Контракт

Ресторан. Вино.

Я была на таблетках!

Я не могу дышать. Плотность давления сжимает мое горло. У меня кружится голова, я испугана, и больше всего … сгораю со стыда.

Блядь, Лилли, посмотри на себя! Мой безумный внутренний диалог с ложкой дегтя.

Я всегда знала об опасно больных, охотящихся на ничего не подозревающих девочек. Я и подумать никогда не могла, что стану их жертвой.

Уже в семнадцать лет после ссоры с матерью я была сама себе хозяйкой, и всегда гордилась тем, как хорошо я справлялась. Даже обшарпанные углы, в которых я обитала, копя на обучение в колледже, было лучше, чем жить с ней и всеми ее отморозками. По крайней мере, там, я была независимой.

Я имела дело с продавцами таблеток на стороне и наркоманами, которых они привлекали. Я всегда была известна тем, что я независимая и сильная — возможно это и сбивало с толку. Но это были те черты характера, которые я развивала, чтобы хоть как-то преуспеть в этой жизни.

И к чему это приводит? К этому? Забывшись на одну ночь, я оказываюсь… здесь?

Где это “здесь”, думаю я про себя.

Шок понемногу прошел. Я отодвигаюсь от колонны. Делаю глубокий вдох и смотрю на свои руки и ноги. Меня не связали. Осматриваю одежду. Она - та же, что и вчера.

Ты знаешь то, что могло бы скрываться в темноте?

Я заставляю внутренний голос заткнуться. Мне не нужно больше забот. Не сейчас.

Аккуратно ставлю одну ногу перед другой от края к внешним пределам света.

Странно, шипящего шума больше не слышно. Не помню, когда он успел прекратиться. Возможно, это было в моей голове все время.

Я напрягаю глаза, пытаясь проникнуть в окружающую темноту, но безуспешно. Я протягиваю руку, ощущая только воздух. Чуть дальше от колонны, я могу видеть только протянутые пальцы.

- Здравствуйте?

Пробую еще раз.

- Есть кто-нибудь?

Ответа нет.

Какой сумасшедший сделал бы что-то вроде этого? Интересно. Что скрыто в тени?

Мое воображение начинает разыгрываться. Устройства для пыток? Бдсм оборудование?

Что-то хуже…?

Хватит! Говорю себе твердо.

Я отказываюсь впадать в отчаяние, даже если мой инстинкт самосохранения находится в состоянии повышенной готовности.

Кто бы ни привез меня сюда, он хочет, чтобы я потеряла всякую надежду.

Но я не поддамся.

Смотрю вниз на пол. Он сделан из какого-то дорогого камня. Став на колени, я глажу рукой большие, квадратные плитки. Они кажутся твердыми. Крепкими. Они не соответствуют темному подвалу или грязному складу.

Так или иначе, эта мысль напрягает меня. Все не так плохо, как могло бы быть. Я встаю и всматриваюсь в темноту. Оборачиваюсь через плечо так, чтобы колонна находилась в зоне видимости. Если я рискую выйти за рамки света, я всегда могу найти дорогу обратно.

Не торопись, предупреждаю я себя. Кто знает, что может ждать меня там?

Я видела фильмы ужасов. Если у меня напрочь отсутствует ощущение того, что меня здесь заточили, еще не значит, что я здесь одна.

Споткнувшись, моя нога выходит за границы света.

Тысячи ярких огоньков заполнили комнату. Я задыхаюсь и ретируюсь назад, закрывая инстинктивно глаза.

После нескольких секунд я опускаю руку, прикрываю глаза от острой боли, которая стреляет в моей голове.

Я почти стону. Почему вдруг такая светочувствительность?

Потом я вижу комнату.

Блядь.

Она огромная. Гигантская. Она должно быть, по меньшей мере пять тысяч квадратных футов чистого, плоского пространства. И я как раз нахожусь в самом его эпицентре.

Свет исходит из встроенных ламп на потолке. Три стены вдали от меня украшены черной и белой абстрактной живописью, созданной в смелых мазках. Четвертая стена ограждена тяжелым красным занавесом. Пол выложен из богатых, светло-кремовых плиток, напоминающих парное молоко.

Потолок так высоко надо мной, что возникает такое ощущение, будто находишься в соборе. Он сделан из изысканного темного дубового шпона.

Но это не церковь.

Медленно поворачиваюсь. Что-то здесь не так.

Такого просто не может быть.

Почему я здесь? Что находится за занавесом? Кроме массивной колонны и картин, в комнате ничего нет.

Если я в плену, то почему я развязана? Зачем мне одной так много пространства?

Я складываю руки рупором вокруг рта и кричу.

- ЭЙ! Кто-нибудь? Где я?

Как и прежде, меня приветствует тишина.

Я еще раз оглядываюсь вокруг. Если я сюда вошла, значит должен быть и выход.

Мои глаза устремляются к занавесу.

Там, сзади.

Я начинаю идти к нему босыми ногами по холодному полу. Я даже не прошла и десяти шагов, как чувствую небольшой рывок на лодыжке.

Остановившись, я смотрю вниз и обнаруживаю тонкую, прозрачную нить, обернутую вокруг моей ноги. Другой конец присоединен к колонне.

Наклонившись, я хватаю ее.

Что же, спрашивается, это такое?

Нить, по всей видимости, должна фиксироваться с небольшим усилием. Наматываю ее на руку и тяну. Ничего не выходит. Хмурюсь и применяю немного больше усилий. На этот раз нить рвется.

Я качаю головой и выпрямляюсь.

Странно.

Я надеялась на то, что что-то произойдет, когда я сделаю это. Сработает сигнализация или потухнет свет, хоть что-то, но ничего не произошло.

Вот тогда-то я и замечаю маленький белый конверт, прикрепленный к колонне. Он прикреплен там же, где и нить. Если бы не она, я бы на вряд ли заметила бы конверт, поскольку он сливается с мрамором.

Позабыв об исследовании местности, я беру конверт. Может это хоть как-то прояснит то, что здесь черт возьми происходит.

Сделан он из плотной бумаги. На восковой печати изображены две маски, которые в конец расстроили меня.

Единственный раз, когда я видела запечатанный воском конверт, было, когда мой бывший вступил в сообщество «Лопата и Могила» в Йельском университете. Я еще могу понять потребность в старине в Нью-Хейвене, но какой смысл это имеет здесь?

Мой палец скользит под откидной створкой. Я ослабляю ее и открываю. Плохое предчувствие преследует меня, пока я вытаскиваю свернутое письмо.

Я смотрю на него в течение долгой минуты. Все это так нереально. Как будто тебя поймали в дурном сне. Стоит мне только прочитать письмо, как я попаду в руки своего похитителя.

Мое естественное желание подсказывает мне сопротивляться и еще раз сопротивляться, но также мне хочется разорвать конверт без единой мысли.

Но это было бы безумием. Единственная подсказка о моем местонахождении могла бы быть внутри.

Но любопытство берет верх. Я сижу на полу, скрестив ноги, и медленно разворачиваю письмо.

По всей видимости его быстро писали от руки синими чернилами.

Точность - первое слово, которое приходит на ум, чтобы описать владельца почерка.

Кладу лист на пол перед собой и наклоняюсь вперед и начинаю читать:

Два пункта требуют Вашего пристального внимания.

1. Вы должно быть думаете, что Вас держат здесь против Вашей воли, но это не так. Вы гость. И как гость вы в праве в любое время покинуть мой дом. Дверь за занавесом должна быть открыта на все время Вашего здесь пребывания. Не вижу никаких препятствий, чтобы сказать вам о — хотя я бы посоветовал Вам дочитать до конца это письмо перед принятием решения, основанным на ошибочном понимании ситуации.

2. Вы, должно быть, уже заметили, новое украшение у себя на шее. Если так, то поздравляю! Приветствую Вас…

Украшение? Я прекращаю читать. Какое украшение?

Дотрагиваюсь руками до шеи и чувствую незнакомый предмет на коже. Почему я не заметила его раньше?

Я бегу к мраморной колонне, чтобы попытаться разглядеть мое отражение: это черный ошейник вокруг моего горла. Касаюсь его одной рукой. Он гладкий и плоский и сделан из какой-то матовой пластмассы, как края экрана монитора.

Он не тугой или неудобный.

Это пугает меня. Если это служит предписанием в письме, то к нему должно быть что-то еще. Я должна его снять.

Хватаюсь за края, ища зажим, который открывает его, но не нахожу его.

Ошейник гладкий снаружи и внутри. Похож на цельный кусок пластмассы. Я провожу пальцем вокруг оправы внутри, и, не находя несоответствий, делаю то же самое снаружи. Снова, ничего не чувствую.

Нет никакой трещины, никакого края, ничего, чтобы указывало, как его на меня одели. Я зажимаю все пальцы между кожей и пластмассой и тяну со всей силы. Ошейник на немного сгибается, но не поддается.

- Черт возьми!

Кричу я и пробую еще раз.

Тяну изо всех сил, которыми Бог наградил меня, но этого недостаточно. Пробую еще раз, снова и снова.

Ничего не получается.

Начинаю задыхаться, напряжение вызывает учащенное дыхание. Я опускаю руки. Это – просто дурацкий, безвредный маленький кусочек пластмассы. Почему я хочу его снять?

Потому что наличие чего-то чужеродного прикасающегося к твоей коже, вызывает отвращение.

Голос как всегда прав. Но что я могу сделать? Ошейник обязан быть частью игры, в которой я - невольный участник. Похититель скорее всего и ждет такой моей реакции. Он — я точно уверена, что именно - “он”, как следует из письма, хочет, чтобы я чувствовала страх.

Но я не доставлю ему такого удовольствия. Я возвращаюсь к письму и продолжаю читать:

… приветствую Вашу проницательность! Вы должны знать, что это необычный ошейник. Он содержит в себе небольшой чип и два электрода. Они активируются в тот момент, когда Вы пересекаете пределы своей безопасной зоны.

Нить вокруг Вашей ноги приблизительно оценивает расстояние, на которое Вы можете продвигаться мимо мраморной колонны. Не пересекайте пределы, и с вами все будет в порядке. Мне сказали, что удар током, исходящий из ошейника, не убьет, но может быть вполне неприятным.

Ебанный в рот!

Мой позвоночник выпрямляется, и я забываю, как дышать. Теперь у ошейника есть значение. Такое ощущение, будто живая змея обернута вокруг моей шеи.

Широко открыв глаза, я смотрю на ногу. Часть нити все еще находится там, но она не привязана к колонне.

Я разорвала ее, как идиотка.

Как далеко я могу отойти? Мне снова придется привязать нить — если только я не найду способ снять ошейник с моей шеи.

Еще одна мысль приходит мне в голову. А что если это блеф? Есть ли на самом деле электрод у ошейника?

Это настолько тонко. Откуда он получает питание?

Я встаю. Если предположить, что ошейник - фальшивка, а столб - центральная точка …, и в это я по его мнению должна поверить? В письме говорится, что за занавесом есть дверь. Это мой единственный путь к свободе, и я буду дурой, если останусь здесь, и не проверю.

Я не могу доверять ничему, что говорится в письме, но, также я не могу пойти на поводу у отчаяния. Мой единственный вариант - это оспорить все, что брошено в меня. Если, как предполагается, это война интересов, то парень выбрал не ту девочку.