Истории странных (неофициальный перевод, с иллюстрациями)

— Он считал, что умеет разговаривать с китами, — смеясь, говорил дядя Чжэна, Ай. — Однажды я даже слышал, как он пытается говорить на их языке!

— Он хотел, чтобы мы отправились жить на остров посреди неизвестности, — сказала мать Чжэна. — Я сказала ему: «Нас приглашают на званые обеды во дворец! Мы развлекаем герцогов и виконтов! С чего нам бросать эту жизнь, ради того, чтобы жить как дикари на куче песка?» Он со мной после этого почти не разговаривал.

Лю Чжи многое свершил в молодости, говорили люди, но потом он начал гоняться за фантазиями. Он отправился в плавание, чтобы найти землю говорящих собак. Он рассказывал о месте у самых северных границ Римской Империи, где жили меняющие обличие женщины, которые могли останавливать время{18}. Его стали избегать в приличном обществе, и в итоге знать перестала финансировать его экспедиции, так что он начал финансировать их сам. Когда он растратил все свое личное состояние, оставив жену и детей на грани банкротства, он загорелся мечтой найти Кокоболо, чтобы заполучить его богатства.

Чжэн видел, как эксцентричность его отца привела к его разорению, и, по мере того как он вступал в зрелость, старался не повторять ошибок Лю Чжи. В крови Чжэна тоже текла морская вода, и как и его отец он стал мореплавателем, но иного рода. Он не возглавлял исследовательских экспедиций, не был путешественником-первопроходцем и не объявлял собственностью империи новые земли. Он был абсолютно практичным человеком, купцом, и он владел флотилией торговых кораблей. Он не рисковал. Он избегал маршрутов, которые облюбовали пираты, и никогда не уходил далеко от знакомых вод. И он был очень успешным.

Его жизнь на суше была такой же устоявшейся. Он присутствовал на званых обедах во дворце и завел дружбу со всеми правильными людьми. Он ни разу не произнес ни одного шокирующего слова и не придерживался спорной точки зрения. Он был вознагражден социальным положением и выгодной женитьбой на избалованной внучатой племяннице императора, что поставило его почти на одну ступень с высшим сословием.

Чтобы защитить все, чего он достиг, он старался дистанцироваться от своего отца. Он никогда не упоминал имени Лю Чжи. Он сменил фамилию и делал вид, что они вообще не являются родственниками. Но чем старше становился Чжэн, тем труднее было отринуть память об отце. Старшие родственники часто высказывали замечания о том, как сильно Чжэн манерой поведения похож на Лю Чжи.

— То, как ты ходишь, как ведешь себя, — говорила его тетя Си Пэн. — Даже слова, которые ты выбираешь — словно он сам стоит передо мной!

И Чжэн попытался измениться. Он копировал подпрыгивающую походку своего старшего брата, Дэна, которого никто никогда даже не пытался сравнивать с их отцом. Прежде чем заговорить, он делал паузу, чтобы мысленно перебрать слова и выбрать другое с таким же значением. Однако он не мог изменить свое лицо, и каждый раз, когда он проходил мимо порта, гигантская статуя его отца напоминала ему, как сильно они похожи друг на друга. Так что однажды ночью он пробрался в порт с веревкой и лебедкой и, приложив немало усилий, снес ее.

На его тридцатилетие начались эти сны. По ночам его стали мучить кошмарные видения старика, изголодавшего и морщинистого, с белой бородой, свисающей до колен, уже совершенно не похожего на Чжэна, который отчаянно махал ему с пустынного берега какого-то выжженного солнцем острова. В предрассветные часы Чжэн просыпался от страха, с каплями пота на лбу, терзаемый чувством вины. Он дал своему отцу обещание, которое даже ни разу не попытался исполнить.

Приди и найди меня.

Его травник готовил ему сильнодействующее снадобье, которое он принимал каждый вечер, прежде чем идти спать, и оно помогало ему крепко уснуть и не видеть снов до самого утра.

Лишившись доступа в его сны, отец Чжэна нашел другие способы преследовать его.

Однажды Чжэн обнаружил, что задержался у причалов, охваченный загадочным порывом прыгнуть в океан и поплавать — и это посреди зимы. Он с трудом подавил это желание и несколько недель не позволял себе даже взглянуть на море.

Некоторое время спустя он возглавлял плавание в Шанхай, во время которого, находясь в трюме, он услышал песню кита. Он приложил ухо к корпусу корабля и прислушался. На какое-то мгновение ему показалось, что он понимает, о чем кит, долгими неземными гласными звуками, говорит.

Ко... ко... бо... ло!

Он заткнул уши ватой, убежал наверх и отказывался снова спускаться в трюм. Он начал беспокоиться, что теряет рассудок, точно так же, как и его отец.

Дома на суше ему приснился новый сон, который не смог сдержать даже глоток снадобья. В этом сне Чжэн пробирался сквозь заросли тропической растительности, а в это время рубины, словно дождь, тихо сыпались с деревьев. Душный воздух будто произносил его имя: «Чжэн, Чжэн», — и хотя он чувствовал повсюду присутствие своего отца, он никого не видел. Выбившись из сил, он прилег на траву, которая внезапно начала расти вокруг него, дерн поднялся от земли, оборачивая его в удушающие объятия.

Он резко проснулся, чувствуя, что его ноги жутко чешутся. Откинув одеяло, он страшно перепугался, увидев, что они покрыты травой. Он попытался стряхнуть ее, но каждая травинка была прикреплена к его ногам. Они росли из его ступней.

Испугавшись, что его жена заметит это, Чжэн выскочил из постели, побежал в ванную и побрился.

«Что за дела со мной творятся?» — подумал он. Ответ был ясен: он теряет рассудок, в точности как и его отец.

На следующее утро он проснулся и обнаружил, что не только его ступни покрыты травой, но еще и длинные нити водорослей выросли из его подмышек. Он помчался в ванную, вырвал водоросли (это было очень болезненно) и побрил ноги во второй раз.

На следующий день он проснулся с привычной уже порослью, но также еще и с новой деталью: его простыни были полны песка. Ночью он сочился из его пор.

Он отправился в ванную, вырвал водоросли и побрил ноги, по-прежнему убежденный в том, что это всего лишь безумие. Но когда он вернулся, песок все еще был на его постели, а также на его жене и в ее волосах. Она уже проснулась и была очень недовольна, пытаясь вытряхнуть его.

Если она могла его видеть, понял Чжэн, то он точно настоящий. Песок, трава. Все это. Что означало, что он все-таки не был сумасшедшим. Что-то происходило с ним.

Чжэн пошел к своему травнику, и тот дал ему отвратительно пахнущую мазь, чтобы он нанес ее на все тело. Когда это не помогло, он отправился к хирургу, который сказал ему, что с этим ничего невозможно сделать, кроме как ампутировать его ступни и залепить поры клеем. Это явно было неприемлемо, так что он отправился к монаху, и они вдвоем стали молиться, но Чжэн заснул во время молитвы, а когда проснулся, то увидел, что песок, сочащийся из него, засыпал всю келью монаха, и рассерженный монах прогнал его.

Похоже, от того, что с ним было не так, не было лекарства, и проявления этого недуга становились только хуже. Трава на ногах теперь росла постоянно, а не только по ночам, а из-за водорослей он стал пахнуть как пляж во время отлива. Его жена стала спать на отдельной кровати в другой комнате. Он беспокоился, что его партнеры по бизнесу узнают о его состоянии и станут сторониться его. Тогда он будет разорен. В отчаянии он начал подумывать о том, чтобы ампутировать ноги и залепить поры клеем, но тут у него в памяти внезапно пронеслось воспоминание: последние слова его отца зазвучали в его ушах.

Не позволяй траве вырасти под твоими ногами.

И сейчас эта загадочная фраза, о значении которой Чжэн гадал многие годы, обрела конкретный смысл. Это было послание, зашифрованное послание. Его отец знал, что случится с Чжэном. Он знал это, потому что то же самое случилось и с ним! Одинаковыми у них были не только лицо, походка и манера говорить — у них также был и одинаковый недуг.

«Приди и найди меня, — сказал он. — Не позволяй траве вырасти под твоими ногами».

Лю Чжи не отправился искать мифические богатства. Он отправился искать лекарство. И если Чжэн надеялся когда-нибудь избавиться от этой странности и снова зажить нормальной жизнью, ему нужно было выполнить обещание, данное его отцу.

В тот же вечер за ужином он объявил семье о своих намерениях.

— Я отправляюсь в плавание, чтобы найти своего отца, — сказал он.

Они отнеслись к этому скептически. Другие уже пытались и потерпели неудачу, напомнили они ему. Поиски финансировал сам император, но никаких следов ни этого человека, ни его экспедиции так и не было найдено. Неужели он, купец, который никогда не плавал дальше своих торговых маршрутов, действительно ожидает, что ему повезет больше, чем им?

— Я смогу это сделать, вот увидите, — ответил на это Чжэн. — Я просто должен найти остров, который он отправился искать.

— Ты никогда не найдешь его, будь ты хоть лучшим мореходом на свете, — сказала тетя Си. — Как можно найти место, которое не существует?

Чжэн пребывал в уверенности, что его семья ошибается. Остров существует, сказал он, и он как раз знает, как его найти — он перестанет принимать свои сонные снадобья и позволит снам вести его. А если это не сработает, он будет слушать китов!

Его первый помощник тоже пытался отговорить его. Даже если остров и существует, говорил он, каждый моряк, который утверждал, что видел его, клялся, что его нельзя достичь. Они говорили, что по ночам он двигался.

— Как можно высадиться на землю, которая убегает от тебя? — сказал его первый помощник.

— Снарядив самый быстрый из когда-либо построенных кораблей, — ответил Чжэн.

Чжэн истратил изрядную долю своего капитала, чтобы построить такой корабль, который он назвал «Невероятный». Это привело его почти на грань банкротства, и ему пришлось выдать долговые расписки, чтобы нанять команду.

Его жена была в бешенстве.

— Из-за тебя мы закончим в богадельне! — кричала она. — Мне придется пойти в прачки, чтобы только не умереть с голоду!

— Я набью карманы рубинами, когда найду Кокоболо, — отвечал Чжэн. — Когда я вернусь, то буду богаче, чем когда-либо. Вот увидишь!

И «Невероятный» отправился в плавание. По слухам Кокоболо находился где-то в Индийском океане, к юго-западу от Цейлона, но остров никогда не видели на одном и том же месте дважды. Чжэн перестал принимать снотворное и стал ждать пророческих снов. А пока что «Невероятный» держал курс на Цейлон.

По пути они останавливали другие суда и расспрашивали о Кокоболо.

— Я видел его на восточном горизонте три недели назад, — сказал один рыбак, показывая в голубую даль. — В той стороне, где Аравийское море.

Сны Чжэна были разочаровывающе лишенными сновидений, так что они поплыли на восток. В Аравийском море они повстречали корабль, чей капитан сообщил им, что видел его двумя неделями ранее.

— На западе, недалеко от Суматры, — сказал он.

К тому времени Чжэн начал видеть сны, но они были бессмысленными. Так что они поплыли на запад. Возле Суматры, один человек крикнул им с утеса, что Кокоболо видели на юго-востоке, возле Тинаду.

— Вы слегка разминулись с ним, — сказал он.

И так они проплавали несколько месяцев. Команда начала роптать, и уже пошли слухи о мятеже. Первый помощник уговаривал Чжэна сдаться.

— Если бы остров был настоящим, мы бы уже нашли его, — сказал он.

Чжэн умолял его поискать еще раз. Он провел эту ночь в молитве, прося ниспослать ему пророческие сны, а на следующий день, в трюме, приложив ухо к корпусу корабля, он изо всех сил старался услышать песни китов. Но ни песни, ни сны не явились ему, и Чжэн впал в отчаяние. Если он вернется домой с пустыми руками, он будет вконец разорен, и все равно останется без лекарства. Его жена точно бросит его. Его семья отвернется от него. Его инвесторы откажутся финансировать его, и его бизнес рухнет.

В унынии он стоял на носу корабля и смотрел вниз на пенящуюся зеленую воду. Он почувствовал внезапное сильное желание прыгнуть в воду и поплавать. В этот раз он не стал противиться ему.

Он ударился о воду с невероятной силой. Течение было сильным и обжигающе холодным, и оно потянуло его на дно.

Он не боролся с ним. Он чувствовал, что тонет.

Из тьмы появился огромный глаз, торчащий в стене серой плоти. Это был кит, и он быстро приближался к нему. Но прежде чем он столкнулся с ним, кит нырнул и пропал из виду. А затем, также внезапно, Чжэн почувствовал, как коснулся чего-то твердого. Кит толкал его снизу, направляя его наверх.

Они появились на поверхности вместе. Чжэн выкашлял полные легкие воды. Кто-то с корабля бросил ему веревку. Он обвязал ее вокруг талии, и в тот момент, когда его втягивали на борт, он услышал песню кита.

И его песня говорила: «Следуй за мной».

Когда его подняли на палубу, Чжэн увидел, как кит уплывает. И хотя он дрожал от холода и все еще не мог отдышаться, он нашел в себе силы крикнуть: «За тем китом!»

«Невероятный» поставил паруса и пустился в погоню. Они следовали за китом весь день и всю ночь, отмечая его положение по облаку брызг над его дыхалом. Когда взошло солнце, на горизонте показался остров... тот, которого не было на карте.

Это мог быть только Кокоболо.

Они поплыли к нему так быстро, как позволял им ветер, и в течение дня то, что было лишь пятнышком на горизонте, становилось все больше и больше. Но ночь наступила прежде, чем они смогли достичь его, а когда опять взошло солнце, остров снова был всего лишь пятнышком вдалеке.

— Все как они и рассказывали, — изумился Чжэн. — Он движется.

Они гонялись за островом три дня. Каждый день они подбирались к нему так маняще близко, и каждую ночь он снова ускользал от них. А потом подул сильный ветер, который погнал их к острову быстрее, чем когда-либо, и наконец «Невероятный» смог достичь его и стать на якорь в песчаной бухте, как раз когда солнце начало опускаться к горизонту.

Чжэн месяцами мечтал о Кокоболо, и он позволил своим фантазиям стать слегка буйными. В реальности же все было совсем не таким, как он себе представлял: не было ни льющихся в море золотых водопадов, ни горных склонов, на которых мерцали бы усыпанные рубинами деревья. Это было глыбистое скопление ничем не примечательных холмов, покрытых густой зеленой растительностью, точно такое же, как и тысячи других островов, мимо которых он проплывал во время своих путешествий. Самым разочаровывающим было то, что здесь не было ни следа экспедиции его отца. В своем воображении он рисовал его наполовину затонувший в бухте корабль и самого старика, двадцать лет прожившего отшельником, ждущего его на берегу с лекарством в руках. Но здесь был только белый полумесяц песка и стена раскачивающихся пальмовых деревьев.

Корабль бросил якорь, и Чжэн высадился на берег вместе со своим первым помощником и отрядом из нескольких вооруженных членов команды. Он сказал себе, что разочаровываться рано, но после нескольких часов поисков они не обнаружили ни Лю Чжи, ни какого либо намека на человеческое поселение, и Чжэн был разочарован еще больше, чем прежде.

Начало темнеть. Они уже собирались разбить лагерь, когда услышали треск веток. Два ягуара выскочили из кустарника и издали жуткий рев.

Люди разбежались кто куда. Они выпускали в ягуаров стрелы, которые, похоже, только злили кошек еще больше. Один из зверей прыгнул к Чжэну, и он помчался прочь со всех ног. Он прорывался сквозь джунгли, пока его легкие не начали гореть, а кустарник не превратил его одежду в лохмотья, и только тогда он остановился. После того как он отдышался, он прислушался, в надежде услышать своих людей, но не услышал ничего. Он был один, и уже почти совсем стемнело.

Он поискал укрытие. Через некоторое время он набрел на скопление пещер. Горячий влажный воздух входил и выходил из них через равные промежутки. Он решил, что это такое же подходящее место для ночлега, как и любое другое, и нырнул внутрь.

Он выкопал в земле маленькую ямку и разжег костер. Не успели начать подниматься языки пламени, как земля содрогнулась, и оглушительный вопль эхом донесся из недр пещеры.

— Потуши!!! Потуши огонь!!! — прогремел голос.

В ужасе Чжэн ногой загасил пламя. Когда огонь потух, земля под ним перестала дрожать.

— Почему ты делаешь мне больно? — вопросил мощный голос. — Что я тебе такого сделал?

Чжэн не знал, с кем он говорит, знал только, что лучше ему ответить.

— Я не хотел никому сделать больно! — сказал он. — Я только хотел приготовить немного еды.

— И как бы тебе понравилось, если бы я вырыл дыру в твоей коже и разжег там огонь?

Взгляд Чжэна упал на яму с потухшим костром, и он увидел, как та заполняется жидким золотом.

— Кто ты? — требовательно спросил голос.

— Меня зовут Чжэн. Я прибыл из портового города Тяньцзиня.

Последовала долгая тишина, а затем взрыв радостного смеха раскатился по пещере.

— Ты наконец-то пришел! — прогремел голос. — Я даже не могу сказать тебе, как я счастлив видеть тебя, мой дорогой мальчик!

— Я не понимаю, — сказал Чжэн. — Кто ты?

— Что, не узнаешь голос своего собственного отца?

— Отец! — воскликнул Чжэн, оглядываясь вокруг. — Где?!

Из пещеры последовал новый взрыв смеха.

— Повсюду вокруг тебя! — сказал голос, и тут рядом с ним поднялась земля и заключила его в песчаные объятия. — Как же я ужасно скучал по тебе, Чжэн!

Потрясенный, Чжэн понял, что разговаривает не с каким-то гигантом, прячущимся внутри пещеры, но с самой пещерой.

— Ты не мой отец! — крикнул он, выворачиваясь из этой хватки. — Мой отец — человек... мужчина!

— Я был человеком, — произнес голос. — Я немного изменился, как видишь. Но я всегда буду твоим отцом.

— Ты хочешь обмануть меня. Тебя зовут Кокоболо. Ты двигаешься по ночам, и углубления в тебе заполнены жидким золотом. Так говорят легенды.

— Все это верно для любого человека, который становится островом.

— Есть еще и другие такие как ты?

— Кое-где{19}. Видишь ли, Кокоболо это не просто какой-то один остров. Мы все — Кокоболо. Но я — твой отец.

— Я поверю тебе, если ты сможешь доказать это, — сказал Чжэн. — Какими были последние слова, которые ты сказал мне?

— Приди и найди меня, — ответил голос. — И не позволяй траве вырасти под твоими ногами.

Чжэн упал на колени и заплакал. Это было правдой: его отец был островом, а остров был его отцом. Пещеры были его носом и ртом, земля — его кожей, трава — его волосами. Золото, что заполнило ямку, которую вырыл Чжэн, было его кровью. Если его отец и отправился искать лекарство, он потерпел неудачу. А значит и Чжэн. Он почувствовал безвыходность и отчаяние. И это то, чем он обречен стать?

— О, отец, это ужасно, ужасно!

— Это не ужасно, — сказал его отец с некоторой обидой в голосе. — Мне нравится быть островом.

— Правда?