Последний звонок

– Я вовсе тебе этого не запрещаю…

Горин ненавидит себя за собственное блеяние, но понимает, что, теперь все, что бы он ни сказал, никак не повлияет на назревающую ситуацию. И что бы ни сделал, тоже…

К соседкам выруливает какой-то южанин, что-то предлагает им, возможно, пытается пригласить на танец. Видимо не получив согласия уводит из-за другого столика полненькую блондинку. Соседки оживляются.

– Ты мне почему-то не рассказываешь о себе. Твоя дочь еще не вышла замуж?

Горин с удивлением оглядывается на нее.

– Нет.

– А пора бы.

– Зачем торопиться с этим? Ты же не решаешься, -

бормочет он.

– А никто не берет, – ухмыляется Вера.

Он окончательно теряется от неожиданного наезда.

– А как твоя жена? Не болеет? – закусывает удила Ве-

ра

Горину кажется что ее слышно не только за их столиком и он напрягается.

– Ты же знаешь, она в возрасте…

Грохот музыки избавляет Горина от дальнейших объяснений и он механически наливает себе еще коньяку. Выпить не успевает. Над головой тот же петушиный голос.

– Дядя, можно пригласить вашу девушку?

Горин не сразу понимает, что обращаются к нему и смотрит на Веру. Та, порозовев, отводит глаза в сторону. Он сжимает губы, чтобы сдержаться, а Вера, не дожидаясь его реакции поспешно поднимается и уводит наглеца.

Горин механически выпивает свой коньяк, затем некоторое время изучает донышко рюмки из обыкновенного желтого стекла…

Соседки, потеряв нить своих интриг, невразумительно пытаются восстановить точку отсчета. К их столику приближается все тот же неугомонный геноцвале. Горин следит как он маневрирует между столиками, затем поднимается к нему навстречу и сообщает, что уже пригласил обеих. У них групповой танец. Соискатель таращит на него глаза, причмокивает и меняет курс на запасной, к белокурой толстушке. Сероглазая, вероятно не понимая что произошло вопросительно смотрит на Горина. Тот сам не знает что на него нашло и виновато пожимает плечами. Темноволосая покачивает головой.

– Что же вы отшили нашего кавалера? Не пришлось бы вам его заменить.

Горин делает вид, что принимает ее слова за шутку, но неожиданное возвращение Веры спасает его. Он помогает ей сесть и предупреждает, что скоро вернется.

– Ты куда? – вскидывает голову Вера.

– Я ненадолго, – добавляет он.

– Не ходи, сядь, – удерживает она его за рукав.

Он рассматривает ее встревоженное лицо вдруг показавшееся ему незнакомым, затем с усмешкой объясняет причину своей отлучки. Естественный физиологический процесс. Он уже не слишком старается выбирать слова, теперь это не имеет никакого значения.

«Надо ж такому случится…» – издевается голос певицы. Только сейчас он замечает, что музыка, под которую уходила его недавняя подруга, еще не кончилась.

После полутемного зала туалет кажется нестерпимо ярким… Может быть она удерживала его чтобы что-то сказать? Да он и без того знает, что именно.

Открывая вторую дверь Николай Павлович сталкивается со своим соперником. Тот уже не кажется недозревшим, правда тощим и длинным, словно рос где-то в условиях недостаточной освещенности. Горину всегда было непонятно чем могут привлекать такие оглоблевидные переростки женщин. Может быть лицом, так тоже ничего особенного, разве что наглые глаза в сочетании с едва наметившимися усиками…Парень под его долгим взглядом бледнеет и пытается протиснуться за его спиной. Проход узкий и Николай Павлович испытывает головокружение от едва сдерживаемого желания ткнуть его локтем в живот…

Оставшись один он приближается к зеркалу и не сразу понимает, что отразившаяся физиономия принадлежит ему. Морщинки, казалось бы недавно лишь обозначившиеся у глаз уже определяются на ощупь. В некогда темной шевелюре просвечивает седина… Горин тяжелым взглядом всматривается в пугающие детали отражения. Жизнь позади… Сознание, как заглючивший компьютер, начинает вдруг подводить итоги, прокручивая бестолковую монотоннотягостную ленту истории с редкими просветами сомнительных радостей. Они наслаиваются, наваливаются всей тяжестью, и сейчас он физически ощущает эту нарастающую глыбу времени на своем горбу.

Из последних сил он пытается сосредоточится на чем-то утешительном, но выдергиваемые эпизоды вызывают лишь унылое недоумение, неужто ради этого цеплялся, толкался, чтобы, в итоге, вот так ткнуться рожей в зеркало и зайтись от ярости – почему в один из бесчисленных дней не прервал эту утомительную, бессмысленную череду забот, потуг, неудач…

Правда, он знает почему. Потому что инстинкт словно ошейник держит его за горло, не дает сбежать. Горин осторожно крутит головой и… не чувствует его. Вот оно! Свобода! Он окидывает взглядом верхние трубы к сливным бачкам. Трубы на вид крепкие, правда они выше кабин и любой вошедший может стать свидетелем его приготовлений, а хуже всего помехой. Сделать все быстро вряд ли получится, но им уже овладела лихорадка нетерпения. Он нащупывает брючный ремень и одним движением выхватывает из петель. Прислушивается. Тишина. Метнувшись в кабину вскакивает на кромку унитаза, быстро перехлестывает ремень через трубу, пытается поймать пряжку, тянется, ловит и… внезапно оказывается на полу ударившись плечом о мусорное ведро и головой о перегородку. Проклятые ботинки соскользнули с глазурованного горшка. Конечно, надо было снять обувь… Полежав несколько секунд он слышит чей-то насмешливый голос. Кто-то интересуется, не надо ли помочь. Все, время потеряно. Он поднимается, садится на край унитаза и долго тупо смотрит на свои предательские ботинки, затем переводит взгляд на зажатый в ладони ремень, встает и вдевает его в брюки. У раковины умывается холодной водой, подставляет лицо под струю воздуха из электрополотенца. Воздух не подогретый и он долго ждет, когда кожа высохнет, стараясь ни о чем не думать, да это и не сложно – в голове где только что роились какие-то мысли пусто, словно в покинутом улье, шевелит ею и едва не вскрикивает от боли, с какой ошейник впивается в горло.

Он почти выскакивает в вестибюль стоит там некоторое время поеживаясь от недоумения и ужаса. Чего, собственно, он взбеленился?! Молодая, здоровая девушка испытывает естественную потребность в молодом же осеменителе, который сможет стать отцом ее детей, ради производства которых она и сама произведена на свет, и, может быть, станет ей спутником на долгие годы. Потому абсолютно естественно, что она покидает распустившего слюни старого клеща. Элементарная житейская логика и не в его власти идти поперек встроенной программы. Все это он всегда знал, но, вместо того, чтобы отпустить девчонку цеплялся за ее юбку. Наверное, со стороны, он похож на небольшого паучка, нечаянно поймавшего в свои коварные сети крупную, красивую муху. Слишком крупную и слишком красивую… Горин мотает головой, словно так можно избавиться от навязчивых мыслей и с трудом удерживает равновесие. Определенно он слишком много выпил.

В зале ресторана временное затишье. За их столиком никого нет. Теперь он совсем один. Наверное девицам, то ли студенткам, то ли путанам удалось-таки подцепить клиента. Хотя первый их претендент-геноцвале за столиком блондинки и уже пытается поймать ее колено. Девица по поводу его поползновений не имеет ничего против, но, старается сдерживать нетерпеливого инородца, поскольку обстановка исключает развитие событий. Значит не он. Военный тоже на месте – таращит осоловевшие глаза то на одну, то на другую из приглашенных дам. Вероятно перебрал. Тоже выход. Горин пытается угадать по какому сценарию могут развиваться события у этой троицы и эта уловка помогает ему не соскользнуть вновь в свои проблемы.

Появление официанта тоже кстати. Горин знаком приглашает его к столу. Тот, листая на ходу квитанции, подходит и почему-то озирается.

Николай Павлович вопросительно смотрит на него.

– Заказ делала дама. Платить будете вы?

– Да. Видимо расплачиваться буду я, – отвечает Горин и усмехается.

– Но, возможно она не ушла, – официант выдвигает из-за тарелки Веры гардеробный номерок.

– Это уже не имеет значения.

Официанту неинтересны его проблемы, и он сухо называет цифру. Николай Павлович, не вникая в обоснованность счета выкладывает деньги.

Гарсон слегка оживляется.

–Проследите, чтобы номерок не потерялся, – кивает Горин на гардеробную бляшку.

Официант на секунду задумывается, но тотчас соглашается.

– Хорошо.

Горин выпрямившись на стуле замирает на несколько секунд, словно собираясь нырнуть в бассейн с ледяной водой, затем резко встает и отправляется в вестибюль. Беснующаяся толпа танцующих клоунов заполнила все проходы и ему приходится постоянно увертываться от непредсказуемо скачущих тел. Он пробирается не поднимая глаз, заботясь лишь о том, чтобы ему не наступили на ноги…

В вестибюле он обнаруживает в отражении зеркал темноволосую соседку по столику. Она уже в светлой шубке, и шапке рыжего цвета.

– Вы уже уходите? – спрашивает она. – А-а…

– А Вера остается, – опережает ее Горин.

– Вот видишь, у меня есть интуиция, – слышит он голос сбоку и поворачивается в ту сторону.

Голос принадлежит сероглазой. Николай Павлович собирается спросить, причем тут интуиция, но задерживается взглядом на ее лице и забывает о своем намерении. Понять затуманенным разумом, что с ним происходит он не в состоянии, но что-то в ее облике заставляет его онеметь. Он сам не знает что именно. Может быть что-то из недавно перелопаченного прошлого? Может быть эта женщина уже была в его жизни очень давно и вернулась сейчас все такой же молодой и хочет спасти его? Он согласен на все. Пусть даже это будет свет в конце тоннеля.

– Это я сказала, что через десять минут вы уйдете из ресторана один. Прошло ровно десять минут.

– У вас наверное связь с нечистой силой, – бормочет Горин судорожно и безуспешно пытаясь развить тему, опутать ее словами, чтобы она не исчезла.

– Вы отшили всех наших поклонников, так что провожать придется вам, – откуда-то издалека слышит он голос темноволосой.

До него не сразу доходит, что ему бросили даже не соломинку, а подогнали плот.

– Ну да, конечно. Я возьму еще шампанского, – после

паузы осмысления спохватывается Горин и бросается обратно в зал.

Возвращаясь с бутылкой вина он даже не взглянул в глубь ресторана, потому что та женщина затерялась не там, а в мужском туалете. Это она соскользнула с кромки унитаза и растворилась в пространстве, вот только плечо почему-то ноет у него. А ее больше нет. Ему даже не пришлось делать над собой усилие, чтобы удержаться и не оглянуться на стойки гардероба, в которых приютилась ее шубка.

Темноволосая понятливо кивнув предлагает свою сумку под увесистую бутылку.

– Ну что ж, идемте, – снисходительно соглашается она на вопросительный взгляд Горина и выходит из освещенного угла и останавливается совсем рядом с ним. Теперь он понимает, откуда исходит ее энергия – глаза у всех в полумраке меняют окраску у нее остаются такими же, какими были в полосе света. Такими же они были у нее и там, за столиком – пугающе пронзительными.

Проспект обдает свежей прохладой. Несмотря на позднее время улица стонет от потока машин.

–Банкет, вероятно в связи с освобождением?– вставляет шпильку в больное место темноволосая. Горин кивает, не вникая в ее слова Его голова занята заботой найти такси. Он перешагивает поребрик и принимается размахивать руками.

– Перестаньте, у нас машина заказана, – останавливает его предводительница и уходит куда-то за угол.

Сероглазая стоит немного в стороне с видом абсолютной непричастности. Она без шапки и длинные прямые волосы ее в свете уличных фонарей кажутся неестественно светлыми. Горину кажется, что она похожа на приведение, его тянет заглянуть ей в глаза еще раз, но ему становится страшно.

В подкатившем такси Горину отводится место на зад

нем сидении, между женщинами. Он не возражает, хотя

ощущение женских тел немного напрягает его.

Когда машина похрустывая ледком выкатывает на полосу движения до него доходит, что он не знает куда они едут.

– Пока никуда. Выпьем шампанского, потом определимся, – отвечает на его вопросительный взгляд темноволосая. – На ходу не получится. Отъедем подальше, а то мужчина у нас ненадежный, еще сбежит раньше времени.

Раньше какого времени Горин не понимает.

– Бежать надо было раньше. Ей давно надо было устроиться в этой жизни, а я не перспектива, – не справившись с расшифровкой услышанного бормочет Горин.

Шофер, видимо по собственной инициативе сворачивает в один из темных переулков и останавливает машину.

– А в чем проблема? – оборачивается к нему светловолосая.

Горин от блеска ее глаз теряется окончательно и принимается бормотать что он не молод, а она только начинает жить…

Девчонка резко прерывает его бормотания:

– Выиграть такую лотерею, появиться на свет, чтобы стать рабом каких-то предрассудков! Лучше уж было не рождаться.

Горин не в состоянии возразить ей. Конечно, лучше было не рождаться.

– Несовместимость от разницы в возрасте чушь, -вклинивается темноволосая. – Ее всегда можно сгладить материальной обеспеченностью.

– Это вообще бред! – фыркает светловолосая и отворачивается к окну.

– Человек видит жизнь реально и незачем сбивать его с толку всякими иллюзиями, – голос темноволосой звучит как выговор с предупреждением.

– Она еще не понимает жизни, – добавляет наставница, уже для Горина.

Николай Павлович даже не пытается распутать сло

весные кружева спутниц и предлагает все разногласия залить шампанским.

– Может быть лучше поедем к нам? – заглядывает ему в лицо темноволосая.

Тот отрицательно качает головой, открывает бутылку осторожно наливает вино в откуда-то появившийся стакан и протягивает его руководительнице.

– Тосты про себя, – бормочет Горин.

Возможно он имеет ввиду «молча», но никто не запрашивает пояснения.

Второй стакан он наполняет для светловолосой, но та по прежнему сидит отвернувшись к окну, за которым полный мрак.

– Обиделась, – определяет Горин. – Ты такая молодая и твои протесты замечательны. Мы то уже растеряли эту ценность…, поплел Горин.

– Кто это мы? – прерывает его дифирамбы предводительница. – Я почти на год моложе этой девственницы. Выпей Светка! Не тяни резину. Человек торопится.

Светлана неохотно поворачивается, берет стакан и глядя во тьму медленно выпивает шипучку.

– Можно представить ее мысли. Как только от них сияние не возникнет, – острит темная.

– Сейчас возникнет, – негромко сообщает Света и все невольно уставляются в непроглядные стекла автомобиля.

Горин пытается что-то сказать, как все вокруг внезапно освещается. Перед ними предстает мрачный двор-колодец с обшарпанными кирпичными стенами, обломанными скелетами деревцев, остатками штакетника торчащего из груды грязного колотого льда.

– Было лучше, – шепчет Николай Павлович, затем выпивает вино.

А за что вы? – любопытствует Татьяна.

– За упокой, конечно, – бормочет Горин и поворачивается к Светлане: – Выключи свет, пожалуйста.

Та беспомощно улыбается.

– Я не могу…А сколько сейчас времени?

Горин долго всматривается в циферблат.