Тысяча незабываемых поцелуев

— Да, папочка? — ответила я.

— Ты же знаешь, что бабушка живет с нами уже какое-то время?

Я кивнула. Моя бабушка переехала в комнату напротив моей некоторое время назад. Моя мама сказала, так случилось, потому что ей нужна помощь. Мой дедушка умер, когда я была совсем маленькой. Моя бабушка жила сама по себе годами, пока не переехала к нам.

— Ты помнишь, что мы с мамой рассказывали тебе из-за чего это? Почему бабушка больше не может жить одна?

Я выдохнула через нос и прошептала:

— Да. Потому что ей нужна наша помощь. Потому что она больна. — Мой желудок перевернулся, когда я говорила. Моя бабушка была моим лучшим другом. Ну, она и Рун находились на абсолютной вершине. Моя бабушка говорила, что я в точности, как она.

Прежде чем она заболела, у нас было много приключений. Она читала мне каждую ночь о великих открытиях мира. Рассказывала мне об истории — об Александре Македонском, римлянах и моем любимом самурае из Японии. Он также был любимым и у бабушки.

Я знала, что бабушка больна, но она никогда не вела себя как больной человек. Она всегда улыбалась, крепко обнимала меня и смешила. Всегда говорила, что в ее сердце лунный свет, а в улыбке солнце. Мама говорила, что это означало, что она счастлива.

Она тоже делала меня счастливой.

Но последние несколько недель бабушка много спала. Она слишком уставала, чтобы делать что-нибудь еще. В действительности, большинство вечеров я читала ей, пока она гладила мои волосы и улыбалась. И все было в порядке, потому что улыбка моей бабушки — это лучшая улыбка, какую можно получить.

— Правильно, тыковка, она больна. На самом деле она очень-очень больна. Ты понимаешь?

Я нахмурилась, но кивнула и сказала:

— Да.

— Поэтому мы едем домой раньше, — объяснил он. — Она ждет тебя. Она хочет увидеть тебя. Хочет увидеть своего маленького дружочка.

Я не понимала, почему папа везет меня домой рано, чтобы повидаться с бабушкой, когда первым делом после школы я шла в ее комнату и говорила с ней, пока она лежала в кровати. Она любила слушать, как прошел мой день.

Мы повернули на нашу улицу и припарковались на подъездной дорожке. Мой папа не двигался несколько секунд, но затем повернулся ко мне и сказал:

— Я знаю, тебе только восемь, тыковка, но сегодня ты должна быть большой храброй девочкой, хорошо?

Я кивнула. На лице моего отца появилась печальная улыбка.

— Вот это моя девочка.

Он вышел из машины и подошел к моему заднему сиденью. Взяв меня за руку, папочка вытащил меня из машины и повел к дому. Я видела, что машин было больше чем обычно. Я только открыла рот, чтобы спросить, чьи они все, когда миссис Кристиансен, мама Руна, пересекла двор между нашими домами с большим блюдом еды в руках.

— Джеймс! — позвала она, и мой папа повернулся, чтобы поприветствовать ее.

— Аделис, привет, — сказал он в ответ. Мама Руна остановилась перед нами. Ее длинные светлые волосы были распущены сегодня. Они были такого же цвета, как и у Руна. Миссис Кристиансен была довольно симпатичной. Я любила ее. Она была доброй, и называла меня дочерью, которой у нее никогда не было.

— Я сделала это вам. Пожалуйста, скажи Айви, что я молюсь о вас всех.

Папа отпустил мою руку, чтобы взять блюдо.

Миссис Кристиансен наклонилась и поцеловала меня в щеку.

— Ты будешь хорошей девочкой, Поппи, хорошо?

— Да, мэм, — ответила я, наблюдая, как она пересекает лужайку к своему дому.

Мой папа вздохнул, затем махнул головой, чтобы я последовала за ним внутрь. Как только мы прошли через переднюю дверь, я увидела, что мои тети и дяди сидят на диванах, мои кузены и кузины играли со своими игрушками на полу гостиной. Моя тетя Сильвия сидела с моими сестрами, Саванной и Идой. Они были младше меня, им было четыре и два года. Они помахали мне, когда увидели меня, но тетя Сильвия держала их на своих коленях.

Никто из них не говорил, но многие вытирали глаза, большинство из них плакали.

Я была так растеряна.

Я прижалась к ноге папочки, крепко сжимая ее. Кто-то стоял в дверном проеме кухни — моя тетя Делла, Диди как я всегда называла ее. Она была моей самой любимой тетей. Она была молодой и веселой, и всегда смешила меня. Даже хотя моя мама была старше своей сестры, они были похожи. У обеих были длинные каштановые волосы и зеленые глаза, как и у меня. Но Диди была очень красивой. Однажды я бы хотела выглядеть, как она.

— Привет, Попс, — сказала она, но я видела, что ее глаза покраснели, а голос звучал забавно. Диди посмотрела на моего папочку. Она взяла блюдо из его рук и сказала: — Ты должен идти вместе с Поппи, Джеймс. Время настало.

Я стала идти вместе с папочкой, но оглянулась, когда Диди не последовала за нами. Я открыла рот, чтобы позвать ее по имени, но она внезапно развернулась, поставила блюдо на стол и опустила голову на руки. Она плакала, настолько сильно, что громкие звуки доносились из ее рта.

— Папочка? — прошептала я, чувствуя что-то странное в желудке. Мой папа обернул руку вокруг моего плеча и повел меня оттуда. — Все в порядке, тыковка. Диди просто нужно минутку побыть одной.

Мы направились в комнату к бабушке. Перед тем как папа открыл дверь, он сказал:

— Бабушка там, тыковка, и Бетти, бабушкина медсестра, тоже там.

Я нахмурилась.

— Зачем здесь медсестра?

Папочка толкнул дверь в комнату, и мама встала со стула рядом с кроватью бабушки. Ее глаза были красными, а волосы в полном беспорядке. Волосы мамы никогда не были в беспорядке.

В задней части комнаты я увидела медсестру. Она что-то писала в планшете. Она улыбнулась и помахала мне, когда я вошла. Затем я посмотрела на кровать. Бабушка лежала. Мой желудок перевернулся, когда я увидела иглу, торчащую из ее руки, с прозрачной трубкой, которая вела к мешочку, висящему на металлическом крюке сбоку.

Я встала, замерев, внезапно испугавшись. Затем моя мама подошла ко мне, а бабушка посмотрела в мою сторону. Она выглядела по-другому по сравнению с прошлым вечером. Ее кожа была бледнее, а глаза не были такими яркими.

— Где мой маленький дружочек? — голос бабушки был тихим и звучал странно, но ее улыбка согрела меня.

Захихикав над бабушкой, я бросилась к ее кровати.

— Я здесь! Пришла из школы пораньше, чтобы увидеть тебя!

Бабушка подняла палец и щелкнула по кончику моего носа.

— Вот это моя девочка!

Я широко улыбнулась в ответ.

— Я просто хотела, чтобы ты навестила меня ненадолго. Я всегда чувствую себя лучше, когда свет моей жизни сидит рядом и разговаривает со мной.

Я снова улыбнулась. Потому что я была «светом ее жизни», «зеницей ока». Она всегда так называла меня. Бабушка втайне говорила мне, что это означало, что я была ее любимицей. Но она говорила мне, что я должна держать это в секрете, чтобы не расстроить кузин и маленьких сестер. Это был наш секрет.

Руки внезапно сжали мою талию, и папа поднял меня так, что я оказалась рядом с бабушкой на кровати. Бабушка взяла меня за руку. Она сжала мои пальцы, но я могла заметить, какие холодные были ее руки. Бабушка глубоко вдохнула, но это прозвучало странно, как будто что-то потрескивало в ее груди.

— Бабушка, ты в порядке? — спросила я и наклонилась вперед, чтобы прижаться в нежном поцелуе к ее щеке. Обычно от нее пахло табаком из-за сигарет, которые она курила. Но сегодня я не ощущала этот запах.

Бабушка улыбнулась.

— Я устала, девочка. И я... — Бабушка сделала еще один вдох, и ее глаза закрылись на краткое мгновение. Затем они снова открылись, она заерзала на кровати и сказала... — и я уйду на какое-то время.

Я нахмурилась.

— Куда ты собираешься, бабушка? Можно мне тоже пойти? — Мы всегда вместе отправлялись на поиски приключений.

Бабушка улыбнулась, но покачала головой.

— Нет, девочка. Туда, куда я собираюсь, ты не можешь последовать за мной. Еще нет. Но в один день, много лет спустя, ты снова увидишь меня.

Моя мама рыдала позади меня, но я просто уставилась на бабушку в замешательстве.

— Но куда ты собираешься, бабушка? Я не понимаю.

— Домой, милая, — сказала бабушка. — Я собираюсь домой.

— Но ты дома, — продолжила я.

— Нет, — бабушка покачала головой, — это наш ненастоящий дом, девочка. Жизнь... ну, это просто огромное приключение, пока она есть у нас. Приключение, чтобы наслаждаться и любить всем своим сердцем, прежде чем мы отправимся в самое величайшее приключение из всех.

Мои глаза расширились от волнения, затем я почувствовала печаль. Моя нижняя губа начала дрожать.

— Но мы лучшие друзья, бабушка. Мы всегда вместе идем на поиски приключений. Ты не можешь отправиться без меня.

Слезы потекли из моих глаз по щекам. Моя бабушка подняла свою свободную руку, чтобы стереть их. Эта рука была такой же холодной, как и та, которую я держала.

— Мы всегда отправляемся на поиски приключений вместе, деточка, но не в этот раз.

— Ты не боишься идти одна? — спросила я, а моя бабушка вздохнула.

— Нет, девочка, нет никакого страха. Я вообще больше не боюсь.

— Но я не хочу, чтобы ты уходила, — молила я, в горле запершило.

Рука бабушки осталась на моей щеке.

— Ты увидишь меня в своих снах. Это не прощание.

Я моргнула. Затем снова моргнула.

— Как ты видишь дедушку? Ты всегда говорила, что он приходит в твоих снах. Он говорит с тобой и целует твою руку.

— Так и есть, — сказала она. Я вытерла свои слезы. Бабушка сжала мою руку, и посмотрела на мою маму позади меня. Когда она снова посмотрела на меня, то сказала: — Пока не ушла у меня есть новое приключение для тебя.

Я замерла.

— Да?

Я услышала, как что-то стеклянное поставили на стол позади меня. Я хотела повернуться, но прежде чем я это сделала, бабушка сказала:

— Поппи, какое самое любимое воспоминание моей жизни, про которое я тебе рассказывала? То, из-за чего я всегда улыбалась?

— Поцелуи дедушки. Его сладкие незабываемые поцелуи. Все воспоминания о поцелуях мальчиков ты получила от него. Ты говорила мне, что это твои самые любимые воспоминания. Не деньги, не вещи, а только поцелуи от дедушки, — потому что все они были особенные и заставляли тебя улыбаться, заставляли тебя чувствовать себя любимой, потому что он был твоей родственной душой. Твоим навечно и навсегда.

— Верно, девочка, — ответила она. — Поэтому, вот твое приключение... — Бабушка снова посмотрела на мою маму. В этот раз, когда я повернулась, то увидела, что она держала большую стеклянную банку, наполненную множеством розовых бумажных сердечек.

— Ничего себе! Что это? — спросила я, взволнованно.

Мама вложила банку в мои руки, и моя бабушка открыла крышку.

— Это тысяча незабываемых поцелуев от твоего мальчика. Или, по крайней мере, будет, когда ты заполнишь их все.

Мои глаза расширились, когда я пыталась сосчитать все сердечки. Но я не могла. Тысяча — это много!

— Поппи, — сказала бабушка, я подняла голову и увидела, что ее зеленые глаза блестят. — Это твое приключение. Я хочу, чтобы ты меня помнила, когда меня не будет рядом.

Я снова посмотрела на банку.

— Но я не понимаю.

Бабушка потянулась к своей тумбочке и подняла ручку. Она передала ее мне и сказала:

— Я долгое время болею, девочка, но воспоминания, от которых я чувствую себя лучше, — это те, когда твой дедушка целовал меня. Не просто обыденные поцелуи, а особенные, те, от которых мое сердце почти взрывалось в груди. Те, что дедушка убедился, что я не забуду. Поцелуи под дождем, поцелуи на рассвете, поцелуи на выпускном… те, когда он прижимал меня ближе и шептал, что я самая красивая девочка в комнате.

Я слушала и слушала, мое сердце казалось таким наполненным. Бабушка указала на все сердечки в банке.

— Это банка для записи твоих поцелуев, Поппи. Всех поцелуев, от которых твое сердце готово взорваться. Самых особенных, тех, которые ты захочешь вспомнить, когда будешь старая и седая, как я. Тех, которые будут вызывать у тебя улыбку, когда ты будешь воспроизводить их в голове.

Касаясь ручки, она продолжила:

— Когда ты найдешь мальчика, который будет твоим на веки вечные, каждый раз, когда ты будешь получать сверхособенный поцелуй от него, доставай сердечко. Пиши на нем, где вы были, когда целовались. Затем, когда ты тоже станешь бабушкой, твои внуки — твои лучшие дружочки — смогут услышать о них, так же как я рассказывала тебе о своих. У тебя будет банка сокровищ со всеми драгоценными поцелуями, которые заставили твое сердце парить.

Я уставилась на банку и выдохнула:

— Тысяча — это много. Это много поцелуев, бабушка!

Бабушка рассмеялась.

— Это не так много, как ты думаешь, девочка. Особенно, когда ты найдешь свою вторую половинку. У тебя много лет впереди.

Бабушка втянула воздух, и ее лицо исказилось, как будто ей было больно.

— Бабушка, — позвала я, внезапно очень испугавшись. Ее рука сжала мою. Бабушка открыла глаза, и в этот раз слезинка скатилась по ее бледной щеке. — Бабушка? — сказала я тише на этот раз.

— Я устала, деточка. Я устала, и мне почти пора уходить. Я просто хотела увидеть тебя в последний раз, чтобы отдать тебе эту банку. Поцеловать тебя, чтобы я смогла помнить тебя каждый день на небесах, пока не увижу тебя снова.