Игрушка для чудовища (СИ)

========== Глава 1 ==========

A stranger on an unfamiliar road

That roaring engine sings you: Hallelujah

Незнакомка на безымянной дороге.

Ревущий двигатель поет тебе: Аллилуйя!

Hurts ©

Он был другим. Я это сразу поняла. Какой-то особенный, едва уловимый намек — тогда я не знала, на что, — в его внешности и безусловное желание доминировать. Причем все, кто находились рядом, старались не встречаться с ним взглядом. Греческий профиль, привлекательная улыбка и потрясающее тело. Однако что-то порочное проскакивало в этих мужественных чертах, и мне, так же, как и всем, жутко не хотелось видеть его лица. Интуитивно, что ли? Но это было позже. А сначала…

Черт, где этот дурацкий телефон? Какого хрена он лежит на самом дне сумки? Я нервно перекапывала содержимое лакированного рюкзачка, проклиная тот день, когда устроилась в этот гребаный офис секретаршей. Вытащив наконец сотовый, я не успела ответить, потому как абонент-собеседник, вероятно, задолбался ждать.

— Ну и катись, — разозлилась я и сунула телефон в карман.

Судя по номеру, звонили как раз из офиса, который я покинула около десяти минут назад. Что им могло понадобиться, я не знала, но и перезванивать не имела ни малейшего желания. Хватит, надоело. И так проторчала за компьютером до семи вечера, хотя мой график изначально предупреждал о восьмичасовом рабочем дне.

Направляясь в бар, мечтала о том, как уеду из этого долбаного города с его шумными улицами и неугасающими фонарями. Мне надоел холод. Я ненавидела Чикаго. Мне всегда здесь было неуютно. Я думала о Египте… О бескрайней пустыне с ее бесконечными дюнами и о красивых черноглазых мужчинах. Примерно с такими мыслями ворвалась в бар, где и помимо меня людей хватало. Что ж, так даже лучше. Никто не обратит внимания на девицу в скромной кофточке и потертых джинсах — наряд, который всегда бесил босса. Знала бы тогда, что меня ждало в этом злачном заведении самое настоящее чудовище в человеческом обличье, убежала бы прочь сломя голову. Кстати говоря, я этого гада и не приметила, потому что сразу же прилипла к барной стойке и, махнув рукой бармену, наливающему очередной бокал пива, стала его терпеливо дожидаться.

Джона я знала давно. Как исполнилось восемнадцать, так и устроилась сюда официанткой. Но проработав около года, быстро покинула это место из-за нового начальства. Пошлый неотесанный урод по имени Майк домогался до меня двадцать четыре часа в сутки, и в итоге мне это опостылело — уволилась. К тому же мои приемные родители были не в восторге от того, где я трудилась. Именно они пристроили мою тощую задницу в офис к некому мистеру Палмеру. Ну и ничего, сработались.

К счастью, старикашка-Палмер, как я поняла, был уже недееспособен в плане секса и видов на меня не имел. Зато работой заваливал от души, и все будни приходилось торчать в офисе до восьми-девяти вечера. И только в этот злосчастный день мне удалось вырваться чуточку раньше. Впоследствии не раз мысленно проклинала себя за леность — ведь кучу бумаг не допечатала, — пока пыталась свыкнуться с новыми условиями жизни.

Джон наконец-то подошел ко мне и, подтолкнув в мою сторону бокал пива, облокотился о стойку.

— Ну что, Летти, соскучилась? — усмехнулся мужчина, подмигнув. — Рановато сегодня.

Вообще, мое имя Лена. Это чертовски длинная история моей гребаной жизни. Нет-нет, ничего душераздирающего и слезливого. Мать, родив меня, тут же оставила. Малолеткой была. Что тут скажешь? Вроде бы ей было шестнадцать. Благо, что вообще не убила. Хотя, черт его знает, что лучше. Я вначале росла, как и положено, в Доме малютки, потом, конечно, в детдоме. Происходило все это дело в России, а уже позже я оказалась в Штатах. Но это другая история.

Имя Летти мне дали только потому, что хозяин бара крепко подсел на одну из частей нашумевшего фильма, в котором девицу главного героя именно так и звали. Вот уж не знаю, что этот толстопузый придурок во мне углядел, но сходства с той знойной красоткой точно не наблюдалось. Абсолютно никакого. Мои несуразно торчащие во все стороны (за счет того, что вьются) волосы и отнюдь неидеальные черты лица колоссальным образом спасали мне жизнь.

У какого нормального мужика возникнет желание поиметь нескладную девицу, которая выглядит на семнадцать лет, и не годом больше? Правильно, ни у какого. Ни разу в жизни я об этом не пожалела, но вечер обещал быть не таким, как предыдущие. Эх, черт, знать бы, где упадешь… Ну и так далее.

— Ты же понимаешь, Джон, — ответила я невесело, — только по тебе и могу скучать. Кто еще среди этого сброда может выслушать, молча кивая головой?

Бармен с довольным видом усмехнулся, и тут его окликнули. Грубоватый, но жутко приятный и глубокий голос. Я выпала в осадок. Но взглянуть на его обладателя не решилась. И что это со мной? Посмотри, он тебя даже не заметит. И я повернула голову. Он стоял слева и какого-то хрена смотрел на мою задницу. Удивилась, но виду не подала. С демонстративным спокойствием отхлебнула пива и, слизав с верхней губы пену, принялась с самозабвением обдумывать план побега, если вдруг этот урод ринется приставать. Однако незнакомец лишь хмыкнул и повернулся к бармену, заговорив с едва заметным акцентом. Впрочем, на лице этого высокого и навскидку подкачанного мужика было написано: я иностранец. Грек, что ли: черные брови, нахмуренные такие, прямо не по себе, и глаза, которые я так и не рассмотрела; профиль необычный, твердая линия подбородка. Почему акцент именно на глаза? Да потому, что это мой личный заскок — определять людей по их очам.

В общем-то, мне и неважно было, какие там у него глаза. Я просто наслаждалась пивом, тихонько качаясь на барном стуле. Джон отлепил взгляд от незнакомца, на котором, кстати, был надет серый строгий костюм-тройка (наверняка дорогущий!), и спросил меня:

— Ты не знаешь, Летти, где здесь ближайший хороший отель? — слово «хороший» бармен выделил особой интонацией в голосе. — Мистер…

— Кавьяр, — представился сноб. — Клио Кавьяр.

Внезапно лицо Джона странным образом вытянулось.

— Кто здесь бармен — ты или я? — усмехнулась, игнорируя ступор приятеля. — Неужто не знаешь ни одного отеля?

Однако Джон не мог оторвать от незнакомца взгляда, как-то нелепо хватая ртом воздух.

— Ладно, — буркнула недовольно и, посмотрев на богатенького придурка, отрапортовала. — Два квартала в сторону парка, и там увидите огромную неоновую вывеску… Думаю, дальше и так все ясно.

Мужик в дорогом костюме, назвавшийся Клио Кавьяром, — между прочим, я угадала, что он грек, — оторвался наконец от созерцания своего стакана с виски и всем корпусом повернулся ко мне. Вот тут-то я и обомлела. Жесткий тяжелый взгляд карих глаз буквально пришил меня к стулу. Ничего же плохого не сделала, а если судить по выражению лица этого, наверняка, миллиардера, именно я начала Всемирный потоп и пробудила вулкан, погубивший Помпеи. Ненавижу таких, как этот напыщенный мужик с внешностью греческого бога. Как будто ему весь мир принадлежит. Ух, я бы ему врезала, да только что-то мне подсказывает — потом боком вылезет.

— А Вас, дамочка, не учили не влезать в мужской разговор? — вскинул бровь и усмехнулся, приподнимая уголок губ. Как-то даже эротично вышло. — Воспитание у Вас паршивое.

— Не тебе судить о моем воспитании, умник, — бросила взгляд на Джона. — Ты чего вылупился? Плохо, что ли?

Похоже было, что моему приятелю и в самом деле совсем нехорошо стало. Он улыбнулся Клио и проблеял:

— Простите эту дуреху, господин Кавьяр, прямо совсем не думает, что говорит.

— Джон, с тобой все в порядке? Ты чего перед ним оправдываешься?! — моему возмущению не было предела.

Грек в свою очередь разглядывал меня не отрываясь. Как будто раздевал взглядом. Я передернула плечами, прогоняя неприятные мурашки, пробежавшиеся по спине, и спрыгнула со стула. Ростом Кавьяр был прилично выше меня, что нисколько не смущало. Я с наглой физиономией уставилась на этого, как там его, Клио, и поинтересовалась:

— Не стыдно так таращиться на приличную девушку, придурок?

— Приличные девушки так не выражаются, — прокомментировал грек, закуривая. — И такие заведения не посещают.

— Тогда странно другое: что ты здесь забыл, раз не нашел себе красавицу под стать? — съязвила, невероятно довольная собой.

Клио нарочито медленно затянулся, не отводя от меня своего жуткого взора, и ответил будничным тоном:

— Все, что хотел, я отыскал. Осталось только забрать то, что теперь принадлежит мне.

Джон как-то совсем осунулся и посмотрел на меня с жалостью, что, кстати, мне совсем не понравилось. Но отвлекаться от нашей с греком небольшой перепалки никак не хотелось, поэтому вновь уставилась на него.

— Вперед, — усмехнулась я. — Удачи в твоем нелегком деле.

— Благодарю, но оно вовсе не сложное.

Кавьяр окинул меня холодным взглядом и, не сказав больше ни слова, скрылся в толпе. Я проводила его удивленным взором и только после этого повернулась к Джону, которого словно ветром сдуло. Мне пришлось дожидаться возвращения бармена почти полчаса. Он носился за барной стойкой после того, как вернулся из подсобки, — видимо, к боссу ходил, — и ни на миг не останавливался. Когда, наконец, Джон закончил с заказами назойливых посетителей, оглянулся на своего помощника и, бросив короткое «подмени», вышел ко мне.

— Идем. — Бармен поволок меня к запасному выходу.

На улице уже совсем стемнело, и компании пьяных малолеток шатались по переулку, пиная пустые бутылки и прочий мусор. Мы с Джоном встали у стены бара, где нас никто не мог увидеть. Жалкий свет одной маленькой лампочки, висящей над дверью, почти не приносил никакой пользы. Я нервно пошарила по карманам и, отыскав скомканную пачку сигарет наконец закурила. Хреновая привычка, знаю, но порой это так спасает.

— Как у тебя ума хватило пререкаться с Кавьяром? — запыхтел Джон, озираясь по сторонам, словно параноик.

— Да что такое, а? — возмутилась я. — Он пуп Земли? Говнюк какой-то доморощенный…

— Тш-ш!.. — выпучил глаза бармен, и я разозлилась по-настоящему.

— Не затыкай мне рот! Хрен из Греции буквально оскорбил меня, а ты ведешь себя так, будто вокруг него вертится планета!

— Так и есть, дура ты упрямая, — перебил Джон и, нетерпеливо вздохнув, добавил горячим шепотом: — Это сам Клио Кавьяр. Неужто ты ни разу о нем не слышала? Газеты не читаешь, что ли?

В моей памяти всплыла крохотная картинка: физиономия грека на первой полосе… Но нет, воспоминание вновь ускользнуло, и я непонимающе уставилась на Джона.

— Боже, Лена… — Ой-ей, плохой знак: он назвал меня по имени. — Это же Аль Капоне нашего времени. Это же «крестный отец» преступного мира. С ума, что ль, сошла? О нем разве что глухой не знает.

— Черт, — наконец дошло до меня. — А я-то думаю, что рожа его наглая мне знакома… Хм… Мафиози, значит. Круто. А в чем прикол?

Бармен прилип ко мне почти вплотную и забормотал на самое ухо.

— Полегче с ним. Хотя я подозреваю, что тебе уже не отделаться. Этот извращенец покупает себе девушек и увозит в один из особняков. Они никогда не возвращаются. Что с ними происходит, одному богу известно. Но раз Кавьяр появился в этом месте, значит, очередная жертва наскучила.

— Ты же сказал: покупает. У меня хозяина нет, поэтому я попросту не продаюсь.

Джон покачал головой и посмотрел на меня так, словно я курица безмозглая.

— Зачем покупать, если он нашел подходящий экземпляр?

Я поняла. В один миг все стало ясно. Ведь грек сказал, что отыскал то, что хотел.

— Во-о-от, смекаешь? — кивнул бармен и отошел назад.

— Короче, если ты пытался меня запугать — не вы-шло! — усмехнулась, последнее слово произнеся по слогам. — Извини, приятель, но я замерзла.

И правда, было холодно. Октябрь перевалил во вторую декаду, и ночной морозный воздух уже ощутимо пощипывал кожу. Я обхватила себя руками — куртка осталась в баре, — и, выдохнув белые клубы пара, пробормотала:

— Еще заболеть не хватало. — И пошла к двери.

— Береги себя, — бросил вдогонку приятель.

Но это у меня всегда плохо получалось: как только я оказалась в помещении, рядом вырос странный верзила в черном костюме и, ухватив меня за локоть, поволок уже к парадному выходу. Оглядываясь и вырываясь, я успела заметить Джона, который с сочувствием качал головой.

— Вызови полицию! — орала, словно резаная, таращась на приятеля. — Джон! Помоги!

Верзила встряхнул меня с завидной силой и вновь упрямо потащил к двери. Самое обидное и ужасное, что все отводили от нас взгляды. Никто не пытался помочь. Правильно, кому нужны проблемы? Подумаешь, разборки. Именно так это и выглядело.

— Мои сумка и куртка, — предприняла последнюю попытку, обращаясь к своему похитителю.

— Они тебе больше не понадобятся. Их сожгут, — отчеканил верзила, и мне стало по-настоящему страшно.

Вытолкав из бара, мужик с огромными ручищами, словно нагадившего котенка, спустил меня с лестницы. Однако когда я начала падать, он не позволил мне свернуть шею и удержал на месте. У самого крыльца, перед всем честным народом, меня запихнули в черный Мерседес с тонированными стеклами и захлопнули дверцу. Я кое-как уселась на сиденье и, со злостью одернув задравшуюся кофточку, повернула голову вправо.

— Ах, вот оно что… — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

— Здравствуй, Летти. Или предпочитаешь, чтобы тебя звали Леной? — Наглая физиономия грека расплылась в довольной улыбке.

Он рассматривал меня так, что мне стало совсем плохо. Особенно, когда карие глаза «ощупывали» мою грудь.

— Да, — причмокнул Кавьяр, переведя взгляд на лицо. — Неплохо бы немного поправиться.

— Ты обнаглел совсем? Мудак недоделанный! — Дернула за ручку, но тщетно — мою ладонь перехватили.

— Сиди тихо. — Машина плавно тронулась с места. — Все равно тебе никто не поможет. Будет лучше, если ты сразу возьмешь себя в руки и внимательно меня выслушаешь.

— Хрена с два! — выплюнула со злостью и тут же получила звонкую пощечину.

Оторопев от неожиданности, я хватала ртом воздух, ни за что не позволяя себе потереть щеку, горящую огнем. Кавьяра выдали лишь дрогнувшие ноздри, а в целом он был спокоен. Поправил лацкан пиджака и улыбнулся мне самой невинной улыбкой.

— Терпеть не могу, когда меня не слушаются, — пояснил он равнодушно. — Ты должна вести себя как девушка, а не как дочь сапожника. Это ясно?

Решила поделиться своими мыслями, состоящими в основном из русских матов, позже. Уж я-то оторвусь потом на этом ублюдке, а пока неплохо бы послушать, что он скажет.

— Умница, — кивнул грек с непроницаемым лицом. — Думаю, бармен уже объяснил тебе, кто я такой…

— Мерзкий извращенец…

— …и ты должна была сделать вывод, что мой выбор пал на тебя. Прими это как неизбежное. Так будет легче. Я не избиваю свою девочку, если она не нарывается на грубость самым наглым образом…

— Позволь кое-что спросить…

— Еще я ненавижу, когда меня прерывают, — повысил голос Клио, но, немного подумав, добавил: — Ладно, на сегодня я тебе прощу все. Однако впоследствии поблажек не жди.

Меня накрыла волна паники. Вот так разом. Резко навалилась на мои плечи беспросветная тоска. Даже зарыдать захотелось. Ну уж нет. Не дождешься, урод, такого счастья. Я найду способ, как от тебя отделаться. Но это был самообман. Изначально стало ясно: мне не выбраться.

— Спрашивай, — напомнил о своем присутствии греческий мафиози.

Я вздохнула, заставляя себя разозлиться — так легче.

— Что случилось с предыдущими девушками? — поинтересовалась я. — Ты их убил?

Кавьяр долго рассматривал мое лицо, и я тоже не отводила от него взгляда. Пусть запугивает, пусть угрожает. Плевать.

— Будешь вести себя плохо, и тебя постигнет их участь.

Вот так просто? И это ответ? Пф, тоже мне, великий убийца. Один пафос, а внутри — ничтожество.

— Слушай, отпусти. Ты же совсем меня не знаешь. Мне нечего тебе дать, — попросила негромко и тут же пожалела об этом.

Кавьяр сжал мое горло так неожиданно и сильно, что в глазах потемнело, а сердце ухнуло куда-то вниз. Его лицо застыло в паре сантиметров от моего. Я даже ощутила запах сигарет. Глаза оказались не просто карими, а с легким стальным оттенком, как будто душа у этого человека напрочь отсутствует. Ну, это если судить по известному выражению: глаза — зеркало души.

— Ты больше никогда, слышишь, никогда не заикнешься об этом, — прошипел бандит. — Будешь моей подстилкой, и я сам решу, сколько времени ты со мной проведешь. Поняла? Отвечай!

Я кивнула, боясь открыть свой накуренный рот. Кавьяр отпустил, и я закашлялась, восстанавливая дыхание. Одна предательская слезинка все же скользнула по щеке, и мне пришлось быстро ее стереть, чтобы Клио ничего не заметил.

— И курить ты бросишь, — приказал греческий мудак. — Не женское это дело.

— Нахуй иди… — прорычала по-русски, надеясь на то, что этот псих не знает моего родного языка.

Кавьяр покосился на меня.

— Говори по-английски. Иначе…