Волшебная книга Эндимиона

И я был согласен с ним: ведь я тоже знал про Александрийскую библиотеку, которую построили греки в Египте еще за три века до Рождества Христова и собрали в ней все свитки и манускрипты, какие были в мире. Кажется, семьсот тысяч! Но потом все это погибло при пожаре, когда на Египет напали войска Юлия Цезаря.

Петер задал еще один вопрос про библиотеку, и тут уж я сразу понял, к чему он клонит.

— А как добраться до этой библиотеки, чтобы хоть поглядеть на нее?

— Проще простого, друг. Сперва доберись до города Лондона в Британии, а потом иди себе и иди вдоль берега реки Темзы, и попадешь прямехонько в Оксфорд.

После этих слов он совсем сник, свалился на устланный соломой пол и захрапел.

А мы с Петером поспешили в городские палаты, где нас ждали и, верно, вовсю ругали уже наши хозяева.

В этот же вечер, когда мы лежали с Петером в общей спальне на постоялом дворе, он прямо в ухо прошептал мне:

— Вот куда тебе нужно отправиться, Эндимион. В город, о котором говорил Уильям.

От этих слов, хотя я и ожидал их, слезы вновь навернулись мне на глаза. Ведь я знал, что Петер не отправится со мной и я буду совершенно один, беспомощный, немой. И хотя до того, как попасть к герру Гутенбергу, я немало побродил в одиночестве по улицам и дорогам, побирался и воровал, необходимость покинуть город Майнц и моего доброго хозяина все равно пугала меня. Особенно теперь, когда я неплохо овладел ремеслом печатника и у меня появились крыша над головой и кусок хлеба.

Но я также знал, вернее, чувствовал, что должен это сделать: подталкивал меня пергаментный свиток, похищенный из таинственного сундука Фуста и превратившийся, неизвестно по чьему повелению, в небольшую книжку с напечатанным на ней моим именем.

— …Библиотека Святого Виктора в Париже, — продолжал шептать Петер, — она слишком близко, и Фуст знает ее, как свои пять пальцев. А Оксфорд, ручаюсь, ему неизвестен. Там он никогда не найдет ни тебя, ни этот манускрипт… Тебе надо бежать. Надо спрятать книгу. Есть такая старая, как мир, поговорка, я где-то прочитал: «Лучшее место, в котором можно спрятать лист от дерева, — в его же листве». Согласен с этим? Книгу тоже лучше всего спрятать среди книг.

Он дружески сжал мое плечо. Я понимал: Петер прав — я должен бежать отсюда. Должен пожертвовать своим благополучием, а возможно, жизнью ради спасения волшебной книги…

Оксфорд

Глава 14

Его разбудил звук, похожий на царапанье могучих когтей. Кто-то пытается пробраться в комнату?

Блейк открыл глаза и в страхе откинул одеяло, готовясь бежать. Но куда?.. Он вспомнил, что совсем недавно видел через окно огромного дракона, который прятался в густой листве платана.

Он высвободил ноги, запутавшиеся в одеяле, и откинулся к стене, защищая себя подушкой, как щитом.

Однако дверь не ломилась от напора, в окне тоже никого не видно. Он протер глаза. Вчера еще на этом дереве было полно листьев. За ночь добрая их половина опала, и дракону, если тот и прятался там, пришлось улететь. (Они ведь летают?)

Блейк продолжал прислушиваться, но, похоже, это стучала кровь в ушах. Или висках?

И потом опять раздалось царапанье. На этот раз определенно за окном.

Блейк подскочил к нему: у садовой калитки стояла курчавая серая собака. Стояла и толкала лапой калитку, не то проявляя намерение зайти, не то приглашая Блейка выйти к ней.

Пока он раздумывал, что делать, кто-то уже решил этот вопрос: Блейк увидел, как невысокая фигура в желтом выскочила из дверей их дома и бросилась к калитке.

Дак! Чего она не спит в такую рань? Еще больше удивился он, увидев как собака радостно бросилась навстречу его сестре и, когда та наклонилась к ней, лизнула в лицо.

И тут он вспомнил: эта собака принадлежала бездомному старику, которого они видели возле книжной лавки. Зачем она пришла? Может, хозяин умер, и она ищет пристанище? Что же делать? Позвать в дом и накормить? Но еще очень рано, мать не проснулась, они могут ее разбудить возней с собакой.

Но тут он увидел, что напрасно беспокоился, потому что Дак уже разрешила вопрос, что делать с собакой, — они вместе направились от дома в сторону главной улицы. Словно заранее договорились об утренней прогулке. Что она придумала, эта девчонка?

Времени терять было нельзя — нужно их догнать! Он начал быстро одеваться, но разве с этой дурацкой одеждой и обувью такое возможно? Он не сразу нашел дырку для головы в свитере, а шнурок на правой кедине, конечно, завязался узлом.

Посмотрев в окно, он увидел, что Дак и курчавая собака уже заворачивают за угол. Скорей!

Он слетел по лестнице, схватил с крючка у двери ключ и выскочил из дома.

На улице было морозно и туманно. Если бы не желтый плащ, Блейк вообще потерял бы сестру из вида.

— Дак! — закричал он, но сестра не обратила никакого внимания на его призыв, словно ее окликнул посторонний человек, а не собственный родной брат. Да еще старший к тому же.

Она пересекла главную улицу и двинулась вниз, к реке. Он вынужден был переждать, пока проедет поток машин, затем откуда-то взялся красный двухэтажный автобус, разбрызгивающий во все стороны лужи, и только потом он помчался за желтой удаляющейся точкой, готовой вот-вот раствориться в белесом мареве.

— Что ты выкаблучиваешь? — сердито выдохнул он, догнав ее уже на берегу быстрого Чёрвелла. — Не могла остановиться? Оглохла, что ли?

Она не отвечала. Он схватил ее за руку, повернул к себе и в удивлении отпрянул: на него глядели огромные печальные глаза.

— Что с тобой? — спросил он уже совсем другим тоном.

— Ничего. Оставь меня в покое.

— Я не могу тебя оставить. Скоро проснется мама, и что она подумает? Идем домой.

Она покачала головой. Собака негромко взвизгнула, опустила хвост и тоже, кажется, качнула головой. Договорились они, что ли?

— Мама жутко разозлится, — сказал Блейк и снова схватил сестру за рукав плаща, но она вырвалась.

— Нам в другую сторону, — твердо произнесла она. — Собака знает куда.

— Ты спятила, Дак? — спросил он с нешуточным беспокойством.

— Я в порядке. Просто… — Она помолчала и потом продолжила: — Просто я плохо спала сегодня, много думала про то, о чем говорил нам профессор Джолион. И тут собака заскреблась у калитки. Я сразу узнала, чья она, — того бездомного старика, помнишь? И я подумала… нет, поняла, что ему, наверное, очень плохо, и собака пришла сказать об этом. Чтобы мы помогли.

Хвост собаки подтвердил, что это именно так; да и весь ее вид сейчас ясно говорил: она не слишком молода и порядком голодна.

— Ну и куда же мы идем? — спросил Блейк, обращаясь не столько к сестре, сколько к собаке.

Та махнула хвостом и двинулась дальше по берегу, к северу — туда, где в тумане виднелось скопление лодочных сараев. Блейк и Дак покорно следовали за ней.

— Ладно, — решил Блейк, успокаивая себя, — скажем маме, что человеку было плохо. Он заболел. Разве она не поступила бы так же, как мы?

— Как я, — безжалостно уточнила Дак.

Блейк прикусил губу. Но он не обиделся: он думал. И вот о чем:

— А что, если это все ловушка? А?

— Конечно, — не оборачиваясь, ответила сестра. Голос ее звучал насмешливо. — Собака решила похитить нас. Мы ей дико понравились. Без нас она прямо жить не может.

Блейк мужественно проглотил и эту обиду — во-первых, потому, что Дак была в некотором роде права, а во-вторых, потому что подумал: скорей всего не они помогут старику — что они в конце концов могут сделать? — а он сумеет, возможно, помочь им узнать побольше о пропавшей книге, об Эндимионе Спринге и вообще обо всей этой диковинной истории.

Однако, признался Блейк самому себе, все-таки как-то тревожно. Не столько за себя, сколько за Дак. Но я не дам ее в обиду и сумею защитить!..

Туман на берегу был гуще, чем на улицах города. Людей в этот ранний час видно не было, только небольшая стая лебедей плыла клином почти у самого берега.

Собака вела их дальше по размокшей от грязи тропке, мимо лодочных сараев. Дак уже порядком замерзла, ноги промокли, но она молчала. У Блейка джинсы были заляпаны грязью, ему тоже было холодно, однако он заставлял себя думать о скорой разгадке свалившейся на него тайны и говорил себе, что ради этого готов на все. И еще ему было приятно, что сейчас рядом с ним сестра, и что он совсем не злится на нее, а наоборот, радуется. И еще. Если в новом году их семья все еще не соберется вместе, то присутствие Дак — он только что понял это — поможет ему пережить долгую разлуку с отцом.

В молчании они продолжали путь.

Позади них, в городе множество башенных часов нестройным хором начали отбивать время. Четыре, пять… шесть часов. Какая рань!

Туман, повисший над рекой, наполовину поглотивший стволы деревьев на берегу и неохотно пропускавший сквозь себя лучи солнца, делал окружающий мир нереальным, фантастическим. Шум реки становился сильней — они подходили к шлюзу, где, согласно висевшему объявлению, велосипедисты должны спешиваться, а собак следовало брать на поводок. Но ни велосипедов, ни поводка у них не было.

Собака тоже не обратила внимания на предупреждение и, оглянувшись на них, вбежала на мост. На другой стороне моста было расчищенное ухоженное место: дорожки, посыпанные гравием, клумбы с цветами, уже увядшими.

И тут они увидели его — кого называли бездомным.

Он сидел на одной из ступенек, ведущих к воде, которая здесь, перед шлюзом, была особенно темная и вся усыпана опавшими листьями. Возле берега плавало несколько уток, и время от времени человек бросал им кусочки хлеба. Он заметил подошедших, но не поднялся навстречу.

— Что будем делать? — прошептал Блейк.

— Я думаю, подойдем поближе и поздороваемся, — ответила Дак.

— Не надо. Это небезопасно. Если хочет поговорить, пускай встанет и подойдет сам.

Они стояли в нерешительности, а человек продолжал кормить уток. Блейк почувствовал облегчение, когда увидел неподалеку мужчину, который возился с валявшимися там бочками, якорными цепями и прочим оборудованием. На плечах у него висел моток веревок. Он помахал рукой в знак приветствия.

— Не бойтесь ее! — крикнул он, указывая на собаку. — Она добрячка. Ей не требуется поводок.

И в это время человек, сидевший у воды, с трудом поднялся и сделал несколько шагов к Дак и Блейку. На нем был тот же изношенный плащ, что и раньше, и та же шапка с меховой оторочкой. Высокий и худой, с палкой, напоминающей посох, он был похож на волшебника из сказки.

Взглядом он пригласил ребят следовать за собой и повел их в просвет между оголенными деревьями, на поляну, где виднелись следы от костра и валялись сухие ветки и срубленные стволы.

Блейк и Дак последовали за ним не раньше, чем убедились, что оттуда им будет виден мужчина, наблюдавший за шлюзом.

Опять же не произнеся ни слова, хозяин собаки жестом указал им, куда сесть — на бревно возле тлеющего костра. Он подбросил хвороста, и огонь сразу разгорелся. Собака, видимо, тоже соскучилась по теплу — она подошла ближе к огню и положила морду на колени к Блейку.

Ее хозяин уселся, но не рядом с детьми, а поодаль, и расстегнул плащ. Блейк с удивлением увидел, что с изнанки в нем была уйма карманов — наверное, не меньше дюжины, и в одних торчали свернутые в трубку бумаги, а в других были книги. В общем, не плащ, а передвижная библиотека! Интересно, какие там книги? Однако старик молчал, видимо, ждал, чтобы гости, если их можно так назвать, первыми начали разговор.

Дак не то устала от ходьбы, не то вообще присмирела, что было не очень на нее похоже, и тогда Блейк решился.

— Кто вы? — робко спросил он.

Глава 15

Старик услышал и понял вопрос — об этом можно было судить по его взгляду и по тому, что он задумался. Однако он промолчал. Может, правда, немой?

Блейк задал еще один вопрос, вспомнив вчерашний разговор с профессором Джолионом Фоллом:

— А вы случайно не Гутенберг?

На это первой ответила Дак: она фыркнула.

— Ты что, спятил? Гутенберг умер больше чем пятьсот лет назад!

Блейк покраснел. Губы незнакомца дрогнули в улыбке, и лицо сразу изменилось — стало более живым, глаза озарились внутренним светом. Он даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, однако ни одного звука не сорвалось с его губ, как Блейк ни прислушивался. Только громкое дыхание. А голос как будто засох в горле.

Он закрыл рот, так ничего и не произнеся, но Блейк на всякий случай посчитал нужным вежливо спросить:

— Вы что-то сказали?

Старик покачал головой, приложил палец к губам и снова улыбнулся. Да что он, в самом деле, играет с ними? Шутник какой нашелся!

Блейк повернулся к сестре.

— Не знаю, что с ним делать! Может, он просто голодный?

— Не говори глупости, — рассудительно ответила она. — От голода никто еще не терял голос. Наверное, он отвык разговаривать.

Блейк ненадолго задумался. Возможно, этот человек плохо соображает и надо не вопросы задавать, а сказать что-нибудь такое, чтобы тот удивился и сразу захотел дать ответ.

— Спасибо вам за вашего дракончика, — произнес он, глядя прямо в лицо незнакомцу.

Ответ раздался сразу — вернее, не ответ, а вопрос, и задала его Дак:

— Какого дракончика?

Блейк и забыл, что ничего не рассказал ей о посылке, которую нашел под дверью.

— Вчера утром, — сказал он небрежно, — этот человек подбросил мне дракона.

— Ну что ты опять мелешь? — в отчаянии проговорила Дак. — Какие драконы в наше время? Где ты их видел?

— Он бумажный, не волнуйся, — успокоил ее Блейк и добавил: — Из такой бумаги, как в той книге. Значит, из волшебной.

— Что ж ты мне ничего не сказал? — обиделась Дак.

— А чем бы ты помогла? Я и без тебя знаю, что делать и что этот дракон означает.

— Ну и что же, знаток?..

Они словно забыли, что рядом с ними загадочный человек, и привела их к нему его собака и нужно разговаривать с ним, а не переругиваться друг с другом.

— Этого дракона, — ответил Блейк сестре, — мне прислали как знак…

Он замолчал, так как не знал, что сказать дальше.