Сихирти

— Ты ешь или болтаешь, я чего-то не понял?! Жри в темпе! Скоро придёт охрана, и поведём тебя.

— Куда?

— Освобождать! Чего непонятного?! Ты у нас такой болтливый, что император принял решение освободить тебя! Чего вылупился? Думаешь, правду говорю? Ешь!

Никита осторожно прожевал, стараясь не задеть больной зуб.

— Слушай, где я вообще? — поинтересовался он. — Куда я попал?

— Вот ты неугомонный! — хлопнул по колену Туди. — Оно тебе надо? Я же сказал, ешь, спи и сношайся с женщинами. Больше от тебя ничего не требуется! Понимаешь?

Бизнесмен внимательно посмотрел на тюремщика. Умное лицо, белые глаза, испещрённый морщинами лоб. Спина прямая, руки лежали спокойно, пальцы скрещены.

— Где ты так по-нашему лопотать научился?

— А с чего ты решил, что «по-твоему»?! Не боишься правды? — прищурился старик. — Ешь, говорю! Тебе сейчас работать надо будет, а у тебя желудок пустой! Просто так здесь никто тебя кормить не будет. Понял?

— В смысле работать? — Никита откусил ещё кусок, забывшись, начал жевать на другую сторону челюсти. Мясо попало на больной зуб, голову пронзила острая боль. — У-у-у-у! — протянул он.

— Ты случаем не еврей? — удручённо вздохнул старичок.

Бизнесмен поперхнулся. Боль моментально забылась. Прокашлявшись, спросил:

— А про расы откуда знаешь?

— Господи Иисусе! — удручённо хлопнул ладонью по лицу гном. — Шершень, откуда ты такой взялся-то?!

— А про Иисуса откуда знаешь? — выдавил Никита.

— Идут, — буркнул Туди. — Доболтался. Хоть чай выпей, — указал на кружку.

— Слушай, тебе тяжело пояснить, что со мной происходит?! — вспылил бизнесмен. Захотелось ударить по бородатой морде, чтоб не ерепенился. — Если я спрашиваю, значит, надо!

— Да мало ли, что тебе надо! — прикрикнул гном. — Твоё дело здесь подчиняться! Тебе ясно, Шершень?

— Да что за «Шершень»?! Какой я тебе шершень?! И с чего ты взял…

— Да с того! У тебя выхода другого нет. Хочешь жить — делаешь, что тебе говорят. Понял, тупица?

— Да я тебя… — Никита чуть не кинулся на тюремщика, но вовремя сообразил, что силой делу не поможешь, а наоборот усугубишь ситуацию.

— А ты молодец, — кивнул Туди, прочитав на лице подопечного работу мысли. — Соображалка пашет. А то устал я по утрам собирать разорванные тела в коридоре.

В голове родился ещё десяток вопросов. Никита открыл рот задать первый из них, когда в камеру вошли четыре охранника.

— Поднимайся, — скомандовал старик. — Обед закончился. Работать пора.

* * *

Бизнесмена привели к дородной, сильно ожиревшей особе женского пола. На вид ровеснице. Она прислонилась к стене, и вяло ковырялась в засаленном локоне. Когда гномы втолкнули хозяина сети супермаркетов внутрь, девушка медленно подняла голову, посмотрела безучастными глазами.

— Привет, — сказала она красивым, мягким голосом.

— Привет, — Никита даже подумать боялся о сексе с этой девушкой.

— Присаживайся, — по-своему поняла его смущение особа женского пола. — Поговорим.

Бизнесмен затравленно обернулся. Охранники, как и в прошлый раз, остались в коридоре неподалёку — оттуда доносились их приглушённые голоса. Туди, словно ждал приказа, стоял с факелом возле входа.

— Чего стоишь? — буркнул гном. — Дама зовёт. Советую принять приглашение.

Никита сглотнул тяжёлый ком в горле. Мало того, что женщина некрасива, так ещё и этот тип над душой будет «висеть». Точно бык-осеменитель.

— Туди, миленький, — попросила девушка. — Ты не выйдешь.

Гном засопел, пригладил бороду.

— Знаю-знаю что нельзя. Но ведь раньше ничего не происходило. Не произойдёт и в этот раз. Ты же меня знаешь.

— Знаю, — прошептал старик. — Знаю, — сказал громче. — Только всё мне тут в лучшем виде… сделать. Понятно?

— Конечно миленький, — расплылось ожиревшее лицо в улыбке. — Как всегда! Не подкопаешься!

— Факел оставить? — поинтересовался гном.

— Оставить! — выпалил Никита.

Понял, что начал совершенно по иному относиться к свету. Раньше он не придавал этому явлению никакого значения. Вечером надвигалась темнота, но каждое утро всходило солнце. Здесь свет приходил лишь с гномами.

Туди перевёл взгляд с одного человека на другого. Глубоко и многозначительно вздохнул. Покачал головой и вышел к остальным. Факел установил в крепление напротив входа.

— Да ты подходи, присаживайся, — сказала женщина. — Не стесняйся и не бойся. Как говорится — не съем.

Никита чувствовал себя тринадцатилетним подростком на первом свидании. Смотрел на эту огромную жирную тётку и думал: «А что с ней делать?». Победив неуверенность, подошёл. Гномы шептались. Затем громко рассмеялись.

— Присаживайся, присаживайся, — женщина похлопала ладонью рядом с собой. — Я догадываюсь, что мой вид тебе неприятен, но ничего сделать с этим не могу. Прости. Я уже слишком долго здесь для того, чтобы походить на человека.

— А сколько ты здесь? — насторожился бизнесмен.

— Не знаю. Давно. Я сбилась со счёта на девятом ребёнке.

— В смысле «сбилась со счёта на девятом ребёнке»? — Никита медленно опустился на пол.

— Пододвигайся ближе, — положила она ему руку на бедро. — Ты про детей ничего не знаешь?

Бизнесмен покачал головой.

— И не догадываешься?

— И не догадываюсь, — прикинулся дурачком хозяин «Схватишек».

— Узнаю Туди, — хмыкнула женщина. — Он любит говорить загадками, ничего не пояснять, а если просишь что-нибудь растолковать, то злится, как чёрт. А ещё не любит рассказывать новичкам, куда они попали. Ко мне таскает.

— Туди это старый гном? — бизнесмен наблюдал, как рука женщины скользнула по его бедру вверх и там застыла. — Я всё правильно понял?

— Он самый. Единственный, кто разговаривает по-русски. Хотя, насколько я знаю, есть ещё некоторые, кто балакает по-нашему. Племянник императора точно, и ещё кто-то.

— А кто они? — задал Никита навязчивый вопрос, а после из него вырвался целый поток. — Что это вообще за место? Куда я попал? Что со мной будет? Как отсюда выбраться? Почему…

— Тпру-у-у-у! — женщина осадила его словно разогнавшуюся лошадь. — Ишь ты! Разбежался! — рука ласково прошлась по бедру вверх-вниз. — Во-первых, запомни самое главное правило: вести себя надо как можно тише. Как мышь, как призрак. А ещё лучше, как пылинка. Вижу-вижу. Сейчас лопнешь от вопросов. Совсем недавно сюда попал?

— Да.

— Вижу. Раз никто не успел ничего рассказать, значит, вообще молод-зелен.

— Так что это такое вообще творится! — прикрикнул бизнесмен.

— Ты не кричи, не кричи, — похлопала по бедру женщина. — Всё я тебе расскажу, не волнуйся. А криком ты здесь причинишь себе лишь вред.

«Заткнись!» — вспомнил Никита женский голос, предупреждавший, чтоб не кричал.

— … здесь всё надо делать в тишине. Спать, есть. Даже разговаривать. Слышимость просто потрясающая, да к тому же…

— Что-то ты сейчас в голос разговариваешь, а не шепчешь, — упрекнул Никита.

— Конкретно мне можно! — с гордостью произнесла женщина.

— И чем заслужила такую почесть?

— Тебе уже неинтересно место, куда ты попал? — слегка сжала она бедро.

— Интересно, — буркнул Никита. Ему были неприятны эти прикосновения. Зажмурившись, представил, как сидит на диване в подмосковном доме, а к нему подходит Лариса в высоких лакированных сапогах и кожаном боди.

— Ты наверняка что-нибудь слышал об этом народе. У нас их называют по-разному. Гномы, зетте, сиды, чакли, биценты, людки, сирчи, дивьи люди, чудь белоглазая. У них много названий, все я даже не перечислю. Сами себя они называют — сихирти.

— Слышал что-то… — на выдохе пробормотал Никита. Лариса мгновенно забылась.

— Человек заставил уйти их под землю и вот… живут, как видишь, — горько усмехнулась женщина. — Ты не переживай, — провела она по бедру вниз-вверх. — Чего так напрягся? Они добрые. Даже миролюбивы, в принципе. Это мы были до такой степени… подонками, что нападали на беззащитных. Уничтожали их. Вот они и скрылись там, куда человек лезть боится.

— Под землю, — закончил бизнесмен.

Несколько мгновений просидели в тишине, даже щебетание охранников смолкло, будто они уснули.

— Не могу поверить, — помотал головой Никита. — Чушь какая-то! Подземный народ. Сихирти. Гномы. Зачем мы им?! Зачем нас… спаривают? — выдавил последнее слово. Ощущать себя одомашненной скотинкой было странно и больно.

— Всё до смешного просто и до жути страшно. Из детей потом делают безропотных рабов.

— Рабов?! — переспросил бизнесмен, будто в первый раз услышал это слово. — Мне не показалось?!

В ответ тишина. Гномы в коридоре вновь о чём-то защебетали, да с таким энтузиазмом, будто обсуждали прямую трансляцию чемпионата мира по футболу.

— А говорила миролюбивые, — поёжился хозяин «Схватишек», словно температура резко упала на десяток градусов.

— Если девушка не может забеременеть в течение трёх циклов, то её отпускают. Но такое бывает редко. В основном здесь мрут, как мухи. Антисанитария, роды, нехватка витаминов. В общем, тебе предстоит на это насмотреться.

В плясавших по пещере отсветах пламени лицо бизнесмена выглядело, как восковая маска. Женщина подождала, когда он что-нибудь ответит, но так и не дождалась.

— Мужчин здесь несколько. От пяти до десяти, — продолжила она. — Их постоянно водят к девушкам. Кого и куда вести, как раз и решает Туди. Он следит за циклами женщин. Да и сами девушки часто ему помогают. Если мужчина не может три раза подряд переспать с девушкой, его также отпускают. Но такое тоже редко бывает. Вы мужики, обычно сбежать пытаетесь, и ничем хорошим это не заканчивается.

— Не нравится мне слово «отпускают»?! — насторожился Никита. — Попахивает чем-то… плохим.

— Ты прав, — хмыкнула женщина и, словно ненароком, слегка сжала бедро. — Это слово означает, что тебя попросту выведут за пределы Тоннелей, контролируемых Сихирти. Как они называют его — Внешний Мир. А там… — несколько мгновений помолчала, подыскивая слова. — Невесть что. Судя по тому, что наверху об этом ничего не известно, то никто наружу не выбирался. Иногда оттуда, конечно, возвращаются. Несут такую ахинею, что и на уши не натянешь. Прошлый, например, мужчина. До тебя который был. Отпустили его, а он возвращается через три дня. Вид полоумного, слюни пускает, бред какой-то лопочет. Хотели его ещё раз отправить, да не смогли заставить. Пришлось попросту убить.

— И много здесь до меня было? — затаил дыхание Никита.

— Много, — на выдохе произнесла женщина. — Очень… очень много. Людей здесь не берегут. Рядом Москва, а народу там навалом. Всегда можно набрать новых. Но хороших работников любят. Так что… Береги своё, — взялась за причинное место. — Хозяйство и всё будет хорошо.

— И никто… не… попытался… сбежать?! — начали заплетаться мысли у бизнесмена. Он почувствовал себя школьником-девственником, которому одного взгляда на полураздетую женщину достаточно для разрядки.

— Пытались. В том-то и дело, что многие пытались, хоть их и предупреждали, что отсюда нет выхода. Точнее, выход-то, конечно, есть, но человеку его не найти. Тут многокилометровые лабиринты. И лишь сихирти могут показать путь наверх.

У Никиты разум начал затуманиваться страстным желанием. Рука женщины совершала лёгкие и плавные движения, умело возносила на вершину блаженства.

— Здесь бродит множество преданий о том, как люди пытались выбраться, — перешла она на томный шёпот. — Ты их ещё обязательно услышишь.

Никита перестал что-либо понимать. Голова не работала, вся кровь схлынула вниз.

— К тому же, кроме сихирти, в этих лабиринтах иногда можно встретить такое… что плен у них покажется райским курортом. Та-ак. Вижу, что уже готов делать то, ради чего тебя здесь оставили. Советую закрыть глаза и приступать.

* * *

Боль во рту не давала сосредоточиться. Никита откусил мяса. Принялся медленно и аккуратно пережёвывать, чтоб не зацепить больной зуб.

Бизнесмен начал свыкаться с жизнью, когда ешь, спишь и удовлетворяешь нужды организма. Много думал о бизнесе: как будет развивать его дальше, какие для этого предпримет ходы и внедрит нововведения. Но зуб с каждым днём болел всё сильнее. Вскоре Никита уже не мог сосредоточиться на мечтах, мысли всё время возвращались к боли. Тогда он начал сам с собой играть в игры: города, потом в птиц, животных, фильмы, рок-группы, мороженное и многое другое. Иногда мимо темницы проходили сихирти, сопровождали беременных девушек. Один раз провели небеременную. Она рыдала и беспрерывно лопотала невнятицу.

«Отпускать» — равнодушно подумал Никита.

Большую часть времени мимо камеры шныряло ыкающее существо. Никита его больше не задевал. В мозгу, как морковка перед ишаком, засели слова женщины: «К тому же, кроме сихирти, в этих лабиринтах иногда можно встретить такое, что плен у них покажется райским курортом». Когда существо проходило мимо, долетал запах гнили. Никита научился безошибочно определять приближение этого создания. Пару раз пытался выспросить о нём у Туди. Но это оказалось настолько же безрезультатной затеей, как из свинца сделать золото. Старик, словно партизан, так искусно отмалчивался от всех вопросов, что и пытки вряд ли б помогли.

У «мертвяка», как бизнесмен прозвал ыкающее создание, был отменный слух. Стоило Никите бесшумно подойти к выходу, как оно подкрадывалось и останавливалось неподалеку. Выжидало, когда человек выйдет за пределы безопасного помещения. Пару раз бизнесмен попытался поговорить с кем-нибудь из соседних «камер». Существо мгновенно оказывалось рядом. И если бизнесмен продолжал пытаться до кого-нибудь докричаться, то на него обрушивались удары. И не было разницы, находился он в своей камере или нет. Вскоре Никита прекратил эти эксперименты.

Еду два раза в день приносил Туди или кто-нибудь из воинов. Насчёт дней бизнесмен, конечно же, не уверен, просто начал считать за прожитый день два приёма пищи. Кормили всегда однообразно: мясо (хозяин «Схватишек» долго гадал, чьё, пока Туди не сказал, что конина), корешки, иногда жареные грибы и невкусные лепёшки. Каждый вечер кто-нибудь из молодых воинов выносил эмалированное ведро с отходами жизнедеятельности. Однажды Никита, ради эксперимента, попробовал взбрыкнуть и возмутиться подобными условиями. Старик хмыкнул и сказал:

— Не нравиться, можешь и в угол срать. Были здесь и такие чудики. Но учти, что тебе потом рядом с этой кучей спать. А убирать за тобой никто не будет. Понятно?

Чаще чем хотелось водили к женщинам. Если бы Лариса узнала, в каких позах, одеждах и обстоятельствах Никита представлял секс с ней, то побежала бы покупать подвенечное платье. К тому же бизнесмен уже пару раз представлял, какой бы стала его жизнь, предложи он руку и сердце помощнице. Поженились бы скромно, с минимальным количеством гостей, зато после слетали бы на Мальдивы или в другую экзотическую страну. А может и не в одну — тут бы хозяин «Схватишек» предоставил пассии полный простор для фантазий. Однако он знал Ларису и её отношение к отдыху. У неё даже такого слова в лексиконе нет. Она всегда говорила — безделье.

Антисанитария и беспрерывные роды в подземельях сихирти, сделали из когда-то прекрасных девушек жутких уродин. И без применения фантазий о Ларисе бизнесмен не мог к ним подступиться.