Помоги проекту - поделись книгой:
Таким образом, воображение первобытных людей, не просвещенных истинной верой, наполняло природу множеством мнимых существ и создавало себе богов.
Предки наши чтили бога-громовника под именем Перуна, бога ветра под именем Стрибога. Божество солнца называли Дажбогом, Белесом или Волосом и некоторыми другими именами. Все эти боги считались детьми одного божества — бога неба Сварога, и потому их всех называли иногда Сварожичами. Кроме этих главных богов, верили во многих других: в лесу, по древнему верованию наших предков, жил лесной бог, леший; в воде — водяной бог, в руслах рек — русалки. Особенно же чтили домашнего бога.
Славяне, как и некоторые другие народы, думали, что души умерших предков не покидают родного очага, что они заботятся о своем потомстве, хранят его от всякой беды, если оно чтит память их. Если же нет, тогда эти домашние боги становятся беспокойными, производят всякую тревогу в доме. Души предков чтились под именем «домовых»; называли их также чурами или щурами. В случае беды какой-нибудь говаривали в старину: «Чур, меня защити». До сих пор в играх деревенских детей слышатся слова «чур меня»; дети, конечно, вовсе не знают древнего смысла этих слов. Давно уже народ наш принял христианскую веру, а много еще осталось у него обрядов, песен и праздников от языческой старины; осталось у него немало и нелепых верований, суеверий. Когда случится перебираться из старой избы в новую, то в иных деревнях у нас совершается такой обряд: старуха сгребает из печки несколько тлеющих угольков в горшок, бережно несет их в новую избу, высыпает в печку и говорит при этом: «Пожалуй, батюшка домовой!» Суеверный народ думает, что при этом домовой переходит из старой избы в новую. Коли домовой не доволен чем, тогда и в избе неспокойно. Когда что-то стучит под кровлею, лошадь бьется в стойле или скотина в хлеве, то нередко суеверный народ говорит, что это — дело домового, что он невзлюбил лошади и прочее.
Много древних языческих праздников в честь бога солнца до сих пор удержалось у нашего народа. В конце декабря, когда дни начинают прибывать, когда солнце, как говорит народ, поворачивает на лето, в старину язычники радовались, что солнце одерживает верх, приносили ему жертвы, молились. А теперь в некоторых деревнях накануне Рождества (24 декабря) молодые люди и дети собираются под окнами богатых крестьян, поют песню, величают Коляду (одно из названий солнца).
Вот одна из этих песен:
В этой песне говорится о старом языческом празднике в честь солнца, причем приносили в жертву козла. Обычаи на святках гадать, переряжаться — тоже древние языческие.
Весну (во время теперешней Масленицы), когда солнце уже заметно входило в силу, предки наши встречали опять радостными песнями и празднествами. И теперь у нашего народа сохранился обычай закликать весну песнею:
В некоторых деревнях в конце Масленицы сжигают соломенное чучело, которое называют «зимою» (в других местах «мараной»), и радуются уничтожению зимы. В первый день Пасхи, по народному поверию, солнышко во всем своем блеске играет на небе. Если набежит тучка, в деревнях поют дети:
При наступлении лета до сих пор празднуется праздник Красная горка. Поют песни, водят хороводы, пляшут. Эти песни и хороводы ведут начало от древних языческих обрядов и богослужений. В разгаре лета, в конце июня (23-го числа), совершается праздник Купалы (одно из названий солнца). Солнце в эту пору еще в полной силе, но с этого времени наступает поворот к осени. В иных деревнях совершается в ночь с 23-го на 24-е июня такой обряд: берут колесо, обвертывают его соломой, зажигают и скатывают с горы: катящееся с горы огненное колесо знаменует солнце, сходящее с прежней своей высоты. Кроме того, зажигают костры, прыгают через огонь, купаются в реке.
В старину почитали огонь и воду и верили, что в иных случаях они имели очистительную и целебную силу. (До сих пор у народа нашего считается грехом плевать на огонь и на воду.) Старухи-лекарки стараются в купальский день набрать побольше целебных трав; по их верованию, травы, собранные в это время, имеют особенно целебную силу. Много еще и других верований и обрядов языческой старины до сих пор уцелело у нашего народа; всех здесь не переберешь. Многие из обрядов и обычаев уже совсем непонятны и для самого народа, и он держится их только по привычке. В народных сказках особенно много уцелело следов языческих верований.
Особых языческих храмов у предков наших не было, а молились они своим богам в лесной глуши, у озер и рек, на возвышенных местах, потом в городах. Делали идолов, то есть изображения своих богов в виде людей, обыкновенно из дерева. Приносили им в жертву разных животных, молились, гадали о будущем по разным приметам. Особенных жрецов у восточных славян не было, а совершали жертвы старцы, старшины родов. Было у славян верование и в будущую загробную жизнь. Покойников своих славяне зарывали в землю, а иногда сжигали. С покойным зарывали в могилу или клали с ним на костер пожитки его, утварь, а также оружие и боевого коня, если покойник был воин. Предки наши верили, что умершие снова воскреснут, и тогда им понадобятся их пожитки. После погребения на могилах совершали пиры (тризны).
Верили славяне и в предзнаменования. Думали, что боги разными приметами дают людям возможность узнать будущее. Отсюда ведет начало обычай гадать. Те люди, которые умели объяснять знамения и гадать, назывались волхвами, кудесниками, ведунами и ведьмами. По верованиям славян, они даже могли своими заклинаниями и волхвованиями отвратить беду или накликать ее.
До сих пор суеверный народ не только затмение солнца, появление новой кометы, но и вой собаки, карканье вороны, кукование кукушки и тому подобное принимает за предзнаменования. В некоторых деревнях наших до сих пор есть знахари и знахарки, которые заговаривают от разных болезней, и многие суеверные простолюдины вполне верят им. Все эти заговоры, приметы, поверья — остатки темной языческой старины.
Предания о первых русских князьях
По соседству с восточными славянами в десятом веке жило несколько инородных племен. На востоке, по Волге, у Каспийского моря жили хазары, народ турецко-татарского происхождения. Хотя у хазар были уже города (например, Итиль при устье Волги), но все-таки вернее их считать кочевниками, чем оседлыми: не многие богатые хазары имели глиняные мазанки и только у кагана (так называли хазары главного вождя своего) были высокие кирпичные хоромы. Летом город пустел: жители забирали свои пожитки и откочевывали в степь. Хазары вели торговлю с азиатскими народами и с восточными славянами, а некоторых из них (полян, северян, вятичей и радимичей) принудили платить себе дань.
К северу от хазар, по Волге и Каме, жили болгары. Они были того же происхождения, как и хазары, но с ними смешалось в один народ немало финнов, живших по Волге и Каме. Болгары занимались хлебопашеством, но главным их промыслом была торговля. По рекам они сносились и торговали с хазарами, финнами и славянами.
Весь северный край нынешней России был населен в древности финскими племенами. Предки наши звали их чудью (теперь народ наш зовет их чухнами). Финны жили среди лесов и болот, по берегам рек и озер, занимались рыболовством и звероловством. Жили они разбросанно, небольшими поселками и не были опасны своим соседям. Северные славяне вели с ними мирные сношения и могли расселяться в северном краю без особенной помехи.
Западными соседями славян были литовцы. Они дробились, подобно славянам, на несколько племен и жили по большей части в лесной и болотистой местности, по нижнему течению рек: Западной Двины, Немана и Вислы. По языку, древним верованиям и обычаям видно, что литовцы того же происхождения, как и славяне.
Кроме этих соседних племен, за тысячу лет до нынешнего времени предкам нашим приходилось сталкиваться еще с несколькими народами. По Днепру восточные славяне вели сношения с греками. Греки привозили им разные ткани, оружие и другие изделия, а взамен брали у них меха, мед и воск. Сношениям этим много мешали степные хищные племена, похожие на нынешних калмыков и киргизов. Заходили эти степняки из Азии, кочевали в степях между Доном и Днепром, рыскали по степям на своих быстрых лошадях и выжидали только удобного случая, чтобы нагрянуть врасплох на поселян или на караван купцов.
На севере славянам пришлось рано познакомиться и с морскими удальцами — норманнами. Норманны — народ германского происхождения (сродни нынешним немцам) — издавна поселились в Скандинавии. Страна эта суровая: покрыта она большею частью скалами, озерами, дремучими хвойными лесами. Трудно было тут жителям заниматься земледелием, а тем, кому пришлось жить по берегам, где были голые скалы или пески, и совсем невозможно: им приходилось искать пропитания в море. Рыболовство было главным промыслом береговых жителей. Приходилось тут людям выносить жестокую стужу, бороться с бурями, а нередко терпеть и голод. Слабые не выносили такой жизни и гибли, но зато люди здоровые, сильные свыкались с тяжелыми лишениями и от постоянной борьбы с невзгодами и препятствиями становились крепки и телом, и духом, выносили и холод, и голод. А когда буря завывала, гудел прибрежный сосновый лес да море бешено билось своими волнами о береговые скалы, то им даже любо становилось. Смолоду свыкались они с морем, умели отлично управлять своими легкими лодками. Буря им была нипочем: тут можно было показать лучше и свое молодечество, и сноровку в морском деле. Таким удальцам не по вкусу было заниматься рыбной ловлей; нашли они себе другое дело: стали рыскать по морям, грабить встречные корабли с товарами да прибрежных жителей разных стран. Все лучшее на земле принадлежит храбрейшему и сильнейшему — вот правило, которым они руководились. На то боги дали и силу, и удаль, чтобы пользоваться ими. Мирного труда они не уважали, законов никаких не знали, смерти не боялись. Даже по их верованиям, только тот и в рай мог попасть, кто погибал в бою или в морской пучине. Находились между ними и такие бойцы, что в пылу боя с открытой грудью неистово кидались на неприятеля, чтобы погибнуть, но не попасть в плен, в рабство. Всюду, куда можно было зайти смельчакам на ходких ладьях, заходили они и добывали все, что может добыть храбрый и могучий воин тяжелой секирой и длинным мечом. Шайки этих морских удальцов с VI века под начальством своих бесстрашных вождей (морских королей) наводили ужас на всех береговых жителей Европы. Норманны не только грабили приморских жителей, но по рекам входили на своих легких плоскодонных ладьях в глубину страны, грабили жителей, брали богатые откупы с горожан или обращали города в груды пепла и развалин. Нагнали норманны такого страху на прибрежных жителей Европы, что они в церквях в особых молитвах молили Бога об избавлении страны от норманнского погрома. До сих пор во Франции, в Бельгии, по берегам рек Сены, Рейна и других виднеются развалины замков (небольших крепостей или укрепленных жилищ), где в былые времена помещики со своими семьями и людьми искали спасения от норманнского меча.
Шайки морских воителей не всегда состояли из одних норманнов. Нередко к ним присоединялись удальцы и из других племен, живших у берега моря поблизости Скандинавии, из литовских и славянских племен, обитавших по южному берегу Балтийского моря. Отвага, жажда добычи, один вождь да общая опасность связывали такую сбродную шайку в крепкую дружину.
Пришлось нашим предкам столкнуться с этими воителями. Норманны издавна уже пробирались по рекам нашим в Черное море. Из Финского залива по Неве плыли они в Ладожское озеро, затем подымались по Волхову в озеро Ильмень; отсюда плыли по Ловати. Здесь доходили они до верховья и, где нельзя было плыть по какой-нибудь речке, тащили волоком по земле свои ладьи или несли их, добирались до верховья Днепра, спускались по течению до порогов его; тут опять тащили лодки несколько времени волоком и затем без помехи доходили до Черного моря и плыли в Константинополь, столицу Греции. Ездили сюда они для наживы, вели торговлю, нанимались в императорскую гвардию: рослых и сильных воинов охотно брали на службу и платили им хорошие деньги. Норманны называли себя по-своему «варингер» (вооруженными людьми), — потому славяне и прозвали их варягами.
Варяги эти покорили славян, живших по озеру Ильмень и Волхову, кривичей и некоторых из соседних финнов и стали брать с них дань. Вздумали славяне освободиться от власти иноземцев, собрались с силами и прогнали варягов в 859 году за море. Но толку из этого никакого не вышло. Стали отдельные роды враждовать между собою; начались бесконечные усобицы. И решили тогда некоторые из родовых старшин по совету одного из них — Гостомысла найти себе такого властителя, который властвовал бы над ними и судил по справедливости. В своей среде было трудно найти такого властителя, который заставил бы всех остальных старшин повиноваться себе, судил бы справедливо, не мирволил бы своим родичам. Придумали тогда поискать себе князя в чужой земле, отправили, как говорит предание, послов к варяжскому племени русь. Послы явились к вождям этого племени, трем братьям: Рюрику, Синеусу и Трувору, и сказали: «Земля наша велика и обильна, а наряда (порядка) в ней нет; идите княжить и владеть нами». Братья согласились и в 862 году пришли в землю северных славян и соседних финнов. Старший из этих братьев — Рюрик водворился сначала при устье Волхова, у Ладожского озера, срубил себе здесь город Ладогу, а потом перешел к истоку Волхова и поселился в Новгороде. Второй брат — Синеус водворился на Белом озере, а третий, Трувор, — в Изборске. От них и страна, где они утвердились, стала называться Русью. Два года спустя умерли два младших брата Рюрика, и он стал властвовать на севере один, приказывал своим дружинникам в разных местах области рубить (строить) новые города, то есть строить деревянные ограды, крепости, где легко было держаться против внутренних и внешних врагов, где можно было хранить добычу и держать пленников. Врагов у Рюрика довольно было и между славянами: не все из них хотели подчиниться чужеземцу и платить ему дань; приходилось многих силою принудить к повиновению. В Новгороде произошло даже восстание: попробовали свергнуть Рюрика, но он одержал верх и казнил Вадима, главного зачинщика, и многих сообщников его. Много городов роздал Рюрик своим старшим дружинникам; они имели при себе вооруженные отряды и заставляли окрестных жителей повиноваться князю и платить дань.
Двое из дружины Рюрика, не получившие в управление городов, отпросились у него идти со своими родичами в Константинополь искать счастья. Отправились они тем обычным путем, каким ходили из земли варягов в Грецию. Поплыли они по Днепру мимо Смоленска, города кривичей, мимо Любеча, города северян, дошли до неведомого им городка в очень красивой местности, на крутом берегу Днепра. Узнали они, что городок этот называется Киевом по имени Кия, который некогда основал здесь первые поселки с братьями Щеком и Хоривом и с сестрою Лыбедью. Узнали также, что жители Киева платят дань хазарам. Понравилось Аскольду и Диру это место. Они помогли киевлянам освободиться от власти хазар и сами стали властвовать здесь; понабрали они себе сильную дружину из своих земляков и утвердились в стране полян, на среднем течении Днепра, основали новое русское государство на юге, подобно тому, как Рюрик — на севере.
Недолго усидели спокойно в земле полян воинственные дружинники. Привыкли они к боевым тревогам, и скучна была для них мирная жизнь; а тут беспрестанно приходилось им слышать от бывалых людей баснословные рассказы о дивных богатствах Константинополя, о необычайной его роскоши; слышали они часто о том, что греки — народ слабый, изнеженный; что они боятся войны; что готовы скорее золотом откупаться от врагов, чем встречаться с ними в поле или море с оружием в руках. Соблазн был велик. Добраться до Константинополя было не особенно трудно. Начались приготовления к походу; стали собираться непоседливые, предприимчивые удальцы с разных сторон к Аскольду и Диру, — охотники до воинских утех да богатой добычи. Принялись строить лодки. Когда было все готово, пустились на двухстах лодках в путь. Легко было плыть по течению Днепра до самых порогов его; здесь приходилось с немалым трудом проводить лодки между камнями, а в иных местах надо было вытаскивать на берег лодки и волочить их по земле, а кое-где нести и на плечах. Затем опять течение широкого Днепра несло ладьи в Черное море. В затишье приходилось плыть по морю на веслах, а при попутном ветре подымались паруса, и легкие ладьи быстро скользили по поверхности моря, неслись, словно чайки морские, по широкому простору.
Напали руссы на Константинополь врасплох. Император был в это время с войском в Азии, у восточных пределов империи. Ужас охватил все население роскошной столицы, когда из близких прибрежных селений беглецы принесли страшную весть, что множество русских лодок плывет к столице. Заперли городские ворота, расставили в разных местах по стене городской и по башням стражу, послали к императору весть о беде. Страшны были для изнеженных византийцев суровые воины севера. Это были рослые, крепкие люди со светло-русыми волосами, с быстрыми глазами. Самые знатные из них были с длинными усами, с бритыми подбородками. Тяжелые шлемы покрывали их головы. Грудь защищена была кольчугой. Накидывали они сверх кольчуги плащи, углы которых соединялись на правом плече запонкой. Тугие луки, острые оперенные стрелы, дротики, копья, тяжелые секиры (топоры) и обоюдоострые мечи составляли оружие этих воинов. Были у них и большие, полукруглые сверху и заостренные снизу щиты.
Подошли руссы с моря к Константинополю, высадились на берег, отрядами рассеялись по окрестным селам и беззащитным предместьям столицы и принялись страшно свирепствовать, разорять их, истреблять все мечом и огнем. Ни старому, ни малому пощады не было. Ни вопли детей, ни мольбы матерей — ничто не трогало свирепых воителей! Отчаяние овладело жителями столицы. Духовенство беспрерывно совершало молебствия в церквях; они полны были молящимися. Патриарх говорил проповеди. Он называл нашествие руссов карой, посланной Богом, за пороки и тяжкие грехи, в которых погрязло население столицы. «Народ жестокий и дерзкий, — говорил он, — разоряет и губит все: нивы, жилища, стада, женщин, детей, старцев, юношей — всех сражая мечом, никого не милуя, никого не щадя. Он, как саранча на ниве, как жгучий зной, как наводнение, явился в стране нашей и сгубил жителей ее». Указывал патриарх и на малодушие жителей, обезумевших от страха при нападении шайки полудиких воителей. «Не вопите, не шумите, перестаньте плакать, молитесь спокойно, будьте мужественны!» — увещевал он жителей. Но все напрасно: страх был сильнее его красноречия. Руссы у стен города насыпали огромный вал, и близок был уже тот час, когда с этого вала они могли взойти на стены и ворваться в город. Но этого не случилось. Руссы совсем неожиданно для осажденных поспешно ушли из-под стен Константинополя. Буря ли, поднявшаяся на море, или весть о приближении императора с большим войском побудила их к этому — неизвестно. Долго после того сохранялось у греков предание об этом первом нападении на их столицу руссов. Есть известие, что около этого времени некоторые руссы приняли христианство от греков.
В 879 году умер Рюрик. Сын его Игорь был еще очень мал, и за малолетством его стал княжить родич Рюрика Олег. Князь этот, как говорят предания, был очень предприимчив и воинствен. Только что попала власть в его руки, как он задумал большое дело — овладеть всем течением Днепра, забрать в свои руки весь водный путь в богатую Грецию; а для этого приходилось покорить своей власти всех славян, живших по Днепру. Для такого предприятия одной княжеской дружины было мало: Олег набрал много воинов из ильменских славян, из кривичей, подчиненных ему, из финских племен и двинулся с дружиной и войском на юг. Овладел Олег прежде всего Смоленском, городом тех кривичей, которые не были еще подвластны никому, затем взял Любеч, город северян, оставил в этих городах отряды своей дружины под начальством надежных, опытных дружинников, сам же пошел дальше. Наконец показался и Киев. Знал Олег, что силой нелегко будет взять этот город: княжили там Аскольд и Дир, опытные вожди, да и дружина была у них храбрая, бывалая. Пустился Олег на хитрости. Он оставил войско свое позади, а сам с несколькими лодками подплыл к Киеву, остановился неподалеку от города и послал сказать Аскольду и Диру, что их земляки, купцы варяжские, едут в Грецию, хотят повидаться с ними и просят их прийти к лодкам. Аскольд и Дир, не подозревая вовсе никакой хитрости, вышли одни на берег. Тогда воины, спрятанные в лодках, выскочили и окружили Аскольда и Дира. «Вы не князья и не княжеского рода, — сказал им Олег и прибавил, указывая на Игоря, — а вот сын Рюрика». По знаку Олега воины его бросились на Аскольда и Дира и убили их. Погребли их у берега Днепра на горе (доныне одна прибрежная гора у Киева называется Аскольдовой могилой). Киевляне, оставшиеся без князей и застигнутые врасплох, подчинились Олегу. Полюбился ему Киев, назвал он его матерью русских городов, и стал Киев с этого времени главным русским городом. Чтобы утвердить свою власть, Олег начал строить новые города в покоренной области, как Рюрик устраивал их на севере. Города эти раздавал он своим дружинникам и установил, какую дань должны давать покоренные племена.
Не сиделось Олегу спокойно в Киеве. Каждый год, лишь только вскрывался Днепр, он с дружиной своей пускался в путь на быстрых ладьях, входил в реки, впадавшие в Днепр с правой и с левой стороны, подчинял своей власти жившие по берегам этих рек славянские племена и заставлял их платить себе дань. По Припяти он покорил древлян и принудил их платить себе дань по черной кунице с жилья. В следующем году поплыл он по Десне, победил северян и заставил их платить небольшую дань. Прежде они были данниками хазар. Затем заставил он и радимичей, живших по реке Сожи, платить себе дань, которую прежде они платили хазарам. Затем покорил Олег и еще некоторые славянские племена, жившие на западе от Днепра, по Бугу и Днестру Всюду Олег строил города или крепости, ставил наместниками своих дружинников, ежегодно ходил с дружиною собирать дань с подчиненных племен. Но, видно, дани этой было мало князю и дружине или слишком расходилась удаль дружины и предприимчивость князя: задумал Олег большой поход на Византию. Силы у него было гораздо больше, чем у Аскольда и Дира. Закипела работа, — приходилось одних ладей заготовить, как говорит предание, до двух тысяч. Каждая ладья могла поднять до 40 человек; войско, стало быть, для того времени было огромное. Войско это составилось из варягов, славян и финнов. В 906 году явились во второй раз руссы под стенами Византии. Запылали снова села в окрестностях столицы; загородные дворцы, дачи и церкви гибли в пламени. Горе было тем, кто пробовал противиться свирепым воинам и попадал в их руки: пленных рубили они мечами, расстреливали стрелами, топили в море. Византийцы успели загородить вход в свою гавань громадной цепью, заперлись в городе. Олег стал готовиться к приступу. Византийский двор предложил уплатить большую дань, лишь бы только Олег не разорял города. Олег потребовал по двенадцати гривен (фунтов) серебра на человека. Уплатить сразу такую громадную дань было не под силу и богатым византийцам: приходилось выплатить несколько тысяч пудов серебра. Серебро и золото в то время ценились гораздо дороже, чем теперь. Начались переговоры. Олег уменьшил свои требования, но все-таки взял он с греков дань очень большую. Дань эта была рассчитана не только на дружинников и воинов, бывших с Олегом в походе, но и на те отряды, что стояли по разным русским городам. Кроме того, Олег потребовал разных льгот для русских купцов, или гостей, как их звали в старину. Согласились греки на все требования, и Олег, дружина его и воины вернулись домой с богатой добычей. Дивились все необычайной удаче походов Олега, его уму и хитрости. Стали ходить из уст в уста разные россказни о ней. Рассказывали, как Олег велел под Константинополем вытащить ладьи на берег, приспособить к ним колеса и при попутном ветре на парусах подкатил на лодках к самым стенам греческой столицы и навел на греков ужас. Рассказывали, как он не поддался на разные уловки греков, которые славились своей хитростью, как прибил на воротах города свой щит в знак своей победы, как приказал на лодках простых воинов сделать паруса из полотна, а на лодках дружины из шелковой материи, взятой в добычу у греков, и так далее. Рассказы эти перешли потом в предания. Стали даже многие думать, что Олег одарен был какими-то особенными, нечеловеческими свойствами, прозвали его вещим (чародеем). Через пять лет после похода Олег скрепил свой мир с греками письменным договором. Для этого он послал нескольких знатнейших мужей из дружины своей в Константинополь.
Олег умер в 912 году. Самая смерть его, по преданию, была необыкновенна. Спросил раз Олег у волхва, или кудесника, о причине своей смерти. «Князь, — сказал кудесник, — умрешь ты от твоего любимого коня». С тех пор Олег не садился больше на этого коня; велел его и кормить, и холить, но не подводить к себе. Прошло много лет. Вспомнил раз Олег о коне и узнал от конюха, что конь уже околел. Посмеялся Олег над лживым предсказанием кудесника. Захотелось князю посмотреть кости коня; приехал он на то место, где лежали они. Наступил ногою на череп коня и с усмешкой сказал: «Не от этой ли кости умереть мне?» Вдруг из черепа показалась змея и укусила князя в ногу. От этого Олег разболелся и умер.
После Олега стал княжить Игорь. Древляне было возмутились, думали освободиться от уплаты князю установленной дани, но Игорь усмирил их и заставил платить более тяжелую дань. Игорь тоже совершал походы в чужие края, но удачи ему такой, как Олегу, не было. При нем совершен был набег на прикаспийских жителей. В 913 году русские на пятистах ладьях явились в Черном море, проплыли в Азовское, поднялись по Дону до того места, где он близко подходит к Волге, и послали к хазарскому кагану просить пропуска чрез его владения по Волге в Каспийское море; обещали отдать хазарам половину всей добычи, какую захватят. Каган согласился. Переволокли русские свои ладьи в Волгу, спустились в море, рассеялись по южным и западным берегам его, стали беспощадно убивать жителей, забирать в плен женщин и детей. Попробовали жители сопротивляться, но русские разбили их рать. Огромную добычу захватили русские и поплыли обратно в Волгу. Здесь отдали они, как условились раньше, половину награбленной добычи кагану, но захотели хазары и другую половину добычи отнять у руссов. После трехдневной битвы большая часть русской рати была истреблена, и остатки ее, спасавшиеся вверх по Волге, погибли в борьбе с болгарами.
В конце девятого века по соседству с русскими появились новые орды кочевников турецкого племени — печенеги. Они кочевали в степях, от Дуная до Дона. Византийское правительство, чтобы спасти свои владения от их набегов, старалось жить с ними в мире, посылало богатые подарки их вождям; а иной раз греки и подкупали печенегов, чтобы те нападали на руссов. В мирное время печенеги продавали русским коней, быков, овец, нанимались иной раз перевозить товары и таким образом помогали торговым сношениям русских с греками. Но очень часто печенеги были во вражде с русскими; тогда они врывались небольшими отрядами в русскую область, грабили ее, сжигали поселения, уничтожали нивы; часто они нападали на русские купеческие караваны, поджидая их обыкновенно у днепровских порогов. Игорю первому из русских князей пришлось оборонять свою область от печенегов.
Задумал Игорь, по примеру Олега, сделать большой набег на Грецию и промыслить себе и дружине большую добычу. Собрав огромную рать, направился он обычным путем на ладьях к берегам Греции. Как только показались бесчисленные суда русские на Черном море, дунайские болгары дали знать об этом императору.
На этот раз руссы напали на азиатские берега империи и стали, как и прежде, страшно свирепствовать: они предавали разным истязаниям пленных, выжигали селения, грабили церкви и монастыри.
Наконец греки собрались с силами, собрали корабли и выступили против хищников. Игорь был уверен, что руссы одержат победу, но ошибся. Когда сошлись греческие корабли с русскими, вдруг греки стали метать огонь на русские ладьи. Попадет огонь на ладью, спасения нет ей: пламя охватывает ее, вода его неймет; упадет он на воду и на воде горит. Ужас овладел всеми; самые смелые, боевые дружинники и те дрогнули. Все пустилось в бегство. Многие бросались с загоревшихся лодок прямо в воду и тонули. Много руссов погибло тут, много их попало в руки грекам. Спаслись немногие и рассказывали потом с ужасом, что у греков во время этого боя была в руках небесная молния, что они бросали ее на русские ладьи и те гибли от пламени. Дело в том, что греки употребляли на войне особый состав из нескольких горючих веществ (нефти, серы, смолы и другого). Когда состав этот зажигали, то огонь нельзя было погасить водой; она даже еще больше усиливала пламя. По воде состав этот плавал и горел.
На греческих судах на носовой части устраивались особые медные трубы; при помощи их греки, подойдя близко к неприятельским судам, бросали горящий состав и зажигали их. Этот «греческий огонь», как его звали, не одних руссов приводил в ужас, но и других варваров, нападавших на греков.
Игорь хотел во что бы то ни стало загладить стыд своего поражения и отомстить грекам. Он послал за море звать охочих людей из норманнов в поход на Грецию. Толпы хищных воителей, падких до добычи, повалили в Киев. Три года собирался Игорь; наконец изготовился, нанял и печенегов, а чтобы они не изменили, взял у них заложников и отправился в путь. Пришла в Константинополь ужасная весть из Корсуни (греческого города на Таврическом полуострове): «Идет Русь без числа: корабли их покрыли все море». За этой вестью последовала другая, от болгар: «Идет Русь и печенеги с ними».
Император рассудил, что лучше ублажить как-нибудь врагов и не вступать с ними в новую борьбу. Он послал несколько знатных бояр к Игорю сказать ему: «Не ходи на нас, возьми дань, какую брал Олег, мы еще и прибавим к ней». Отправили и печенегам богатые дары, много золота и дорогих паволок (шелковых тканей). Игорь в это время дошел уже до Дуная. Созвал Игорь свою дружину, сказал ей о предложении императора и стал советоваться, как быть. Дружина решила принять предложение императора. «Коли император, — сказала дружина, — и так предлагает уплатить дань, и мы можем взять золото, серебро и паволоки без боя, то чего нам еще? Разве известно, кто одолеет — мы или они? Да и с морем не уговоришься. Не по земле ведь ходим, а по глубине морской; общая всем нам может быть смерть». Принял этот совет Игорь, взял у греков золото и паволоки себе и на всех воинов своих и вернулся в Киев.
На следующий год Игорь и императоры обменялись посольствами и заключили новый договор, похожий на договор Олега с греками. Игорь пришел со старшими своими дружинниками (боярами) на холм, где стоял идол Перуна. Все положили свое оружие — копья, мечи, щиты — и клялись греческим послам, что будут соблюдать договор. Были между дружинниками Игоря христиане, те присягали в церкви Святого Ильи.
Одарил Игорь греческих послов мехами, воском и челядью (то есть рабами) и отпустил их.
Стар был уже Игорь, не ходил он сам со своей дружиной на полюдие. (Полюдием назывался сбор дани. Князь со своей дружиной обыкновенно ходил по своей земле, «по людям», и собирал дань, которую делил он с дружиной.) За старостью Игорь сам не ходил за данью, а поручал это своему боярину Свенельду. Это невыгодно было для Игоревой дружины. Видно, не много доставалось на ее долю, и стала дружина роптать: «Отроки (дружинники) Свенельжи разбогатели оружием и платьем, а мы наги; пойди, князь, с нами за данью, и ты добудешь, и мы». Послушал их Игорь, пошел в землю древлян на полюдие, собрал с них дань, причем он и дружина его прибегали к насилиям. Игорь уже возвращался в Киев с данью, но захотелось ему собрать еще; большую часть дружины отпустил он в Киев, а с небольшим отрядом вернулся опять в землю древлян и стал снова собирать дань. Древляне возмутились, собрались на вече и порешили с Малом, своим старшиной, или князем, как называли они его: «Коли повадится волк ходить в стадо овец, то все стадо расхитит, коли не убьют его; так и этот (Игорь) если не убьем его, то всех нас погубит». Когда Игорь снова стал насильно собирать дань, то древляне из города Коростена перебили маленький отряд Игоря и самого его убили. Есть известие, что они привязали Игоря к двум деревьям, нагнув их верхи один к другому, потом пустили их, так что Игорь был разорван на две части.
Поделиться книгой: