Стон березы [сборник]

Самсон Карапетович Агаджанян

Стон березы

Без права на любовь

Часть первая. АНОНИМНЫЙ ЗВОНОК

Рабочий день подходил к концу. Старший следователь по особо важным делам МВД СССР полковник Сидоров, прервав работу, посмотрел на стенные часы: стрелки показывали без пяти шесть. Он быстро собрал разбросанные по столу бумаги, положил в сейф. Полковник спешил на футбольный матч. Перед уходом, по привычке, еще раз проверил, надежно ли закрыл сейф. Окинул последний раз взглядом кабинет, направился к выходу, но не успел переступить порог, как резко зазвонил телефон. Сидоров повернулся и хмуро уставился на телефонный аппарат. Не хотелось возвращаться назад, но телефон нудно и громко продолжал звонить. Он нехотя направился к столу, поднял трубку.

— Слушаю.

— Добрый вечер, Сергей Федорович, — раздался незнакомый голос.

— Вам тоже, — ответил Сидоров и стал ждать.

В трубке молчали, Сидоров нахмурил брови, резко произнес:

— Я слушаю вас.

— Сергей Федорович, считайте, что это анонимный звонок. Человек, который вам звонит, вас знает хорошо, а вы его нет. Прошу мне уделить всего пару минут.

— Говорите, — поглядывая на часы, недовольно произнес Сидоров.

— У меня есть подлинные документы о злоупотреблениях служебным положением высшего руководства МВД СССР, включая самого министра Щелокова. Я могу нелегально их передать вам.

Некоторое время, ошеломленный таким началом, Сидоров молчал.

— Сергей Федорович, вы меня слышите?

— Слышу, слышу, — приходя в себя, ответил он. — У вас неудачные шутки, советую вам впредь…

— Сергей Федорович, — поспешно прервал незнакомец, — я не шучу. Выслушайте меня, пожалуйста, всего одну минуту.

По голосу Сидоров почувствовал, что собеседник волнуется, хотел бросить трубку, но воздержался.

— Кто вы?

— Сергей Федорович, я не могу открыть свое лицо, но в одном можете быть уверены: никакого подвоха здесь нет. И провокации нет. Клянусь памятью матери, я говорю правду! И чтобы вам убедиться в моей искренности, завтра на Казанском вокзале в камере хранения… Запишите код и номер… там будет папка. Для начала я вам кое-что передам, а потом вы скажете свое слово. Если вы согласны, то в последующем передам более солидные доказательства. Еще раз заверяю вас, провокации нет.

— Вы все сказали?

— На сегодня да.

— Тогда добрый вам совет: раз такие разоблачающие документы у вас на руках, вам и карты в руки. Или поищите себе другого компаньона, на такое дело я не пригоден.

— Сергей Федорович, вы самый порядочный, честный и принципиальный офицер, кроме вас я никому не могу довериться. Прежде чем на такой риск идти, я много думал и подбирал человека, который мог бы взяться за это дело.

— Раз вы мне доверяете такое дело, а вы прекрасно понимаете, к чему все это может привести, откройте мне ваше лицо.

— Это невозможно. Но если вы завтра возьмете папку, то поймете, что для общего дела наша встреча не может не состояться. До свидания, Сергей Федорович.

Сидоров прислушался к коротким гудкам. Положив трубку, присел в кресло, задумался, За годы оперативной службы ему не раз доводилось слушать анонимные звонки, хотя в душе он презирал таинственных "доброжелателей", для пользы дела приходилось пользоваться их услугами. Но этот звонок выбил его из колеи. Речь шла не о рядовых гражданах разного масштаба, а о самом министре МВД СССР, да не о простом министре, а о самом влиятельном человеке в государстве и близком друге Брежнева.

Он почувствовал, как капельки холодного пота потекли по лицу. Платком вытирая вспотевшее лицо, посмотрел на стенные часы. До футбольного матча оставались считанные минуты. Он вскочил, но тут же опустился в кресло. Он мучительно размышлял над телефонным звонком, искал выход. С одной стороны, это могло быть провокацией, он искал причину, но не находил: никому за время службы дорогу не перебегал. С другой стороны, голос звонившего и интуиция подсказывали, что человек искренен. Но имя всемогущего Щелокова магически парализовало его мозг. Пытался что-то осмыслить, но не мог.

В дверь постучали. Вздрогнув, он с напряжением уставился на дверь. Она открылась, в кабинет робко заглянул его водитель.

— Сергей Федорович, на футбол опаздываете.

Сидоров некоторое время молча смотрел на него, приходя в себя, потом глухим голосом произнес:

— На футбол, Саша, не поедем, я жду звонка.

Когда дверь за водителем закрылась, он потянулся к телефону. Во избежание провокации о разговоре он решил доложить своему непосредственному начальнику генералу Зотову. В трубке раздался холодный голос:

— Слушаю.

Не успел открыть рот, как свободная рука непроизвольно нажала кнопку аппарата. Держа трубку возле уха, он уставился в окно. Во дворе наступали вечерние сумерки. Положив трубку, он опустился в кресло. Попытался снова проанализировать анонимный звонок, но мысли не работали. Да их просто и не было, а был лишь страх…

За ужином Лена посмотрела на мужа. Тот, вилкой ковыряясь в тарелке, о чем-то думал. Она позвала его, но он словно не слышал.

— Сережа… очнись!.. — притрагиваясь к его руке, протяжно произнесла она.

Приподняв голову, он рассеянно посмотрел на жену.

— Ты что, не слышишь? Я зову тебя, зову, а ты молчишь. Что-нибудь серьезное на работе?

— Да нет, — отводя взгляд, ответил он. — На футбол опоздал, представил, как "Спартак" голы “Торпедо" забивает.

— А может, наоборот? — улыбаясь, произнесла Лена. — Второй день прошу тебя, чтобы ты отремонтировал телевизор, а у тебя все времени нет, вот и смотри в потолок, как твой "Спартак" проигрывает.

— Ладно, не сердись. Обещаю, завтра отвезу к мастеру… Леночка, я пойду спать, что-то нездоровится.

— Сережа, ты что мне вчера обещал?

Он вопросительно посмотрел на жену.

— А что я обещал?

Нахмурив брови, она недоуменно смотрела на него.

— Ты обещал мне белье погладить.

— Ну раз обещал, так поглажу, — вставая, вяло ответил он.

Помыв посуду, Лена пошла в спальню. Муж, раздетый до трусов, в задумчивости сидел на кровати. Она подошла к нему, села рядом, он даже не среагировал, глаза у него словно застыли.

— Сережа, — притрагиваясь к нему, позвала она.

— Да, — вздрагивая, отозвался он.

Она пристально посмотрела на него.

— Может, скажешь, чем ты озабочен?

— Леночка, все нормально, просто я устал.

— Раз устал, ложись спать, — недовольно произнесла она, — по глазам вижу, как устал.

Он лег, попытался заснуть, но сон не шел, мысли были прикованы к анонимному звонку. Попытался проанализировать его, но ничего не выходило. "Кому я дорогу перешел?" — мысленно задавал он себе вопрос. Среди сотен коллег по работе искал недругов, которые могли бы ему подкинуть подлянку, но ни на одном не мог остановиться.

На работе с напряжением ждал звонка, но так и не дождался. Перед уходом домой, делая пометки в блокноте, непроизвольно посмотрел на перекидной календарь, где был записан номер ячейки и код. Вырвал лист, сунул в карман. "Пойду посмотрю, что там лежит!”

Дома переоделся в гражданскую одежду. Прежде чем выйти, подошел к окну и пристально стал разглядывать улицу Он боялся слежки. Не обнаружив ничего подозрительного, посмотрел на часы: с минуты на минуту должна была появиться жена с сыном.

Сидоров вышел из квартиры, на лифте доехал до самого последнего этажа и по запасной лестнице поднялся на крышу. Пригибаясь, побежал к последнему подъезду и по лестничной клетке спустился вниз. Вначале он хотел спуститься на лифте, но, подумав, пошел пешком. Прежде чем выйти на улицу приоткрыв дверь, осторожно выглянул. Во дворе дома гурьбой играли дети.

До Казанского вокзала добрался на попутной машине. Стоя возле книжного киоска, долго не решался войти в здание вокзала, страх словно пригвоздил на месте. Внутренний голос советовал ехать домой, но невидимая сила толкала вперед.

Сжавшись в мускульный комок, пробираясь среди пассажиров, он медленно направился в сторону камеры хранения. За многолетнюю оперативно-розыскную службу ему не раз приходилось встречаться с опасностью, порою жизнь висела на волоске, по никогда не испытывал он такого волнения.

Приближаясь к указанному помору ячейки, неожиданно почувствовал слабость в ногах, они стали ватными. Он остановился, хотел повернуть назад, но вновь невидимая сила толкнула его вперед. Он подошел к ячейке, присел на корточки, прежде чем набрать код, из-под шляпы, незаметно, посмотрел по сторонам, l ie обнаружив ничего подозрительного, быстро набрал код, повернул ручку и увидел папку, но не успел рукой дотянуться до нее, услышал шаги. К нему приближались два рослых парня.

"Влип!" — со страхом подумал он и отвел руку назад. Сжавшись в комок, он ждал, но парни прошли мимо. Он почувствовал головокружение, его тошнило. Словно отбойный молоток, в висках стучал пульс. Некоторое время, сидя на корточках перед открытом ячейкой, он находился в шоковом состоянии, потом, встряхнув головой, приходя в себя, быстро выхватил папку, резко поднялся и, не оглядываясь по сторонам, направился к выходу. На привокзальной площади остановил первую попавшуюся машину. За два квартала до дома вышел из нее. До квартиры добрался таким же путем, каким уходил. На звонок открыла жена. Беспечно улыбаясь, он поцеловал ее в щеки. Приняв ванну, бодро напевая веселую песенку, сел ужинать.

Лена несколько раз внимательно посмотрела на мужа. Она заметила, что он в возбужденном состоянии, таким она видела его впервые.

— Ты сегодня какой-то странный, — пристально глядя в глаза мужа, произнесла она.

В ответ он молча коснулся ее руки, поблагодарил за вкусный ужин и направился в библиотеку. Прикрыв дверь, раскрыл папку. Там лежали фотографии и документы. Сразу бросился в глаза список частных лиц, которым были выданы спецталоны. Среди их обладателей — директора крупных гастрономов, стадионов и пансионатов, руководители медицинских учреждений, спортивных и охотничьих обществ, деятели культуры и науки, журналисты. Сидоров знал, что автомобиль обладателя такого спецталона милиции запрещалось останавливать, подвергать его досмотру и применять меры как к нарушителю правил дорожного движения.

Сидоров, покачав головой, усмехнулся. Даже он, занимая солидную должность, не имел такого спецталона. Особой ценности этот документ не представлял. О существовании таких спецталонов он знал. То, что они выдавались нужным людям, стало уже как бы законом жизни.

Но в других документах все чаще и чаще стали мелькать фамилии высокопоставленных лиц высшего руководства МВД СССР и самого министра Щелокова. К Сидорову снова пришел страх: в руках он держал веские разоблачающие материалы преступной деятельности руководства МВД, особенно хозяйственного управления МВД. Оно оказалось дойной коровой для Щелокова и многих высокопоставленных генералов.

Аккуратно, ученическим почерком, с указанием дат и номеров документов, шли перечни предметов, присвоенных ими. Десятками тысяч рублей исчислялись расходы за счет казны: на меха, парфюмерию, иномарки, золото и бриллианты. Прямо из музейных складов на дом доставлялись редкие картины и произведения искусств.

На глаза попались несколько документов о прекращении уголовных дел лиц, которым были выданы спецталоны.

Бегло пробежав еще несколько документов, Сидоров задумался. Было четко видно, что обладатель этой папки хорошо знал всю подноготную ХОЗУ МВД, а следовательно, он там и работал. Вначале Сидоров почувствовал внутреннее облегчение: провокации не было. Но постепенно его вновь охватил страх…

Сидоров не заметил, как вошла Лена. Она села напротив мужа, посмотрела на него. А он, не замечая ее, неподвижными глазами смотрел перед собой.

— Сере…жа, — позвала она. Но он не слышал ее.

— Сережа! — притрагиваясь к его руке, громко произнесла она. — Очнись, ты что, не слышишь?

Приподняв голову, он испуганно посмотрел на жену, но потом облегченно вздохнул.

— Что-нибудь серьезное?

Некоторое время он молча смотрел на жену, потом подвинул к ней папку. Она стала читать. Жена работала помощником прокурора города. Он наблюдал за выражением ее лица, оно все сильнее и сильнее бледнело. Ознакомившись с несколькими документами, приподняв голову, Лена испуганно посмотрела на мужа.

— Откуда у тебя эти документы? — шепотом спросила она, словно боясь, что кто-то услышит.

Он вкратце рассказал ей, каким образом эта папка очутилась у него. Молча выслушав мужа, Лена сложила бумаги в папку, завязала тесемки, и, вставая, произнесла:

— Быстрее одевайся! Поедем на вокзал.

— Зачем? — машинально спросил он.

— Положим папку обратно.

— Леночка, я…

— Никаких "я", это тебе дорого обойдется. Ты лучше пошевели мозгами. Это же не простая панка, а настоящая бомба, дошло до тебя? Если она сработает, то от тебя останется одно мокрое место.

— Лена, но кто-то должен остановить эту чуму!

— Пусть другие останавливают, а ты не вмешивайся.

— Ты, помощник прокурора, блюститель закона, предлагаешь мне, старшему следователю МВД СССР, на все это закрыть глаза? — возмущенно глядя на жену, произнес он.

— Здесь для тебя я не помощник прокурора, а жена, мать твоего ребенка. Если ты не закроешь глаза, то тебе они в два счета навсегда их закроют. Я не хочу тебя терять. Неужели, читая фамилию Щелокова, ты не отрезвел? Ты кто такой? Сегодня старший следователь, а завтра? Да и будет ли завтра? Одевайся, поехали!

— Лена, я не могу. Не хочу, чтобы совесть мучила меня.

— А ты подумал о нас? Да и кому твоя совесть нужна?

— Мне нужна, — хмуро ответил он.

— Вот когда будешь один, тогда и живи со своей совестью, а пока мы вместе, я не позволю подвергать риску нашу семью.

Он покорно встал и молча последовал за женой. Папку в камеру хранения положила она.

На следующий день Сидоров с напряжением ждал телефонного звонка, но так и не дождался. Вечером, выходя из кабинета, у порога остановился, повернув голову, посмотрел на телефонный аппарат. Ощущение было такое, что он вот-вот зазвонит, но телефон молчал.

Через двое суток раздался звонок.

— Здравствуйте, Сергей Федорович. Это я звоню.

— Я понял, — ответил он. — Я ознакомился с вашей папкой, мне это не по зубам. В этом деле я пешка.