Легко ли быть одной?

Однако она по-прежнему производит на меня успокаивающий эффект. Серена способна выслушивать мои излияния насчет того, как я ненавижу свою работу, с терпением Ганди. Помимо уже упомянутых мною книг я еще помогала рекламировать такие творения, как «Часы тикают! Как встретить мужчину своей мечты и выйти за него замуж за десять дней», «Как узнать, действительно ли ваш мужчина вас любит» и еще один хит сезона – «Как быть очаровательной» (предполагается, что в этом и заключается универсальный секрет женского счастья).

Я выросла в Нью-Джерси, не то чтобы ужасно далеко от города моей мечты – всего один мост или один туннель. Я приехала сюда, чтобы стать писательницей, потом думала, что буду снимать документальные фильмы, после этого пошла на курсы по антропологии – решила, что могу поехать в Африку изучать воинов масаи или какое-нибудь другое племя, которое находится на грани вымирания. Я в восторге от разнообразия рода человеческого, и меня захватила идея каким-то образом рассказать об этом. Но затем я поняла, что унаследовала от отца ярко выраженную практическую жилку. Мне нравятся водопровод и теплые туалеты, я люблю сознавать, что у меня есть медицинская страховка. Вот я и пошла в издательский бизнес.

Но теперь новизна ощущений, оттого что я в состоянии позволить себе покупать разнообразные продукты, потеряла свою первоначальную остроту. И все мои жалобы Серена воспринимает спокойно.

– Почему бы тебе просто не бросить эту работу?

– И что дальше? Найти другую работу в рекламе? Ненавижу рекламу. Или стать безработной? Я слишком зависима от стабильной зарплаты, чтобы быть настолько беззаботной.

– Иногда нужно рискнуть.

Если уж даже Серена считала, что я в тупике, мне стало ясно – дело плохо.

– Например? – спросила я.

– Ну… ты же всегда говорила, что хочешь писать.

– Да. Но у меня недостаточно развито собственное эго, чтобы стать писательницей.

В своей профессиональной деятельности я была несколько инертной. Мой «голос разума», на который ссылаются окружающие, заставляет меня лишь высказываться по любому поводу. Но каждую пятницу Серена неизменно выслушивает мое брюзжание о моем недовольстве работой, как будто я завожу разговор об этом в первый раз.

Вот я и подумала: почему бы нет? Моим подругам Серена всегда была любопытна. Почему бы не попробовать убедить ее сходить с нами?

– Шансы, что кто-нибудь из нас завтра вечером встретит мужчину своей мечты, практически равны нулю. Так чего дергаться? – спросила Серена, снова откусывая свой вегетарианский темпей-бургер[8].

С точки зрения упрямых фактов Серена была права. Я сама хожу по вечерам во всякие заведения в надежде встретить единственного парня, который будет обожать меня до конца моих дней. Скажем, делаю я это два-три раза в неделю в течение – ох – пятнадцати лет. Я знакомилась с мужчинами и ходила с ними на свидания, однако на сегодняшний день ни один из этих парней не записан в моей большой книге жизни как «тот самый, единственный». Так что этот вечер может просто добавиться к той огромной уйме вечеров, когда я так и не встретила мужчину своей мечты.

Знаю-знаю, мы шли не просто знакомиться с мужчинами. Мы собирались повеселиться, отпраздновать то, что мы одиноки, что мы еще как бы молоды (или, по меньшей мере, еще не стары), что мы полны сил и живем в лучшем городе мира. Забавно, правда, что, когда на самом деле знакомишься с кем-то и начинаешь с ним встречаться, первое, что вы оба делаете, это начинаете зависать дома, чтобы поваляться на диване. Потому что куда-то выбираться с друзьями – это просто слишком уж весело.

Поэтому я не могла по-настоящему поспорить с Сереной. Концепция «куда-то пойти» сама по себе обладает изъянами. Но я продолжала возражать:

– Мы идем не для того, чтобы знакомиться с парнями. Мы просто идем, чтобы куда-то пойти. И показать Джорджии, как это может быть весело – просто куда-то выбраться. Выйти в свет, поесть, выпить, поговорить, посмеяться. Иногда при этом происходит что-то неожиданное, а иногда – и это чаще всего – ты просто возвращаешься домой. Но ты знаешь, что ты выходила, выходила куда-то. Чтобы посмотреть, что там может произойти. В этом все веселье.

Аргументы в пользу спонтанности и неизвестности обычно не находят пути к сердцу Серены, но на этот раз она по каким-то причинам согласилась.

– Ладно. Но я хочу, чтобы это было там, где не очень много дыма и не слишком шумно. И проверь, чтобы там в меню были вегетарианские блюда.

Каково быть одинокой Руби

И наконец, Руби.

В два часа дня в субботу я пришла под дверь квартиры Руби, чтобы попытаться подбить ее составить нам компанию сегодня вечером; пришла я еще и потому, что знала: вполне возможно, что моя подруга все еще находится в постели.

Она открыла мне дверь в пижаме. Волосы у Руби свалялись практически до такого состояния, что казалось, будто они заплетены в дреды.

– Ты сегодня уже вставала с кровати? – озабоченно спросила я ее.

– Да. Конечно. Только что, – обиженно ответила Руби. И направилась обратно в спальню.

Ее квартира была безукоризненно опрятной. Никаких банальных, избитых признаков, выдающих депрессию, вроде покрытых плесенью стаканчиков из-под мороженого, надкусанных и недоеденных пончиков или разбросанной повсюду нестиранной одежды. Руби депрессировала, оставаясь очень аккуратной. Это вселяло в меня надежду.

– Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросила я, проходя следом за ней в спальню.

– Лучше. Когда я проснулась, он был уже не первым, о чем я подумала.

Руби медленно заползла в свою такую мягкую, уютную, всю в цветочках постель, и натянула на себя одеяло. С виду ей действительно там было очень удобно. Я начала уже подумывать о том, что мне и самой было бы неплохо вздремнуть.

– Замечательно! – сказала я, понимая, что мне, видимо, предстоит в данном случае сделать намного больше, чем я рассчитывала.

Руби – восхитительная длинноволосая брюнетка, женственное создание с идеальной соблазнительной фигурой, изъясняющееся с помощью нежных слов и мягких интонаций. И еще Руби очень любит поговорить о своих чувствах.

Она села.

– Первым делом сегодня утром я подумала: «Я чувствую себя отлично». Ты понимаешь, что я имею в виду: тот самый первый момент, когда еще не успеваешь вспомнить ни кто ты такой, ни каковы реальные обстоятельства твоей жизни. Так вот, моей первой мыслью, пришедшей откуда-то изнутри, из моего тела, было: «Я чувствую себя отлично». Я уже давно себя так не чувствовала. Знаешь, обычно, когда я только открываю глаза, я сразу чувствую себя дерьмово. В смысле, я чувствую себя дерьмово, когда сплю, а пробуждение оказывается просто продолжением этого. Но сегодня утром я первым делом подумала: «Я чувствую себя отлично». Понимаешь, как будто в моем теле уже нет печали.

– Так это же потрясающе, – бодрым тоном заявила я.

Возможно, все не так уж плохо, как я предполагала.

– Ну да, конечно, когда я все вспомнила, я начала плакать и не могла остановиться часа три. Но знаешь, я все равно думаю, что это улучшение. Это заставляет меня понять, что мне становится лучше. Потому что Ральф не может так прочно засесть в моей памяти, просто не может. Скоро после пробуждения у меня будет уходить уже три минуты на то, чтобы заплакать по нему. Потом пятнадцать минут. Потом час, целый день, а затем я наконец все это переживу, понимаешь? – Сейчас она выглядела так, словно снова собиралась разразиться слезами.

Ральф был котом Руби. Он умер от почечной недостаточности три месяца назад. И с тех пор она постоянно держала меня в курсе своих физических ощущений, связанных с ее глубокой депрессией. Для меня это было особенно сложно, поскольку мне абсолютно непонятно, зачем человеку изливать свою эмоциональную энергию на что-то такое, что даже не может почесать тебе спину. Не только поэтому, но я чувствую себя выше этого. Я считаю, что любой, у кого есть домашний любимец, слабее меня. Потому что, когда я спрашиваю у таких людей, почему они так сильно любят своих домашних животных, все неизменно отвечают примерно одно и то же: «Ты представить себе не можешь, какое количество безусловной любви возвращает мне мой Бими». А знаете что? Мне не нужна безусловная любовь – как вам такое? Мне необходима любовь обусловленная. Мне нужен кто-то, кто может ходить на двух ногах, формулировать фразы, пользоваться инструментом и напоминать мне, что я уже второй раз за эту неделю ору по телефону на сотрудника службы по работе с покупателями, когда не могу добиться своего, и что я имею право хотеть с этим разобраться. Мне нужно, чтобы меня любил человек, который в состоянии понять, что если он три раза в месяц видит, что я не могу попасть в квартиру, потому что забыла внутри ключи, то это может быть Чем-то Таким, Что Я Уже Никогда Не Смогу Изменить. И все равно будет любить меня. Не потому, что это безусловная любовь, а потому, что он по-настоящему хорошо меня знает и уже принял для себя решение о том, что мой блестящий ум и горячее тело стоят того, чтобы, вероятно, пару раз опоздать на самолет, потому что я забыла дома водительские права.

Но сейчас речь не об этом. В настоящий момент все упирается в то, что Руби отказывается выйти на чашку кофе, за покупками или просто прогуляться со мной, потому что Руби, справляющаяся со своими неприятностями, – это катастрофа. В особенности когда неприятности эти романтического толка. Как бы хорошо ей ни было с каким-нибудь парнем, это никогда не окупает той боли и мук, через которые она себя прогоняет, когда их отношения подходят к концу. Арифметическое сложение тут не срабатывает. Если Руби встречается с кем-то три недели, а затем происходит разрыв, то последующие два месяца она проводит сводя с ума и себя, и окружающих.

Поскольку я считаюсь экспертом в области эмоциональной томографии Руби, я могу безошибочно предсказать вам, что будет происходить во время ее упадка. Она встретит кого-то, точнее мужчину – в противоположность коту. Он ей понравится. Руби станет бывать с ним в разных местах. Сердце ее будет переполняться новыми возможностями и возбуждением, которые связаны с тем, что она наконец нашла человека свободного, доброго, приличного и которому она тоже нравится.

Как я уже отмечала, Руби очень привлекательна: вся такая мягкая, женственная. Она может быть любопытной и внимательной, прекрасным собеседником. По этим причинам, когда моя подруга знакомится с мужчинами, она сразу им нравится. Руби реально очень хороша на стадии свиданий, и когда у нее только завязываются отношения, она явно чувствует себя в своей стихии.

Однако это Нью-Йорк, это жизнь, а свидания есть свидания. Частенько такое не срабатывает. И когда это происходит, когда Руби отвергают, – по какой бы причине это ни произошло и с какой бы стороны ни пришла эта беда, – вот тут все и начинается. В первый Момент Разочарования Руби обычно чувствует себя нормально. Так было с ее парнем Нилом, когда он порвал с ней, потому что захотел вернуться к своей бывшей девушке. В момент удара Руби настроена философски. Ее захлестывает волна рассудительности и чувства собственного достоинства, она говорит мне, что все понимает: это означает, что он просто не тот человек, что она не должна принимать это близко к сердцу, что это в большей степени его потеря. Проходит несколько часов, и по мере отдаления от этого периода полной ясности Руби начинает скатываться в яму безумия. Ее любимый, ранее представлявшийся ей в нормальных человеческих размерах, начинает становиться все больше, больше и больше, так что за какие-то часы он по своей желанности превращается в гору Эверест. Руби становится безутешной. Он был лучшим, что с ней случилось в жизни. И такого хорошего человека ей уже больше никогда не встретить. Нил произвел на Руби самое мощное воздействие, какое только можно придумать, – он отверг ее; и теперь он – ВСЕ, а она – ничто.

Я настолько привыкла наблюдать за подобными переживаниями своей подруги, что взяла себе за правило находиться рядом с ней в течение этих нескольких критических часов сразу после разрыва, чтобы попробовать остановить ее наверху лестницы, ведущей вниз, к Сумасшествию. Потому что, должна вам сказать, когда она туда опускается, то уже неизвестно, когда вернется обратно. При этом она не любит сидеть одна. Руби норовит звонить своим друзьям и часами в мельчайших подробностях живописать, каково это – остаться в полуподвале под развалинами разрушенной мечты, где сложены приготовленные обои, обивка для мебели, кафельная плитка. И ничего мы тут поделать не можем. Мы можем это просто переждать.

Поэтому вы уже можете догадаться, что после нескольких лет таких взлетов и падений, когда Руби звонила мне и сообщала, что «познакомилась с классным парнем» или что второе свидание прошло «ну очень хорошо, по-настоящему хорошо», я не тороплюсь скакать от радости. Потому что, опять-таки, арифметика у нее неутешительная. Если после трех недель встреч следуют два месяца слез, можете представить себе мой ужас, когда Руби будет отмечать четыре месяца с момента своего знакомства с кем-то. Ну, а если она порвет с кем-то через пять лет совместной жизни, то, боюсь, ей до конца жизни не хватит времени, чтобы отойти от этого.

Поэтому-то она и решила завести Ральфа. Руби устала от разочарований. Она считала, что, если она будет закрывать окна и не станет держать двери нараспашку, Ральф никогда не покинет ее. А она, соответственно, никогда снова не испытает разочарования. Однако Руби ничего не знала о хронической почечной недостаточности у кошек. Что ж, теперь Ральф – лучший кот во всем мире. Он приносил ей больше радости, чем любое другое животное или человек, и она понятия не имела, как сможет жить без него. Тем не менее Руби еще умудряется работать. У нее есть свой бизнес, она специалист по подбору персонала, и ее клиенты полагаются на то, что она найдет им работу. Слава богу, что они существуют, потому что Руби всегда выбирается из своей постели, чтобы помочь какому-нибудь страждущему найти нетривиальное место работы. Но в субботу вечером все по-другому. Руби не сдвинуть с места.

До тех пор пока я не рассказала ей о Джорджии. Что муж бросил ее ради инструкторши по латиноамериканской самбе, что она опустошена, что хочет вырваться куда-то, чтобы снова почувствовать вкус жизни. И Руби это прекрасно поняла. Она поняла, что бывают в жизни такие моменты, когда, как бы хреново ты себя ни чувствовал, твой долг – выбраться из дому ради того, чтобы ввести новобранца армии одиноких женщину в заблуждение насчет того, что все еще будет хорошо. Руби интуитивно поняла, что сегодня намечается именно такой вечер.

Каково быть одинокой мне

Будем откровенны: у меня все ничуть не лучше. Я хожу на свидания, знакомлюсь с мужчинами на вечеринках и на работе либо через друзей, но это, похоже, никогда «не срабатывает». Я сама вполне нормальная и не хожу на свидания с ненормальными мужчинами. Но это просто «не срабатывает». Когда я вижу гуляющие по улицам пары, мне хочется встряхнуть их за плечи и попросить ответить мне на один вопрос: «Ребята, как вам удалось добиться этого?» Потому что для меня это остается загадкой Сфинкса, вечной непостижимой тайной. Каким образом двое людей умудряются сделать так, чтобы найти друг друга в этом городе и чтобы у них это «сработало»?

И как же я поступаю в таком случае? Я расстраиваюсь. Я пла́чу. Потом успокаиваюсь. А затем, встрепенувшись, я куда-нибудь выхожу, становлюсь просто очаровательной и стараюсь как можно чаще отлично проводить время в компании. Я пытаюсь быть хорошим человеком, хорошей подругой, хорошим членом своей семьи. Пытаюсь убедиться, что нет никаких неосознанных причин для того, чтобы я оставалась одна. И продолжаю в том же духе.

– Ты одна, потому что ты слишком чванишься, как настоящий сноб. – Это ответ Элис, который я слышу всякий раз, когда поднимается эта тема.

Между тем, я что-то не замечаю, чтобы она сама рвалась выйти замуж за красивого джентльмена, работающего во фруктовой лавке на углу Двенадцатой улицы и Седьмой авеню, который, похоже, ей очень нравится. Элис базирует свои выводы на том факте, что я отказываюсь встречаться через интернет. В старые добрые времена такие свидания считались жутким позором, чем-то таким, на что нельзя соглашаться под страхом смерти. Я люблю это время. А теперь реакция людей, которые слышат, что ты одинока и при этом не пользуешься возможностью знакомств в онлайне в той или иной форме, сводится к тому, что, видно, не так уж это тебе и нужно. Как будто твой мистер То, Что Надо обязательно, абсолютно гарантированно находится на связи. Он ждет тебя не дождется, и, если ты, чтобы познакомиться с ним, не хочешь потратить тысячу пятьсот часов своего времени на тридцать девять походов попить кофе, сорок семь – пообедать и еще четыреста тридцать два – выпить чего-нибудь горячительного, значит ты просто недостаточно хочешь встретить его и поэтому заслуживаешь того, чтобы состариться и умереть в полном одиночестве.

– Думаю, ты еще не полностью открыта для любви. Ты еще не готова. – Это вердикт Руби.

Я даже не собираюсь удостаивать его каким-то ответом – разве что скажу, что не знала, что найти свою любовь стало эквивалентным тому, чтобы стать Рыцарем-джедаем. Не знаю уж, сколько лет разных парапсихологических тренингов и метафизических испытаний мне пришлось вынести, через сколько горящих обручей скакнуть, прежде чем я смогла устроить свадьбу собственной кузины в мае. При этом я знаю женщин, у которых просто крыша поехала, которые лают как собаки и, тем не менее, находят мужиков, которые их обожают, да еще в своем безумии чувствуют, что сами любят этих мужиков. Ну да ладно.

Моя мама считает, что я одинока, потому что мне нравится моя независимость. Но она редко распространяется на эту тему. Мама принадлежит к поколению женщин, которые думали, что у них просто нет выбора, кроме как выйти замуж и родить детей. У нее не было других вариантов. Поэтому ей кажется: то, что я одна, – это отлично, и я не должна полагаться на мужчину. Не думаю, чтобы у моих родителей был такой уж счастливый брак, а после смерти отца мама стала одной из вдов, которые в конце концов получают все, чего хотели: всевозможные курсы обучения, летний отдых, бридж и книжные клубы. Когда я была еще девочкой, она считала, что оказывает мне громадную услугу, дарит чудесный подарок, напоминая, что для того, чтобы стать счастливой, необязательно нужен мужчина. Я вполне могу делать что захочу и стать кем захочу и без него.

А теперь… У меня не хватает духу сказать маме, что на самом деле я несчастлива, оставаясь одинокой, что, если ты хочешь быть чьей-то подругой или женой и при этом не хочешь обманывать себя, тебе просто необходим мужчина, прости, мама, но это так. Поскольку я знаю, что она встревожится. Матери не любят видеть своих детей печальными. Поэтому я всегда увожу разговор в сторону от моей личной жизни, а мама не спрашивает; я не хочу признаваться ей в своем вызывающем досаду несчастье, а она не хочет об этом знать.

– Умоляю тебя, – говорит Серена, которая из всех моих подруг знает меня дольше всего. – Никакое это не несчастье. Просто лет до тридцати пяти ты встречалась с плохими мальчиками, а теперь, когда ты наконец опомнилась, всех хороших разобрали.

Бинго. В самую точку.

Мой последний бойфренд, с которым я встречалась шесть лет назад, был худшим из всех. Среди парней, с которыми встречаешься, бывают такие плохие, что, когда рассказываешь о них кому-то, это характеризует тебя почти так же плохо, как и их. Звали его Джереми, и мы встречались с ним два беспокойных года. Он решил порвать со мной, не явившись на похороны моего отца. После этого я ничего о нем не слышала.

С тех пор у меня не было плохих мальчиков. Но и великой любви тоже.

Джорджия высказалась по поводу моего одиночества однажды особенно темной и тоскливой ночью:

– О, да ради бога, нет тут никаких причин. Все это полная фигня. Ты добрая, ты красивая, у тебя лучшие волосы во всем Нью-Йорке.

(Они у меня и вправду длинные и вьющиеся, но не курчавые, а когда я хочу выпрямить их, они все равно выглядят классно. Должна признать, что это лучшее в моей внешности.)

– Ты страстная, ты умная, ты веселая, ты одна из лучших моих знакомых. Ты – само совершенство. И перестань задавать себе этот ужасный вопрос, потому что нет никаких причин для того, чтобы самый сексуальный, самый милый, самый обворожительный мужчина в Нью-Йорке тут же не влюбился в тебя до беспамятства.

За это я и люблю Джорджию. Поэтому-то в этот уик-энд я возглавляю компанию своих лишенных пары подруг, решивших выйти в свет, – чтобы она почувствовала, что жизнь сто́ит того, чтобы продолжать жить дальше. Потому что в конце дня наступает ночь. А в Нью-Йорке, если есть ночь, то есть и ночная жизнь. А если есть жизнь, то, как с радостью скажет вам большинство оптимистов, есть и надежда. Думаю, это играет большую роль, когда ты одна. Надежда. Друзья. Только нужно обязательно выбираться из своей чертовой квартиры.

Правило 2

Никогда не сходите с ума, как бы вы себя ни чувствовали, потому что это бросает тень на всех нас

Когда вы вечером отправляетесь в город с главной целью – остановить свою подругу, которая угрожает, пусть и неубедительно, наложить на себя руки, вы должны тщательно выбирать место, куда пойдете. Я и Элис обсуждали это с основательной рассудительностью генералов, планирующих ночную атаку с воздуха. Хотя, честно говоря, подробное исследование нужно проводить при любом выходе в свет. Потому что неудачный вечер способен деморализовать даже самую приспособленную из нас, одиноких женщин. А раз так, вы должны задать себе массу вопросов. В какой пропорции там будут мужчины и женщины? Дорогие ли там напитки? Хорошая ли там музыка? Правильно ли выбран вечер, чтобы пойти туда? Вы должны учесть все эти факторы, а если потребуется, то воспользоваться графиками и диаграммами, а также сделать пару хорошо продуманных телефонных звонков, чтобы подготовить план атаки. В нашем случае стратегия была совершенно простая: нужно найти места, где море мужчин. Потому что вы захотите как можно дальше удержать свою только что покинутую подругу от концепции, настолько вездесущей и настолько гнетущей, что она первой придет в голову любой чувствительной женщине, когда та осознае́т, что теперь она официально одинока. И мысль эта, разумеется, звучит так: «Хороших мужчин больше нет». После чего придет следующая мысль: «Теперь я до конца жизни останусь одна».

Этот большой вопрос, действительно ли в Нью-Йорк Сити больше не осталось хороших парней, можно было бы обсуждать бесконечно, но предоставим это Бюро переписи населения и брачным агентствам. В отношении же сегодняшнего вечера меня больше заботило, как обеспечить общее ощущение, что здесь уйма красивых одиноких мужчин, которые буквально валятся на тебя с небес, падают с деревьев, натыкаются на тебя на улице и жаждут секса с тобой. Поэтому, с точки зрения Элис, выбрать место, где мы могли бы поужинать, было легко. Это должен быть стейк-хаус, причем самый большой из всех. Поэтому это будет «Питер Люггер» в районе Уильямсберг в Бруклине. Вы можете сказать: о чем вы думаете, вытаскивая свою только что ставшую одинокой подругу в Бруклин? Отвечу. Эй, проснитесь, вы что, с Луны упали? Бруклин сейчас – новый Манхэттен, Уильямсберг – новый Нижний Ист-Сайд, а «Питер Люггер» подает столько красного мяса, что вы гарантированно найдете там горы крепких мужиков (или женщин, подкрепляющихся перед очередными соревнованиями по поднятию тяжестей). В любом случае шансы там для нас довольно высокие, а большего я и не прошу. В такой момент, как сейчас, впечатление избыточности – это самое главное; причем не столько из-за килограммовых стейков, сколько из-за массы крепких мужиков, сидящих за большими деревянными столами группами по восемь-десять человек и жадно жующих куски мяса, как пещерные люди.

Не знаю, доводилось ли вам когда-нибудь брать на себя ответственность за то, чтобы свести вместе несколько человек и решить, куда они вечером пойдут. Если нет, позвольте сообщить вам, что это оказывается на удивление непростой задачей, действующей на нервы. Я говорю «на удивление», потому что, если вы этим никогда раньше не занимались, вы будете удивляться, почему ваша обычно такая спокойная подруга будет три раза подряд спрашивать у вас, понравились ли вам ваши тортеллини. А если вы уже делали это, вы поймете, что даже самый уверенный в себе человек станет дерганым и сомневающимся под воздействием каждой шутки, закатывания глаз или замечания со стороны ваших компаньонов. И если что-то пойдет не так, то это отложится в их памяти как вечер, когда вы их куда-то потащили, а они не получили от этого обещанного удовольствия.

Далее, ключевым моментом в том, чтобы хорошо повеселиться, является, конечно, разнообразие участников. Поэтому позвольте напомнить вам, с кем мы имеем дело: Джорджия, новая «одиночка», носящаяся с идеей собственного нервного срыва; Руби, которая по-прежнему скорбит по поводу смерти своего кота; Серена, девушка, заключившая себя в капсулу диет без молочных продуктов и злаков; и наконец, Элис, которая, благослови ее Господь, хоть и может заработать себе язву желудка с таким графиком всевозможных свиданий, является, тем не менее, моей главной надеждой на то, что все мы как-то переживем этот вечер целыми и невредимыми.

Видите ли, все они знают друг друга не слишком хорошо. В течение долгих лет они слыхали об остальных членах нашей компании по моим рассказам о празднованиях дней рождения, но мы определенно не являемся одной командой. С Элис я познакомилась пять лет назад, занимаясь на велотренажерах. С Джорджией я работала, пока та не уволилась, чтобы ухаживать за детьми. Серена – моя лучшая подруга со времен колледжа, а с Руби судьба свела нас пятнадцать лет назад на одной жуткой временной работе, после чего мы с ней три года вместе снимали квартиру. Друг для друга они практически посторонние люди. На самом деле можно с уверенностью сказать, что Элис, Джорджия, Серена и Руби равнодушны друг к другу, и единственной причиной этого является то, что все они относятся к совершенно разным, так сказать, типам. Я всегда хотела иметь компанию подружек, страстно желала завести этакую ватагу, свою маленькую семью друзей, но просто так это не происходит. Было бы здорово, если бы на одном из своих мест работы я смогла отловить их всех разом, как лобстеров в ловушку. Но группа женщин, живущих в одном городе, остающихся друзьями и делящихся между собой самыми интимными подробностями своей жизни, – явление весьма редкое и замечательное, о котором определенно можно только мечтать или, в крайнем случае, видеть такое по телевизору.

– Боже мой, как холодно, нужно было мне надеть пальто потеплее. Ненавижу октябрь. Октябрь – самый противный месяц, потому что никогда не знаешь, как одеваться, – заявила Серена, человек без подкожного жира.

Мы договорились встретиться на углу Двадцать третьей улицы и Восьмой авеню, а потом вместе взять такси до Уильямсберга. Настроение у всех было вполне приподнятое, но я уже сейчас видела, что Серена, оказавшись не в своей стихии, может стать для нас проблемой. Хотя нельзя сказать, чтобы я не переживала и за Джорджию, с ее декольтированной блузкой и мини-юбкой. Она эффектная женщина, которой есть что показать. Джорджия стройная, ростом метр семьдесят, с длинными светло-каштановыми волосами и челкой, несколько длинноватой, так что она опускается прямо на глаза. Губы у Джорджии от природы красные и пухлые, словно их покусали пчелы (многие женщины с радостью накачивают их себе до такого состояния), и до развода она всегда выглядела стильно, причем получалось это у нее без всяких усилий. Сейчас, однако, стоял октябрь. Было холодно. А мне была практически видна ее попа. Мы битком набились в такси и отправились в путь.

Пока Серена интересовалась, будет ли в этом месте что-нибудь вегетарианское, а Элис рявкала, давая указания водителю, на меня снизошло прозрение, каким образом сегодняшний вечер все-таки может пройти нормально. Я вдруг осознала, что божественный дух не покидает нас в этом мире. Потому что существует такая штука, как алкоголь. В тот момент идея с алкоголем показалась мне настолько удачной, что я поверила: на свете должен быть Бог, который любит нас достаточно для того, чтобы изобрести такое средство.

Когда мы вошли в стейк-хаус «Питер Люггер», выглядел он так, как и было задумано моим богом, создавшим алкоголь: насколько хватало глаз, он был забит красивыми и явно не безработными мужчинами. Тугой комок в моем желудке начал рассасываться. Я поняла, что первый этап охоты за сокровищами под названием «Гонка по Нью-Йорк Сити в поисках развлечений» моя команда, пожалуй, выиграет.

– Боже мой, я – гений, – с гордостью заявила Элис.

– Да уж! – подхватила Джорджия.

– Мне здесь очень нравится, – сказала Руби.

– Я уверена, что тут не найдется ничего, что я могла бы есть, – изрекла Серена, когда мы шли мимо многочисленных столов, заваленных жареным мясом животных.

Забавная все-таки штука – давление со стороны окружающих: это срабатывает в любом возрасте. Пока мы рассматривали меню, Серена заказала себе водку с тоником. Вам может показаться, что ничего такого в этом нет, но в моем повествовании это важный момент. А случилось это потому, что три мои подруги, которые вообще не знали Серену, просто сказали, что ей нужно расслабиться. Это поставило ее в неловкое положение и сбило с толку. До этого я в течение трех лет умоляла ее попробовать мохито[9], а тут все прошло как по маслу. Серена все же заказала себе на ужин порцию ботвы брокколи, но вы не можете не согласиться, что женская компания обладает особой магией, которая уже начала действовать.

Всегда лучше иметь перед собой какую-то цель, будь то на всю жизнь или просто на конкретный вечер, и на сегодня задача была предельно ясна: Джорджии необходимо было флиртовать с кем-нибудь напропалую. И вот мы здесь, в стране больших стейков и смелых действий. По мере того, как красное мясо, сопровожаемое выпивкой, начало исчезать с наших тарелок, настало время переходить в режим эксцентричных поступков.

Элис решила подойти к соседнему столу, за которым, по совпадению, сидело пятеро мужчин.

– Привет, ребята, мы тут пытаемся как-то развлечь свою подругу, которая недавно рассталась с мужем, вот и подумали, что неплохо было бы разбить вашу компанию.

Элис вообще бесстрашная. После того как на нее несколько раз через стол бросались убийцы, пытаясь ее задушить, заговорить с группой незнакомых мужиков в кабаке для нее – все равно что съесть сладкую булочку. И вот благодаря Элис мы уже переносим свои тарелки и столовые приборы за соседний стол и рассаживаемся, плотно втискиваясь в компанию симпатичных парней. А счастливая Джорджия перетягивает на себя львиную долю всеобщего внимания, словно будущая невеста на прощальном девичнике. Не было, правда, никаких романтических ставок, чтобы заставлять людей танцевать, и на этот раз ей не пришлось надевать пластиковую вуаль из презервативов и серьги в виде пенисов. Я оглянулась по сторонам, и что я увидела?

Джорджия хихикает, как школьница.

Руби хихикает, как школьница.

Серена хихикает, как школьница.

Элис хихикает, как школьница.

И как только я позволила себе перестать беспокоиться о том, чтобы всем было хорошо, в тот же миг я сама начала хихикать, как школьница. И еще я подумала: «Господи, какие же мы чувствительные создания. Все мы, адвокаты и рекламные агенты, деловые женщины и матери, со своей губной помадой и волосами, высушенными феном, все мы ждем только одного: когда же мы попадем в лучи мужского внимания, которые заставят нас снова почувствовать себя в полной мере живыми».

Наши новые знакомые учили нас всяким играм с выпивкой, мы шутили над их галстуками. Руби разговаривала с мужчиной, который, казалось, был от нее в особенном восторге, и все парни как один твердили Джорджии, что она – горячая штучка и что ей не о чем переживать. Это был не стейк-хаус, а чистое золото.

– О господи, как же было весело! – смеясь, сказала Джорджия, когда мы выходили из ресторана.

– Поверить не могу, что я пила водку! – сияя, воскликнула Серена.

– Парень, с которым я разговаривала, сказал, что хочет пойти с нами, куда бы мы ни отправились после этого! – хихикнув, сообщила Руби. – Кстати, а куда мы теперь идем?!

Когда отвечаешь за удачное времяпровождение людей, проблема в том, что в течение вечера ставки все время повышаются, независимо от того что происходило минуту назад. Если ужин был так себе, то ты, приятель, должен компенсировать это походом в какой-нибудь сногсшибательный бар или клуб. Если же ужин получился по-настоящему удачным, как в нашем случае, тогда лучше спустить пар, выбрав место, которое понизит настроение. Поэтому я посовещалась с моим персональным справочником «Загат»[10] – Элис. В головах у нас вертелись слова известной песни «Дождь из мужчин», так что Элис приняла решение быстро. И мы направились в «Спорт» – модный спортивный бар в Верхнем Вест-Сайде с совершенно невпечатляющим названием. Руби и ее новый парень Гари взяли одно такси, а мы, все остальные, погрузились в другое. Не самая дешевая поездка по городу, но что такое деньги, когда пять подвыпивших женщин пытаются получить кайф?

Когда мы приехали в «Спорт», я сразу поняла, что это было ошибкой. Проблема со спортивными барами бросается в глаза сразу, как только туда входишь: мужчины действительно пришли сюда, чтобы смотреть спортивные передачи. Потому что если бы в мыслях у них было познакомиться с женщинами, они не отправились бы в спортивный бар. Элис подумала о том же.

– Нужно было вместо этого поехать во «Флэт-айрон».

Однако Серена уже заказала себе водки, а Джорджия подошла к самому классному парню во всем заведении и попыталась с ним заговорить. К сожалению, в это время как раз показывали важную игру баскетбольного клуба «Нью-Йорк Никс» – что было мне непонятно, поскольку дело было в предсезонье и никаких «больших» игр у «Никс» не было. Как бы там ни было, но Джорджии удалось кое-как завладеть вниманием этого парня во время паузы на рекламу, и эти четыре минуты она использовала для флирта по максимуму.

Руби беседовала с Гари, который явно влюбился в нее и хотел уже никогда с ней не расставаться. Однако к нашему с Сереной и Элис неудовольствию, мы втроем сидели со своими напитками за стойкой и пялились на два десятка экранов, где показывали разные спортивные соревнования, на которые нам было в высшей степени наплевать.

Но Элис знала нечто такое, чего не знали мы.

– Боже мой, вон же настольный футбол! – воскликнула она слишком уж возбужденно.

– Я не играю в футбол, – отозвалась Серена раздраженно.

– Вы не думаете, что нам следовало бы пойти в какое-то другое место? – сказала я, игнорируя идею насчет футбола.