Карма

О, Боже! Я с любовью предаюсь Тебе.

Любить друг друга – значит любить Божество.

Родные маты перешептываются: мол, сикхи – они, если так посмотреть, почти как индусы. Только ростом повыше и позаносчивее. И воображение у них бедновато в том, что касается религии.

Родственники бапу точно так же шепотом говорят между собой, что индусы – это просто отсталые сикхи, которые пока что не отказались от огромного пантеона своих богов и богинь. И слишком много нафантазировали себе о божественном.

Но все те дни, что продолжается свадьба, индусы и сикхи терпеливо прощают друг другу досадные недостатки. Свадьбу они играют вместе. А для этого необходим мир.

А поскольку молодожены все равно сразу уедут из страны, скоро о злосчастном браке почти не останется напоминаний. Обе семьи заживут, как жили раньше. Так, как если бы у них не появилось новых родственников.

Перед отъездом родителей в Канаду дед говорит моему отцу:

Заставь ее принять сикхизм. Без этого не видать вам покоя.

Амар отвечает: Без нее я не переступлю порога храма.

Маме родные не говорят ничего. Они больше не считают Лилу своей дочерью. Для них она умерла.

Что ты пишешь?

Историю семьи.

А-а, – говорит бапу и смотрит на шкатулку, которую держит на коленях.

Он устраивается удобнее в тесном самолетном кресле, прижимает мою маму к груди. Закрывает глаза и снова засыпает.

Небо за иллюминатором чернеет, словно от сажи. Грозный ночной мрак стирает краски ветра.

Эльсинор

Это в семидесяти пяти милях к юго-западу от Виннипега. Городок посреди прерии, засаженной аккуратными рядами высоченных подсолнухов. Они послушно, как и подобает благоговейным массам, изо дня в день поворачивают свои желтые головы вслед за солнцем.

Одна тысяча четыреста семьдесят две более или менее христианские души – население нашего городка с чудным названием. Его основали датские поселенцы? Или какой-нибудь литературовед, увидевший очертания замка в здешних облаках?

(Хелен считает, что название изобрела старая дева, училка английского, которая потом медленно сошла с ума от захолустной тоски и полного отсутствия мужчин, сколько-нибудь пригодных в мужья.)

А еще в городке есть три язычника. Это мы.

Мы снимаем старый дом возле кладбища.

(Временно, Лила, временно, пока у нас нет собственной земли.)

Бапу хозяйничает в «Автомастерской Джека». Он арендовал ее с правом последующего выкупа у Джековой вдовы Люси, которая потом перебралась во Флориду. Кроме моего отца, на мастерскую больше никто не претендовал.

Мата ухаживает за домом, мужем, кучей кур и двумя козами. И за мной.

Судьба

Человек впервые ступает на Луну, и в этот момент на свет появляюсь я.

20 июля 1969 года, в 21:56 по Гринвичу.

Узнав про человека на Луне, мама целует меня в щечку и говорит: Благоприятный знак.

А я реву, как будто тот человек наступил на меня, а не в серую лунную пыль.

Ты будешь летать, – шепчет мне мата.

Глаза у меня закрываются, как у сонного котенка.

День рождения

Появившись на свет в брэндонской городской больнице, я сияю белизной, как Луна летней ночью. Бапу говорит, что, наверно, меня в материнской утробе подменили эльфы – такая я светлокожая. Что я подменыш, волшебное дитя. Наваждение.

Но мата говорит: Да что ты, Амар, это мел выбелил ей кожу. Мел, которым на небе начертана ее судьба. Богиня Майя своей рукой записала там всё, что ждет ее впереди.

Чушь, – говорит бапу. – Бог только один.

Им обоим странно, что Амар говорит такое. Обычно он спокойно относится к вере жены. Но сегодня устами бапу говорит его отец.

Сейчас мы ее умоем, – говорит рыжеволосая сестра. Она стирает густую первородную смазку, меловую пыль, записанную в облаках историю моей жизни, и теперь виден мой настоящий цвет.

Сестра подносит показать меня бапу. Он одобрительно кивает.

У меня темная кожа. Темная, как почва Манитобы. Как земля, которую ему так хочется купить.

На одиннадцатый день

Давай назовем ее Нил. В честь астронавта.

Ты бредишь, Лила.

Тогда, может, пусть будет Луной?

Нет. Дурацкого имени я своей дочери не дам.

А индейское? Например, Астронавт-Шагающий-по-Луне.

Ты совсем с ума сошла? Вместе с ребенком разродилась и своими мозгами? Слушай, жена. Я уже выбрал ей имя.

Какое?

Джива.

О нет, Амар! Оно же мужское.

И мужское, и женское.

Я не дам назвать дочь в честь твоего отца!

Мы обсудим это позже, Лила. Когда ты придешь в себя.

Нет, давай сейчас! У девочки должно быть красивое имя.

Джива – красивое!

Оно сикхское. Оно оскорбит мою богиню.

Лила, Бог только один!

Когда эти слова звучат во второй раз, перекашивается ось, вокруг которой вращается мир моих родителей. Кренится горизонт. Кое-где выходят из берегов реки. Возникают новые острова и исчезают старые.

Майя. Я буду звать ее Майей, – шепчет мама. – В этом имени – ее судьба.

Отец выходит вон через заднюю дверь. Его черные глаза налиты кровью. Майя, – цедит он сквозь зубы. – Богиня Иллюзии.

На память ему приходят строки, которые он слышал от своего отца:

Мир – это сон,

Он в миг любой исчезнет без следа;

И разве долго простоит тот дом,

Что ты построил из песка?

Всё это Майя.

Надо было мне послушаться родителей и заставить тебя, Лила, принять веру сикхов или не жениться на тебе! И поделом бы тебе тогда!

Имя