Разрушительная красота (сборник)

— Так, Танечка, — Игорь даже улыбнулся от такого перебора. — С богом. Не буду тебе мешать. Ищи спокойно черные списки черных людей, которые воруют черных котов, чтобы их разорвали черные бойцовые собаки. Привлекай черных ловцов с черным снотворным. Я — пас. У меня в понедельник очень много дел на работе. У тебя как бы тоже, но я не в состоянии вернуть тебя в адекватное состояние. Поэтому наше общее воскресенье откровенно накрылось медным тазом. О сегодняшней ночи рядом с тобой мне даже подумать страшно. Пожалуй, я поеду к себе. К родителям возвращаться так поздно уже неудобно. Да и настроения нет. Звони, когда вопрос решится. Или не решится. Спокойной ночи, это я так сказал, как принято.

Игорь пошел к двери. В прихожей немного помедлил, не оборачиваясь. Таня подумала: он хочет, чтобы она его вернула. И она бы это, конечно, сделала, если бы было возможно прервать поиски Степы и не думать о Степе целую ночь, а затем целое общее воскресенье… В это время Степу будут перепродавать, убивать, шить из него воротник, о собаках и садистах даже мысли допускать не хочется… Не хочется, но придется.

— Спокойной ночи, Игорь. Спасибо, что приехал. Мы на самом деле здорово провели вечер. Мне было хорошо. Я обязательно тебе позвоню, когда что-то решится.

Все это она говорила Игорю в спину, а он дослушал, уже открывая входную дверь. Когда она закончила, он захлопнул дверь с другой стороны.

Таня прерывисто вздохнула. Услышала, как закрывается лифт, — почувствовала что-то вроде облегчения. Действительно, у нее столько дел, столько задач, которые надо попытаться решить. Срочно нужно выделить главные направления и создать какую-то систему. Но… Но как же обидно. Как невероятно обидно. Игорь бросил ее в трудную минуту. Степа, конечно, для него не так важен, как для нее. Но Игорь ее близкий человек, и он не понял ее беду. Не понял даже, что это беда, а не цирк с номерами черных котов и звонками шизофреников. Он бросил ее в беде, чтобы не портить свой выходной. Вот и она, та причина, которую она не нашла в течение пяти минут после его предложения руки и сердца. В горе и радости.

Таня подошла к столу, налила себе в бокал красного вина, выпила залпом. Она хотела растворить комок в горле. Она бы хотела поплакать, смыть обиду и продолжить делать то, что нужно. Но не получилось ни с комком, ни со слезами. Она вдруг подумала: может, с ней что-то не так? Сначала убежал Степа, теперь ушел Игорь. Бедный, беспомощный Степа. Игорь не раз просил его выставлять из спальни и закрывать перед малышом дверь. Говорил, что ему не по себе от того, что Степа смотрит на них, сверкая своими янтарными глазами. Он, правда, не только сверкал. Степа любил охотиться за руками и ногами Игоря. Веселый котик с чувством юмора. Каково ему было сидеть перед закрытой дверью? Нелегко, конечно. Но Игорю тоже приходилось подолгу ждать перед ее закрытой дверью. Она, кстати, до сих пор не дала ему ключи от квартиры. Он не просил, а она растягивала царство своей самодостаточности. И ждал он, потому что она забывала о том, что он ждет, и сидела допоздна в кабинете над своим проектом. Ей хорошо работалось, когда все расходились. Он сегодня первый раз пришел без звонка… Плохой получился у Тани результат. Анализ того, что уже не изменить. Она провела ладонью по сухим глазам.

— Я не пла́чу, — шепнула она себе. — Я плачо́. Расплачиваюсь. За эгоизм.

Она быстро убрала со стола, умылась. Неуверенно и с надеждой посмотрела в сторону кровати. В принципе надо бы поспать. Но как это возможно? Особенно теперь, после того как ее бросил Игорь. Таня включила компьютер и набрала текст объявления: «Нужна помощь в поиске кота. За вознаграждение». Бросил Игорь так бросил. Есть и другие люди на свете. Она успела разместить текст в трех местах, когда раздался звонок.

— Нужна помощь в поиске кота?

— Очень.

— Какое вознаграждение?

— Какое скажете. Как вас зовут?

— Алексей, можно Леха. Скиньте мне на этот номер фотку и ваши объявления, если есть.

— Хорошо. Сейчас.

Таня выполнила распоряжение Лехи и только после этого подумала: а вдруг это именно перекупщик и есть? Или тот, который отдает на притравку? Она набрала номер Карины.

— Я не поздно? Вот у меня такая ситуация со Степой… Я не сделала глупость?

— Скажи мне его телефон, — выслушав ее, ответила Карина. — Вполне возможно, что это удача. Мы готовим налет на гнездо перекупщиков, обнаружили у них объявления на украденных кошек и собак.

Таня назвала телефон, по которому отправила снимок Степы.

— Да, — сказала Карина, — это наш Леха. Будут еще ребята. Тогда жди его звонка. Он сейчас смотрит твоего Степу в объявлениях этой Пурасик.

— Последнее слово что значит?

— Фамилия воровки. Если найдет и если ты поедешь с нами, завтра увидимся.

Позвонил Леха.

— Есть, кажется, его фотка. Я переслал, посмотрите, ваш?

Таня посмотрела и похолодела. Это был Степа. В чужом объявлении.

— Алексей, вы меня возьмете? Карина сказала, что там будут другие владельцы.

— Карину знаете? Да, будут. Иначе как мы в этих котах разберемся? Позвоню рано утром. Заеду.

Таня сжала задрожавшие руки. До утра! До утра воры и убийцы могут сделать со Степой что угодно. Она взяла телефон, на автомате чуть не позвонила Игорю. Потом все вспомнила и положила телефон на стол. Но оставаться в квартире она больше не могла. Сняла майку, надела джемпер и вышла из дома.

Да, на улице легче. Уже за полночь, а люди гуляют с собаками. Таня пошла к лужайке, где они гуляли со Степой. Она там была за это время, наверное, сотни раз.

— Вы Татьяна? — раздался рядом мужской голос. Это оказался тот самый собачник с немецкой овчаркой, который говорил про чип. Только он был без собаки.

— Да.

— Не нашли кота?

— Нет. Но меня завтра берут на облаву воров животных.

— Воры? Татьяна, а я Нэнси свою ищу с утра.

— Она убежала?

— Понять не могу. Она же обученная. Мы тут с ней утром гуляли — и как сквозь землю.

— Точно, здесь они у нас повадились воровать.

— Честно, не совсем представляю, как можно украсть обученную немецкую овчарку… Но, с другой стороны, она и убежать вроде не могла. Но я буду искать здесь. А вы там тогда посмотрите, на облаве, я наберу ваш номер, сохраните, пожалуйста, мой. Николай. Если узнаете Нэнси, я подскочу.

Облава была что надо. Они приехали на трех машинах. В первой сидели Карина и Леха. Во второй — «газели» — Таня и другие хозяева пропавших кошек и собак. В третьей — четыре парня в камуфляже. Первая машина остановилась у забора кирпичного дома. Карина позвонила по телефону.

— Здравствуйте. Мы с мужем приехали. Возьмем трех кошек и двух собак. Платим наличными.

Дверь открылась, Карина с Лехой вошли. Когда приземистый, широкий мужчина попытался закрыть за ними входную дверь, худенький и бледный Леха вывернул ему руку и свистнул ребятам. Таня видела, как парень в камуфляже сразу разбил нос хозяину дома, другой придержал толстую тетку, которая что-то кричала и кем-то пугала. Хозяева животных вошли в дом. В большой комнате в клетках сидели испуганные, возможно, забитые собаки и кошки… Все узнавали своих. И только Таня горько рыдала. Степы там не оказалось.

— Точно нет? — спросил у нее Леха.

— Но если она давала объявление с фотографией Степы, значит, он у нее был… И все. Мы опоздали.

— Не ревите. Не обязательно. Она ворует и фотографии. Ваш Степа сойдет как замануха. У нее текучка животных. Давайте еще поищем, конечно.

Через пару часов Леха подвез Татьяну к ее дому. Она не могла не реветь. Слезы лились беспрерывно. Леха ее высадил и сказал:

— Денег с вас, конечно, не возьму. Еще поищу вашего Степу у других. Позвоню.

Таня побрела к подъезду. И почти налетела на Игоря, который сразу, ни о чем не спрашивая, обнял ее и стал утешать, как ребенка, гладить по голове. К ним подошла интеллигентная пара, это были родители Игоря.

— Таня, — сказала мама, — мы в ужасе от того, что Игорь тебя оставил одну. И от того, что у тебя пропал твой Степа. Где ты была?

— В облаве, — прорыдала Таня.

И тут мимо них пробежала большая немецкая овчарка Нэнси, она что-то несла в зубах. За ней бежал ее хозяин.

— Нэнси, стоять. Давай мне.

Таня смотрела глазами вполлица, как Нэнси аккуратно опускает на дорожку черный комочек, как он отряхивается и оказывается Степой. Как он спрятался между лапами Нэнси, обретя спасительницу.

— Взяла-таки след, — сказал Николай. — Ну до того настырная зараза, — и он любовно потрепал Нэнси по голове. — Издалека принесла.

Таня уже прижимала к лицу грязного Степу, они всей семьей вошли в ее квартиру. Через полчаса мокрый Степа стоял на задних лапах в ванне, совсем маленький без прилипшего к его тельцу пуха, и смотрел на всех огромными глазами:

— Все на меня, на маленького? Ну, давайте, изверги.

Таня, которая собиралась закутать его в пушистое полотенце, повернулась к Игорю:

— Представляешь, как он натерпелся? Он уже считает нас врагами. Говорит взглядом: буду бороться.

— Не уверен, что ты верно перевела его взгляд. Мне кажется, смысл другой: «Я узнал свободу и полет в зубах овчарки. Куда вам до меня». А глаза у него на самом деле больше, чем у других котов. Я дома тоже посидел в Интернете, посмотрел объявления. Я люблю тебя. Кстати, ты забыла мне дать ключи от квартиры. Пока мы тебя дождались, маме стало нехорошо с сердцем. Мы вообще-то всю ночь ждали утра, чтобы к тебе приехать. Не стали звонить, думали, что ты спишь.

— И я люблю тебя. И я не стала звонить. Подумала, что была жуткой эгоисткой.

— Ну, не очень жуткой.

Степа вдруг вылетел из ванны, не дожидаясь испытания полотенцем, ловко пролетел мимо всех рук и стал стряхивать с себя воду в прихожей. Его янтарные глаза уже сверкали торжествующе: «Я видел большую землю. Я нашел подругу. Жизнь прекрасна».

Звезда детского сада номер сто

Это любимая фотография. Двадцать шесть лет любимая. Она существует в одном экземпляре, ее нет ни в галерее айфона, ни в фотоальбоме компьютера. Она даже не в рамке, потому что Элина часто крепит ее то над кроватью, то на какую-то поверхность компьютерного стола. На фотографии дети четырех-пяти лет, стоят и смотрят в объектив. Хороший был фотограф. Лица детей открыты, глаза распахнуты, они читаются, они звучат, как красивый аккорд. Схвачен кусочек света, радости, безграничного доверия к будущему и человечеству. Элина на снимке в центре. Ее всегда ставили в центр и в детском саду, и в школе. Она не улыбается, но в ее больших темно-карих глазах столько ожидания, столько требовательного ожидания… Вот сейчас она шагнет из снимка, и мир встретит ее аплодисментами, восторгами. Положит к ножкам в белых туфельках бесконечную любовь. Девочка знает: для этого нужно сделать только один шаг. Это очень уверенная в себе девочка.

В списке когнитивных искажений есть преувеличение какого-то, в частности, давнего воспоминания. Взрослые люди довольно редко вспоминают в деталях свое детство. И, возможно, в том чья-то удача. Но в списке тех же искажений есть такое следствие органической проблемы, практически диагноз. «Детская амнезия — очень слабая способность взрослых людей воспроизводить воспоминания периода жизни до двух-четырех лет может быть объяснена незрелостью мозговых структур, таких, как гиппокамп и амигдалы, отвечающих за кодирование и сохранение воспоминаний, достаточно развивающихся обыкновенно к двум годам». У Элины феноменальная память. Она помнит себя раньше двух лет: они с мамой устанавливали время ее воспоминаний. Получилось, что она помнит себя с поры, когда еще не умела говорить. То есть детской амнезией не страдает. У нее первый случай. Искажение это или нет, вредно для нее или нет, но никому не мешает, что взрослая женщина наедине с самой собой перебирает золотой песок потерянного рая. Это был ее рай.

…Накануне вечером Элина ехала с Каширки к себе на «Сокол» и сначала ничего не понимала: то ей казалось, что надвигается гроза, то становилось жарко. Она включала и выключала кондиционер, поднимала и опускала окно машины. На одном повороте у нее вдруг закружилась голова, а перед глазами все стало расплываться. Элина поняла, что жар у нее, а не в природе. Она погружается в густой и липкий туман гриппа.

Элина болела редко, но переносила все тяжело. К тому же никогда не ходила к врачу. Считала, что это занятие для здоровых и странных людей: сидеть где-то в очереди, ждать, пока чужой человек выпишет тебе то, что ты легко можешь найти сама. Она проехала мимо аптеки и не остановилась. Очень хотелось домой: переодеться, выпить горячего чаю, лечь. Если до утра не пройдет, позвонит своему руководителю и скажет, что заболела. Элина работала над кандидатской диссертацией в аспирантуре МИФИ.

Дома стало еще хуже. Температуру она себе измерила, потрогав рукой лоб, щеки и послушав пульс. Тридцать восемь как минимум. Приняла горячую ванну, выпила чаю, есть ничего не могла. Перед тем как лечь, прикрепила над кроватью фото детского сада номер сто. Там, в этом потерянном раю, жар болезни был совсем другим. Он поднимал ее над собой, к сверкающим бликам и ярким видениям. И все вокруг занимались только Элиной. Папа носил на руках, мама озабоченно смотрела на градусник, няня готовила гоголь-моголь. И было даже любопытно качаться на горячих волнах: она уснет, и ей приснится яркий сон. А потом она сделает этот шаг, один шаг, чтобы выйти из снимка в настоящую, радостную, успешную жизнь.

И ей удалось уснуть в эту больную ночь тридцатого года своей настоящей жизни. И ей приснился яркий, до ужаса яркий сон. Элина пыталась закрыть входную дверь своей квартиры, но ее открывал кто-то снаружи. Когда Элина отшатнулась, обессиленная, дверь распахнулась, и появилась ее дальняя родственница Нина. Она дышала ей в лицо, яростно кричала: «Я все знаю! Я все расскажу! Ты ответишь!» Элине было страшно. Она смотрела, нет ли в руках у Нины какого-то орудия убийства. Говорила, что вызовет полицию, и брала в руки телефон. Но даже во сне она не могла это сделать: попросить помощи и донести на Нину. «Стукнуть», как говорили в школе.

Удалось только вырваться из сна. Ночная рубашка была мокрой, голова горела, губы пересохли. Шевельнулась и почувствовала омерзительную ломоту везде. Заболела всерьез. Ужасно захотелось смыть с себя этот сон, этот страх, это дыхание ненависти и агрессии. И, боже, надо бросать проверять каждое свое желание по списку когнитивных искажений, но что делать, если он отпечатался в мозгу. И есть такое: «Эффект леди Макбет» (также называется «Эффектом Понтия Пилата») — воображаемая связь между моральной и физической чистотой, побуждающая людей, испытывающих чувство стыда, вымыться, «смыв» с себя воображаемую грязь. Никакого стыда Элина не испытывает, это что-то другое или искажение в определении искажений. Или испытывает? Может быть. Стыд за то, что не умеет выходить окончательно из мучительных ситуаций, как не сумела сделать правильно тот самый, первый шаг, чтобы выйти из детского снимка. Она ступила не на земляничную поляну. Она от нее ушла.

Было четыре часа утра. Эля тщательно вымыла голову под горячим душем, долго терла себя жестким полотенцем. Легче не стало, просто она себя утомила и — да, что-то смыла. Но вернуться в постель пока не могла. Включила компьютер, открыла свою работу. Быстро нашла те места, которые решила переделать. У руководителя нет к ним вопросов, но Элина мысленно уже все изменила. Что не отменяет необходимости очень кропотливой работы и пересчетов. Третий год аспирантуры скоро кончается. Но она не будет торопиться. Если ей не дадут бесплатно повторный срок, она будет платить и работать до тех пор, пока ее это не устроит.

…Ее назвали Элиной, потому что бабушке очень нравилась актриса Элина Быстрицкая, а мама хотела, чтобы дочка стала актрисой. Папе было все равно, как ее назовут, кем она станет, он, взглянув на ребенка, сразу поверил в его исключительность. Так оно все и пошло, как все хотели. Девочка очень рано заговорила, у нее обнаружился хороший слух, она любила, когда ей пели или играли на пианино. Ей нравилось танцевать. В детский сад Элю отдали в порядке эксперимента: дома были бабушка и няня, но родители решили проверить, как она будет адаптироваться в коллективе, выбрать такой вариант, который бы ей подошел. Эле очень понравился номер детского сада — сто. А потом ей стало нравиться все. И больше всего, возможно, то, что она всем очень нравилась. Когда она заболела корью и мама хотела после болезни ее забрать из сада, Эля была против. Она там стала звездой. Лучше всех пела, танцевала, читала стихи, рисовала, музыкальный воспитатель, заметив, что она пытается подобрать какую-то мелодию на пианино, решила с ней заниматься дополнительно. Потом начались утренники с маленькими спектаклями. И Эля стала актрисой.

Однажды к ним домой пришел в гости первый раз знакомый папы и церемонно, галантно пожал ее ручку:

— Как вас зовут, красивая девочка?

— Элина из детского сада номер сто, — ответила она.

…Утром позвонила мама, она сразу по голосу определила и диагноз, и температуру, надавала кучу советов, уточнила детали, сказала, что пойдет к папиному врачу и узнает, что нужно делать. Родители жили за границей. Мама увезла папу в Израиль с тяжелым заболеванием легких, жизнь ему спасли, но вернуться обратно его состояние уже не позволило. Они уехали, когда Элина училась на последнем курсе МИФИ.

— В общем, лежи и не вставай, деточка. У тебя есть дома еда?

— Да, все есть. Я лежу.

— Мне не кажется, что у тебя плохое настроение?

— Мама… Это насморк. И кашель. Все нормально.

— Ты все помнишь об обильном и разнообразном питье, что я тебе говорила?

— Конечно.

— Только не злоупотребляй чаем и не пей воду из-под крана, как ты иногда делаешь. Чаем ты перегрузишь почки, будут отеки.

— Мама! Я не люблю чай. А отеки уже есть. Но я все поняла. Большое спасибо.

— Держись, моя маленькая. Ты же звезда детского сада.

— Сто. Да, конечно. На том стоим, ты же знаешь. Все будет хорошо. Целую.

Элина подошла к окну, дождь плакал — растекался по стеклу, дрожа от вдруг налетевшего ветра. Сегодня это даже хорошо. Ей было бы неудобно, если бы солнце освещало ее в таком расклеенном виде. Она всегда, в любой ситуации привыкла быть в центре красивого снимка.

…В школе Элина по факту оставалась звездой. По всем предметам — первая, пела, танцевала, играла в школьном театре. А отношение к ее статусу звезды менялось на глазах. Просто они взрослели. Доверчивость, доброжелательность, искреннее восхищение чужими успехами вытеснялись опытом, а в нем — вирусы взрослых эмоций. Зависть, враждебность, скрытая агрессия и недобрые желания. Именно в школе Эля поняла, что подругам лучше не показываться нездоровой, грустной, она старалась физически держать дистанцию, чтобы ее не разглядывали и не спрашивали: «А что это — прыщик у тебя?» Однажды ей одна девочка сказала: «Когда ты смеялась, я заглянула тебе в рот. У тебя дырочка в одном зубе». Они уже приближались к старшим классам, и это не было детской непосредственностью. Эле казалось, что у такого пристрастного внимания может быть развитие. Они обрадуются ее проблемам, неудачам и даже болезни. Им не нравилась дистанция. И появлялось то, чего ждала Эля. Сама она сохраняла ровное и демократичное отношение ко всем. Но и это не очень нравилось. Начиналась уже женская игра — дружить против кого-то. «Мы с ней не разговариваем, а ты улыбаешься ей». Дальше — мальчики. Дальше ревность и сплетни. Поведение Эли не менялось, но она сама знала, что в ней появилась жесткость. Свои принципы нужно защищать, от кого-то резко уходить, кого-то ставить перед необходимостью уйти. То есть такой получился результат: принципы выше людей, они неизменны, в то время как людей можно менять. Или нужно. На школьных фотографиях в ее выразительных глазах уже нет трепетного и страстного желания шагнуть из рамки, к восторгу и поклонению. Иногда в ее глазах задумчивое и даже растерянное выражение. Она поняла, что это не будет легко. Если она вообще тот человек, которому бывает легко. И наступил этап, когда Элина всем продемонстрировала свой сильный характер. Это было очень серьезно. Надвигались взрослые события, и она шагнула им навстречу. Укротить такие события могла только личность, а не звезда детского сада номер сто.

…Дождь с ветром превратились в настоящий буран. Элина вдруг импульсивно взяла телефон и позвонила.

— Здравствуй, Нина, — сказала она. — Как твои дела?

— А что? — вопросом ответила Нина. Голос у нее сразу становился затравленным и дерганым, если застать ее врасплох. — Какие дела?

— Здоровье, работа, личная жизнь.

— А почему тебя это именно сейчас заинтересовало? Не звонишь по полгода и вдруг…

— Прошло полгода со времени моего последнего звонка? Я даже не заметила, что так много. Закрутилась. Но у тебя все в порядке?

— Все то, что ты перечислила, — плохо. А у тебя?

— У меня хорошо, — задумчиво сказала Элина. — Просто появилось немного свободного времени, решила позвонить. Но, кажется, мое свободное время не совпало с твоим. Извини. Позвони, когда сможешь или захочешь. Пока.

…Нина с матерью переехали из Питера в Москву, когда Эля училась в седьмом классе. Степень родства оказалась такой сложной, что Эля даже не стала ее запоминать. Но они были единственными родственниками ее мамы и бабушки. Поэтому родители Эли помогали устроиться в квартире, которая досталась им по наследству, потом в переезде на «Сокол», поближе к ним. Нина была зачислена в школу, где училась Элина. Она была на класс старше.

Эля отлично, просто в режиме документального фильма, запомнила их первый совместный обед у них дома. Все сидят за большим обеденным столом. А няня Валя-Валечка, которая жила у них практически со дня рождения Эли, вместе с бабушкой ставили перед каждым тарелки с первым блюдом. Няня Валя была у них и поварихой, и помогала бабушке убирать, а свою ежемесячную зарплату откладывала в жестяную большую коробку. Никто об этом не знал. Она говорила, что отсылает племяннику на новый дом. Когда Валя умерла, мама разбирала в ее комнате вещи и нашла эту коробку. К ней аккуратно была приклеена уже пожелтевшая бумага, на которой печатными буквами написано: «Элечке». Эля отклеила ту бумажку над паром и до сих пор хранит.

Элина очень редко плакала, но эту коробку вспомнить без слез не могла ни разу. И сейчас мгновенно захлебнулась. Бросилась в кухню, где в дальнем ящике одного шкафчика прятала на такой случай сигареты. Пачки хватало очень надолго. Элина и не курила, по сути. Затянулась глубоко, выдохнула дым, он смешался со слезами, и эта смесь повисла на ресницах. Эля прищурилась. Сквозь туман удобнее рассматривать прошлое, когда не все его участники живы.

Валя, высокая, очень худая женщина с огромными темными глазами, опрятно, даже красиво одетая — длинная черная юбка, черная кофточка под подбородок в мелкий белый горошек, белый платок, завязанный, как бандана, на голове, красивый передник с рюшами, — осторожно ставит тарелку с супом перед Ниной. Дальше… Тарелка летит на белую скатерть, на Валин передник, брызги и пар поднимаются к Валиному лицу, как сигаретный дым Эли сейчас.

— Что за бурду притащила мне эта служанка! — кричит Нина.

Валя закрывает лицо руками и убегает. Все застыли.