берлине, и решила, что будет справедливо, если я вытяну из них максимум того, что смогу. Поэтому я написала Кремеру (в показаниях Маты Хари и в материалах следствия и суда фамилия консула писалась как Кремер.
Отметим также, что Анна Линтьенс, пожилая женщина, которая много лет служила Мате Хари, всю жизнь утверждала, что ее госпожа никогда не была шпионкой. Линтьенс познакомилась с Матой Хари в 1905 году. Служанка сохранила два альбома, куда ее хозяйка собирала все публикации о себе в прессе. Там же были и личные заметки Маты Хари, но систематического дневника она не вела. Этими материалами в дальнейшем воспользовался С. Ваагенаар.
Визу во Францию Мата Хари получила легко. А вот с англичанами возникли проблемы. Британский консул в Роттердаме ей в транзитной визе отказал, возможно, подозревая ее в шпионаже в пользу Германии. Она обратилась за поддержкой в МИД Голландии. 27 апреля 1916 года в посольство Нидерландов в Лондоне была отправлена телеграмма министра иностранных дел Джона Лаудона с просьбой о визе для Маргареты Гертруды Зелле. 4 мая последовал отказ, поскольку «у властей есть причины, по которым разрешение на въезд дамы, упомянутой в телеграмме за № 74, в Великобританию является нежелательным». Позднее капитан Жорж Ладу, руководитель французского Второго бюро (контрразведки) заявил, что его коллеги в Лондоне «раньше, чем за год» до ареста Маты Хари уже посылали ему донесения с подозрениями против нее. Однако ничего конкретного англичане по поводу Маты Хари не сообщили. И, как признал позднее сам Ладу, у него не было никаких компрометирующих Мату Хари конкретных сведений, а только неясные подозрения. Подозрение англичан основывалось на донесениях их агента в Голландии, который информировал о встрече Маты Хари в Гааге вскоре после возвращения из первой поездки во Францию с одним немцем. Как сообщила больше года спустя сама Мата Хари на допросах, ее посетил немецкий консул в Амстердаме. Содержание их беседы «Сикрет Интеллидженс Сервис» не было известно, но встреча с немецким консулом навлекла на Мату Хари подозрения. Хотя желание встретиться с известной танцовщицей, только что прибывшей из Франции, было для германского консула вполне естественным. Он наверняка хотел получить информацию об обстановке во Франции из первых рук. При этом никакие французские военные тайны она выдать Германии не смогла бы при всем желании, поскольку не знала их.
Тем не менее во Францию Мата Хари на этот раз все-таки попала. В разговоре с капитаном Ладу в августе 1916 года в Париже она заявила, что плыла на пароходе «Зеландия». Этот пароход отплыл из Голландии 24 мая 1916 года. А 12 июня 1916 года Мата Хари прибыла в Мадрид, откуда два дня спустя отбыла в Париж. 16 июня в пограничном городке Андай ее задержали французы. Французская контрразведка по «наводке» англичан попыталась установить наблюдение за Матой Хари. А затем неожиданно пришло распоряжение вообще не пускать ее во Францию. Артистка была возмущена. Французский чиновник на границе ответил, что и сам не знает причин запрета, и посоветовал ей попросить помощи у голландского консула в Сан-Себастьяне. Разозленная Мата Хари тотчас написала письмо своему старому близкому другу, Жюлю Камбону, бывшему генерал-губернатору Алжира, бывшему французскому послу в Вашингтоне, бывшему французскому послу в Мадриде (там они и познакомились), бывшему французскому послу в Берлине и действующему генеральному секретарю МИД Франции с 1915 года. Его брат Поль в 1898–1920 годах был французским послом в Лондоне. Мата Хари просила своего высокопоставленного друга, чтобы ее все-таки пустили во Францию. Если бы она действительно была шпионкой, сам факт запрета въезда в Англию и во Францию должен был бы заставить ее насторожиться и заподозрить, что контрразведка стран Антанты ее раскрыла. Но никакой тревоги в письмах Маты Хари нет, одно возмущение. Общение с немцами как до, так и во время войны никогда не казалось ей криминалом. Ведь она была подданной нейтральной Голландии и никаких обязательств в отношении Франции не имела. Ее капризное и непредсказуемое поведение делало ее плохим агентом в глазах руководителей любой разведки мира, и им вряд ли пришло бы в голову пытаться ее завербовать, хотя и во Франции, и в Германии у нее было много высокопоставленных знакомых. Кому нужен агент, чье поведение непредсказуемо и который в случае чего наверняка будет работать только на себя? Лео Фауст, который в годы Первой мировой войны был корреспондентом голландских газет в Париже и неоднократно встречался с Матой Хари, писал о ней в 1959 году Сэму Ваагенаару: «Все эти годы во мне росла убежденность, что никакой шпионкой она не была. Ей это просто не было нужно, потому что она могла получать достаточно денег совсем другим путем. Кроме того, она была слишком глупа, чтобы хоть кто-то нашел ее подходящей для шпионской работы. Напротив, такого человека следовало бы рассматривать как опасность для самого себя, если доверить ей какую-либо тайну».
Ситуация в Андае неожиданно разрешилась, так что Мате Хари не пришлось даже отправлять письмо Жюлю Камбону. Когда Мата Хари вернулась на пропускной пункт, ее пропустили беспрепятственно. Возможно, руководство контрразведки предпочло впустить ее во Францию, чтобы попытаться проследить ее связи. Вскоре Мата Хари была в Париже. Барон ван дер Капеллен со своего банковского счета в Гааге по-прежнему регулярно переводил ей деньги.
Ладу послал для слежки за Матой Хари двух агентов, которые наблюдали за ней несколько месяцев днем и ночью. Составленное на основе их донесений досье регистрирует почти всех ее посетителей с 18 июня 1916 года по 13 января 1917 года, ее телефонные звонки, всех, с кем она переписывалась, а также покупки и поездки.
Шпионка или не шпионка?
Во время Первой мировой войны голландская подданная Маргарета Зелле могла ездить из Франции на родину и обратно только через Испанию и Англию.
В декабре 1915 года Мата Хари наконец через Англию прибыла во Францию. Среди ее друзей были и бывший военный министр Адольф Мессими, и лейтенант Жан Аллор, который служил в военном министерстве, наконец, и Жюль Камбон, генеральный секретарь министерства иностранных дел. Ночью она тоже не теряла зря времени, встречаясь со многими французскими и британскими офицерами. Вскоре у нее сложилась довольно полная картина намерений союзников на германском фронте. В конце года она сообщила германскому агенту, что, по крайней мере в ближайшее время, французы не планируют наступательных операций.
Из Парижа Мата Хари направилась в Испанию. Во время поездки она будто бы наблюдала на железнодорожных узлах Центральной и Южной Франции за перемещением военных эшелонов и за скоплениями войск. 11 января 1916 года Мата Хари достигла франко-испанской пограничной станции Андай и через сутки прибыла в Мадрид. Там она остановилась в «Палас-отеле» и связалась с военным атташе германского посольства, майором Калле, чтобы передать информацию о том, что она видела и слышала во время путешествия. Эта информация, видимо, показалась майору настолько важной, что он распорядился немедленно передать ее консулу Крамеру в Амстердам. Радиограмма, как всегда, была зашифрована кодом министерства иностранных дел. Но этот код читали британские дешифровщики.
После Испании Мата Хари через Португалию вернулась в Гаагу, где встретилась с бароном ван дер Капелленом. 15 мая 1916 года она получила паспорт, а вскоре – и въездную визу во Францию. Но британское консульство отказало ей в визе для краткосрочного пребывания в Англии. На запрос нидерландского МИД из Лондона по телеграфу ответили, что у «Форин офис» есть свои причины, по которым пребывание Маргареты Зелле в Англии нежелательно. Тогда Мата Хари решает ехать во Францию, но не через Англию, а через Испанию. 24 мая 1916 года она села в Гааге на пароход «Зеландия» до испанского порта Виго. 16 июня через пограничную станцию Андай она попыталась въехать во Францию. Но французские пограничники, несмотря на ее энергичный протест, отказались пропустить ее. Тогда Мата Хари написала письмо своему старому другу Жюлю Камбону, генеральному секретарю французского МИД. Но уже на следующий день, еще до отправки письма, она узнала, что может беспрепятственно въехать во Францию.
В Париже Мата Хари вновь сошлась со своим давним любовником Жаном Аллором. Он был лейтенантом кавалерии. После тяжелого ранения он стал служащим в военном министерстве.
В 1916 году у французской контрразведки появились первые подозрения на ее причастность к работе на Германию. Узнав об этом, Мата Хари сама явилась во французские спецслужбы и предложила свои услуги французам, случайно назвав, между прочим, имя одного из своих любовников, хорошо известного ее собеседникам в качестве немецкого агента-вербовщика. Капитан Ладу из контрразведки ее перевербовал. Французская разведка отправила ее в начале 1917 года с миссией в Мадрид, и подозрения в шпионаже, по заявлению французских контрразведчиков, окончательно подтвердились: был перехвачен радиообмен немецкого агента в Мадриде с центром, где тот указал, что перевербованный французами агент Х-21 прибыл в Испанию и получил от немецкой резидентуры указание вернуться в Париж. Есть версия, что радиоперехват был специально рассекречен немцами, чтобы избавиться от двойного агента, но она кажется маловероятной.
В Париже Мата Хари познакомилась со штабс-капитаном 1-го Особого полка 1-й Особой бригады Русского экспедиционного корпуса во Франции Вадимом Павловичем Масловым. Она даже утверждала, что влюбилась в него сильнее, чем в какого-либо иного мужчину за всю свою жизнь. Когда шесть месяцев спустя ее арестовали в Париже, в ее комнате нашли разные фотографии Вадима и его визитную карточку (визитные карточки Мата Хари собирала и хранила всю свою недолгую жизнь). На одной из фотографий, хранящейся в архиве французских спецслужб, есть собственноручная надпись Маты Хари: «Виттель, 1916 – воспоминание об одних из самых чудесных дней моей жизни, проведенных с моим Вадимом, которого я люблю больше всего на свете». Интересно, что позднее из-за ранения Маслов одно время носил повязку на глазу. И эту повязку Мата Хари старательно пририсовала на фотографии чернилами.
Мата Хари сняла в Париже квартиру на фешенебельной авеню Анри Мартэн. Неожиданно в середине августа она узнала, что ее друг, штабс-капитан русской армии Маслов, проходит курс лечения на курорте Виттель в Вогезах. Этот курорт располагался в запретной прифронтовой зоне, поэтому Мата Хари пытается через лейтенанта Жана Аллора из военного министерства получить специальный пропуск, дающий право на въезд туда. Лейтенант посоветовал ей обратиться к его другу в военное бюро по делам иностранцев. А там Мата Хари по ошибке открыла не ту дверь и попала в бюро капитана Жоржа Ладу, руководителя французской контрразведки. Не исключено, правда, что эта встреча была заранее подстроена, и Аллор намеренно отправил Мату Хари к Ладу.
Французские спецслужбы держали ее под наблюдением. Отслеживали они и контакты с Масловым, которому в тот момент было всего двадцать три года. К моменту знакомства со знаменитой танцовщицей он успел повоевать на русском фронте, был награжден. Офицер отлично владел французским, поэтому его перевели в Русский экспедиционный корпус во Франции, где он командовал 1-й ротой 1-го стрелкового полка 1-й Особой пехотной бригады. В августе 1916 года Маслова произвели в штабс-капитаны, а позднее он был награжден орденом Св. Анны III степени с мечами и бантом. Она познакомились в «Гранд-Отеле», а вот теперь Мата Хари узнала, что герой войны отдыхает в Вогезах.
Бюро по делам иностранцев располагалось на бульваре Сен-Жермен, 282. То ли по чистой случайности, то ли французы намеренно дали ей неправильный номер комнаты, но Мата оказалась лицом к лицу с капитаном Ладу, офицером французской контрразведки. Ладу был полным человеком с искрящимся взглядом, в пенсне и с пышными усами. Он определенно пользовался успехом у женщин, однако с Матой Хари у него ничего такого не было. Может быть, если бы было, вся история жизни Маты Хари закончилась бы в другое время и совсем иначе.
Как вспоминал Ладу, разговор проходил в дружественной обстановке. Ладу подтвердил Мате Хари, что знает об ее дружбе с Аллором. Когда он рассказал, что Аллор был тяжело ранен, Мата Хари улыбнулась. Она хорошо знала раны Аллора. Капитан признался, что знает и о Вадиме Маслове. Это могло означать как то, что контрразведка уже следила за Матой Хари и фиксировала ее контакты, так и то, что она была достаточно заметна во французском свете и ее связи были широко известны. Разумеется, практически все ее знакомые были либо офицерами, либо сотрудниками учреждений, так или иначе работавших на войну, но из этого вовсе не следует, что Мата Хари была шпионкой. Просто тогда практически все молодые или среднего возраста мужчины, находившиеся в Париже, либо служили в армии, либо работали на войну.
Когда Ладу упомянул про Маслова, Мата Хари удивилась: «Вы что, видели мои бумаги?». Ладу отвечал обтекаемыми фразами, что он «не верит утверждениям англичан, будто она шпионка», и пообещал достать ей разрешение на поездку в Виттель.
Еще Ладу поинтересовался, какие чувства испытывает Мата Хари к Франции. Он спросил, готова ли она помочь стране, которую она, по ее словам, так любит. Мата Хари была сдержанна. Но когда Ладу спросил, сколько денег потребовала бы она за шпионаж, она ответила, что он услышит ее ответ в том случае, если предложение будет принято. Довольно странным выглядит попытка завербовать танцовщицу, которую сам же Ладу подозревал в работе на германскую разведку. Не исключено, что это уже было началом провокации французской контрразведки, чтобы в дальнейшем создать громкое шпионское дело. Ведь Ладу установил наблюдение за Матой Хари еще в 1915 году, по просьбе Скотланд-Ярда.
Два дня спустя Мата Хари получила от Ладу разрешение на поездку в Виттель. А вскоре она возобновила знакомство с бароном Анри де Маргери. Он служил во французском посольстве в Гааге в 1901–1904 годах, а теперь был высокопоставленным чиновником в МИД Франции. У него Мата Хари и спросила совета, стоит ли ей шпионить в пользу Франции. На допросе она рассказала, что «месье де Маргери говорил, что очень опасно брать на себя такие задания, которые были мне предложены. Но он добавил – с высоты своего положения и с точки зрения француза – что если кто и в состоянии оказать услуги такого рода его стране, то это именно я».
В Виттеле вместе с Масловым она пробыла с 1 по 15 сентября 1916 года. Агенты, которых к ней приставил Ладу, ничего подозрительного не заметили. Так, Мата Хари не проявила ни малейшего интереса к расположенной вблизи от курорта французской военно-воздушной базе Контрексевиль. В тщательно перлюстрируемой почте актрисы также не нашли никакого компромата. Вернувшись в Париж, она сообщила Ладу о согласии быть его агентом. Капитан собирался отправить ее в Бельгию, так как она рассказала о своих хороших отношениях с Верфляйном, вхожим в германскую оккупационную администрацию.
В Виттеле агенты Ладу часто видели Мату Хари с Масловым. Возможно, Ладу подозревал, что она попытается собрать сведения о французском аэродроме, который строился в это время в Контрексевилле, совсем рядом с Виттелем. Однако агенты не зафиксировали никакого интереса танцовщицы к этому объекту. С летчиками, вопреки распространенным слухам, она тогда не встречалась, все время проводя со своим Вадимом. По признанию Ладу, несмотря на все усилия его агентов, не удалось найти никаких намеков на то, что за несколько недель своего пребывания в Виттеле Мата Хари совершила хоть что-то подозрительное. Перлюстрация корреспонденции Маты Хари также не выявило ничего компрометирующего, в том числе никаких симпатических чернил или шифров.
Предъявленное на судебном слушании дело Маты Хари содержало копии ежедневных донесений, посылаемых агентами Ладу. Относительно самой Маты Хари эти донесения не содержали ничего подозрительного. Из своей квартиры на авеню Анри Мартен она ходила в магазин, пила кофе, посещала друзей, один раз обращалась к прорицательнице. По собственным воспоминаниям Ладу и его выводам, однако, эти донесения бросают подозрение скорее на тех людей, которые их писали.
Согласно агентурным донесениям, Мата Хари, приехав во Францию в декабре 1915 года, собиралась покинуть ее в два следующих друг за другом дня. Но оба раза она отказалась от поездки. По сообщениям агентов, корабли, на которых она собиралась плыть, были торпедированы немцами и затонули. После ареста Мату Хари всерьез обвинили в том, что она была причиной гибели этих пароходов. Она решительно отрицала это обвинение, утверждала, что ничего не знала о кораблях. И действительно, утверждения агентов полностью были высосаны из пальца. На допросах Мата Хари показала: «Я не помню, что откладывала свой отъезд из Парижа в январе 1916 года или что я изменила дату отъезда после того, как мой багаж уже был запакован и спущен в холл гостиницы. 4 января в Париже мне поставили визу в мой паспорт. 11 января в Андае я пересекла границу. Возможно, что я после получения визы действительно вынуждена была выехать на пару дней позже, чем планировала, потому что мадам Бретон доставила мне мои платья с опозданием. Но я не имею представления о том, что корабль, покинувший Виго перед моим пароходом, был потоплен. Я не боюсь таких несчастных случаев. Я о них просто не думаю».
Мата Хари жила в Париже в «Гранд-Отеле». Из-за войны суда нейтральных государств не могли выходить из французских портов на Ла-Манше. Потому Мата Хари, покинув отель, не могла просто сесть на поезд, который через несколько часов доставил бы ее в Гавр, Шербур или Бордо, где можно было сесть на пароход, идущий в Голландию. Чтобы добраться до парохода, ей нужно было сперва приехать на поезде из Парижа в Мадрид. Это означало путешествие протяженностью двадцать шесть часов. Из Мадрида на другом поезде нужно было ехать в Виго. Эта поездка длилась тоже целую ночь. Потому Мате Хари понадобилось бы не менее сорока восьми часов, чтобы добраться до порта, при условии, что она по какой-то причине не задержится в Мадриде. К тому же Мата Хари путешествовала на голландском, то есть нейтральном, судне. А у таких судов вообще не было установленных ежедневных часов отправления, поэтому Мата Хари при всем желании не могла навести на них германские подводные лодки. Столь же абсурдно, как указывает Ваагенаар, и другое предположение: Мата Хари, уже спустив багаж в холл отеля, быстро звонит какому-то неизвестному германскому агенту в Париже или, наоборот, получает от него звонок с предупреждением: «Не садитесь на этот и на этот пароходы – мы их потопим!».
В мемуарах Ладу утверждал: «С января 1915 года она привлекла внимание моей секретной службы своими бесчисленными путешествиями из Франции». Но это полная ерунда! В январе 1915 года Мата Хари преспокойно жила в Голландии. С начала 1914 года и до декабря 1915 года она ни разу не ездила во Францию. Очевидно, бравый капитан все это придумал, чтобы задним числом обосновать справедливость выдвинутых против Маты Хари обвинений.
После возвращения из Виттеля в Париж наша героиня продолжила встречаться с капитаном Ладу во вполне дружеской обстановке. Мата Хари рассказала капитану, что за ней была слежка по пути к нему, и Ладу не стал отпираться. По словам Маты Хари, филер, следивший за ней, очень устал, и она попросила Ладу разрешить ему зайти в ближайшее кафе что-нибудь выпить. И капитан позволил своему подчиненному эту маленькую радость жизни.
В той же беседе Мата Хари наконец сообщила Ладу, что она готова помочь Франции, но при условии, если ей за это хорошо заплатят. А хотела она всего-то миллион франков. Сумма Ладу потрясла. Вряд ли ему когда-либо приходилось платить столько кому-либо из агентов. Мата Хари пояснила, что деньги ей нужны для замужества с Вадимом Масловым. Его семья примет ее, только если она будет достаточно богатой. Ладу эта идея совсем не впечатлила. Да, трудно было себе представить, что танцовщица, никак не знакомая с германскими секретами, может оказать французской разведке услуги стоимостью в миллион франков. Наивность Маты Хари, ничего не знавшей о жизни спецслужб, не знала границ. Она всерьез думала, что ей могут заплатить миллион франков за шпионаж. Боюсь, что все агенты капитана Ладу, вместе взятые, в год получали значительно меньше этой суммы. Фактически Мата Хари сама зашла в ловушку, расставленную для нее французской контрразведкой. Ведь капитану Ладу жизненно необходимо было какое-то громкое дело о шпионаже для дальнейшей карьеры.
Мата Хари уверяла Ладу, что ее услуги будут стоить таких денег. Ведь она знает множество разных людей, в том числе в Бельгии, например в Брюсселе, который сейчас оккупирован немцами. Ладу сделал вид, что ей поверил, и сказал, что будет очень неплохо, если она обоснуется в Брюсселе, где расположены различные германские штабы. По словам Ладу, он посоветовал ей получить паспорт для поездки в Голландию через Испанию.
Кстати сказать, Жорж Ладу отнюдь не был высококлассным профессионалом в делах разведки и контрразведки. Он дружил с генералом Жоффром, и тот, став главнокомандующим французской армии в начале Первой мировой войны, назначил Ладу во 2-е бюро французского Генерального штаба для организации службы контрразведки. До войны тот этими вопросами не занимался. Ладу был зятем главного редактора журнала «Раппель» и, по совету тестя, в 1913 году оставил службу в армии, где последние годы находился на адъютантских должностях. Он стал журналистом левой газеты «Радикал», а значит, хорошо понимал значение пиара.
В 1917 году капитан Ладу затеял игру с германской разведкой, пытавшейся приобрести во Франции газету для ведения пораженческой пропаганды. Он использовал бывшую любовницу германского дипломата князя Эрнста Гогенлоэ Мадлен Борегар по прозвищу «Принцесса» и сотрудника Комиссии телеграфного контроля Парижа Пьера Ленуара. Однако вскоре сведения об этой комбинации попали во французскую печать, и в феврале 1917 года тогдашний военный министр Франции генерал Луи Лиоте распорядился провести служебное расследование в отношении капитана Ладу, который, однако, всего лишь получил от вышестоящих начальников замечание и рекомендацию быть поосторожнее. В апреле 1917 года его назначили начальником гораздо менее многочисленного и влиятельного отдела разведки. Но когда осенью 1917 года к власти во Франции пришло правительство «тигра» Жоржа Клемансо, провозгласившее во имя победы над Германией решительную чистку от предателей, «дело Ленуара» получило неожиданное развитие, и над могильщиком Маты Хари сгустились тучи. Двойной агент Ленуар обвинил капитана Ладу в шпионаже в пользу Германии. В результате тот был отстранен от занимаемого поста и в течение пятнадцати месяцев находился под следствием. Военный трибунал не сумел доказать факт сотрудничества капитана Ладу с врагом, однако обвинил его в утрате секретной криптограммы, поступившей во 2-е бюро, и 2 января 1919 года Ладу был заключен в тюрьму «Шерш-Миди». Но 8 мая того же года уже третий состав военного трибунала единогласно оправдал его. Пьер Ленуар сознался, что оговорил капитана по приказу сверху. Ладу был полностью оправдан и в утешение награжден орденом Почетного легиона, а Ленуар расстрелян как германский шпион. Но карьера Ладу была закончена. В 1923 году он ушел в отставку майором. Десять лет спустя, в апреле 1933 года, он умер, успев написать несколько мемуарных книг. В предисловии к посмертно изданной книге Ладу «Майор Ладу: мои воспоминания (контрразведка)» его вдова Адриенна утверждала, что муж был убит отравленным письмом, написанным почерком «фрейлейн Доктор», любимой шпионки полковника Вальтера Николаи, шефа германской разведки.
Мата Хари искренне полюбила Вадима, а Вадим – ее. По крайней мере, ей так казалось. Она писала ему на фронт, подписываясь «твоя Марина», а Вадима называла «мой Ди». Вся переписка перлюстрировалась. Когда однажды ответов от Вадима долго не было, Мата Хари по всем каналам выясняла: «что с моим другом, не ранен ли он или еще хуже?». Тут-то и выяснилось, что он отдыхает в Вогезах.
В середине октября 1916 года 1-я Особая бригада, в которой служил Вадим Маслов, была отведена на отдых в Майи. Мата Хари в это время по заданию контрразведки курсировала по маршруту: Париж – Мадрид – Лондон – Мадрид. Маслов послал ей телеграмму: «Отправьте мне срочно три тысячи франков. Крайне нуждаюсь. Письмо направляю следом. Целую. Маслов». Фронтовикам часто задерживали жалованье.
Роковую роль в судьбе Маты Хари сыграло ее знакомство с британским агентом, бельгийцем Алларом. Позднее на допросах она рассказала капитану Бушардону, что познакомилась с Алларом и его женой в ноябре 1916 года на борту голландского парохода «Голландия», на котором возвращалась из Франции в Голландию. Капитан судна сказал ей, что Аллар – британский агент, а вот его жена работает на немцев. А во время следующего визита в Испанию Мата Хари поведала эту историю секретарю голландского консула в Виго, который случайно оказался французом. Следует подчеркнуть, что наша героиня сама рассказала французскому следствию об Алларе. Следователи ей никаких вопросов о нем не задавали. Тем не менее Аллара упомянули в ходе процесса над Мата Хари, когда суд должен был ответить «да» или «нет» на вопрос, «выдала ли подсудимая агента, служившего Англии».
Согласно французской версии, Мата Хари должна была передать инструкции шести французским шпионам в Бельгии. Пятеро из них были двойными агентами, работавшими одновременно для Франции и для Германии. Естественно, они были хорошо известны немцам. А вот шестой агент верно служил Франции и будто бы был расстрелян через несколько недель после прибытия в Испанию Маты Хари. Но этого расстрелянного агента не идентифицировали с работавшим на Англию человеком, и разоблачение шести бельгийских шпионов Мате Хари не поставили в вину на суде.
Другое необоснованное обвинение, часто предъявляемое Мате Хари, связано с тем, что она якобы сообщила французам о немецкой заправочной базе для подводных лодок в Медиа в Испанском Марокко. Поскольку Медиа находится всего в шести милях к северу от Эль-Кенитры во Французском Марокко, весьма сомнительно, что немцы рискнули бы создать там тайную базу. Поэтому Мата Хари либо вообще придумала историю с базой, либо получила эти сведения из ненадежного источника. Но когда французы получили эту информацию, они тут же сделали вывод, что она, вероятно, немецкая шпионка, «потому что такие сведения можно получить только от самих немцев». Когда Мата Хари повторила свою информацию о немецких подлодках лично капитану Ладу в Париже, тот был так удивлен, что воскликнул: «Не могу поверить! Невероятно!». И на суде капитан не отрицал показания Маты Хари о базе германских подлодок.
Мата Хари утверждала: «Я напишу Верфляйну и поеду в Брюссель, прихватив свои самые красивые платья. Я буду часто посещать германское верховное командование. Это все, что я могу вам обещать. Я не собираюсь оставаться там несколько месяцев подряд и размениваться по мелочам. У меня есть только один большой план, который я хотела бы осуществить. Только один».
Она так объяснила свое желание помочь Франции: «Для этого у меня есть только одна причина – я хочу выйти замуж за того мужчину, которого люблю, и хочу быть независимой».
Якобы Мата Хари собиралась узнать план нового германского наступления. Которое, кстати сказать, в ту пору вообще не планировалось, так что узнать его план было в принципе невозможно. Следующее германское наступление на Западном фронте состоялось только в марте 1918 года, уже после выхода России из войны и казни Маты Хари. А в конце 1916-го и в начале 1917 года такого плана просто не существовало в природе. Но даже если бы такой план существовал, совершенно непонятно, почему он должен был вдруг оказаться в штабе германской оккупационной администрации в Бельгии. И за это она хотела получить ни много ни мало миллион франков. Эта сумма должна была быть выплачена после того, как Ладу убедится в ценности представленной информации. Капитан на эти условия согласился, но предупредил, что никакого аванса, даже небольшого, платить не будет. И посоветовал Мате Хари вернуться через Испанию в Гаагу и там ожидать дальнейших распоряжений.
Мата Хари заявила Ладу, что ей нужны деньги. «Правда? Сколько?» – сочувственно спросил капитан. «Много. Миллион франков». «Где же нам такую сумму взять! Вот у немцев вы могли бы получить миллион, если б вы проникли в ставку нашего верховного командования», – ласково сказал начальник французской контрразведки. Мата Хари столь же шутливо ответила, что за миллион она лучше проникнет в германскую ставку, благо это ей и нетрудно: всем известно, что она была любовницей (она назвала очень высокопоставленное лицо). «Ну, уж так прямо в германскую ставку? – усомнился Ладу. – Кто же вас туда введет?» – «Да мой другой любовник, поставщик У.».
«Имя это вылетело у нее как пуля, – вспоминал в своей книге Ладу, – оно и погубило несчастную». По его словам, поставщик У. был одним из главных германских агентов по найму шпионов. Тем не менее соглашение было заключено. Мата Хари по заданию французской контрразведки должна была выехать сначала в Испанию, оттуда в Бельгию, где и будет работать. На прощание Ладу будто бы сказал ей о том, что нельзя работать на два фронта: надо непременно выбрать один, а то дело может кончиться плохо.
То, что он именно так сказал Мате Хари на прощание, вызывает большие сомнения. Получается, что он заранее отправлял за границу в качестве своего агента женщину, которую подозревал в работе на германскую разведку, то есть пускал щуку в реку. Скорее всего, в тот момент такого рода подозрений у капитана не было, и ничего подобного Ладу Мате Хари не говорил. Либо, если подобные мысли у капитана все-таки были, он заранее затеял провокацию, чтобы потом устроить громкий шпионский процесс. Тогда и задержание Маты Хари в Фалмуте с последующим возвращением в Испанию могло быть заранее запланированной комбинацией в контакте с британскими спецслужбами. А версия о том, будто Мату Хари приняли за немецкую шпионку Клару Бенедикс, могла быть придумана для маскировки.
Комендант Ладу сам говорит, что при их расставании он еще совершенно не знал, каковы истинные намерения Маты Хари. Но его идея была очень проста: французская разведка знала шифр, при помощи которого германский военный агент в Испании сносился по радио с германским верховным командованием. Эйфелевой башне было предписано перехватывать все радиотелеграммы, шедшие из Мадрида в ставку Гинденбурга.
По словам Ладу, Мата Хари попросила его разрешить ей сообщить о своем возвращении на родину посольству Нидерландов в Париже. Капитан разрешил, но, по его утверждению, благодаря этой просьбе «еще больше убедился в том, что она шпионка». Тайну того, на каком основании он пришел к столь экстравагантному заключению, бравый капитан унес с собой в могилу. Ни в одной из его мемуарных книг вразумительного объяснения этому нет.
5 ноября 1916 года Мата Хари отправилась из Парижа в Виго. Там она хотела сесть на борт голландского парохода «Голландия». Капитан Ладу обещал ей забронировать для нее каюту на этом судне. Мата Хари пересекла французско-испанскую границу 6 ноября.
Из Виго она на пароходе «Голландия» добралась до британского порта Фалмут. Там ее 13 ноября арестовали сотрудники Скотланд-Ярда, приняв за давно разыскиваемого германского тайного агента, Клару Бенедикс. По другой версии, полицейские, которые взошли на борт «Голландии», имели в руках список подозрительных лиц, в котором уже значилась Мата Хари. Не исключено, что кто-то из британских агентов в Виго проинформировал их о том, что Мата Хари путешествует именно на этом пароходе, или это сделал сам капитан Ладу. Но, согласно официальной версии, Ладу ничего не сообщал англичанам о миссии Мата Хари или о каких-либо подозрениях против нее. Сэр Бэзил Томсон, глава Скотланд-Ярда и по совместительству – Секретной разведывательной службы (Сикрет Интеллидженс Сервис, будущее МИ-6) и разведывательных подразделений Министерства обороны и Адмиралтейства, лично расследовал ее дело. Три дня спустя он направил письмо голландскому посланнику в Лондоне: «Сэр, имею честь сообщить вам, что женщина с фальшивым паспортом на имя Маргареты Зелле-Маклеод, 2063, выданным в Гааге 12 мая 1916 года, содержится нами под арестом по подозрению в том, что она в действительности является германским агентом немецкой национальности, а именно Кларой Бенедикс из Гамбурга. Она отрицает свою идентичность с указанным лицом. Мы приняли меры по установлению состава преступления. На паспорте есть признаки возможной подделки. Она выразила желание написать Вашему превосходительству, для чего ей были предоставлены письменные принадлежности». Вскоре Томсон убедился, что арестованная не является Кларой Бенедикс. Но подозрения остались. Мата Хари потрясла шефа Скотланд-Ярда заявлением, что выполняет секретную миссию французских спецслужб. А ведь Томсон предупреждал французов, что Мата Хари в картотеке британской разведки числится как немецкая шпионка.
Имя Маргареты Гертруды Маклеод-Зелле британским полицейским ничего не сказало. Очевидно, они знали ее только как танцовщицу Мату Хари и заподозрили, что паспорт поддельный. В то же время, нельзя исключить, что подлинное имя Маты Хари британская контрразведка все же знала. Но совершенно непонятно, почему англичане заподозрили, что Мата Хари – это на самом деле Клара Бенедикс. Английская контрразведка давно разыскивала эту немку из Гамбурга, подозреваемую в шпионаже.
Мата Хари написала голландскому послу в Англии 13 ноября (в посольство письмо передали только 16 ноября):
«Ваше высокопревосходительство!
Могу ли я почтительно и очень срочно попросить Ваше высокопревосходительство предпринять все возможные меры, чтобы помочь мне. Мне роковым образом не повезло. Я разведенная госпожа Маклеод, урожденная Зелле. Я нахожусь в поездке из Испании в Голландию, с моим, моим собственным паспортом.
Английская полиция утверждает, что он поддельный, а я не госпожа Зелле.
Мне уже не хватает сил убеждать их, с сегодняшнего утра я нахожусь под арестом в Скотланд-Ярде и я прошу вас, приезжайте и помогите мне.
Я живу в Гааге, Ниуве Ойтлег, 16, где меня знают не меньше, чем в Париже, где я тоже прожила долгие годы. Я здесь совершенно одна, и я клянусь, что все в абсолютном порядке.
Это недоразумение, но я молю вас – помогите мне.
В ходе допроса сэр Бэзил Томсон выяснил, что Мата Хари действительно тот человек, за которого она себя выдает. Но зато потребовал рассказать, что она делала на корабле и зачем едет в Голландию. В конце концов Мата Хари честно призналась, что является французской шпионкой, резонно рассудив, что в союзной Франции Англии это вряд ли сочтут за преступление. Томсон был потрясен и, как он утверждал в мемуарах, от души посоветовал бедной танцовщице прекратить играть в шпионские игры и поскорее вернуться в Испанию. На самом деле он лишь повторил совет, полученный ей от Ладу. Тот, узнав, что танцовщица рассказала про свое задание, был крайне раздосадован и телеграфировал в Лондон: «Совершенно непонятно. Отправьте Мату Хари обратно Испанию».
Вот что пишет по этому поводу С. Ваагенаар: «Открытие, что его коллега по другую сторону Ла-Манша завербовал как раз ту женщину, которую сэр Бэзил назвал ему в качестве подозрительного лица, действительно могло его ошеломить. А когда капитан Ладу, в свою очередь, узнал, что сэр Бэзил все знает, то тоже понял, что оказался в довольно глупой ситуации. Он, видимо, здорово рассердился. Потому можно предположить, что его глубокая злоба к Мате Хари зародилась в Ладу как раз в этот день. Узнав, что в глазах сэра Бэзила Томсона он оказался дураком, он не мог показать никакого послабления в уличении Маты Хари. Именно с этого момента капитан Ладу жаждал мести. И его месть будет ужасной».
На наш взгляд, однако, вполне вероятно, что вся история со шпионажем Маты Хари в пользу Франции с самого начала была тонко рассчитанной провокацией, чтобы потом обвинить танцовщицу в шпионаже в пользу Германии и устроить громкий процесс. Версия о том, что Ладу уже в тот момент понял, что Мата Хари – германский агент, поскольку немцы расстреляли известного ей французского агента в Бельгии, не выдерживает критики. Ведь седьмой вопрос, стоявший перед судом присяжных во время процесса 1917 года, гласил: «Виновна ли она в том, что в течение месяца декабря 1916 года выдала немцам имя агента, служившего Англии?». Да и во всех источниках говорится, что агент в Бельгии был расстрелян через несколько недель после прибытия Маты Хари в Испанию. Поскольку она пересекла франко-испанскую границу только 5 ноября, агент никак не мог быть расстрелян до 13 ноября.
После прибытия «Голландии» в Нидерланды барон ван дер Капеллен заинтересовался, почему она не приехала. Спросив об этом в судоходной компании, он узнал, что ее арестовали в Англии. Только 25 ноября МИД Нидерландов послал в посольство в Лондон запрос о судьбе Маты Хари. Он звучал так: «Де Мареес ван Свиндерену, нидерландскому посланнику, Лондон. На ваш № 62. Мата Хари, путешествуя из Испании в Голландию на борту голландского парохода «Голландия», была снята с борта британскими чиновниками в Фалмуте, пожалуйста, проверьте и дайте ответ – Лаудон, 218». В ответной телеграмме, датированной 26 ноября, говорилось, что Мата Хари арестована по подозрению в «совершении действий, противоречащих статусу нейтралитета», но «через несколько дней освобождена» и сейчас находится в отеле «Савой». А в примечании отмечалось, что она «возвращается в Испанию».
Ладу крепко подставил Мату Хари тем, что не сообщил англичанам, что она говорит правду о своей шпионской миссии, выполняемой по поручению французов. Наоборот, он рассказал англичанам, что Мата Хари предприняла поездку по поручению немцев. Эта дезинформация должны были служить лишь одной цели: подготовить почву для обвинения Маты Хари в шпионаже в пользу Германии, что в военное время означало верную смерть по приговору суда.
Мата Хари выполнила обещание, данное сэру Бэзилу Томсону. Она попросила в испанском консульстве в Лондоне выдать ей визу, чтобы вернуться в Мадрид, и получила ее.
11 декабря 1916 года в Испании она отметилась в голландском консульстве. Ладу в мемуарах утверждал, что Мата Хари «оставалась в Испании по личным причинам в течение двух месяцев». На самом деле она пробыла там только три недели.
Тем временем Ладу приказал мощной станции радиоперехвата на Эйфелевой башне записывать все радиограммы, которые секретный передатчик немцев, работавший вблизи Мадрида, отправлял в Берлин. Это его утверждение вызывает сомнение. Ведь французы давно уже раскрыли шифр германского посольства в Испании и занимались перехватом радиограмм из Мадрида на постоянной основе, без какого-либо специального запроса из контрразведки.
Тем временем в Мадриде Мата Хари встретилась с германским военным атташе майором фон Калле (в 1918 году он стал полковником) и попросила денег. Но тот не пожелал помогать ей за счет своих достаточно ограниченных сумм, а направил радиограмму консулу Крамеру в Амстердам с просьбой перевести деньги для Х-21 в Париж.
По словам майор Репеля, «когда Крамер прочитал эту телеграмму, он пришел в отчаяние и сказал, что все это плохо кончится».
«Немцы, – как сообщает Ладу в мемуарах, – послали в Берлин следующий текст: агент Х-21 прибыл в Мадрид, был завербован французами, но англичанами отправлен назад в Испанию и сейчас просит денег и инструкций».
Через сорок восемь часов из Германии поступил ответ. Это было очень понятное послание: «поручите ей вернуться во Францию и продолжить свою работу. Она получит чек на 5000 франков от Крамера в „Комптуар Д’эскомпт“» (имелся в виду известный парижский банк).
Здесь Ладу цитирует лишь выдержки из переписанных радиограмм. В их полном тексте, хранящемся в досье Маты Хари, приведен ряд подробностей об агенте Х-21. Оказывается, он непосредственно подчинялся разведцентру в Кельне. В первый раз он был послан во Францию в марте 1916 года, когда Мата Хари все еще была в Голландии. Х-21 плыл на пароходе «Голландия» из Испании и был англичанами задержан и отправлен обратно в Испанию. Там он ждал новых инструкций. Германскому резиденту в Испании он передал ряд сплетен, которые услышал в Париже, в частности о подготовке Антантой генерального наступления, которое должно было состояться весной 1917 года. То, что такое наступление готовилось, абсолютно точно. Оно действительно состоялось в апреле 1917 года и окончилось полным провалом. Сама по себе такая информация никакой ценности не представляла. Германское командование и так не сомневалось, что весной 1917 года Антанта предпримет мощное наступление на Западном фронте, и заранее принимало меры для его отражения. Но нет никаких данных, что агент Х-21 сообщил немцам точную дату начала наступления (думаю, в конце 1916 года она вообще еще не была определена), а главное, точное место, где французские и британские войска собирались наступать.
Также Х-21 сообщил некоторые сведения о греческом короле Константине. Он был мужем сестры германского императора Вильгельма II и считался германофилом, препятствующим вступлению Греции в войну на стороне Антанты. А брат короля Константина, принц Георг, жил в Париже и был женат на принцессе Мари Бонапарт. Х-21 сообщал резиденту немецкой разведслужбы в Мадриде, что принцесса вела переговоры с французским премьер-министром Аристидом Брианом о том, чтобы после войны сместить короля Константина и посадить на трон Греции принца Георга.
С. Ваагенаар вообще предполагает, что телеграммы об агенте Х-21 в значительной мере были сфальсифицированы французской контрразведкой: «Вполне можно предположить, что майор Арнольд фон Калле, резидент немецкой секретной службы в Мадриде, прослуживший уже больше девятнадцати лет, в том числе и в немецком генеральном штабе в Берлине и в Страсбурге, был умным и способным офицером. Тем не менее в его телеграммах, пусть шифрованных, полно совершенно ненужных вещей, и их можно читать как романы, а не как шифрограммы, которыми им следовало бы быть.
Почти все сведения преподносятся в них так, как будто специально, чтобы гарантировать, что кто бы ни читал текст, он мог бы прийти только к одному выводу – что тут обсуждается всего лишь одно лицо: Мата Хари. Только она одна в то время по поручению французов плыла на корабле из Испании в Англию (или в Голландию). Только ее задержали англичане и отправили назад в Испанию.
Но если Мата Хари на самом деле была немецкой шпионкой и располагала важными документами, то почему прилежный офицер в Мадриде ждал целый месяц до передачи этих сведений в Германию? Логично предположить, что он получил их прямо перед отправкой в Берлин своей шифрограммы. Но в таком случае Мата Хари как агент ничего бы не стоила. Любой другой шпион, получив важную информацию, тут же приложил бы все усилия, чтобы передать документы немцам как можно быстрее. Он избавился бы от них сразу по прибытии в Мадрид, и уж точно по дороге в Виго. Потому совершенно нелогично было бы придерживать эти документы у себя еще на целый месяц, до возможного прибытия в Голландию.
Кроме того, руководитель немецкого разведцентра в Мадриде посчитал нужным сообщить в Берлин, что агент Х-21 принадлежит к шпионскому центру в Кельне. Но зачем? Немецкая разведка, с ее манией аккуратности и точности, должна была иметь в центральном управлении в Берлине архив, где указывались бы все шпионы. Кодовый номер Х-21 сам по себе говорил бы об агенте все. Похоже, в телеграмме недоставало разве что полного имени агента, его даты и места рождения.
И откуда могла бы Мата Хари услышать сплетни о принцессе Мари Бонапарт и Бриане? Возможно, на борту „Голландии“ или в Скотланд-Ярде? Или в отеле „Савой“ в Лондоне? Если бы она действительно была шпионкой и услышала такую важную новость, что принца Георга собираются посадить на греческий престол, то это могло произойти только в Париже – до того, как она покинула Францию, отправившись в незаконченное путешествие в Голландию. Но и в этом случае она постаралась бы передать информацию сразу же после своего прибытия в Мадрид. (Король Константин действительно лишился трона в 1917 году, но наследником стал его сын Александр, а не принц Георг.)
Но французы утверждали, что эти королевские новости были упомянуты лишь в телеграмме от 14 декабря, то есть месяцем позже! Это тот случай, когда французы правы. Мата Хари до своего возвращения из Англии никогда не разговаривала с немецким резидентом в Мадриде, потому что просто его не знала.
Та же тайна содержится в случае с куда более важной информацией – о весеннем наступлении. Это была очень важная новость, о которой Мата Хари тоже могла услышать лишь до своего отъезда из Парижа. Если бы она осознанно хотела передать эти сведения, то есть, действовать как шпионка, то она сделала бы это в самый ближайший срок – в ноябре. Выяснилось, что в Париже она созналась, что рассказывала немцам что-то о весеннем наступлении и о других достаточно расплывчатых вещах. Оставшееся она дополнила воспоминаниями и своими фантазиями. Но в Мадриде разговоры о войне вели не только шпионы. В 1916 году о войне говорили все. Никто не предполагал, что Антанта не начнет наступление весной.
Последняя новость из подробной телеграммы содержит еще большую ошибку: Мата Хари приехала во Францию в первый раз не в марте 1916 года. Она была там в декабре 1915 года. А в марте 1916 она уже почти два месяца находилась в Голландии. На допросах, которым она подвергалась после ареста, Мата Хари в качестве доказательства того, что она никогда не видела шефа немецкой разведки после ее возвращения из Англии и что он сам ничего о ней не знал, неоднократно указывала именно на это противоречие».
Замечу, что если предположение о фальсификации телеграмм верно, то изготовители фальшивок, если, конечно, их целью было обвинить Мату Хари в шпионаже в пользу Германии, допустили грубый прокол, когда написали, что в марте 1916 года агент Х-21 впервые приехал во Францию. У Маты Хари, как выяснилось уже в ходе следствия, на этот счет было стопроцентное алиби. Но ни следователи, ни судьи на эту «мелочь» не обратили внимания, хотя она могла свидетельствовать в пользу того, что Мату Хари перепутали с какой-то другой женщиной, которая действительно была германской шпионкой. Ведь для всех них вопрос о виновности актрисы и о приговоре был предрешен. Кстати, сама по себе информация о марте 1916 года ни в коем случае не опровергает версию о подделке телеграмм. Ведь, как мы уже убедились, Мата Хари сама точно не помнила, когда впервые приехала во Францию после начала Первой мировой войны, и в разговорах и на следствии называла разные даты. Вполне вероятно, что сведения об этих разговорах, дошедшие до французской контрразведки, называли как раз март 1916 года. И только позднейшие признания Мата Хари, что она действительно обозначалась немцами как агент Х-21, позволили следствию расставить все точки над «i».
Не исключен и комбинированный вариант: в распоряжении французской контрразведки действительно были перехваченные германские радиограммы, но при предъявлении их суду в них были внесены изменения и дополнения, призванные скомпрометировать Мату Хари. В этом случае слова о пребывании агента во Франции в марте 1916 года, скорее всего, относятся к подлинному тексту радиограммы, и путаницу допустил сам Калле.
В Мадриде Мата Хари сняла номер в «Палас-Отеле». Здесь ее соседкой случайно (или не случайно?) оказалась настоящая шпионка – Марта Ришар (она же Марта Рише), агент капитана Ладу, которой он очень гордился.
Марта так описала свою первую встречу с ним:
«Капитан Ладу, начальник французской контрразведки, не имел обыкновения много говорить, у него был свой способ допрашивать, который доказывал его силу.
– Знаете ли вы, мадам, почему вас сюда привели?
Спокойно, с невозмутимым видом я сделала знак, который не поняла сама.
– У меня есть доказательства, – сказал он, – что вы посещаете в Париже людей, которые нас предают.
– Вот как? – спросила я. – Кого же?
– Вы продолжительное время вращаетесь в военных кругах. Что вам там нужно?
– Если уж вы так осведомлены, то должны знать и это, – ответила я.
– Да, я знаю, что… если только мои сведения верны.
– Какие сведения, капитан?
– О ваших связях с немцами…
Верил ли он действительно в то, что говорил? Похоже, что верил.
– Выслушайте меня, мадам Рише, – сказал он после долгого молчания. – У меня есть сведения, что вы знаете немцев в Париже. Если вы донесете на них, обещаю больше не беспокоить вас.
– К сожалению, капитан, вы плохо осведомлены. Я очень хочу быть полезной своей стране. Вот уже год как я предлагаю свой опыт летчика. Я бы очень хотела послужить в любом качестве; во всяком случае, отбросила бы всякого рода ложные моральные соображения. Если бы мне были известны шпионы, кто бы они ни были, я первая пришла бы к вам заявить об этом.
Подумав, он сказал:
– Не хотите ли вы, мадам, поступить ко мне работать? Нам очень нужны такие женщины, как вы, – спортсменки и патриотки.
Я растерялась.
– Но что я должна буду делать?
– Раскрывать в среде ваших знакомых лиц, которые нас предают?
Моих знакомых? Очевидно, капитан Ладу не отбросил своих подозрений.
Поделиться книгой: