Успеть повернуть направо

– Даш, если бы ты не хотела этого, ты бы не стала матерью. – Я ставлю пустой бокал на стол и наполняю его до половины. – Но это не значит, что ты себя приговорила навеки вечные не отходить от них ни на шаг. С таким присмотром они вырастут подкаблучниками.

– Это ты исходя из чьего опыта так решила?

– Так, брейк. Вы не туда ушли, – встревает Лиза. – Марго, притормози с вином. Даш, а ты не будь занудой. Мы правда рады, что у тебя всё надёжно, обеспеченно и размеренно. И детки у тебя хорошие. Но ты не приговорена же пожизненно. Что тебе стоит развеяться с нами? На пару дней и только-то. А потом опять вернёшься в свой белый замок и будешь им править. Вспомни, ты всегда издевалась над избитой женской фразой «теперь я живу ради детей». Ну, хорош тебе.

– Лиз, смеялась. Ты права. И издевалась. Но просто дурой была. И алкоголичкой к тому же. Но вы даже представить не можете, какой это труд родить и растить детей. И рисковать этим всем я не хочу и не буду. Да, я живу ради них! – Она срывается почти что на крик. – Может, лет десять назад я бы заржала, если кто-то сказал мне, что я произнесу эту фразу. Но вот как оно бывает. И теперь представьте, я стараюсь, вкладываю в мальчиков всё самое хорошее, люблю мужа, забочусь и о нём. Ежедневно вытираю долбаную пыль в доме и поливаю газон, у меня висит распорядок дел на ближайшие две недели, я точно уверена, где я завтра проснусь, а главное – с кем, у меня нет долгов, я не пью уже семь лет и, в конце концов, я стала католичкой! И тут приезжаете вы, мои подруги, которые должны радоваться тому, что у меня всё хорошо и меня не надо вызволять ни из какого дерьма, как бывало раньше. Но вместо этого вы предлагаете мне бросить всё на неизвестно сколько дней и сорваться с вами в чёртову Португалию. И почему? Потому что одной изменил парень, а другая просто пошла у неё на поводу, как обычно.

– Нет, не поэтому, – произносит Лиза.

– А почему же?

– Мы обещали. Помнишь? Даже написали эти обещания, там, на мысе. Что если мы понадобимся друг другу, то непременно соберёмся вместе. И вот мы нужны Марго, а она нам. Всё на бумаге.

– Ой, Лиз, не будь ребёнком. Единственная бумага, в которую я верю и где стоит моя подпись, это моё свидетельство о браке, – выпаливает она и хватает со стола бокал, чтобы промочить горло.

Только дело в том, что она думала, что берёт свой сок, но по ошибке взяла мой бокал с вином. Дальше всё происходило как в замедленной съёмке. Я хотела ей помешать, но впала в ступор от её тирады. Лиза тоже увидела это и попыталась остановить её, выкрикнув: «Это вино!» – но было уже поздно. После семилетней завязки Даша залпом опустошила полбокала.

– Ебать меня! – сказала она с закрытыми глазами, когда поняла, что только что выпила. И замолчала.

– Даш, ты в порядке? – Я привстала из кресла. – Даша?

– Не знаю.

– Может, тебе в туалет? Ну, два пальца и всё такое.

– Нет, всё в порядке. Наверное, – говорит она и открывает глаза. Бокал у неё по-прежнему в руке. – Кстати, хорошее вино. Теперь понимаю, за что его все так хвалили.

– Ну, дела. Может, соком своим хоть запьешь? – Лиза подло ухмыляется. – Ладно, в итоге-то что, Даш? Мы услышали тебя и все твои аргументы. Поедешь с нами?

– А в итоге вот что… Я сейчас вернусь на кухню, загружу тарелки в посудомоечную машину, посмотрю, уснули ли дети, и улягусь в тёплую и уютную постель к мужу. А завтра, надеюсь, вы составите мне компанию на продуктовой ярмарке. Там будет весело.

– К чёрту! Тебя и твою ярмарку. – Мне, честно говоря, это уже порядком надоело. Я прекрасно вижу всю показуху и лицемерие Даши. – Спасибо, дорогая, за ужин и за милые немецкие сказочки, но нам завтра нужно пораньше выехать, терпеть не могу очереди в прокате машин. Так что я спать.

– Рит, ну подожди! – кричит Лиза мне вдогонку.

Не отозвавшись, я быстро удаляюсь в дом и поднимаюсь в гостевую комнату. Пить уже не хочется, как и разговаривать. Хочется рыдать. Рыдать от своей долбаной жизни, в которой предательства подруг гораздо больнее, чем измена любимого человека. Хотя я ей не верю, это какой-то театр, не более того. Не могла она так измениться. Скорее всего, таким образом она искупает грехи молодости или просто пытается о них забыть. А такие призраки из прошлого, как мы с Лизой, – нежелательные гости в её жизни, которые напоминают о тех временах, когда она не была примерной хозяйкой в доме мечты за белым заборчиком. Она нам ничем не обязана, но я всё же очень на неё злюсь. Так бы и засунула её голову в унитаз. Ненавижу лицемеров.

С такими мыслями я плюхаюсь в кровать, уже на ней стягиваю с себя одежду и бросаю на пол, ставлю телефон на зарядку. Плевать, плевать, плевать. Даже макияж не пойду смывать. Проснусь завтра такой себе пандой. Я свободная девушка, что хочу, то и делаю.

Перед тем как я окончательно провалилась в сон, слышу, как в комнату кто-то входит.

– Спишь? – Это Лиза.

– Почти.

– Ну мы, во всяком случае, постарались. Это я насчёт Даши, если что.

– Ой, да к чёрту её, – говорю я и натягиваю на себя одеяло.

– Да-да. Ярмарка и посудомоечная машина. Что называется, без комментариев, – говорит Лиза, заходя в ванную.

– Ладно, какой у нас план? Как я понимаю, путешествие наше сократится?

– Давай просто забронируем билеты до Лиссабона, а уже там возьмем машину.

– Нет, – уверенно говорю я, несмотря на дрёму. – Мы утром едем в аэропорт и там покупаем билеты. Без всяких ярмарок и сверхполезных завтраков.

– Как скажешь. Но я не полечу той же авиакомпанией, что везла нас сюда.

– Принято, – отвечаю я уже не так твёрдо и окончательно проваливаюсь в сон. Я очень устала.

Глава 10

Побег

Я не успеваю понять, как это случилось, что самолет, в котором мы летим уже долгое время, начинает кренить вниз. Но у пассажиров очень спокойные лица. Все как будто застыли. А больше всего меня удивляет расположение кресел на борту. Они как в купе поезда – друг напротив друга и длинные. Рядом со мной сидит Лиза, а напротив Артём и один из моих начальников. Они глядят на меня пристально, и мне от этого становится не по себе. Я спрашиваю у них, что случилось, а они не отвечают и продолжают смотреть. До меня доходит, что самолёт падает, и никому нет дела до этого, все заняты тем, что разглядывают меня. Как будто оценивают. Я пытаюсь закричать, но не могу. Голос сел. Вскакиваю с места, бегу по проходу, а люди всё смотрят и смотрят на меня. Самолёт очень большой, и у меня занимает много времени, чтобы добраться до кабины пилотов. Под ноги попадаются бутылки, игрушки, какие-то вещи, но я наконец добегаю и распахиваю дверь. В кабине нет никого. И самой кабины нет. Лишь зияющая пустота. От страха я начинаю задыхаться, меня трясёт, очень сильно трясёт. Кто-то хватает меня за плечи, я поворачиваюсь и…

И просыпаюсь. Это был всего лишь сон. Эта мысль меня радует, но тряска не прекращается. Открыв глаза, я вижу нависшую надо мной Дашу. В комнате темно.

– Старкова, сука ты такая, проснись! Проснись, говорю! – кричит она.

– Что тебе нужно? Уже утро?

– Когда встал, тогда и утро! – От неё сильно несёт алкоголем.

– Даш, я сплю, я не поеду на ярмарку. – «Может, это продолжение сна?» – думаю я и полностью разлепляю глаза.

– В жопу ярмарку. Поднимайся! Лиза! Вставай!

Когда я наконец смогла хорошо видеть, начинаю наблюдать за тем, как она трясёт Лизу.

– Ты пьяная, что ли?

– Ну, это относительно. Впрочем, к делу не относится! Поехали!

– Куда? – Я смотрю на неё. Она действительно пьяная.

– Как куда? В Португалию! Я уже собрала вещи.

– Что? Почему?

– Ой, как много вопросов. То вы тащите меня туда, то нет. – Она, шатаясь, слезает с кровати и скидывает с нас одеяла. – Подъём!

– Что такое? – сонно произносит Лиза. – Рит, мне это не одной кажется?

– Нам с тобой не кажется. Она вернулась.

После того, как Даша нас окончательно разбудила и уселась на пол с полупустой бутылкой вина, мы узнаём, что она не сразу пошла спать. А решила, что ещё полстаканчика ей не повредит. И понеслось.

– Значит так, Ганс проснётся ровно через сорок минут. Он как робот в этом деле. Значит, у вас не больше двадцати минут, чтобы собрать шмотки и свалить отсюда. Свои вещи я уже снесла в гараж к машине. Давайте.

– Даш, так нельзя. Ты должна сказать мужу, что уезжаешь. Хоть я теперь и не уверена, что тебе стоит ехать. Ну, по крайней мере в таком состоянии.

– Ой, Лиза, не будь занудой. Ты же меня сама уговаривала.

– Что думаешь? – Теперь Лиза обращается ко мне.

– Не знаю, правильно это или нет, но я в жизни не пропущу того момента, когда она протрезвеет, чтобы поиздеваться над ней. Ох, она заслужила это.

– Если протрезвеет.

– Let’s see, – говорю я и резко поднимаюсь с кровати. Слишком резко, видимо, я сама ещё не совсем трезва. Сколько времени, интересно.

– А дети? – не унимается Лиза.

– Старики Ганса рады будут посидеть с ними. Они и так жалуются, что слишком редко их видят. Так что пусть наслаждаются, – категорично выдаёт Дашка.

– Но ты говорила…

– Бла-бла-бла. Я много чего говорила. Какая разница?

– Ладно, потом обсудим. – Лиза уловила этот красный огонёк. Она прекрасно знала, что в таком состоянии Дашу лучше не злить.

Со скоростью пожарных мы собираемся и заталкиваем свои вещи в чемоданы. Хвалю себя за то, что перед сном поставила телефон на зарядку, хватаю мелочевку из ванной и помогаю Лизе упаковать обувь.

Мы с Лизой тихонько спускаемся со второго этажа в подвал. На экране телефона замечаю, что всего лишь пять утра. Но неожиданное пробуждение от дурного сна, который я ещё не забыла, придало мне бодрости. После десятиминутного ожидания у входа в гараж Даша наконец появляется, держа в руках пакет, который, судя по звенящим в нём бутылкам, наполнен алкоголем. Кто бы сомневался.

– Эту часть я вам ещё не показывала, – говорит она, когда включает свет.

Гараж оказался огромным, автомобилей на пять. В нём стоят её минивэн и «БМВ» пятой модели, видимо Ганса, а также какая-то машина, накрытая чехлом. Именно к ней нас Даша и проводит.

– Тада-а-ам! – восклицает она, снимая чехол.

Пред нами предстаёт блестящий, чёрный «Форд Мустанг». Судя по всему, очень старый, но его вид настолько хорош, как будто он только что с завода. Автомобиль натёрт до блеска и сверкает под лампами. Его кузов украшают две белые спортивные полоски. В общем, настоящая старая школа.

– Вау! – восклицаю я, – Клёвая тачка!

– А то! «Ford Mustang GT Fastback». Шестьдесят седьмого года. Ганс столько сил и денег в него вбухал. Собирал по кусочкам, реставрировал, уйму времени провёл под ним. И знаете ради чего? Чтобы один раз в год выгонять из гаража и выставлять на выставке ретроавтомобилей. Ну не мудак?

– А я думала, он примерный семьянин, – издевается над ней Лиза.

– Да. Но это не даёт ему права держать такую малышку взаперти.

– Согласна, машина классная. Но нам в аэропорт нужно.

– Никаких самолётов. Я хочу путешествия. И без возражений! Я слишком пьяна. Кто поведёт? – спрашивает Даша, поднимая над головой ключи.

– Что поведёт? – не врубаюсь я.

– Меня к алтарю! – Даша заливается смехом. – Машину. «Мустанг».

– Ты уверена? То есть ты хочешь, чтобы мы на ней в Лиссабон поехали? – Я в шоке.

– Да! «Мы поедем, мы помчимся на мустанге да на чёрном, ёху-у-у!» – Она на ходу переделывает слова песни.

– Лиз, ты как? – спрашиваю я.

– Ну, я так понимаю, выбора у нас с тобой нет. И самое страшное – мне это всё нравится.

– Тогда решено. Ты за рулём, – говорю я, открывая дверцу машины.

– Хорошо. Но ты с этой психопаткой сзади. И следи за ней.

– Не вопрос.

Пока Даша нажимает на пульте управления гаража код, ворота начинают открываться, мы складываем чемоданы в багажник. По привычке я пытаюсь просчитать степень безумия нашего поступка. Но из этого ничего не выходит, ибо я то ли слишком сонная ещё, то ли недостаточно трезвая. Но через минуту мне становится на всё наплевать.

Когда мы с Дашкой плюхаемся на заднее сиденье, Лиза заводит мотор. Его громкий рык тут же разносится по всему гаражу, дому и, как мне кажется, городу. Лиза от неожиданности вскрикивает, а мы заливаемся хохотом.

– Валим! Валим отсюда! Ганс проснётся сейчас! – начинает верещать Даша.

Сразу после ее команды Лиза врубает задний ход, и мы выезжаем. Она поворачивает направо, в сторону улицы с непроизносимым немецким названием.

– Куда ехать-то? – спрашивает немного погодя.

– Навстречу закату. – Даша всё не унимается.

– Блин, я серьёзно. Щас как увезу тебя обратно в Россию – будешь знать.

– Не, в Россию не хочу.

– Тогда показывай дорогу.

– Ладно. – Даша наклоняется к ней и некоторое время «ведёт» Лизу по улицам Штутгарта, пока мы не выруливаем на трассу.

Какое-то время мы едем молча. Видимо, каждая из нас пытается осознать, что сейчас случилось. И реальность понемногу начинает до нас доходить. А она такова, что три относительно молодые девушки, на относительно угнанной машине совершенно точно едут на самый край Европы. Зачем – никто из них толком не знает. У каждой свои причины, но если взять все вместе, получается, что это групповая истерия. Но вот только никто не сожалеет о сделанном. Во всяком случае, пока. Как пойдёт дальше – посмотрим.

Когда начались развилки, а Даша уже заснула в обнимку с бутылкой, мы остановились, вытащили мой навигатор из чемодана, и я пересела вперёд, чтобы подстраховать Лизу. Она клевала носом, и через пару часов я пообещала её подменить.

Установив навигатор и задав точку назначения «Лиссабон», я откинулась на спинку сиденья и услышала знакомый компьютерный голос своей дорожной подруги:

– Вы прибудете к точке назначения через две тысячи двести двадцать шесть километров. Держите прямо.

– Держусь, sweetie[8], держусь, – шепчу я, смотря вдаль сквозь лобовое стекло.

Глава 11