Стон березы [сборник]

— Жаль, — упавшим голосом произнес собеседник. — Я так надеялся на вас.

— Погодите! — поспешно произнес Сидоров, боясь, что собеседник положит трубку. — Отнесите эту папку в КГБ. Так будет надежнее.

— Ничего из этого не выйдет, все они одним миром мазаны. Жаль, что вы отказались… Добрый вам совет, Сергей Федорович: будьте мужественнее, а так жить…

Его слова задели Сидорова.

— Спасибо за совет, но, по-моему, и вам этого мужества тоже недостает, мне кажется, что и вы боитесь…

— Да, вы правы, я боюсь, — резко оборвал собеседник, — в штыковую на немца шел — не боялся, а здесь передо мной не немцы, а советские люди, у которых в руках советская власть, а против власти идти мне, рядовому человеку, не под силу, не успею рот открыть, тут же свинцом зальют. Неужели вы, человек с такой должностью и с партийным билетом, не видите, что кругом творится? Я надеялся на вас, но, видно, ошибся. До свидания.

— Погодите, дайте мне немного подумать, позвоните завтра в это же время, и я дам окончательный ответ.

Услышав короткие гудки, Сидоров положил трубку, подошел к окну. На улице моросил мелкий осенний дождь. “Надо поговорить с отцом", — промелькнула мысль. Отец работал в Министерстве обороны и занимал солидную должность. Сидоров позвонил ему на работу, тот был у себя. Через час он уже сидел в кабинете отца.

Федор Иванович, молча выслушав сына, приподнял голову, посмотрел на него.

— Лена в курсе?

Сидоров молча кивнул.

— И что она тебе посоветовала? Хотя можешь себя не утруждать, уверен, что к этому она отнеслась отрицательно.

— Папа, но кто-то должен остановить эту чуму!

Отец, покачивая головой, грустно посмотрел на сына.

— Ты думаешь, мои генеральские и твои полковничьи погоны в силах остановить эту чуму? Чтобы тебе было понятно, это не просто чума, а система власти. Дошло? Ты сам подумай, кто такой Щелоков? Не просто министр, а самый близкий друг Брежнева, и ты думаешь, генсек даст какому-то полковнику растерзать его? Не успеешь рот открыть, как его сразу закроют.

— Папа, а если к Андропову пойти?

— Андропов порядочный человек, я его хорошо знаю, но он подвластный человек, без генсека он ничего не может предпринять.

— Выходит, глухая стена?

— Да, так оно и есть.

— Папа, но-твоему, выходит, что надо молчать и на все это закрыть глаза?

— Я вот смотрю на тебя и удивляюсь твоей наивности. Документы, собранные против Щелокова и его окружения, при всей их всесильной власти пригодны только для туалета. Да, сынок, это так. Не успеешь начать, тут же рога обломают. Потерпи, время поставит все на свои места, да и о себе не мешало бы подумать. На днях я слышал, что твой шеф уходит на пенсию, а тебя рекомендуют на его место. А если начнешь эту опасную игру, то вместо генеральских лампасов наденут полосатую форму и запрячут туда, куда Макар телят не гонял.

— За что? — удивленно спросил сын.

— А чтобы не тявкал на них. Я тебе эго вполне серьезно говорю. Против них идти — это равносильно плюнуть против ветра, а куда плевок полетит? То-то. Как отец советую тебе все это выбросить из головы. Думаю, ты меня понял… Не забыл, что у меня завтра праздник?

— Папа, — с обидой произнес сын, — за кого ты меня принимаешь?

— За сына, а еще за кого же? Ты на машине?

— Да.

— Тогда я своего водителя отпущу, поедем на твоей.

Возле дверей он остановился и пристально посмотрел на сына.

— Чувствую, что ты не удовлетворен нашим разговором. Fie спеши, история еще свое слово скажет.

— Ты хочешь сказать, что генсек старый и недолго ему осталось жить, а после его смерти можно и голову поднять? Только это будет нечестно. Я бы не хотел этого.

— Если хочешь, чтобы твою жизнь растоптали, проблем нет, совершай героический поступок, пару раз потявкай на свое руководство и…

— Папа, ты не то говоришь. Я знаю, что ты по-другому мыслишь.

— Ты прав, это я говорю как отец, чтобы уберечь тебя от беды. Власть и сила на их стороне, а что на твоей? Тебя сразу же снимут с должности, и что ты после сделаешь? К кому обратишься? Кто к тебе на помощь придет? На днях генсеку дали пятую Звезду Героя, ты что, думаешь, люди слепые? Все понимают, что это абсурд, но сами же аплодируют. Корень зла не в генсеке, а… — но тут отец замолчал.

— Папа, я не согласен с тобой.

Покачав головой, генерал строго посмотрел на сына.

— Ты еще молод и многого не понимаешь. В этом деле геройства не требуется, это в бою командир героически солдат в атаку поднимает, а ты в одиночестве хочешь вступить в бой и с кем? Потерпи немного, всему свое время. Жизнь все расставит по своим местам.

Ночью, лежа в постели, Сидоров вновь не мог уснуть, все думал, что делать. Прежнего страха уже не было, знал, что провокации нет. Анализируя беседу с отцом и беспокойство жены, все решительнее не соглашался с ними. Засыпая, он твердо решил взяться за это дело. Перебирая фамилии товарищей по работе, пришел к выводу, что одинок не будет, в Управлении было достаточно порядочных и волевых офицеров.

На следующий день, как и условились, раздался звонок.

— Добрый вечер, Сергей Федорович.

— И вам тоже, — бодро отозвался Сидоров.

— Сергей Федорович, что вы решили?

— Идти в штыковую атаку, как и вы.

— Спасибо. Честно говоря, в глубине души я не сомневался в вас, но за это время я тоже много думал и пришел к выводу, что эти акулы нам не по зубам… У меня на первое время есть солидная работа для вас. Помните, в прошлом году прошел шумок про Елисеевский магазин, а потом быстро это дело замяли?

— Да, помню.

— Так вот, уважаемый Сергей Федорович, у меня папка по делу Елисеевского магазина. Завтра можете взять. Желаю удачи. До свидания.

Положив трубку, Сидоров облегченно вздохнул. Через день папка была у него в руках. Ознакомившись с ее содержанием, Сидоров встревожился не на шутку. Вначале он думал, что хищения замыкаются сугубо среди торгового мира, но паучьи щупальцы тянулись не только в МВД, но и в святыню Кремлевских стен. Несколько дней поработав с документами, он решил к делу подключить ряд близких ему товарищей.

Однажды, перед окончанием рабочего дня, по селектору раздался голос генерала Зотова.

— Полковник Сидоров, зайдите ко мне.

Когда он вошел в кабинет своего начальника, то в глаза бросилось, что тот чем-то встревожен.

— Садитесь, — показывая рукой на стул, хмуро произнес генерал.

Сидоров сел. Генерал, пронизывая его колючим взглядом, строго спросил:

— Сергей Федорович, что это вы за моей спиной самовольничаете?

— Не понял? — вздрагивая, машинально ответил Сидоров.

— Полковник, вы прекрасно поняли, о чем идет речь. Докладывайте.

Некоторое время Сидоров, обдумывая, что ответить, молча смотрел перед собой. "Откуда он узнал?" — лихорадочно в мыслях задал он себе вопрос.

— Я жду, — недовольно произнес генерал.

— Если вы, товарищ генерал, имеете в виду дело по Елисеевскому магазину, то готов ответить.

— А что, у вас и другое есть?

— Другого нет, товарищ генерал.

— Докладывайте.

Сидоров вкратце доложил о проделанной работе.

— Где папка?

— У меня дома.

Генерал недовольно блеснул глазами.

— Полковник, вы много на себя берете. Не забывайте, что я еще ваш начальник. С самого начала вы должны были мне обо всем этом доложить и только с моего разрешения браться за это дело. И позвольте вас спросить, кто вам разрешил дома держать такие документы?

Сидоров, опустив голову, молчал.

— Кто с этими документами ознакомлен?

— Кроме меня, Михаил Петрович, никто. Я собирался вам доложить, но решил, прежде чем идти к вам, самому разобраться.

— Разобрались?

— Думаю, да. Уже можно смело просить у прокурора ордер на арест директора и его заместителей. Документально подтверждены хищения социалистической собственности на миллионы рублей.

— Я лично хочу ознакомиться с этими документами. Утром папка должна лежать у меня на столе. Вы поняли?

— Так точно, товарищ генерал.

— Раз поняли, идите. Больше вас не задерживаю.

Как только Сидоров вышел, Зотов быстро набрал номер телефона.

— Слушаю, — раздался барский голос.

— Альберт Давыдович, ты прав, он действительно начал расследование по твоему хозяйству.

— Генерал, я удивлен твоей работой. Под носом у тебя твой заместитель делает подкоп под тебя, а ты, как крот, ничего не видишь. Смотри, вместо пенсии за решетку угодишь. Где папка?

— У него дома, — вытирая вспотевший лоб, уныло ответил генерал.

— Когда он тебе принесет?

— Завтра утром.

— Слушай, а еще кто-нибудь знает про эту папку?

— По его словам, кроме него — никто.

— Ты уверен?

— Думаю, да.

— Думай, думай, генерал, а то вместо генеральских лампасов не пришлось бы тебе полосатую форму носить…

В трубке раздался лошадиный смех. Зотов, чуть отодвинув трубку от уха, терпеливо ждал. Смех резко оборвался.

— Генерал, а ведь я не шучу. Если память мне не изменяет, у тебя должен быть именной пистолет? Точно, вспомнил, ты в бане стрелял по бутылке. Он при тебе?

— Альберт Давидович, мне не до шуток.

— А я и не шучу. Случайно, в штаны не наложил?.. Молчишь? Так вот, дружище, заруби себе на носу: если завтра папка не будет у меня, тогда ты и вправду наложишь. А теперь слушай внимательно. Завтра мы постараемся его с дороги убрать, а ты займись тем человеком, который папку ему передал. Понял?

— Альберт Давыдович, может, без этого…

— Я думал, ты башковитый мужик, но, по всей вероятности, вместо мозгов у тебя в голове солома, водка и бабы. Я же тебе сказал, если этот маховик раскрутить, с тебя первого голову снимут. Лучше шевели извилинами, как того осведомителя найти. Я одного не могу понять: как ты с такими мозгами дослужился до генерала? Ну, будь здоров!

Зотов еще долго держал трубку в руке, он был в оцепенении. Бросив трубку на аппарат, вскочил с кресла и нервно забегал по кабинету. "Вот влип, вот влип!" — вслух повторяя, стонал он. Его охватил животный страх. Несколько раз он подходил к сейфу, но тут же отскакивал от него. Постепенно нервы начали сдавать. Открыв сейф, вытащил пистолет, сел в кресло. Руки тряслись. Бросив пистолет на стол, обхватил голову руками.

В прошлом году его отдел начал расследование крупного хищения в магазине. Дело было в начальной стадии, когда к нему в кабинет вошел директор Елисеевского магазина Егоров. Он бесцеремонно подошел к столу, положил перед ним дипломат, открыл его. В дипломате ровными пачками лежали крупные купюры.

— Генерал, все это твое. Давай полюбовно разойдемся.

В первые минуты Зотов от такой наглости потерял дар речи.

— Вы что? Меня, генерала, хотите купить?! — приподымаясь с кресла, бешено сверкая глазами, зло зашипел он. — Да знаете, что я с вами сделаю? Сгною!

Егоров, чуть наклонив голову, с улыбкой смотрел на генерала, потом вытащил из кармана бумагу, положил перед ним. Зотов уставился на бумагу.

— Почитай, почитай, генерал, а то я заплачу от твоих угроз.

Зотов взял бумагу, пробежал глазами, посмотрел на Егорова.

— Меня на шантаж не возьмешь.