Помоги проекту - поделись книгой:
Боюсь, Ваш пример не может, строго говоря, называться аналогией. Насколько я знаю, значительная часть переселенцев вымерла в первую же зиму. К тем же, кто выжил, на другой год прибыли спецуполномоченные и установили там тот же строй, что и по всему СССР: первобытно-колхозный. Ваш пример годится как аналогия разве что для существенно иной ситуации: технологическую цивилизацию Земли разрушили «пришельцы», установившие над остатками населения свой контроль. В этом случае строй будет определяться и навязываться извне и мало будет зависеть от землян.
И вообще, неочевидно, как уровень развития техники диктует общественный строй, разве нет?
Да, прямой зависимости здесь, по-видимому, не существует. Ясно, однако, что высокотехнологичный строй допускает производственные отношения низкого уровня – во всяком случае, некоторые элементы таких отношений: скажем, элементы рабства в сравнительно высокотехнологичной тоталитарной державе. Но при этом трудно себе представить производственные отношения высокого уровня в условиях низкотехнологической цивилизации – например, капиталистические отношения при отсутствии машинерии разных видов.
Уважаемый Борис Натанович! Очень не хотелось быть «назойливой мухой» и развивать дальше вопрос «О последствиях исчезновения техники на Земле». Но раз уж Андрей повторно затронул эту тему, это значит, не я один остался неудовлетворен Вашими ответами. Я бы целиком принял Ваш ответ, если бы он звучал примерно так – «Попади наше современное Человечество в таковой переплет, восстановится что-то вроде феодализма». Однако он все еще по-прежнему звучит как – «Если уцелеют все Сайрусы Смиты – мы откатимся до феодализма, если ни одного – до каменного века (читай далее – если 50% – до рабовладения, и т.п.)». Во-первых, следует начать с того, что Смиты и Пенкрофты равномерно растворены среди Айртонов и Перейр, поэтому имеет смысл говорить о некоем соотношении (скажем, один Пенкрофт на десять Айртонов), или о среднем коэффициенте умелости Человечества. При этом не имеет значения, осталось ли в живых все Человечество, или только его половина, соотношение останется неизменным. Но если даже предположить, что этот самый коэффициент есть величина переменная, я бы (или мы с Андреем :-)) все равно поспорил о его таком уж определяющем влиянии. Колония Таинственного Острова – это хороший пример, только вот успех ее, с моей точки зрения, определялся не глубиной знаний колонистов, а характером их взаимоотношений. Для героев романа (будь они весьма образованы и умелы, или наоборот) главная опасность (о которой не писал Жюль Верн) – это внутренние трения, ссоры по пустякам, борьба за влияние (власть) в колонии, психологическая несовместимость характеров и пр. В этом смысле автор сильно грешит утопизмом или, как сейчас бы сказали, соцреализмом: картина взаимоотношений его героев для того времени весьма и весьма ходульна (хотя для Мира Полудня ее можно было бы принять практически без натяжек). И вот мы опять приходим к вопросу – какой фактор будет определяющим ПРИ ПРОЧИХ РАВНЫХ. Используя Вашу модель рассуждений, попробую сформулировать следующее: если в результате катастрофы уцелеют все добрые и личностно зрелые (терпимые, мудрые) люди, мы откатимся до феодализма, если по какой-либо причине соотношение «добрых» людей к «злым» ухудшится, мы упадем до – и т.п. Тут, как мне кажется, необходимо ввести новую классификацию степени зрелости общества, базирующуюся не на Марковских ОЭ Формациях, а на мере общественной доброты Достоевского (или даже Горбовского :-)). Лично мне нравится метафора «интегрального возраста Человечества». Например, семилетний мальчишка эгоистичен, страшно любознателен, упрям, неуравновешен и вспыльчив, любит играть в войну, хотя практически не в состоянии нанести ощутимый вред своему или чужому здоровью. Я бы соотнес такой возраст с началом христианской эры. Пятнадцатилетний юнец – это непропорционально сложенный прыщавый индивид, прибавляющий в росте 20 см за лето, у него уже достаточно сил, чтобы уничтожить самого себя и себе подобных (о чем он иногда подумывает), он способен на крайнюю степень доброты и жестокости, он уже часто думает о сексе и других подростках, и это как раз примерно то, что мы сейчас собой представляем. И, наконец, Мир Полдня я бы соотнес с 25-летним организмом, который еще по-хорошему не знает, что такое Здоровье, который все еще достаточно наивен и поверхностен, но который уже вполне зрел для секса (контакта) и даже, может быть, для создания Семьи. Кстати, такая классификация хорошо вписывается в мою концепцию Бога, как коллективного разума Человечества (См. гостевую книгу за июль 1998). Если мы согласимся с такой классификацией, то очень просто можно будет себе представить, что случится с Человечеством, если вдруг оно подвергнется какому-либо испытанию, или обнаружит себе подобных в Космосе. Действовать мы будем примерно так же (и с той же степенью предсказуемости), как и 15-летний подросток, попавший в подобные земные ситуации.
Попробуем сторговаться на таком варианте: «Если сайрусы смиты сохранятся в ДОСТАТОЧНОМ КОЛИЧЕСТВЕ, человечество займется ВОССТАНОВЛЕНИЕМ утраченной цивилизации, и будет это происходить в условиях, более всего напоминающих феодализм. Если же количество указанных смитов окажется меньше некоторой критической величины, человечество займется совсем другой проблемой – ПРОБЛЕМОЙ ВЫЖИВАНИЯ, и заниматься оно этим будет в условиях общинно-родового строя». При этом все время подразумевается, что речь идет о нашем сегодняшнем человечестве, с его моралью и именно его уровнем этической грамотности. Каков критический предел сайрусо-насыщенности, я, разумеется, не знаю, но ясно, что он лежит где-то между состоянием «полностью выжившего» человечества и состоянием, описанном, скажем, в «Алой чуме» Джека Лондона.
Уважаемый Борис Натанович! Прежде всего, огромное спасибо Вам с братом за (почти) все ваши книги. Два года назад, в свободное время я перевел ваш Град на английский (Accursed City). Друзьям-американцам очень нравилось, от павианов до непотребства Андрея в галлюцинациях Изи. Несколько вопросов: 1. Разрешите выбросить речь Изи в самом конце? Она же явно за уши притянута.
О какой именно «речи Изи» идет речь? Впрочем, на мой взгляд, ничего «за уши притянутого» в романе нет вообще, а потому лучше бы ничего оттуда не выбрасывать.
2. Что же, черт возьми, было в папке? Секрет выключения солнца? Секрет исхода?
В папке была Главная Тайна Города. Суть ее не слишком важна для читателя, но чрезвычайно важна для жителя Города.
3. Можно ли полагать, что сначала была создана (первая) глава о Красном Здании, а потом вы плясали от нее?
Нет, это было совсем не так. Хотя само Красное Здание придумано было нами задолго до начала работы с ГО, идея эта никогда не была для нас сюжетообразующей.
4. Жутко читать роман, написанный в середине 1970-х, de facto предсказывающий распад Советского Союза. Считали ли Вы с братом уже тогда, что это неизбежно?
Этой идеи в ГО, на самом деле, нет. Вообще же распад СССР всегда представлялся нам, как вполне возможный вариант Истории. Только мы никогда не представляли себе, что это произойдет настолько бескровно.
5. Знакомы ли Вы с романом Riddley Walker английского писателя Russell Hoban?
Нет. Я вообще плохо знаю зарубежную фантастику, особенно – современную.
6. Что означают эти дикие надписи на монументах, про musculus gluteus и т.п.?
Ничего особенно. Это просто элемент бредового мира, в котором оказались наши герои.
Прошу прощения за нижеследующую длинноту, но это поможет понять, что смущает меня в Граде. Как-то тому назад я высказывался насчет Улитки, что не понимал ее процентов на 90. Поясню. Две части этого произведения существовали для меня изолированно. Кафкианское Управление (сатира на современность) и Лес (внеэтичность или внеморальность прогресса). В каждой из них все было (хотя, может быть, и не в первом прочтении) понятно. Однако между собой эти части не стыковались у меня совершенно. В моем читательском восприятии причина этой нестыковки – восторженное отношение Переца к лесу, который, как читатели-то знают, представляет собой достаточно гаденькое место. Поэтому мысль: «Будущее это не то, что мы о нем воображаем» кажется мне даже не основной, а фундаментальной темой произведения, во-первых, по силе, во-вторых, потому, что она объясняет всю повесть целиком. Вот эта «неуловленность» основной мысли в «Граде» и смущает меня. Понятно, что любые социальные эксперименты (попытки достичь справедливости) обречены – масса всегда торжествует, творцы всегда уничтожаются. К концу своего существования в Граде Андрей это, кажется, понимает. /.../
В отличие от «Улитки» «Град» не содержит сюжетообразующей философской или социальной идеи (гипотезы, теории). Он задумывался и реализован был как притча о существовании человека в реальном мире ХХ столетия – путь от фанатика к свободомыслящему, скорбный, как выясняется, путь, ибо фанатизм лишает свободы, но зато дает внутреннюю опору, а свободомыслие приводит в ледяную пустоту, делает беззащитным и одиноким. Благо тому, кто, потеряв одну опору под ногами, находит другую (как Изя нашел для себя Храм Культуры), а что делать тем, кто поумнел достаточно, чтобы разувериться в нелепых догмах своей юности, но недостаточно, чтобы найти новую систему нравственности и новую цель существования? Сколько кругов надо ему еще пройти, чтобы обрести все это?
У Данте Алигьери (которого упоминают как Пан Ступальский, так и Наставник, и чей Круг Ада – гигантский кольцевой карниз – напоминает космографию Града), грешников наказывают соответственно греху; например, Мухаммед разделил монотеистов на христиан и мусульман; соответственно, бес режет его пополам. В первом круге находятся язычники, не знавшие христианства, например, Виргилий. Все главные герои Града («десять негритят») – Андрей, Фриц, Кенси (правильнее, наверное, Кендзи), Ван, Отто, Дональд, и в особенности Изя – жестокая карикатура – по сути своей конформисты, какой бы привлекательной ни была их философия. Возможно ли, что тайна Града, и главное отличие его от Земли, и причина отсутствия какого-либо творчества среди его обитателей, в том, что кроме этой философии у них ничего нет! Иными словами, существование в Граде есть имитация жизни, и прозрение означает понимание этого. Может такое быть?
Разумеется, такое может быть, но авторы ничего этого в виду не имели. «Существование горожанина» есть (для него) совершенно реальная жизнь со всеми ее онерами.
Я знаю одного американца, живущего в Ченгду, в Китае. По его словам, китайская революция 1949 года была самым лучшим, что вообще могло бы произойти, что она пользовалась поддержкой, возможно, 95% населения (хотя впоследствии, по его словам, с Великим Скачком Вперед Мао китайский народ предал). Я сильно сомневаюсь, что, скажем, еженедельник Time такое напечатает. Потому что если Мао, и коммунисты вообще, не так уж и плохи, почему Соединенные Штаты уже почти 50 лет поддерживают Тайвань, не говоря уже о Корее и Вьетнаме? Ну чем не Град?
В том, как формируются блоки и антиблоки, как правило очень мало идеологии, но очень много политики, то есть – чисто экономических и чисто военных интересов. «Папа Док мерзавец, но он НАШ мерзавец» – вот самая распространенная «политическая» идеология в биполярном мире.
Раз уж (наверное, единственный раз в жизни) повезло задать вопрос одному из любимых писателей, так уж одним произведением не ограничишься! Уважаемый Борис Натанович! Пожалуйста, взгляните на следующие вопросы. Думаю, что Ваши ответы были бы интересны не только мне: 1. Зачем АБС понадобилось делать Максима сверхчеловеком, которого и пуля не берет, и радиация не пугает? Приключения обычного Homo Sapiens Sapiens, реакция которого на излучение нулевая в обоих смыслах, на Саракше были бы интересней.
ОО задумывался как бесшабашный боевик о приключениях рядового комсомольца XXII века. Отсюда все недостатки (и достоинства) данного произведения.
2. Знакомы ли Вы с творчеством шотландского писателя-фантаста Iain Banks, который в романах Consider Phlebas, Use of Weapons и других тоже создал утопию, занимающуюся, по Вашей с братом терминологии, прогрессорством?
Нет, ничего не знаю об этом и никогда не слышал.
3. Чем объясняется чудовищный эгоизм Льва Абалкина-ребенка?
Да, Лева был ребенок со странностями. Но во-первых, он, все-таки, как-никак кроманьонец. А во-вторых, из нашего личного опыта следует, что все без исключения мальчики (да и девочки тоже) – существа со странностями.
4. Во многих книгах АБС принимается за факт утверждение, что образование всегда благо. Что Вы думаете о статистике, которую приводит английский историк Paul Johnson – в немецких Einsatzgruppen было непропорционально много выпускников университетов?
Точнее было бы сказать: «При прочих равных условиях – образование всегда благо». Кроме того, не надо путать образование с воспитанием – это разные вещи и в сочетании дают иногда очень странные результаты. Образованного человека труднее одурачить, но если уж это вам удалось, то вы получите дурака в квадрате.
5. Считаете ли Вы, что интеллигенция есть класс, наравне, скажем, с рабочими, и в демократическом обществе ее классовые интересы должны состязаться с интересами других групп на равных, без всякой форы?
Если отвлечься от крайне теперь неясного понятия «класс», интеллигенция, разумеется, не должна иметь никакой форы в тех областях, где у нее не видно явных преимуществ... Впрочем, боюсь, я не совсем понял вопрос.
6. Если Лев Абалкин-таки был автоматом Странников, то что же произошло бы, если бы он прикоснулся к детонатору?
На мой взгляд, это неверная постановка вопроса. Абалкин НЕ БЫЛ автоматом Странников, и его контакт с детонатором вызвал бы не больше последствий, чем Ваш контакт с Вашей же трудовой книжкой. Вы, наверное, хотите спросить: чего Экселенц ждал от контакта Абалкина с детонатором? О, тут открывается широчайшее поле для мрачных фантазий. Экселец был человеком многоопытным, да и отсутствием воображения не страдал.
Какова история кошмарной экранизации «Трудно быть богом» немцами? Как получилось, что вы приняли этих любителей за профессионалов?
Это – длинная история. Суть ее: АБС ОЧЕНЬ не хотели, чтобы ТББ снималась иностранцами; АБС очень хотели и настаивали, чтобы фильм делал советский режиссер, желательно Алексей Герман, но в крайнем случае – кто-нибудь еще, но обязательно из отечественных (тем более, что варианты – были); но ничего этого они не получили – им было сказано, что снимать будет немец Фляйшман, а если они будут трепыхаться дальше, все пути в отечественную кинематографию им будут перекрыты навсегда. И они (после нескольких месяцев бесплодных склок и переговоров с начальством некоей организации под названием Совинфильм) сдались. Единственное, что им удалось – отразить сценарий, написанный крупным киношным чиновником Далем Орловым. Сценарий, написанный Фляйшманом, был дерьмецо, но он в то же время был шедевром Возрождения в сравнении со сценарием Д.Орлова. Сначала мы еще как-то пытались держать руку на пульсе событий, но Фляйшман оказался человеком нервным, сложным и несговорчивым, и в какой-то момент мы махнули на всю эту затею рукой и перешли к очередным делам.
Уважаемый Борис Натанович! Не могу не высказать своей благодарности Вам, за Ваше творчество! Спасибо!! У меня два вопроса. 1. Меня интересует, кто обычно первый из Вас с братом, настаивал на окончательном, «финальном совещании» для окончания очередного произведения или этот этап «вызревал автоматически»?
Я не совсем понял вопрос, но заведомо не существовало никаких приоритетов АН перед БН (или наоборот), о чем бы ни шла речь. За редкими исключениями: разумеется, когда речь шла, скажем, о какой-то японской специфике, известное преимущество имел АН, а когда речь шла, например, о математике, то – БН. В остальном же никаких преимуществ ни у одного из нас не было.
2. И тоже хотел бы попытаться угадать Главную тайну Города. У меня такое впечатление, что все происходящее в Городе – сон Андрея. Необычный, кошмарный, нелепый (как наша действительность) – но сон?
Поделиться книгой: