Попутчик

— Преимущество не на твоей стороне, демон, — сказал Перро. В его голосе не было и тени страха. — Убирайся и больше никогда не показывайся мне на глаза. Иначе я убью тебя.

Эсбил рассмеялся.

— Мне кажется, есть решение получше, — сказал демон. Его баритон звучал слегка надтреснуто, так как кровь мешала словам.

Демон посмотрел прямо на меня, и я обнаружил, что смотрю прямо в эти точки света, которые должны были быть его глазами. Я пытался, но не мог отвести взор, не мог закрыть глаза, не мог сдвинуться с места.

В моей голове звучал голос — голос Эсбила. Однако он был глубже и громче. Иди ко мне, шептал он, и я обнаружил, что двигаюсь, ползу по направлению к причалу. К Эсбилу.

Я пытался сопротивляться — о, как же я хотел сопротивляться! — но не мог. Мой разум кричал: «Остановись! Беги!», но тело не желало подчиняться. Оно просто двигалось на встречу моей гибели. Странное чувство непричастности охватило меня с головы до ног. Словно я был тут лишь наблюдателем, глядя сквозь глаза, которые некогда были моими. Я хорошо видел слезы, стоящие в них, но я не чувствовал, как они текли по щекам. Я видел, как ритмично двигаются мои руки, заставляя тело ползти вперед.

Перро прыгнул передо мной. Он что-то говорил, но я не мог разобрать его слов. Все, что я слышал — этот ужасный голос, эхом отдававшийся в моем черепе. Иди ко мне.

И тогда плащ Перро, этот прекрасный магический плащ, пролетел вокруг нас. Как только он накрыл меня, голос стих.

Я снова почувствовал, что я это я. Я был весь потный, мне было жарко. А еще я был немного смущен. Но, в конце концов, я снова чувствовал!

Когда Перро поднялся, снова вставая лицом к демону, я понял цену его поступку.

Как только Перро повернулся спиной к существу, чтобы накрыть меня плащом, демон начал двигаться. Ужасный красный клинок опустился вниз.

Он ударил Перро в левое плечо и ранил моего друга, оставляя глубокий порез на груди, разрывая кожу, сжигая плоть. Перро отшатнулся, сделав пару неуверенных шагов, а затем упал на спину.

— Теперь ты умрешь, глупый человек. И я заберу то, что принадлежит мне, — прокудахтал демон.

— Оно тебе не принадлежит, глупец. Камень сам выбирает хозяина. И он выбрал мальчика.

В голосе Перро звучала сила, хотя он неподвижно лежал на причале. Туман легко закручивался вокруг него, открывая его слегка бледное, но все же улыбающееся лицо. — Ты никогда не сможешь использовать его. И ты знаешь это.

Демон расхохотался.

— Я говорил не о камне, дурак. Я говорил о мальчишке. Мальчишке, которого я нашел. Которого сделал сиротой. Том, чья душа принадлежит мне.

Эсбил закашлялся, а затем сплюнул. Его рот был полон крови. Демон двинулся к Перро, который лежал неподвижно, с трудом держа свой меч.

— Душа мальчика принадлежит только самой себе, — прорычал Перро, и его гнев превосходил злобу Эсбила. — Ты не можешь использовать камень с его помощью, если он сам того не пожелает. А в этом я сомневаюсь.

Эсбил снова рассмеялся. Он ударил крыльями и бросился на Перро. И пропал. Все вокруг было чисто. Туман исчез так быстро, что я задался вопросом, существовал ли он вообще.

Казалось, время замедлилось. Эсбил завис в воздухе, его лезвие описывало дугу, надвигаясь на Перро, поднявшего свой меч в слабой попытке защититься. За холмами, которые едва виднелись на востоке, показалось солнце, чьи лучи проступили над облаками. Свет нового дня заиграл на водах реки.

Во всей своей красе сквозь пламя ворвалась Дымка. Её голова врезалась в спину демона, и тот отлетел в самый конец причала.

Он пытался забить крыльями, но лишь одно из них оказалось рабочим. Другое, принявшее на себя удар Дымки, сломалось и погнулось.

Словно раненная птица, демон упал в реку, без звука скрываясь под волнами.

— Он вернется, — сказал Перро низким и полным боли голосом. — Но не так быстро.

С большим усилием он заставил себя принять сидячее положение, засовывая руку в одну из сумок Дымки. Он достал оттуда длинную белую повязку и флакон с маслом. Вылив содержимое флакона на ткань, он обернул её вокруг своей груди, пытаясь остановить кровь, лившуюся из раны.

За нашими спинами я услышал резкий треск, словно удар молнии только что поразил дерево, и всплеск. Участок горящего причала рухнул в воду.

— Идем. Давай убираться отсюда, — сказал Перро. Ему удалось подтянуться, садясь в седло Дымки. Я последовал его примеру, запрыгивая позади.

— Наш путь закрыт, — заметил я.

— Только один путь, — пришел ответ. — Есть и другие.

С этими словами Дымка развернулась и сорвалась в галоп — направляясь в конец пирса.

Глава шестнадцатая

Мы прыгнули в океан. Волны вздымались вокруг, не замедляя движения Дымки, которая скакала, не обращая внимания на воду. Мой живот свело от тряски, и я боялся, что меня вот-вот вырвет, хотя я ничего не ел с прошлой ночи.

Я плотнее прижался лицом к спине Перро, а спустя некоторое время поднял голову, чтобы оглядеться. Мне стоило сделать это гораздо раньше. Солнце жарко нагревало голову, однако океанский бриз приносил с собой прохладу.

Я заметил, что Перро держит бразды Дымки одной рукой, не смотря на нашу скорость. Это зрелище заставило мой живот разболеться сильнее, чем вздымающиеся волны.

Я сглотнул.

— Ты уверен, что с твоим плечом все хорошо?

— Меймун, сейчас не стоит донимать меня вопросами, — ответил Перро. Его голос звучал болезненно. — Закрывай глаза. У нас впереди долгий путь.

Я сделал так, как было сказано. Звуки, запахи и ощущения этого замечательного ветра захлестнули меня, и вскоре мои мысли унеслись вдаль от ноющего живота. Я потерял ощущение времени, потому не мог сказать, как долго мы ехали, прежде чем Дымка остановилась.

Открыв глаза, я увидел великолепное зрелище: прямо перед нами в океане возвышался корабль!

Я и раньше видел корабли, но в основном издалека. Даже те, что стояли на реке Врат Бальдура. Однако я ни разу не видел корабль так близко. Огромные размеры могучего судна поразили меня. Оно, должно быть, целых сто футов длиной! Корабль скользил по водной глади, двигаясь с впечатляющей скоростью, и Дымке пришлось бежать, чтобы не отстать от него. Я изучал палубу и большие квадратные паруса. С открытым ртом я смотрел, как огромные белые полотна свернулись, словно повинуясь собственной воле, и корабль замедлился.

У перил стоял десяток матросов. Выражения их лиц отражали мои собственные чувства — их глаза были широко распахнуты, а рты — открыты. И мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, на что они смотрят. Понимание обрушилось на меня резко: место, в котором мы оказались, очень подходило для корабля, не смотря на его огромные размеры. Но не для лошади.

К команде, собравшейся у перил, присоединился еще один человек. Я решил, что он, должно быть, капитан. Человек был отлично одет — или был бы, если бы его одежда не была настолько старой. Голубой жакет некогда был покрыт украшениями, но теперь от них осталась лишь одна латунная кнопка, да свободно свисавшие золотые нити. На голове человека покоилась пыльная шляпа, слегка украшенная латунными вставками. Шляпа была странной, почти плоской, формы, с уголками, точащими по бокам головы. Золотистые кисточки, сделанные из того же материала, что и его перевязь, свешивались по обе стороны странной шляпы. Он выглядел, как благородные джентльмен, хотя волосы его были спутанными и не стриженными, а взгляд глаз — диким.

— Назовите мне хоть одну причину не прикончить вас на месте, — крикнул капитан. Его голос был голосом уличного громилы, грубый и жесткий, но с интонациями и произношением образованного человека.

— Мы не давали вам причин нападать на нас, сэр, — ответил Перро.

— Мне кажется, эта дьявольская кобыла — вполне себе причина! Где это видано, чтобы лошади скакали по волнам? — пока он говорил, на палубе стало заметно движение, и другие члены команды закивали головами в знак согласия.

— Дьявольская? — ответил Перро. — Ну, это вряд ли. Она больше похожа на ангельскую! Я пришел как посланник храма Тиморы, что во Вратах Бальдура. Если вы нападете на нас — не сможете вернуться в город, который, — он намеренно посмотрел на нос корабля, — является вашим пунктом назначения, судя по флагу.

Перро врал. Даже если бы я не знал, что никакие мы не посланники, я все равно мог расслышать в его голосе лживые интонации. Но я надеялся, что моряки не смогут.

Внезапно, мужчины почувствовали себя менее уверенными, а капитан замолчал несколько раз, прежде, чем сумел ответить.

— Докажите! Я что-то не слышал ни про каких посланников храма, которые должны пересечь воду на проклятой лошади, и не получал донесений о людях, ищущих мой корабль! Либо доказывайте, либо мы убьем вас! — всякое подобие цивилизованности оставило голос капитана. Теперь он звучал, словно человек на борту был просоленным до самых костей морским волком. Перро залез в один из мешочков, закрепленных на седле Дымки, и вытащил свернутый кусок пергамента.

— Сообщение из храма, для вас, капитан, — крикнул он.

— Ой, бросайте!

Перро сделал одолжение. Он бросил пергамент капитану, но тот не долетел. Казалось, импульс броска стих в трех футах от перил. Капитан потянулся за пергаментом, высовываясь слишком далеко. Внезапный порыв ветра ударил его в спину, и он перелетел через перила, падая в воду рядом с нами.

Он всплыл, задыхаясь и захлебываясь. Его шляпа плавала рядом, но стоило ему потянуться к неё, латунное украшение головного убора оказалось слишком тяжелым. И предмет пропал из виду.

Капитан бился изо всех сил, чтобы оставаться наплаву. Дымка развернулась, и Перро схватил человека за руку, удерживая его. Перро не мог поднять капитана, но помогал его голове оставаться над водой. Когда Дымка рысью двинулась вдоль корабля, капитан поплыл рядом с нами.

— Да чего вы ждете? — кричал он членам команды, толпившимся у перил. Люди с удивлением смотрели на нас. — Киньте нам чертову шлюпку, идиоты!

Люди отскочили от перил и вскоре вернулись с лодочкой, держащейся на канатах и шкивах, которую они начали опускать на воду.

Прежде, чем лодка преодолела половину пути, капитан вырвал руку из ладони Перро и прыгнул. Каким-то образом он смог выбросить из воды верхнюю половину тела, несмотря на то, что под его ногами не было земли, а пропитавшийся водой жакет тянул его вниз.

Он бормотал, заикался и кричал, но его слов было не разобрать. Яростно загребая руками, он пытался найти какую-нибудь опору у своего собственного корабля. Потерпев неудачу, он заорал на команду.

— Лодка! Опустите ниже проклятую лодку! Что-то коснулось моей ноги… что-то… проклятая акула! Там в воде проклятая акула и она… Опять! Опустите лодку!

При слове “акула” люди начали быстрее выполнять приказы капитана. За считанные секунды лодка коснулась воды — в основном потому, что двое членов экипажа в спешке отпустили канаты. Последние десять футов лодка попросту пролетела, едва не задевая капитана, и приземлилась вверх тормашками.

Казалось, капитану было плевать на катастрофический спуск шлюпки, казалось, он даже не заметил, что что-то пошло не так. Он забрался на киль малого судна и потребовал себе веревку.

Экипаж снова среагировал быстро. Но бросок веревки тоже вышел не слишком удачным. Матрос, кинувший канат, казалось, имел прекрасную мишень — веревка ударила капитана в лоб, сбивая с ног. Несмотря на это, он умудрился остаться верхом на лодке, которая не имела ни перил, ни выгнутых поверхностей. Казалось, капитан боится, что даже прикосновение к воде станет мучительной смертью. Страх придал ему талантов акробата, которыми он не обладал в нормальной жизни.

Капитан даже не обругал матроса за его неуклюжий бросок. Он просто схватил веревку и с впечатляющей скоростью полез наверх, перебирая руками. Добравшись до конца веревки, он развернулся и крикнул нам:

— Вы идете, или мне поднимать канат?

— Ни то, ни другое, — ответил Перро. Дымка семенила рядом с опрокинутой лодкой. Перро схватился за борт, легко переворачивая судно. Дымка шагнула в лодку, а Перро соскочил с лошади. Я последовал его примеру… Тогда он привязал веревку к лодке.

— Бросьте нам еще три каната, а затем тащите, как только мы закрепим их.

Капитан кивнул, а затем отошел от перил. Члены команды бросили еще три веревки, которые мы привязали к лодке. Легкая лодка протестующе застонала под весом лошади, но она была крепкой, как и веревки — как и мужчины, что их тянули. Спустя мгновение мы оказались в каюте капитана. Дверь за нами затворилась с мягким щелчком.

Глава семнадцатая

Капитанская каюта была богато украшена. Пол покрывал красный ковер, к стенам были привинчены множество шкафов и меленьких столиков из темного дерева. По всей комнате были разбросаны десятки безделушек: древняя масляная лампа из тусклой меди, прекрасный чайник и четыре чашки, стоявшие внутри запертого шкафа со стеклянной дверью. Над второй дверью в кабинет висел странный предмет с деревянной ручкой и длиной металлической трубой. Он был очень похож на рисунок с подписью “аркебуза”, который я когда-то видел в книге Необычное Оружие.

Капитан с удобством расположился на поношенном кресле, стоявшем за огромным столом, на котором лежали груды бумаг — заметки, звездные схемы, карты разных размеров, детально описывавшие море к югу от Глубоководья на севере и до Калимпорта на юге. Видимо, у мужчины была запасная шляпа, которая заменила ту, что он потерял, ибо она уже красовалась на его голове, словно ничего не произошло. Да еще и запасной жилет. Так как тот, в который капитан был одет сейчас, был сухим. Единственным признаком, свидетельствовавшем о несчастном случае, была лужа, медленно расползавшаяся под стулом. Из вежливости, я старался не смотреть туда.

Капитан указал на два стула, что стояли напротив него.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал он, скрывая грубость своего голоса за отлично отточенным акцентом. — Что я могу сделать для посланников Храма Тиморы?

В голосе мужчины слышался сарказм, и, разумеется, Перро тоже заметил его, но решил проигнорировать.

— Многое зависит от того, куда вы направляетесь, — ответил Перро.

— Мы со всей поспешностью идем в Лускан, чтобы продать свой груз и пополнить припасы. Затем, мы двинемся на юг, пока лед не запер нас в порту.

Мгновение, Перро сидел, молча потирая подбородок. Он глубоко задумался.

— Тогда вот что вы можете сделать для нас, добрый капитан…

— Смайт, — представился человек, и Перро кивнул.

— Вот, что вы можете сделать для нас, капитан Смайт. Поверните к Глубоководью. У меня там есть дела, носящие совершенно неотложный характер.

На мгновение Смайт нахмурился, но потом ответил.

— Если мы свернем к Глубоководью, то не сможем вовремя попасть в Лускан, чтобы загрузить трюмы и отправиться на юг, так что нам придется продать товары и купить припасы в Глубоководье. Цены будут ниже, а качество товара, который мы закупим — оставит желать лучшего. Храм готов покрыть мои издержки?

Перро только улыбнулся.

— Компенсация храма выражается лишь в форме флага, под которым вы сейчас идете…

Капитан Смайт даже не пытался скрыть гримасу.

— Потери слишком велики. Я не могу на это согласиться.

— Вы отказываете посланникам…

— Я не видел ни единого доказательства того, что вы из храма!

— Только потому, что уронили пергамент.

Тон Перро сквозил обидной насмешкой. Смайт поднялся, повышая голос.

— Я выронил его, потому что вы его слабо бросили!

Перро тоже встал, не уступая капитану.

— Вы просили его бросить, вместо того, чтобы пригласить нас на борт! Вы угрожали убить нас, если не будет доказательств, а затем, когда мы предъявили вам их — вы потребовали бросить пергамент! И вы уронили его. Сознательно, полагаю! Вы уронили его, чтобы не признавать мой авторитет!

Рука капитана Смайта дернулась к мечу, но Перро был быстрее. В мгновение ока, его тонкий стилет был в руке и направлен в сторону капитана. Смайт остановился, убирая руки от оружия.

— Несмотря на это, я не стану менять курс без доказательств или обещания компенсации, — он сел, и, через несколько мгновений, Перро тоже последовал его примеру. — Но я позволю вам плыть с нами. Я даже предложу вам собственную каюты и бесплатный проезд, пока мы не достигнем Лускана. До Глубоководья там не далеко. На корабле — дней пять. И дней десять пешком, полагаю. Это лучшее, что я могу предложить.

Перро кивнул.

— Очень хорошо. Хотя храм не рад будет услышать о моем затруднении.

— Риск, который я должен принять, — ответил Смайт. — Теперь, если вы меня извините, я должен увидеть экипаж. Прошу, располагайтесь с комфортом.

Глава восемнадцатая

Удостоверившись, что Смайт ушел, я обратился к Перро: