Ночь накануне (ЛП)

– Ты был ближе всех. – Иногда Трой был настоящей головной болью, но разве не все ее родственники такие же? Она знала, что звонок – ошибка с той самой минуты, как только набрала номер его офиса. Она сделала большой глоток воды. – Давай разберемся. Это не потому, что ты – мужчина, понятно?

– Послушай, Кейтлин…

Ее свободная рука взлетела к виску, и она растопырила пальцы, будто готовясь сдержать взрыв.

– Неважно, забудь. Я хотела позвонить Келли…

– Келли? О, ради бога, Кейтлин. Даже не начинай.

– Но… – Она знала, что допустила ошибку, когда упомянула свою близняшку.

– Это было бы чистым сумасшествием, и ты знаешь это! – Его темные брови сошлись вместе. – О, я понял! Ты уже присматриваешь себе защиту по причине невменяемости. Келли. – Он щелкнул языком.

– Перестань! Я не виновна. Я не сумасшедшая. И…и…Джош мертв, – добавила она, ее голос надломился. – Он был ублюдком, хорошо, я знаю это, но…было время, когда я любила его. – Кейтлин почувствовала, что покраснела от своего признания. – Он был моим мужем. Отцом Джейми.

– Который хотел тебя только из-за наследства.

Слова обрушились на нее, как ледяной дождь. Они были одинаково ужасными и правдивыми. Оскар громко залаял с того места, где он предпочитал прятаться.

– Пожалуйста, Трой, ради сохранения моего чувства достоинства, оставь мне немного иллюзий, ладно?

К ее удивлению он пересек комнату и положил руку ей на плечо, но его прикосновение было неуверенным, будто Трой опасался, что сестра может сделать нечто глупое, например, повернуться к нему и уткнуться лицом в его плечо. В его глазах было колебание, настороженность, которая никогда не позволяла ей или кому-то еще подойти ближе. Трой, будучи на два года младше Кейтлин и Келли – единственный выживший сын их родителей - нес на своих мускулистых плечах тяжелую ношу.

– Это не так легко, Кейтлин. Твои иллюзии обычно втягивают тебя в неприятности. Сегодня – не первый раз. Просто этот случай – самый серьезный.

– Ты прав, – признала она и почувствовала сожаление из-за своей злости. – Послушай, Трой, спасибо, что приехал сегодня. Мне нужно было поговорить с кем-нибудь, и я подумала, что могу рассчитывать на тебя. Думаю, я могла бы позвонить Аманде. Ее офис недалеко, но она ведь такой трудоголик, что иногда по выходным работает дома. Кроме того, она всегда так занята.

– А я нет?

Кейтли не сдержала улыбки – остатки былой злости рассеялись.

– Ты – начальник в банке.

– Лишний повод для меня быть на работе. Даже в субботу. – Пальцы, лежащие на ее плече, нежно сжались, напоминая ей, что они все же не чужие. – Ты знаешь, я здесь ради тебя…Я просто не очень хорош в таких делах, как эмоциональная поддержка.

– Во всем виноват твой статус крутого парня с тех пор, когда тебе было около двенадцати, – ответила Кейтлин. – Ты – как дикобраз. Колючий снаружи, мягкий внутри.

– А Аманда – настоящая сталь, как внутри, так и снаружи? – спросил он, затем посмотрел на часы и нахмурился. – Слушай, мне действительно надо вернуться в банк. Скоро ко мне придет клиент.

– Знаю. Я буду в порядке.

Но брат не был в этом так уверен.

– Почему бы тебе не провести несколько дней с мамой, просто до тех пор, пока полиция не разберется в том, что происходит, а стервятники снаружи, – Трой указал большим пальцем в направлении передней части дома на окна, видневшиеся по ту сторону подножия лестницы, – не найдут для пропитания другую падаль.

– Милая аналогия, – пробормотала Кейтлин, однако проследила за его взглядом.

Через шторы Кейтлин наблюдала, как журналистка в фиолетовом платье идет по направлению к фургону. Оператор укладывал свое оборудование, уже упакованное в сумки на молнии.

– Не обманывайся. Уедут эти, заявится еще больше.

– Я буду в порядке.

– Да? – спросил он, и вопрос эхом разлетелся по всему дому.

Трой не произнес то, о чем думал на самом деле. Не озвучил мысли, к которым пришла вся семья – что Кейтлин на самом деле никогда не будет здорова, прошлое всегда будет преследовать ее, а трагедия будет ее вечным спутником. Она видела, как ее родственники обменивались взглядами, как они смотрели на нее, а потом украдкой отводили взоры, когда чувствовали, что Кейтлин заметила их переглядывания.

– Кейтлин?

– Да?

– Ты уверена, что с тобой здесь все будет нормально?

– У меня есть Оскар. Он изумительный товарищ, а, кроме того, он – отличная система безопасности, и я могу заплатить ему собачьим кормом, – легкомысленно ответила Кейтлин, но заметила, что ровные брови брата нахмурились. Она вздохнула и заговорила более серьезно. – Правда, Трой, не волнуйся.

– Ну, конечно.

– Серьезно. – Она выставила вперед подбородок. Стараясь выглядеть сильной.

Брови Троя скептически поднялись, когда он потянулся за пиджаком.

– О тебе невозможно не беспокоиться.

– Попробуй, хорошо?

Он слегка улыбнулся.

– Знаешь, ты можешь рассказать мне что угодно.

– А ты впишешь меня в свое ежедневное расписание? – резко спросила она.

– Ай!

– Правда причиняет боль.

– Я ведь приехал сегодня, верно?

– Да, ты приехал, – признала Кейтлин, с едва заметной улыбкой. – И я ценю это. Правда.

– Просто пообещай мне одну вещь. – Глаза брата сузились, когда он посмотрел на нее, надевая пиджак и поправляя плечики.

– Ммм?

– Если вновь приедет полиция, не говори с ними. По крайней мере, без присутствия адвоката.

Ее хорошее настроение улетучилось. Ощущение клаустрофобии, которое она заставила отступить, неожиданно накрыло ее с головой, и Кейтлин почувствовала, будто ее душат. Ей не следовало доверять Трою. Надо было хорошенько подумать.

– Ты думаешь, я убила его, верно? – недоверчиво прошептала она. – Думаешь, я убила своего мужа.

Внутренне женщина вся съежилась.

«А что думаешь ты, Кейтлин?»

– Не важно, что я думаю, но чтобы ты знала – нет. Я не считаю, что ты способна на убийство. У тебя есть свои проблемы – да, черт, у нас у всех они есть, - но я не думаю, что ты – хладнокровный убийца.

– Спасибо за проявленное доверие, – уколола Кейтлин.

– Я просто предупреждаю тебя, вот и все. – Он поправил галстук. – Ради Бога, не выводи меня из себя.

– Даже и не мечтала об этом.

Она скрестила руки на груди и проводила его до входной двери – слава Богу, снаружи не было репортеров. Но Кейтлин знала – пустой передний двор, где вокруг кормушки порхали колибри, а стрекоза скользила между лозами, надолго спокойным не останется.

Это было всего лишь затишье перед бурей.

Кейтлин взглянула на небо.

Чистое и голубое.

Обманчивое.

Когда Трой забрался в свой «рендж ровер», она махнула рукой и ощутила натянутость и жжение в запястьях – заживающие порезы … как, черт побери, они появились? Все, что она могла чувствовать – ужасные, острые вспышки, которые с шипением проходили через ее мозг, как удары молнии.

Разрозненные кусочки сна?

Какого-то рода экстрасенсорное восприятие?

Совпадение?

Или ужасные осколки воспоминаний, слишком ужасные, чтобы вспомнить полную картину?

______________________

Примечания:

[1] Виргинский дуб (Quercus virginiana) - широкое, раскидистое вечнозеленое дерево, достигающее 60 футов высоты, с кожистыми листьями и массивными ветвями невысоко от земли. Виргинский дуб очень долговечен.

[2] Фацетный витраж - изготовлен из стекол со снятой по периметру стекла фаской (фацетом, фасцетом) или объемных, шлифованных и полированных стекол, имеющих огранку. Чтобы получить широкую фаску (это усиливает эффект от преломлений света) требуется более толстое стекло, что увеличивает вес. Поэтому готовые фацетированные детали собирают в более прочную (латунную или медную) оправу.

[3] Экседрин - анальгетическое ненаркотическое средство. Обладает жаропонижающим и противовоспалительным действием, ослабляет боль. «Экседрин Супер Сила» один из видов продукта.

Глава 5

Адам Хант ловко взломал замок. Любой сторонний наблюдатель подумал бы, что у него есть ключ от этой большой деревянной двери, потому что засов открылся слишком легко. Но он был осторожен. Он был один. В прихожей полуторавекового дома, которое превратили в офисное здание, не было ни души. Никто не видел, как он тихо вошел, закрывая за собой дверь.

Внутри, в комнате было жарко. Удушливо жарко. На всех поверхностях осела пыль, пальма в кадке возле окна засохла, а земля окружающая ее корни потрескалась. Хант оглядел офис, а затем открыл окно, и в маленький кабинет со старым деревянным полом и беспорядочно распложенными ковриками ворвался запах старой доброй Саванны.

Кожаное кресло с откидывающейся спинкой, софа и кресло-качалка стояли отдельной группой. В расположенном наискосок от зоны отдыха изысканно украшенном шкафу находилось видео оборудование. Под окном стоял маленький, со стеклянными дверцами книжный шкаф с небольшой библиотекой книг о психологии людей, сексуальности, морали, гипнозе и о любой другой известной человеческой слабости и порочности. Некоторые книги некогда принадлежали ему. Так же, как и кресло-качалка. Но не теперь.

Адам стиснул зубы, подойдя к бюро.

Ее стол был заперт.

Конечно же.

Хотя это не было проблемой.

Стул возле стола скрипнул, когда Адам сел на него, и заметил, где колесики оставили следы на ковре – маленькая дуга, так чтобы она могла повернуться к своему компьютеру или записям, а затем вновь посмотреть на клиента. Его челюсть напряглась, он быстро взломал стол и поднял наверх крышку. Внутри небольших отсеков и ящиков, заполненных марками, скрепками, конвертами и подобными вещами, все было аккуратно. Опрятно.

Как и женщина, которая недавно сидела на этом потертом стуле.

«Черт, где же ты, Ребекка?»

Адам рассеяно потер колено – оно вновь начало его беспокоить, результат недавней аварии на мотоцикле.

Он включил компьютер, нервно постукивая пальцами по подлокотнику, и посмотрел на пыльный экран, когда компьютер щелкнул и загудел, а монитор постепенно засветился. Мужчина нашел ее файлы и бегло просмотрел их, покусывая то одну губу, то другую. Было ли это его воображением или он действительно почувствовал слабый аромат ее духов, который смешивался с затхлым запахом кабинета?

Принятие желаемого за действительное и ничего более.

Его пальцы умело двигались, когда он прокручивал файлы пациентов Ребекки, быстро проглядывая их проблемы, несчастья и психозы людей, которых он никогда не встречал. Ни одна деталь не зацепила его взгляд, ничего не заставило Адама подумать,

что он натолкнулся на случай, который, как считала Ребекка, изменит курс ее жизни.

Он взглянул на часы.

Адам пробыл здесь почти сорок пять минут и слышал звуки шаркающих ног и скрипящих стульев из кабинета дальше по коридору. Он проверил, запер ли дверь, чтобы никто, ищущий кабинет или же уборную, не мог зайти и увидеть его, а затем подошел к окну. С высоты третьего этажа ему открывался вид на аллею и соседний дом.

Пожилая женщина в соломенной шляпке и домашнем халате поливала свою герань. Он вышел из поля ее зрения до того, как женщина подняла взгляд – не хотел, чтобы ему пришлось объясняться. По крайней мере, пока. Пока он сам не получит некоторые ответы.

Ему, вероятно, придется лгать, чтобы получить эти ответы.

Пусть так и будет.

Адам верил, что ложь включает различные оттенки, цвета и текстуру. Была черная и белая ложь, а между ними – разнообразные оттенки серого. Одна была вязкой и липкой. Другая же – тонкой, как паутинка, но, насколько Адам мог вспомнить, хорошей лжи не существует. И все же, решил он, вставляя отмычку в замок запертого шкафа с ящиками и легким жестом отодвигая простую щеколду, он никогда не признает, что иногда ложь необходима.

Ящик открылся со щелчком.

Если, чтобы добраться до правды, необходима ложь…то так ли это ужасно?

«Нет такого понятия, как «невинная ложь», – очень часто повторяла его бабушка. - «Ложь есть ложь, и если ты не можешь сказать правду, тогда с тобой что-то всерьез не так».

Она смотрела на него своими немигающими ястребиными глазами, ища проблеск обмана в глазах внука, а Адам смотрел на нее в ответ. Отказываясь уклониться, хотя они оба знали, что он бессовестно врет.