Помоги проекту - поделись книгой:
Михаил Сергеевич Кедров среди своих сверстников выделялся начитанностью, глубоким интересом к социальным вопросам. Несмотря на свою молодость, Кедров уже несколько раз побывал за границей, познакомился с жизнью и культурой народов Германии, Франции, Италии, Дании, Балканского полуострова. Изучение жизни полного противоречий буржуазного Запада обостряло его критическое отношение к российской действительности, способствовало формированию революционного мировоззрения.
В Ярославле в это время развертывал свою деятельность «Северный рабочий союз». Кедров вступил в 1901 г. в лицейскую организацию РСДРП и вошел в студенческий комитет, став активным членом этой организации.
Активно работая в студенческом комитете, Кедров участвовал в составлении, печатании и распространении листовок и прокламаций. Он давал средства на печатание прокламаций, приобретение бумаги, гектографа и другие нужды комитета. Начиная с сентября 1900 г. Михаил Кедров ежемесячно сдавал в кассу Ярославского комитета РСДРП от 200 до 300 рублей.
В марте 1901 г. Кедров принял активное участие в революционных «беспорядках» лицеистов, за что 87 человек, в том числе и он, были арестованы и неделю отсидели в ярославской губернской тюрьме. Через год, 7 марта 1902 г., на сходке лицеистов обсуждался вопрос об уличной демонстрации совместно с рабочими Ярославской большой мануфактуры. Михаил Кедров смело выступил против директора и инспектора лицея, явившихся закрыть сходку. И в результате вечером того же дня — исключение из лицея, а ночью — обыск и водворение в тюрьму.
Кедров ясно отдавал себе отчет в том, что повод, по которому попал в тюрьму, пустяковый и других мер наказания, кроме высылки, не повлечет. Но друзья сообщали ему о начавшихся арестах и допросах студентов. Это вызывало тревогу. Но что мог сделать человек, сидящий в одиночной камере? Его не пугали никакие трудности. Он объявил голодовку и отказался от прогулок.
3 апреля 1902 г. Михаил был освобожден из тюрьмы «в связи с тем, что в течение пяти дней не принимал никакой пищи и стал впадать в обморочное состояние».
А на другой день Кедрова выслали из Ярославля в Московский уезд на станцию Перловка, где проживали его родственники.
Отсюда Кедров выехал на юг. В течение лета он путешествовал по Крыму и городам Черноморского побережья Кавказа. Это не было путешествием с целью развлечения, а вынужденная необходимость: не дать возможность цепким лапам жандармов снова схватить его.
Он оказался прав в своих предположениях. Весной и летом 1902 г. жандармерия раскрыла студенческий и Ярославский комитеты РСДРП, принимая оба за одну организацию. В апреле 1902 г. произошел провал «Северного рабочего союза».
В ходе следствия по всем этим делам начала выясняться истинная роль М. С. Кедрова. В мае 1902 г. начальнику жандармского управления Таврической губернии полетели письменные и телеграфные требования об обыске, допросе и аресте Кедрова. Жандармы все лето разыскивали его, установили наблюдение за домом в Перловке. Когда Михаил Кедров вернулся… был арестован и заключен в московскую тюрьму.
Выйдя из тюрьмы 29 октября, после двухмесячного предварительного заключения, Кедров испрашивает разрешение приехать в Ярославль. Ему хотелось повидаться с друзьями и особенно с Ольгой Августовной Дидрикиль, с которой он был давно дружен. Их взаимное чувство крепло, и вскоре они поженились…
Сразу же после свадьбы супруги Кедровы уехали… Много тяжелых минут пережил Михаил Сергеевич в связи с заключением жены в одесскую тюрьму по требованию ярославской жандармерии. Не окрепшая после недавнего продолжительного тюремного заключения, беременная Ольга Августовна тяжело заболела. Лишь энергия и находчивость Михаила Сергеевича, собравшего не один консилиум врачей, избавили жену от тюрьмы.
Из Одессы Кедровы приехали к родственникам Ольги Августовны в Новгородскую губернию. Сюда поступило извещение о приговоре по делу о ярославских революционных организациях. Кедров высылался в «избранное» им место жительства на три года. Он немедленно подал прошение, чтобы отбыть ссылку под гласным надзором полиции по месту жительства, каковым считал город Ярославль.
Ярославский губернатор временно разрешил ему поселиться в городе, оговорившись, что «продление разрешения будет зависеть от его поведения и образа действий». Но это было сплошным лицемерием. Разрешая Кедрову поселиться в Ярославле, губернатор одновременно просил департамент полиции удалить его из города. «Кедров, — писал он, — является одним из самых деятельных участников местного противоправительственного движения, имеет большие связи с местным студенчеством и со всеми местными неблагонадежными элементами; как человек состоятельный, он оказывает денежную поддержку своим единомышленникам. При этом считаю долгом присовокупить, что я считаю весьма желательным скорейшее его удаление из этой местности».
Михаил Сергеевич принужден был отбывать срок наказания в Вологде. Только через год с лишним он смог снова вернуться в Ярославль.
В первые месяцы 1905 г. Михаил Сергеевич работает агитатором при Ярославском комитете РСДРП, выступает на собраниях и митингах. С осени 1905 г. он живет в Костроме. Здесь совместно с А. М. Стопани организует боевую дружину.
Вооруженная рабочая дружина взяла на себя охрану митингов рабочих. Обычно митинги тогда заканчивались демонстрациями: рабочие с развернутыми знаменами и дружина с винчестерами на плече шли по улицам города и дружно пели «Смело, товарищи, в ногу», «Варшавянку» и другие революционные песни.
Во главе дружины Кедров участвует в схватке с казаками и черносотенцами, проводит ряд боевых операций.
В начале января 1906 г. в связи с грозившим ему арестом М. С. Кедров вынужден был скрыться из Костромы…
М. С. Кедров приехал в Вологду за две недели до торжественного открытия здесь Пушкинского народного дома, которое состоялось 10 октября 1904 г. Народный дом назвали именем великого поэта потому, что подписка на его строительство началась в 1899 г., когда Россия праздновала 100-летие со дня рождения А. С. Пушкина.
Пушкинский народный дом, что стоял на Большом бульваре у пересечения улиц Дворянской и Пятницкой (сейчас здесь находится Вологодский ТЮЗ), был в те дни в центре внимания… Здесь и прошли первые музыкальные концерты административно-ссыльного Кедрова.
…Поздний вечер. Деревянные улочки окраин утопают во мраке, лишь кое-где они тускло освещены керосиновыми фонарями. Но центр города и Большой бульвар освещают электрические фонари. Яркий свет заливает вестибюль и концертный зал Пушкинского народного дома: в начале 1904 г. в Вологде вступила в строй первая электрическая станция.
В Народный дом идут с окраин рабочие главных железнодорожных мастерских, ремесленники, приказчики. Занавес еще не поднят. У рояля высокий, смуглый молодой человек с открытым и умным лицом, черно-смоляной шевелюрой и аккуратной бородкой. На нем ладно сидящая, но изрядно поношенная серая студенческая тужурка юридического ведомства. Это двадцатишестилетний политссыльный Михаил Кедров.
Сегодня у Михаила Сергеевича приподнятое настроение: наконец-то удалось перевестись из бессарабского городка Хотин в Вологду… Здесь второй год живут под гласным надзором полиции товарищи по ярославскому подполью — Мария Дидрикиль и Екатерина Новицкая. Несколько дней назад поменяла астраханскую прописку на вологодскую другая соратница Кедрова по революционной борьбе в Ярославле — Ольга Афанасьевна Варенцова.
Хорошее настроение в эти дни и у жены Михаила Сергеевича Ольги, она не только вернулась в родную Вологду, но и встретила здесь свою сестру Марию.
К организации в Вологде бенефисов для пополнения партийной кассы большевиков имели прямое отношение сестры-вологжанки Дидрикиль. Об этом говорит их переписка.
В одном из писем из Ярославля в Вологду осенью 1904 г. Нина Дидрикиль договаривалась с сестрой Марией о проведении «благотворительного» концерта певца из Ярославля. Причем местом концерта прямо назывался Пушкинский народный дом. В другом письме Нина сообщала: «Если надумаете устраивать концерты впредь, обращайтесь к некоему Потайсову (если не перепутала фамилию), студенту здешнего лицея, управителю малороссийского студенческого хора. Переговоры вел он и с радостью исполнит всякие просьбы в этом роде…»
Сейчас мы знаем, что речь шла о Николае Ильиче Подвойском, который учился тогда в Демидовском юридическом лицее (ныне Ярославский государственный университет), имел бас и руководил студенческим хором. Подпольная кличка большевика Подвойского в то время была Гулак (в честь украинского певца и композитора Гулак-Артемовского).
Возможно, Нина Дидрикиль из конспиративных соображений исказила в письме фамилию своего будущего мужа Николая Подвойского. Семья Подвойских образовалась в 1906 г.
Однако вернемся к концерту Кедрова в Вологодском народном доме.
Дом-то, конечно, именовался народным. Но Михаил Кедров знает, что первые ряды в зрительном зале сверкают погонами офицеров, золотым шитьем вицмундиров чиновников, бриллиантами и мехами их дам.
Вот под окном в полоске электрического света мелькнул элегантный экипаж на бесшумных «дутиках». Это — тройка застоявшихся рысаков с ветерком подбросила к белоснежным колоннам портала Пушкинского народного дома его превосходительство губернатора Ладыженского с супругой и дочерьми. Господин губернатор играет в либерала, и довольно тонко. Об этом мы знаем сегодня из воспоминаний А. В. Луначарского. Сейчас губернатор с семьей сядет в первый ряд, и поднимется занавес. А во втором ряду сидит запойный офицер — жандарм могучего телосложения, что допрашивал гласноподнадзорного Кедрова несколько дней назад.
Вот он склонился к очаровательной спутнице и доверительно шепчет ей секреты бенефицианта: «Сын богача, потомственный дворянин, дважды исключен из императорских университетов, был в побеге, стал изгоем. Сейчас мы разберемся, какой он музыкант, этот мазурик». Жандарм не знает, что было предварительное прослушивание концерта, что впечатление об игре осталось единодушным и не случайно на концерт пожаловал сам губернатор. Но не для этих людей зазвучит сейчас музыка. Михаил Кедров будет играть для миловидных, скромно одетых женщин с гладкими прическами — для Ольги Варенцовой, Марии Дидрикиль и Екатерины Новицкой. Он будет играть для простых вологжан, что пришли в свой Народный дом. А самое главное — для тех, кого нет в этом зале. Ведь только в Вологде сегодня около сотни ссыльных товарищей. Они остро нуждаются в материальной помощи.
Едва ли предполагают эти господа, сидящие в уютных креслах перед занавесом темно-вишневого бархата, что через год, осенью 1905 г., этот зал станет местом бурных политических митингов. Исчезнут аксельбанты и вицмундиры, бриллианты и дорогие меха. А те, кто сегодня сидят в последних рядах, заполнят весь зал. Именно здесь, в этом зале, молодой железнодорожник Владимир Панов в декабре 1905 г. предложит собравшимся выпустить пар из паровозов, приготовленных на станции Вологда для перевозки воинских эшелонов, предназначенных для подавления народной революции. И предложение Панова будет немедленно принято. В Народном доме будет проводить совещание и хранить оружие боевая дружина большевиков. А 1 мая 1906 г. «дом крамолы» загорится, подожженный черносотенцами.
…Однако господин губернатор с семьей уже заняли свои места. Пора начинать бенефис. Вот медленно поднимается занавес. В зале выжидательная тишина. Молодой человек в студенческой тужурке сдержанно поклонился и сел у рояля. Пальцы пианиста приблизились к клавишам. Через секунду зал заполняет этюд Фридерика Шопена…
Семья Кедровых находилась в вологодской ссылке менее трех месяцев. Следует отметить, что политссыльный М. С. Кедров был здесь под гласным надзором полиции, а жена его Ольга — под особым.
В конце 1904 г. М. С. Кедров с женой и сыном Бонифатием переехали из Вологды в Ярославль. После долгой волокиты была удовлетворена просьба М. С. Кедрова о предоставлении ему возможности продолжить учебу в Демидовском юридическом лицее.
В начале 1905 г. Кедров устраивает в Ярославле «концерты в пользу партии»… Затем концертно-финансовая деятельность Кедрова отошла на второй план. Партия использовала его в качестве боевика в Москве, в Костроме. На его счету были подкоп под Таганскую тюрьму, снабжение оружием и обучение московских пролетарских дружин, экспроприация для них боеприпасов и взрывчатых веществ.
В начале 1906 г. организация большевиков Костромы была разгромлена. Тогда — под угрозой неизбежного ареста — М. С. Кедров перешел на нелегальное положение и уехал в Тверь. Здесь под именем пианиста Иванова Кедров опять устраивал концерты, вырученные деньги шли в большевистскую кассу…
…В начале апреля 1905 г. я приехал в Вологду из Ярославля, где работал в качестве пропагандиста, на пасхальные каникулы. Вместе со мной ехал А. В. Мальцев со своей семьей из Новой Александрии, где он учился. В вагоне, куда мы попали, очутились также жены некоторых политических ссыльных, ехавшие к мужьям.
Приехав в Вологду, мы узнали, что здесь готовится еврейский погром… Ссыльные и местная учащаяся революционная молодежь… спешно готовились дать отпор реакционным элементам города… Было добыто оружие. Вооружением руководила местная социал-демократическая организация (большевиков)…
Весь город был поделен на участки и районы: последних, насколько припоминаю, было шесть. В каждом районе был свой начальник и руководитель. На его обязанности лежала организационная часть. Вооруженные группы — двое с револьверами, третий с винчестером — дефилировали по улицам города… Был на каждый день условленный пароль, чтобы узнавать своих, а также условный знак на рукаве или груди, менявшийся ежедневно. В случае какого-либо инцидента или погрома группы данного района должны были соединиться и идти на выручку… В случае крайней необходимости допускалась возможность пустить в ход оружие.
…В августе 1905 г. я снова был в Ярославле. Из Москвы приехал для закупки оружия для дружинников… тов. М. Кедров[14]. Он находит очень мало оружия в Ярославле, и потому возникает вопрос о закупке его в Вологде. После переговоров со мною, как знакомым с Вологдой и ее революционными деятелями, мне предложили ехать туда для закупки оружия.
Револьверы и патроны, а частью и винчестеры мы совместно со студентом Александром Александровичем Маториным купили в магазине Пинуса, постепенно перетащили их на квартиру Маторина, на Никольскую улицу, а затем, запаковав в плетеные корзины, отвезли на вокзал под видом домашних вещей.
На вокзале произошел маленький казус. Я отправлял на предъявителя домашние вещи в Петербург, а Маторин — в Москву, как было условлено с Кедровым.
Железнодорожные жандармы зорко уже в то время следили за отправкой багажа, и наш груз привлек их внимание: захотели проверить. Но на выручку явился наш знакомый, бывший реалист Калагастов, служивший в багажной конторе и приходившийся племянником или внуком жандарму Калагастову. Он выразил желание помочь жандармам и стал осматривать наши «вещи». А тем временем кто-то еще привез багаж, и жандармы переключились на него и стали копаться в вещах. У нас сверху в корзины были положены домашние вещи, и жандармы, увидев, что Калагастовым корзины уже просмотрены, успокоились.
Я же все время… беспокоился: как дойдут эти «домашние вещи» до адресата. Наконец дней через 10 товарищ Я. В. Принцев получил от М. С. Кедрова успокоительное письмо, что как в Москве, так и в Петербурге «домашние вещи» получены благополучно…
Вернулся в «родные леса» перед «октябрьскими днями» 1905 г. Период от октября 1905 г. до осени 1906 г. можно считать организационно-собирательным.
Возможности: довольно сильная боевая дружина. Ее командир — М. С. Кедров, а идейный руководитель — Лаврентий Гастев… Типография, своя легальная газета, свой легальный книжный склад и магазин Совета рабочих депутатов… Наше издание «Северный рабочий» шло не только по всей губернии, но и в соседние (Ярославль, Ив. — Вознесенск, Вологду, даже Архангельск).
Партийный архив Костромского обкома КПСС хранит протоколы заседаний губернской комиссии по проведению празднования 20-й годовщины первой русской революции. Листаем их… «Просить центральное бюро Общества старых большевиков пригласить в Кострому на торжественное заседание 21–22 января 1926 года, посвященное событиям 1905 года, А. М. Стопани, Н. И. Подвойского, М. С. Кедрова…»
Именно Михаила Сергеевича Кедрова, видного деятеля Коммунистической партии и Советского государства, неоднократно выполнявшего ответственные поручения В. И. Ленина. Что связывало М. С. Кедрова с Костромой?
Шло лето 1905 г. В стране бурно нарастал подъем революции. Чувствовался он и в Костромской губернии, являвшейся тогда одной из промышленных в России. Из 70 тыс. рабочих губернии бастовало в 1905 г. свыше 65 процентов. Более месяца продолжалась летом всеобщая стачка текстильщиков Костромы. Этой борьбой руководили большевики. Их организация настолько окрепла, что Костромская группа РСДРП, ранее входившая в состав Северного комитета, с конца июня 1905 г. была выделена в самостоятельный комитет.
Состоявшаяся в июне 1905 г. Костромская конференция групп РСДРП обсудила решения III съезда партии, признавшего одной из главных и неотложных задач партии организацию вооруженного восстания и поручившего местным партийным комитетам принять самые энергичные меры к формированию боевых сил пролетариата. Конференция решила при каждом партийном комитете организовать особую боевую группу из членов местной организации, представитель которой входил бы в партийный комитет. Боевая группа должна была приобретать оружие, создавать особые подгруппы для захвата арсеналов, типографий, банков, правительственных учреждений, для освобождения арестованных, изучать оружие, способы постройки баррикад, тактику партизанской борьбы и широко распространять эти знания среди рабочих.
И вот по заданию партии в октябре 1905 г. в Кострому приезжает М. С. Кедров. За его плечами уже опыт революционной работы в Ярославле, Нижнем Новгороде, Москве и других местах, а также вологодская ссылка…
В Кострому Михаил Сергеевич прибыл из Москвы. С весны 1905 г. он находился на семейной даче в Перловке под Москвой. Эта дача была убежищем и местом явки для прибывающих с разных концов России партийных работников. На даче большевики учились владеть оружием, изготовлять бомбы. Не случайно много лет спустя Михаил Сергеевич назвал дачу в Перловке школой стрельбы и лабораторией по изучению взрывчатых веществ. М. С. Кедров снабжал оружием московские пролетарские дружины. В это время он по заданию ЦК организовывал подкоп под Таганскую тюрьму для освобождения Н. Э. Баумана и других революционеров.
В Костроме М. С. Кедров поселился на Никольской улице, в доме Кравченко. Работавшие в губернском земстве большевики помогли Михаилу Сергеевичу поступить на временную службу в лесной статистический отдел. Но эта работа не столько давала средства к жизни (хотя у М. С. Кедрова уже была семья), сколько являлась хорошим прикрытием его нелегальной революционной деятельности. Михаил Сергеевич стал одним из руководителей Костромской партийной организации. Он член Костромского комитета РСДРП и организатор боевой дружины…
Создание боевых дружин при местных комитетах партии стало неотложной задачей. В. И. Ленин писал в октябре 1905 г. в Боевой комитет при Петербургском комитете РСДРП: «Основывайте
Костромской комитет был особенно озабочен приобретением оружия для дружинников. Об этом, в частности, свидетельствуют его расходы. Если весной 1905 г. в кассовом отчете Костромской группы не было статьи расхода на оружие, то в июле она появляется, а осенью, особенно в октябре 1905 г., становится самой большой по сравнению с другими статьями расхода комитета.
Активная работа костромских большевиков под руководством М. С. Кедрова по созданию дружины не могла остаться не замеченной жандармами. И действительно, начальник Костромского губернского жандармского управления сообщал в департамент полиции: «По имеющимся сведениям, местный комитет Российской социал-демократической рабочей партии летом настоящего года (1905 г. —
Создание боевой дружины в Костроме было ускорено событиями 19 октября 1905 г. В этот день митинг, созванный большевиками на центральной площади города для разоблачения царского манифеста, был разогнан черносотенцами.
Позже Михаил Сергеевич вспоминал об этом дне: «Черносотенно настроенная толпа, вооружившись ножами, кольями, чем попало, врезалась в собравшиеся массы. Свалка, давка, паника. Все, кто мог, разбегались по улицам… Я оказался в хвосте колонны, которая бежала по улице, ведущей в фабричный район… Мы были вооружены и решили прикрывать „отступавших“. Вслед за нами гналась многочисленная толпа. Раздавались отдельные выстрелы, летели увесистые булыжники».
Костромской комитет принял энергичные меры по защите рабочих от черносотенцев. Он организовал специальное бюро по формированию боевой дружины, которое возглавил М. С. Кедров. Он и другие большевики провели в губернской земской управе собрание служащих, учащихся, рабочих, поддержавшее предложение комитета о создании дружины. М. С. Кедров организовал среди присутствовавших сбор денег на вооружение пролетариата.
В эти дни Михаил Сергеевич активно выявлял возникшие на фабриках и в учебных заведениях боевые группы и проделал громаднейшую работу по сведению их в единую боевую организацию. Благодаря смелым и решительным действиям М. С. Кедрова, К. Волкова (Николая Ивановича), Н. П. Лапшина и других большевиков дружина была создана в течение 19–21 октября 1905 г. «В желающих поступить в дружину недостатка не было», — писал в своих воспоминаниях ее активный участник В. П. Горицкий. Сказалась большая работа, проведенная ранее большевиками в массах.
Первое выступление дружины, прибывшей для охраны митинга, произошло 22 октября 1905 г. В самый разгар митинга появились казаки и стали разгонять собравшихся. Во время завязавшейся перестрелки дружинников с казаками был убит их сотник. «Первый дебют дружины», — назвал это событие участвовавший в нем М. С. Кедров. Хотя дружинники и вынуждены были отступить, но их сопротивление показало, что в дальнейшем казаки и полиция не могут безнаказанно устраивать расправу над рабочими.
После 22 октября происходит быстрый рост дружины. По свидетельству М. С. Кедрова, в ноябре 1905 г. в ней насчитывалось уже около 300 человек. Боевая дружина состояла из двух основных отрядов — рабочего и городского, сформированного преимущественно из интеллигенции. Отряды делились на десятки, начальники которых входили в боевой комитет, возникший позже из бюро по формированию дружины. При боевой дружине действовал также отряд сестер милосердия, организованный М. М. Стопани, работавшей в земской больнице фельдшером. В этот отряд входила и жена Михаила Сергеевича — Ольга Августовна Кедрова… член партии с 1902 г. Отряд сестер милосердия был создан для ухода за ранеными дружинниками и участниками революционных выступлений. Сестры милосердия прошли специальную практическую подготовку.
С ростом дружины остро встал вопрос о ее вооружении, но для этого требовались средства. За несколько дней Михаилу Сергеевичу удалось собрать среди земских служащих, боявшихся черносотенных погромов, 1000 рублей на приобретение оружия.
На собранные деньги Костромской комитет партии поручил М. С. Кедрову закупить оружие в Москве. Михаил Сергеевич с честью выполнил это ответственное партийное задание…
М. С. Кедров организовал также производство холодного оружия и бомб в Костроме. В мастерской одной из фабрик изготовляли железные костыли, весившие по пять фунтов, конец расплющивали наподобие копья. На одном из заводов Костромы рабочие отлили даже небольшую пушку. В мастерской делали и чугунные бомбы. Для производства взрывчатого вещества М. С. Кедров достал и изучил «Химию» Д. И. Менделеева, «Подрывное дело», «Взрывчатые вещества» и другие книги.
В своих воспоминаниях Михаил Сергеевич подробно описал процесс изготовления самодельных бомб. Водопроводные трубы разрезались на небольшие части, на оба конца навинчивались крышки, а внутрь вставлялась стеклянная трубочка с серной кислотой. Весь цилиндр заполнялся бертолетовой солью. При его бросании трубочка разбивалась, происходила реакция серной кислоты с бертолетовой солью, раздавался оглушительный взрыв, и металлическая оболочка бомбы разлеталась на куски. Испытание таких бомб не раз устраивали в лесу, за городом. Но изготовление самодельных бомб было небезопасным для жизни занятием. Об одном из таких случаев вспоминал позже М. С. Кедров. Преждевременный взрыв при изготовлении бомбы ранил дружинника Павла Лебедева, которого пришлось даже поместить в больницу. Взрыв повредил и его квартиру на Загородной улице. Встревоженная взрывом полиция, прибывшая на квартиру П. Лебедева, обнаружила не только революционные листовки, но и оружие, и даже две чугунные самодельные бомбы. В тот же день вечером дружинники похитили П. Лебедева из больницы и уберегли его от неминуемого ареста.
Большое внимание Михаил Сергеевич уделял обучению дружинников военному делу. Большинство из них не умели обращаться с оружием, а некоторые небрежно к нему относились. У дружины был свой клуб, в котором продлись занятия по военному делу и другая работа. Дружинники несли охрану в городе, чаще всего в ночное время, защищали митинги и демонстрации от налета казаков, черносотенцев и полиции…
Костромской комитет РСДРП и Совет рабочих депутатов, готовя массы в восстанию, большие надежды в его проведении возлагали на боевую дружину. Ответственный секретарь комитета А. М. Стопани и другие руководящие работники признавали позднее, что дружина была сильная, неплохо вооруженная и организованная, а «во главе стояли такие надежные товарищи, как М. С. Кедров, К. Волков (Николай Иванович), Н. П. Лапшин и др.».
После поражения Московского восстания дружина переходит на нелегальное положение. В Костроме, как и в других городах, усиливаются репрессии.
Над М. С. Кедровым и другими руководителями партийной организации и дружины нависла серьезная опасность. Положение осложнялось еще тем, что в квартире Михаила Сергеевича жила сестра жены, участница революционных событий в Ярославле и Москве — Нина Августовна Дидрикиль, работавшая в костромской нелегальной партийной типографии. В связи с черносотенным погромом партийный комитет решил надежнее укрыть свою типографию. Под покровом темной осенней ночи Михаил Сергеевич с помощью Нины Августовны перенес типографское оборудование в свою квартиру.
В квартире М.С.Кедрова жил и Н. И. Подвойский. Их связывала давняя дружба, совместная боевая работа в Ярославской партийной организации. Н. И. Подвойский, зверски избитый в Ярославле черносотенцами и полицейскими в октябрьские дни 1905 г., по решению Ярославского комитета РСДРП был нелегально переправлен в Кострому, к М. С. Кедрову.
И вот в один из дней января 1906 г. на квартиру М. С. Кедрова нагрянули жандармы, имея предписание не только Костромского, но и Московского губернских жандармских управлений произвести обыск и арестовать Михаила Сергеевича. Властям стала известна его революционная деятельность в Москве и Костроме. Только по счастливой случайности его не оказалось дома. Жандармы обнаружили на квартире Михаила Сергеевича Н. И. Подвойского и задержали его.
М. С. Кедров покидает Кострому… Но оставалась созданная М. С. Кедровым боевая дружина, которая и после его отъезда активно действовала и совершала смелые боевые операции…
Деятельность М. С. Кедрова в 1905 г., как одного из руководителей костромских большевиков и организаторов боевой дружины, — яркий этап в его жизни, жизни солдата революции, как скромно называл себя Михаил Сергеевич. Таким он и остался в благодарной памяти костромичей.
Поделиться книгой: