Поцелуй смерти (ЛП)

Малоубедительное «отличная идея» – лучшее, что смогла выдать Уитни.

– Сюда, Брэнди, – позвала Триш, и пес выскочил из открытой двери машины, держа в зубах поводок. – Развлекайтесь, – посоветовала Триш, возвращаясь в «ягуар». – Успокойтесь. Не позволяйте этому гаду испортить вам день.

– Не беспокойтесь, не позволю, – заверила, чтобы успокоить хозяйку, Уитни.

Она смотрела, как Триш уносится прочь. И ничего не могла поделать: ее поразила перемена, происшедшая со вчерашнего дня в этой женщине. Очевидно, Триш прошла через очень трудный развод. И понимала, какими сволочами могут быть бывшие мужья.

Получить запретительный ордер?

Уитни неохотно призналась себе, что Триш задела ее за живое. Сегодня Райан предстал с той стороны, которую ни разу за девять лет их брака не показывал. Временами он обращался с ней холодно и опускался до бранных слов, но никогда еще не применял грубую силу.

Уж не слетел ли он с катушек?

Конечно, нет. Он просто вышел из себя, убеждала себя Уитни, пока пристегивала Брэнди поводок и выпускала из машины Лекси. Видимо, ее бывший, переключившись на косметическую хирургию, оставил прежних партнеров и нашел новую практику. Пластические хирурги нуждаются в поддержании определенного имиджа. Современно обставленные кабинеты и оборудование по последнему слову техники привлекают клиентуру, готовую с радостью расстаться с астрономическими суммами, лишь бы только выглядеть моложе. А все это требует неимоверной скорости вложения средств.

Большинство людей считали, что врачи загребают кучу денег, но так было когда–то. Страхование от врачебных ошибок и безумно дорогое оборудование съели мощные доходы врачей. Райан добавил себе проблем несколькими неудачными капиталовложениями, вроде той собственности с химическими отходами в почве.

Ну, он получил то, что заслуживает, заверила себя Уитни. В последний год их брака Райан вел себя непростительно. Вечно недовольный и вспыльчивый, с каждым днем он становился все хуже. Она тысячу раз спрашивала его, может ли чем–то помочь. А он отрицал, что у него неприятности, заявлял, что ему просто трудно в первый год практики. Его долгий рабочий день становился все длиннее, работал муж во все более неурочное время, а выходить из себя стал от каждой мелочи. И все же Уитни ничего не подозревала, пока не наткнулась на счет из «Лаваленсии», дорогого отеля в Ла Джолла.

Райан мог бы поговорить с ней откровенно и признаться, что влюбился в другую женщину, так нет же. Даже когда она потребовала от него ответа, муж продолжал отпираться, пока Уитни не сообщила ему, что звонила в отель, где обнаружила, что он регистрировался там со своей якобы женой. Когда Уитни полностью его уличила, Райан просто удалился из комнаты, «чтобы прийти в себя».

Она уже прошла полпути по улице, держа на поводках Брэнди и Лекси, с уютно устроившимся у нее на груди в специально пошитом сооружении из строп Да Винчи, когда зазвонил телефон. Она взяла поводки в одну руку и схватила телефон, висевший на поясе.

– Надеюсь, у тебя было время прийти в чувство.

У Уитни возникло искушение отключить телефон, но тогда до придурка не дойдет сообщение, которое ей хотелось до него донести. Она слишком много натерпелась от этого человека.

– Ну, Райан, – ответила она самым сладким голосом, который смогла изобразить, – ты был непростительно груб со мной, да еще в присутствии свидетеля. Я подаю заявление в полицию, и если ты ко мне снова сунешься, я получу запретительный ордер. Может, тебе напомнить, что у меня есть подруга, которая работает в «Трибьюн»? Так знай, это появится в газете. Как думаешь, твоему бизнесу это пойдет на пользу?

На другом конце линии воцарилась мертвая тишина. Несомненно, Райан пребывал в шоке. Уитни никогда не давала ему такой отпор, когда они были женаты. Он предполагал, что она так и будет поступать по его велению, по его хотению.

– Ты не станешь этого делать.

В его голосе не было обычно присущей ему уверенности.

– Отвечаю за каждое слово, – продолжила блеф Уитни. – Просто пошли по электронной почте все, что тебе нужно подписать. Как только Рик с Мирандой вернутся, я дам ему документы. Если он одобрит, тогда я подпишу и немедленно вышлю тебе обратно.

Райан пробурчал что–то похожее на «ладно» и отсоединился. Уитни поняла, что он в бешенстве. Она напомнила себе, что поступает рассудительно, подождав, пока на бумаги не посмотрит адвокат, но в глубине души признавала, что ей хотелось бы насолить Райану. То, что он сделал, ранило больше, чем ей хватало смелости признать, и она заслужила эту возможность немного отомстить.

Впервые она столкнулась с Райаном Фордемом, когда вступила в студенческое общество в Лос–Анджелесском университете. С виду он был еще одним бездельником, которого заставляли учиться родители, но на деле оказалось наоборот. Райан выделялся на общем фоне – надо отдать должное этому парню – и посещал колледж по академической стипендии, изучая в то время премедикацию (использование лекарственных средств при поготовке пациента к операции – Прим.пер.)

У Райана не было ни средств, ни времени на свидания, но он нашел время для Уитни. Не успела она опомниться, как они съехались. Когда ее приняли в Калифорнийский университет в Дэвисе на ветеринарную медицину, ей пришлось выбирать. И хотя поступить в ветеринарный колледж куда труднее, чем в медицинский, все же она позволила Райану убедить себя отложить ее планы, пока он не получит медицинскую степень.

После окончания учебы они поженились. На церемонии в мэрии Санта–Моники присутствовали мать жениха и Миранда, единственная родственница Уитни. По каким–то до сих пор неясным причинам Райан невзлюбил Миранду.

Правда, в то время кузина была немного «испорченным ребенком», но кто бы ее осудил? Она осиротела в пятнадцать лет, когда ее родители погибли в автокатастрофе. За день до похорон Миранда появилась у дверей дома своих родственников в сопровождении социального работника. Пока женщина беседовала с матерью Уитни, единственным ее родителем, Уитни утешала Миранду.

– Мне некуда деться, – со слезами на глазах жаловалась кузина.

А сейчас некуда деться Уитни – благодаря Райану Фордему. По правде говоря, она не знала, что бы делала без Миранды. Кузина приняла ее, не задавая лишних вопросов.

Пусть Райан катится к черту: она покажет кому–нибудь документы. Такая мелочь, но она должна признаться, что ей бы принесло удовлетворение увидеть, как бывший муж вертится как уж на сковородке.

Эшли Фордем услышала начальные такты песни «Прауд Мэри» (песня группы «Криденс» – Прим.пер.) и сообразила, что звонит ее сотовый. Когда бы она ни услышала эту мелодию, всегда с теплом в душе вспоминала отца. И видела его улыбку, чуть выступающие верхние зубы, придававшие ему вид человека более веселого, чем он был на самом деле.

– Я на минуту, – сказала Эшли своему персональному тренеру Престону Блоку. – Жду звонка от Райана. – И сдернула телефон с пояса спортивных брюк, которые носила на занятии йогой.

– Это я, малышка.

Голос Райана звучал удрученно.

– Уитни подписала?

На секунду воцарилось молчание:

– Нет. Она хочет показать бумаги адвокату.

– Зачем? Она же подписала их после суда.

– Ей просто трудно со мной общаться, – устало пояснил Райан.

Поймав взгляд Престона, Эшли изобразила улыбку, несмотря на желание завизжать. Почему Райан не смог уговорить эту суку подписать? Что тут такого сложного?

Эшли заговорила плаксивым голоском:

– Мы потеряем дом.

Ей пришелся по сердцу впечатляющий домик со стоянкой для яхты в Коронадо–Кис, к югу от офиса Райана в пригороде Сан–Диего. Чтобы купить его, им нужно было продать громадину, которой владели Райан и Уитни.

– Не только дом, – с изменившимся от гнева голосом произнес Райан. – А вообще… все.

– Придумай что–нибудь. У тебя всегда получается, – ободряюще заявила Эшли.

Он сказал, что любит ее, и повесил трубку. Эшли тоже любила его, любила с самого первого дня встречи. И понимала, что именно сейчас на Райана много всего свалилось. Дорогие покупки, связанные с новой практикой. Взлетевшее до небес страхование от врачебных ошибок. Этот дом, который она хотела. И она сделает все, чтобы помочь мужу.

За ней все еще наблюдал Престон, и она надеялась, что гнев и разочарование не отразились на ее лице. Еще морщины появятся, если она будет хмуриться. На кону слишком многое. Если Райан не может справиться со своей бывшей, то справится Эшли. Райану незачем знать. Она с детства усвоила, что мужчинам нужно убеждение, что они главные, и Райан не исключение.

– Что случилось? – спросил Престон.

Последние три года Эшли занималась в «Фитнесс–центре доктора Джокса» с Престоном. Тот увлекся ей. Она видела это по его взглядам, как он смотрел на нее во время тренировок, разработанных специально для нее.

Эшли знала, что красива, еще со времен, когда мать привела ее на конкурс «Маленькая мисс Айдахо», и Эшли победила. Но последовавшие бесчисленные конкурсы не привели ее на первое место в конкурсах «Мисс Соединенные Штаты» или «Мисс Америка». Увы, она не получила выгодный контракт с модельными агентствами, на который рассчитывала ее мать. Воспаление аппендицита, которое не распознали вовремя, а потом было слишком поздно, унесло жизнь матери, оставив Эшли одну в Сан–Диего в разгар подготовки к конкурсу «Мисс Сан–Диего».

Она решила, что сыта по горло конкурсами красоты, чего никогда не осмелилась бы сделать при жизни матери. В двадцать четыре года Эшли стала слишком старой, чтобы участвовать в соревнованиях. Ей пришлось искать работу, но у нее был только школьный аттестат и никаких навыков. Только внешность.

Эшли устроилась секретаршей в клинику хирургов–косметологов. Скоро она увидела, как много зарабатывают хирурги на подтяжках. Одному из врачей она позволила увеличить свои и так от природы пухлые губы лишь тронув их гелем, а с помощью химического пилинга придать своей гладкой коже совершенный вид, даже когда на ней отсутствовал макияж.

Когда Эшли стала всем заявлять, что «улучшили» ее хирургические операции, она продвинулась с позиции секретарши на должность «представительницы». Она встречалась с пациентками на «предварительных сессиях», чтобы продемонстрировать, как много можно достичь с помощью услуг их фирмы. Эшли представала живым воплощением того, насколько умелые у них были хирурги.

Будущие клиенты полагали, что грудь у нее силиконовая, а натуральные скулы – результат имплантатов. Упругий живот и стройные бедра достигнуты с помощью липосакции. Сама же Эшли просто улыбалась и никогда не упоминала дары матери–природы. Наоборот, она убеждала женщин, и растущее число мужчин, воспользоваться услугами докторов.

У нее оказались задатки отличного, прямо бесценного психолога, способного уговорить любого лечь под нож, не подозревая, что его накололи. После стольких лет машинального включения шарма в борьбе за титул красавицы, ей это было раз плюнуть. За год ей четыре раза увеличивали жалование благодаря растущему числу пациентов, ссылавшихся на нее, когда они подписывались на косметические «улучшения».

Денежки просто посыпались!

Но Эшли знала, что ей было нужно: муж с успешной практикой хирурга–косметолога. Тогда можно будет избавиться от нескончаемой череды уродин, которых приходится убеждать, что хирургия им поможет стать лучше. Она не собиралась всю жизнь рекламировать пластическую хирургию. Эшли хотелось иметь собственный дом, ведь все свое детство она колесила. Она собиралась записаться на курсы по интерьеру и сама обставить этот наконец свой дом. В конце концов, она могла бы открыть собственную дизайнерскую студию, но пока не была уверена, захочется ли ей той головной боли, что сопряжена с бизнесом.

Райан Фордем появился в их клинике, как ответ на молитвы Эшли. Она уже было нацеливалась замутить интрижку с самым пожилым хирургом в их клинике, имевшем жену, которая могла бы отсудить дом. Но Райан мгновенно заставил Эшли передумать. Он имел дело с множеством красивых женщин, а искренне заинтересовался ей.

Однажды они вместе пошли пить кофе, якобы с тем, чтобы обсудить роль «представителя» в хирургической практике. После их короткого разговора по причинам, которые она так никогда и не смогла объяснить, Эшли по уши влюбилась в Райана Фордема. До сих пор она не влюблялась, но теперь понимала, что почувствовала ее мать, когда встретила отца Эшли. Эшли возблагодарила судьбу, что Райан оказался врачом, а не каким–нибудь электриком. Ну, а если бы и был, то все равно она любила бы его, как мать любила отца. Даже когда отец их бросил, мать никогда больше не взглянула ни на одного мужчину.

Когда впервые Райан посмотрел на Эшли, та поняла, что он ею заинтересовался. Мужчины – просто открытая книга. Они пытаются спрятать свои мысли, но она–то всегда могла распознать в них похоть. Ее научила мать, когда Эшли исполнилось восемь. У судей, даже тех, что оценивают маленьких девочек, предательски блестят глаза. Улыбайся, хлопай ресницами, верти попкой и играй судьями себе на пользу.

Чем больше она проводила время с Райаном, тем больше в него влюблялась. Он стремился к успеху, но на первом месте у него стояли героические усилия сделать ее счастливой. Она заверила его, что и так счастлива, что он мужчина ее мечты. И все же Эшли хотелось большего: и для него и для себя.

Если у него и имелся какой недостаток, так только безвольное поведение с его бывшей. Эшли все могла понять. Эта женщина пожертвовала своей карьерой, чтобы он окончил медицинский колледж. Уитни строила из себя вселенскую мученицу, ничего не попросив при разводе, кроме потрепанного внедорожника и собаки. Эшли приходилось соблюдать осторожность, чтобы не выглядеть довольной, пока Райан с этим возился.

– Да так, небольшая проблема, – призналась Эшли Престону. Хотя он хотел ее, как неисчислимое количество мужчин, встречавшихся ей на протяжении всей ее жизни, Престон был нужен Эшли как друг. Незадача всех красавиц – это ревность других женщин. Престон же был ее единственным другом, переспать с ним – значит, разрушить их отношения. Кроме того, она бы никогда не изменила Райану. И все же она понимала, что может использовать секс, чтобы манипулировать Престоном.

– На сегодня хватит, – заявила она тренеру. – Давай заскочим в бар, выпьем сока.

В «Докторе Джоксе», дорогом соковом баре, подавали свежевыжатые соки и готовили смеси «смути» для здорового питания. Эшли заказала антиоксидантный гранатовый сок для сохранения гладкости кожи, Престон попросил приготовить травяную смесь. За оба напитка заплатила Эшли, они с тренером вышли наружу и заняли один из столиков под сенью высокого фикуса.

– Что за проблема, Эшли?

Она рассказала лишь часть истории, особенно упирая на то, что бывшая жена Райана настолько ревнует, что отказалась заново подписать документы, которые уже однажды подписала. Эшли преувеличила, жалуясь, что сама никогда не имела дома и всю жизнь провела, скитаясь. И вот когда нашла, наконец, дом, о котором мечтала, коварная первая жена решила все погубить.

– Должен же быть выход, – сказал Престон, когда она закончила повествование, а на ее длинных ресницах повисли слезинки. – Что для его бывшей важнее всего?

Эшли понятия не имела. Уитни была привлекательной блондинкой с невинным взором зеленых глаз, правда, с Эшли ей не тягаться. Они никогда не встречались, но Эшли видела фотографию Уитни, когда нашла в мусоре альбом.

Потом ее осенило. Дворняга. Первая жена Райана потребовала собаку.

– Она с ума сходит по своему золотистому ретриверу.

– Вот и выход, – подсказал Престон, доверительно улыбнувшись. – Вот и используй собаку как способ давления.

Глава 5

– Боюсь, Кэлвин оставил нам дела в беспорядке. Утверждение завещания, вероятно, займет не меньше года, может, и дольше.

Как удобно. Тобин точно сорвет большой куш. Судя по снимкам, развешанным по стенам, адвокат проводит бесчисленные часы на поле для гольфа. А что поможет лучше оплатить дорогие взносы в гольф–клуб, чем запутанное завещание?

– Возможно, из наследства вам мало что останется, – продолжил описывать состояние дел юрист. – Сейчас трудно сказать точно, что у Кэлвина было и каковы его долги. Я привлек судебного аудитора, чтобы просмотреть документы вашего дяди…

– Есть какие–то проблемы с тем, что я остановился в доме?

– Нет. Мы платим женщине, живущей в коттедже сторожа, чтобы она присматривала за домом и заботилась о собаке. Забыл ее имя…

– Уитни Маршалл.

Уж Адам точно не забыл ее имя, или как она прошлой ночью лежала под ним, когда он по ошибке принял ее за вора. Видит Бог, о чем он только думал? Он лапал ее, как сексуально озабоченный подросток на заднем сиденье машины.

Сегодня утром, когда бывший муж принялся трясти Уитни, она показалась такой уязвимой и ничем не напоминала рассерженную кошку, которая накануне кусала и пинала Адама. Что на него нашло? Он напомнил себе, что суется не в свое дело. Но все утро Уитни не выходила у него из головы.

– Я мог бы уволить эту женщину…

– Нет. Ни к чему. – Он не хотел добавлять Уитни проблем. Кажется, у нее достаточно сейчас и своих хлопот. Кроме того, он ей сильно задолжал за то, как вел себя прошлой ночью. – Я просто побуду там, пока не подыщу себе собственное жилье.

– Хорошо. Мы оставим распоряжения, как есть.

– У дяди были деловые партнеры? – спросил Адам. Он не добавил, что один из них мог бы желать смерти Кэлвина Хантера.

– Нет. Нет, насколько мне известно. – Секунду адвокат изучал Адама с каким–то расчетливым блеском в глазах. – Не вижу причины, почему бы не показать вам бумаги вашего дяди. Вы ведь собираетесь унаследовать все его капиталы и денежные обязательства.

– Денежные обязательства?

– Просто я предупреждаю вас о финансах Кэлвина, – напомнил ему адвокат. – Поскольку дядя имел несколько активов в совместной с вами собственности…

– Минутку. О чем вы толкуете? У меня никогда не было совместной собственности с дядей.

Тобин откинулся на стуле и секунду безмолвно таращился на Адама:

– Так ваш отец или дядя ничего вам не говорили?

– Чего не говорили?

– Когда вы еще не достигли совершеннолетия, дядя отписал вам половину дома в Торрей–Пайнз, а так же два здания в Сан–Диего. Когда я приготовил нужные документы, ваш отец приезжал сюда в офис и подписал их, поскольку вы были несовершеннолетним.

– Он никогда мне и словом не обмолвился.

Какое–то мгновение Адам потрясенно молчал, когда до него дошло, почему отец так поступил. Он не хотел, чтобы сын рассчитывал на чьи–то деньги. Вечно указывал на то, что богатенькие детишки попадают в неприятности и никогда ничего не достигают сами.

Дядя Кэлвин пытался заплатить за образование Адама, когда тот перевелся из Университета Сан–Диего в Джон Джей колледж уголовного права Университета Нью–Йорка. Адам отказался. И дело не просто в гордости, а в том, что дядя мало с ним общался. Адам почти не знал его.

Сейчас, поразмыслив, он понял, что Кэлвин Хантер гордился, что сын брата идет своим путем. Когда Адам окончил Джон Джей колледж лучшим в группе, дядя прилетел в Нью–Йорк бог знает откуда из Европы. Он пригласил племянника на обед в самый шикарный ресторан на Манхэттене, а потом, как обычно, исчез с горизонта.

Прошло целых пять лет, когда в следующий раз племянник услышал о дяде. Когда Адама повысили до детектива, Кэлвин поздравил его. Стремительное продвижение Адама явилось результатом кропотливой работы, но и степень, полученная в самом престижном колледже по уголовному праву, тоже не помешала. Дядя Кэлвин об этом напомнил, когда позвонил. Звучало так, будто поступить в Джон Джей было идеей его, дяди.

– Не могу сказать, насколько плохи дела, пока проводится аудиторская проверка, но может статься, вам придется отвечать по каким–нибудь неуплаченным долгам по совместной собственности.

Отлично. То, чего ему не хватало, – неоплаченных счетов. Даже пребывание за семью морями не приостановило выплаты за машину или счета, унаследованные Адамом после смерти отца.