Помоги проекту - поделись книгой:
2. В детстве читали всю фантастику и все приключения, которые попадались под руку: Уэллс, Беляев, Конан Дойл, Жюль Верн, Дюма, Луи Буссенар, Луи Жаколио, Кэрвуд, Лондон... Потом приспело время реалистической литературы: Толстой, Голсуорси, Хемингуэй, Фолкнер, Ремарк, Грэм Грин, Булгаков, Тынянов... Читали много и жадно. Читали всегда. И всегда перечитывали, свято исповедуя принцип: «Квалифицированный читатель тот, кто не только много читает, но и много перечитывает». Последнее время, правда, я этот принцип регулярно нарушаю — слишком много приходится читать по обязанности, а не для удовольствия.
3. Этот вопрос перекликается с первым. Вы были знакомы с И.А.Ефремовыи или нет? И если да, то, пожалуйста, расскажите что-нибудь об этом знакомстве.
3. С Ефремовым одно время был близок АН — они часто встречались, как правило, у Ефремова, я тоже у него бывал несколько раз. Это был воистину «матерый человечище» — гигант мысли, великий эрудит, блистательный рассказчик и бесстрашный боец. Он был подлинным лидером фантастики 60-х, пролагателем новых путей и защитником всего нового. Конечно, писателем он был неважным, да он и сам не претендовал особо на это звание — считал себя в первую очередь философом, мечтал писать трактаты и «Диалоги» в манере древних. Те жалкие людишки, которые мнят себя сейчас и объявляют последователями «школы Ефремова», просто ничтожные пигмеи, копошащиеся в тени титана.
4. Судя по «Понедельнику...», Вы с братом достаточно иронично относились к несколько холодному миру ефремовской «Туманности Андромеды». А повлиял ли как-то на Ваше творчество «Час быка»? Или разочарование в прекрасном будущем пришло у Вас с Иваном Антоновичем порознь, но одновременно?
4. Ефремов (как и АБС) никогда не был «очарован» светлым будущим. Просто он писал Будущее, которое Должно (по его мнению) Быть, а АБС — Будущее, в котором (им, АБС) Хотелось бы Жить. Разочарование, о котором Вы пишете, было просто результатом жизненных наблюдений — уже в середине 60-х стало совершенно ясно, что правят нами жлобы и дебилы, для которых коммунизм — это общество, в котором народ радостно и с удовольствием выполняет все указания Партии и Правительства, и никак не более того.
5. В иной форме этот вопрос уже задавался Вам на этой странице. Но я позволю задать его заново, несколько переформулировав. Почему Вы так мало внимания уделяете в своих произведениях вопросам гармонии красоты физической и нравственной? Более того, как мне кажется, все Ваши с братом герои по большей части некрасивы или обыкновенны по внешности. Или я ошибаюсь?
5. Не знаю, о чем Вы говорите. Для нас всего важнее — создать достоверную картину реальной жизни. И «гармонии и красоты» будет на этой картине ровно столько, сколько обнаруживается этого добра в реальной жизни. То есть — немного.
6. Сейчас существуют такие понятия, как «школа Ефремова» и «школа Стругацких» (во всех энциклопедиях фантастики про это пишут). Как Вы сами считаете, существует ли «школа Стругацких»? И если да, то в чем ее суть и кого Вы можете назвать своими учениками?
6. «Школа Стругацких», пожалуй, существует. Но я не хотел бы называть имен: вдруг эти люди сами не считают себя последователями этой школы?
7. Как Вы считаете, проект «Время учеников» удачен или нет? И какое, по Вашему мнению, произведение в проекте самое удачное?
7. Мне понравилось большинство произведений в этих сборниках. Некоторые из них — превосходны. Но называть имен я, опять же, не стану — не хотел бы кого-нибудь ненароком обидеть.
Уважаемый Борис Натанович! С глубочайшим интересом прочел Ваше последнее произведение — «Поиск предназначения...». Есть ли это своего рода обобщение всей вашей творческой деятельности по теме — КТО или ЧТО есть человек и что есть человеческое? Правильно ли то, что за образом Виконта стоит в какой-то степени реальный (не) или (пере) или (над) человек? Вы начали тему совершенствования человека практически с ранних произведений и являются ли образы Красногорова и Киконина логическим завершением эволюции Вашего видения этого вопроса? Является ли одной из поднимаемых проблем произведения линия о убийстве друга (Красногорова) Виконтом Кикониным (о том, что человек и НЕ человек имеют разные цели)? Так ли то, что произведение является логически полным?
В переиздании романа ПП я изменил эпиграф: «Эволюция не может быть справедливой», Фридрих Хайек. Роман именно об этом. Человек в жерновах эволюции. Человек, воображающий себя Персоной с Предназначением. Человек, построивший жизнь свою, исходя из этого предположения. Человек, оказавшийся на деле лишь маленьким винтиком в огромной машине Прогресса, крутящейся вокруг совсем другой Персоны — истинного творца эволюции. Если бы роман С.Витицкого был басней, у нее могла бы быть мораль: «Скромнее надо быть, господа! Гораздо скромнее! Эволюция обойдется без вас так же легко, как вы обходитесь без эволюции, и даже еще легче».
Уважаемый Борис Натанович! Во-первых, большое спасибо Вам за то, что Вы сделали для русской литературы, надеюсь, что когда-нибудь это все же оценят по достоинству. Во-вторых, хотелось бы задать Вам вопрос: я заметил, что в Ваших с братом произведениях часто затрагивается тема вечной жизни, причем можно провести очень интересные параллели с европейской романтической традицией и восточной, в частности, японской литературой. Вопрос: кем (или чем) для Вас является Агасфер, чем интересен для Вас этот образ? И еще: к кому ближе людены, Агасферу или Фаусту? Спасибо.
Агасфер — фигура мощная и загадочная. Может быть, самая загадочная в христианской мифологии. Как само бессмертие. Что касается люденов, то они — просто Странники; вклад человечества в «интернациональное» мировое сообщество Странников. Спасибо за добрые слова. Вам и многим-многим, кому я не имею возможности ответить. Спасибо.
Уважаемый Борис Натанович! Слышали ли Вы о серии сюжетно-ролевых игр под общим названием «Полдень XXII», которые создаются по мотивам Вашего цикла? Каково Ваше мнение: возможно ли моделировать мир «Полдня» и способны ли ролевые игры открыть что-то новое в созданном Вами мире? Спасибо!
Не слышал ничего. Наверное, это интересно. Моделировать Мир Полудня, по-моему, это задача, эквивалентная воспитанию в себе человека с большой буквы. Ведь ничего более совершенного, чем этот мир, представить себе (сегодня) невозможно.
Уважаемый Борис Натанович, скажите, пожалуйста, как велико влияние на Ваше творчество польского фантаста С.Лема, в частности, «Солярис'а», «Ийона Тихого»... Дело в том, что я писал курсовую работу по вашим произведениям, и мне показалось, что часть идей, в т.ч. «Улитка», «Сказка о Тройке», «Попытка к бегству» — перекликаются с идеями Лема. Борис Натанович, были ли Вы знакомы с С.Лемом лично, и специально ли Вы вступаете в полемику с Лемом? Большое спасибо!
Мы никогда не вступали в полемку с Лемом — уже просто потому, что мировоззренчески были всегда очень близки. Отсюда и перекличка идей, и совпадение путей: «Страна багровых туч» — «Астронавты»; «Магелланово облако» — «Полдень»; «Эдем» — «Попытка к бегству»; «Рукопись, найденная в ванне» — «Улитка на склоне»... И так далее. Специалисты с удовольствием продолжат этот ряд. Самое замечательное, что никакого ВЛИЯНИЯ Лем на нас никогда не оказывал. По-польски мы не читали, а переводы попадались нам в руки только месяцы и годы спустя после того, как «соответствующая» вещь АБС была уже написана и даже напечатана. С Лемом я знаком — виделся с ним пару раз, когда он приезжал в Питер в 60-х. Замечательный мужик! Умница и блистательный собеседник.
Здравствуйте, Борис Натанович! Прежде всего хочу выразить Вам свою благодарность за то, что Вы ответили на «первую серию» :-) моих к Вам вопросов. Я также хочу поблагодарить неизвестного мне человека ( скорее всего, «ЛЮДЕНА»), который перевел мои вопросы к Борису Натановичу с латиницы на кирилицу. Заранее спасибо Вам. Здоровья и, главное, новых книг! Борис Натанович, я очень внимательно и с большим интересом читаю Ваши ответы на задаваемые здесь вопросы. Мне кажется, что Вы не правы, утверждая, что к середине следующего века Ваши с братом книги будут читать только специалисты-историки или литературоведы. Я думаю, что такие Ваши произведения, как «Понедельник...», «Пикник на обочине», «Град обреченный» или «Трудно быть богом» читатели следующего века будут знать и любить также, как мы любим, например, «Машину времени» Г.Уэллса или «Двадцать тысяч лье под водой» Ж.Верна. Мне кажется, что люди забудут все те «стрелялки-мордобойки», которыми сейчас забиты прилавки наших магазинов (вот имя Головачева точно будут помнить только специалисты), но Ваши с братом умные и (или) добрые книги помнить будут. Ваши книги учат думать. Причем, если можно так выразиться, учат думать над вечными «благородными» вопросами человечества, такими, как борьба добра и зла, поиск предназначения или над вопросами о путях развития цивилизации. И раньше и сейчас (думаю, что и в будущем) мало книг, которые бы заставляли человека думать над вечным. Но заставляли бы ненавязчиво, без нравоучительства и моралистики. Вам это удалось. После несколько затянувшегося вступления, если Вы позволите, мне бы хотелось задать Вам еще несколько вопросов. 1. Я хочу несколько уточнить свой вопрос о реформах Е.Т.Гайдара. В свое время, когда я еще только начинал читать Ваши с братом книги, меня поразила фигура Леонида Андреевича Горбовского. А его (Ваши с братом) слова о том, что любое решение должно быть не самым правильным или самим честным, а самым добрым (это не цитата, а просто пересказ не очень близко к тексту) я помню до сих пор и стараюсь им следовать (часто это трудновато бывает делать :-) ). И еще необходимо отметить, что я тоже сторонник либеральных реформ в России. А теперь сам вопрос. Когда я Вас спрашивал о реформах Е.Т.Гайдара, я подразумевал следующее: возможно, что «шоковая терапия» была самым честным или самым обоснованным путем реформирования России. Но может быть, было бы возможно выбрать путь более добрый (в смысле Горбовского)? Или Вы думаете, что более доброго пути в конце 1991-го — начале 1992-го года просто не существовало?
Не знаю. Думаю, что действовать надлежало еще круче, жестче и последовательнее. Тогда, возможно, уже сегодня у нас был подъем. Что же касается доброты и жалости, то как тут не вспомнить жалостливого собаковладельца, который укорачивал своему боксерчику хвост в четыре приема.
2. Не очень давно я с интересом прочитал книгу воспоминаний Е.Т.Гайдара «Дни поражений и побед». И оттуда узнал, что в детстве его любимой книгой был «Обитаемый остров». Как-то сама собой в голову пришла аналогия: взрыв Максимом Каммерером (теле)Центра и «шоковая терапия» Е.Т.Гайдара имеют много общего. Во-первых, принятие необратимых, но радикальных решений во благо людей. Во-вторых, некоторая непродуманность последствий такого решения (как Вы помните, в 20% случаев лучевое голодание вызывает шизофрению, а есть еще и Островная Империя). Что Вы думаете об этой аналогии?
Я здесь аналогии не вижу. Максим действовал вслепую. В распоряжении Гайдара был опыт десятков государств — он действовал наверняка. Другое дело, его держали за руки и быстро убрали от руля, а Максим свое дело сделать успел (дурацкое дело нехитрое).
3. В своих ответах на вопросы (в том числе и мои) Вы, Борис Натанович, говорили, что лет через 30-40 все в России образуется, а наша страна превратится в «хорошее» цивилизованное государство (похожее на описанное в «ОЗ» или «ХВВ»). Скажите, пожалуйста, какие Вы видете сейчас тенденции в России к тому, чтобы Ваше предсказание осуществилось? Мне лично более вероятным кажется вариант «Града...». Но в этом случае нам суждено брести даже не к светлому, а так к слегка просветленному будущему никак не менее 100 лет. Или я все-таки ошибаюсь?
Я и сейчас готов повторить: через 30-40 лет Россия станет вполне благополучным и могучим государством. При одном условии: к власти не придут экстремисты-националисты и не возникнет у нас снова тирания с нечеловеческим лицом. В этом последнем случае процесс растянется дополнительно еще лет на 20-30. А что касается «Града», то у нас как раз сейчас и стоит на дворе наш «Град» — со всеми своими прелестями. Вполне можно ждать пришествия Фрица Гейгера. Они любят такие вот ситуации, эти «железные гейгеры».
Уважаемый Борис Натанович! Знакомы ли Вы с творчеством Пелевина, и если да, то как Вы к нему относитесь?
Знаком. Считаю его одним из интереснейших писателей новой России. Правда, больше всего мне нравится ранний его роман «Омон Ра» и некоторые рассказы. Более поздние вещи — не мои. Они, в общем, оставили меня равнодушным, хотя написаны — чисто стилистически — безукоризненно.
Вопрос 1: Борис Натанович, связаны ли как-либо повесть «Трудно быть богом» и чехословацкие проблемы 68-го года? Связаны ли были тогда и связаны ли для Вас теперь?
Нет, с романом — не связаны. Роман был закончен в 63-м. А вот фильм по этому роману (который должен был снимать Алексей Герман) погорел именно из-за чешских событий. Сразу после вторжения тогдашний главный редактор «Ленфильма» (мадам Головань) заявила: «Все. Хватит. Я останавливаю этот сценарий раз и навсегда». Так оно и вышло.
Вопрос 2: Вы уже отвечали на вопрос о «незаконченных микроисториях» как литературном приеме — действительно, эта манера так щедро разбрасывать незаконченные сюжеты и доверять моему (читателя) воображению меня лично в свое время просто очаровала. Это Ваше (АБС) cамостоятельное «изобретение» — не в смысле приоритета, а в смысле самостоятельности? Или Вы использовали то, что Вам нравилось в чьих-то книгах? Если да, то в чьих? Обычно писатели, которых мне доводилось читать, обсасывают сюжет досуха, то ли считая читателя инвалидом, то ли просто экономят.
Да. Это наше самостоятельное изобретение — нам нравилось так писать. Хотя сам прием «недосказанности» в литературе достаточно хорошо известен: Хемингуэй, Фолкнер, Грэм Грин, Ивлин Во и многие другие писатели (все — любимые).
Вопрос 3: Как Вы считаете, число сюжетов (в особенности интересных многим в каждую конкретную эпоху) ограничено и мало, или таких можно напридумывать множество?
Смотря как Вы определите понятие «сюжет». Вообще же считается, что существует немного (около двадцати) фундаментальных сюжетов, а все прочее — варианты и сочетания.
Вопрос 4: Как тут неоднократно отмечали, мы (по крайней мере те, кто заглянул на эту страницу) без книг АБС были бы, я думаю, существенно иными. А были ли у Вас в юности книги, без которых Вы могли бы быть совсем другими? Вы уже упоминали писателей, которые Вам нравятся. Это их книги или не только или другие? Или жизнь была важнее?
Таких книг я припомнить не могу. Я вообще не верю в то, что одна отдельная книга способна «перевернуть человека». Переворачивает жизнь — друзья, семья, школа, любовь, работа... Книги же оказывают эффект скорее кумулятивный: каждая поворачивает тебя на полградуса, на градус... Прочел сотню книг, и вот ты уже другой человек. Правда, наберется ли сотня книг, способных «повернуть» тебя на градус каждая?
Уважаемый Борис Натанович! Огромное спасибо Аркадию Натановичу и Вам за книги, которые сыграли большую роль в формировании меня таким, какой я есть. Скажите, как Вы относитесь к авторской (бардовской) песне? Ваши книги (Хромая судьба, Сказка о тройке, Поиск предназначения...) дают основание предположить, что Вы, или Ваш брат, были хорошо знакомы с творчеством бардов советского периода.
Безусловно. Как и весь советский народ, с упоением слушали Галича, Кима и Высоцкого. Высоко ценили Анчарова. Более спокойно относились ко всем прочим, хотя и их пленки крутили не без удовольствия.
Кроме того, в сборнике туристской песни «Среди нехоженных дорог — одна моя», я нашел песню Туриянского на стихи Б.Стругацкого. Вы ли это? Есть ли еще песни, написанные на ваши стихи?
Я не знаю этого сборника, но вообще-то из множества сочиненных мною в молодом (очень молодом) возрасте песенок для пения под гитару мало-мальски заметное распространение получили только три. Песенка «Дети Тумана» (мы вставили ее в «Страну багровых туч», и, я полагаю, именно поэтому она и стала известна). «Археологическая» (на мотив «Мне ж бить китов у кромки льдов») — ее, по слухам, поют (во всяком случае лет 20 назад пели) в археологических экспедициях. И еще «В окна сонные...» — ее, кажется, и до сих пор помнят на ленинградском матмехе. Все остальное осталось в самом узком кругу.
И последнее, в «Сказке о Тройке» есть такой абзац: — Хуже всего, — рассказывал Федя, — это альпинисты с гитарами. Вы не можете себе представить, как это страшно, Эдик, когда в ваших родных, тихих горах, где шумят одни лишь обвалы, да и то в известное заранее время, вдруг над самым ухом кто-то зазвенит, застучит и примется рычать про то, как «нипупок» вскарабкался по «жандарму» и «запилил по гребню» и как потом «ланцепупа пробило на землю»... Имелась ли здесь в виду какая-то конкретная песня? Является ли это на самом деле Вашим взглядом на туристическую песню?
Поделиться книгой: