Савидж тем временем тоже решил пробежаться, чтобы размять мышцы, а заодно выяснить, приняты ли какие-либо дополнительные охранные меры.

Добежав до тропы, пролегавшей среди голых деревьев и мимо валунов и уходящей вверх по склону к озеру, Савидж увидел почти на самом обрыве человека с ружьем и «уоки-токи».[7] Охранник, заметив Савиджа, никак не реагировал на его появление, видимо, зная, что он — один из телохранителей, и вновь уставился на дорогу, ведущую из долины вверх на гору.

Савидж продолжал подниматься вверх по извилистой тропе, добрался до островков снега и льда среди деревьев и остановился на самом краю обрыва, завороженный представшим его взору зрелищем мирных пастбищ и лугов в окружении гор. Деревянные ступени вели вниз, к уступу в скале, где был установлен щит с настораживающей надписью, гласившей: «Только для тренированных скалолазов».

На обратном пути к отелю Савидж засек еще одного стрелка с ружьем и «уоки-токи»: он укрывался среди сосен на гребне холма. Человек оглядел Савиджа и, кивнув ему, продолжал наблюдение за своим участком.

К тому времени, когда Савидж добежал до отеля, теннисный поединок завершился. Камити с испанцем победили, и японец, довольный, отправился в номер, где принял ванну и съел доставленный ему туда ленч. Савидж стоял на часах в коридоре, а Акира прислуживал хозяину за трапезой. В два часа совещание возобновилось, а в пять завершилось. И снова принципалы, судя по всему, были неудовлетворены его ходом, особенно американец; его лицо так и пылало от гнева.

Вся компания отправилась в просторную столовую на втором этаже, облюбовав один из множества пустующих столов. Здесь они не только курили, но, нарушив еще одно правило отеля, распивали коктейли. Прежней угрюмости как не бывало, она сменилась неожиданной веселостью; беседа то и дело прерывалась взрывами смеха. После обеда и выпивки они в сопровождении охраны прошлись по территории, обмениваясь шутками. В восемь часов все разошлись по комнатам.

Савидж пребывал на посту до полуночи, после чего его сменил Акира. В восемь тридцать утра началась очередная деловая встреча, такая же напряженная, как и накануне, словно вечернего дружелюбия вовсе и не бывало.

Глава 12

К концу третьего дня совещаний четверка, встав из-за стола, обменялась рукопожатиями, но не отправилась по обыкновению в столовую, а разошлась по своим комнатам. Все выглядели вполне довольными.

— Акира упакует мои вещи, — сказал Камити, когда они с Савиджем добрались до третьего этажа. — Вечером мы уезжаем.

— Как будет угодно, Камити-сан.

И тут тишайший звук сковал сердце Савиджа. Тоненькое поскрипывание поворачиваемой дверной ручки.

Из комнаты, находившейся напротив номера Камити, вышли четверо. Мускулистые. Чуть за тридцать. Японцы. В темных костюмах. У троих в руках были мечи, но не стальные, а деревянные — боккэны.

У Камити перехватило дыхание.

Савидж оттолкнул его в сторону, крикнув:

— Бегите!

Автоматически он бросился к принципалу, заслонив его своим телом, хотя было совершенно ясно, что ему и самому нужно бежать. Но он не имел права думать о собственной жизни.

Один из грозной четверки взмахнул боккэном.

Савидж энергичным движением ноги оттолкнул японца и, ударив по запястью руку, державшую боккэн, сумел избежать удара. Затем крутанулся на месте и рубанул ребром ладони по шее второго нападающего.

Но удар не достиг цели.

Боккэн угодил Савиджу по локтю. Рука сломалась и развернулась в другую сторону. Послышался хруст кости. Савидж застонал.

Несмотря на то что теперь Савидж был существенно ограничен в своих действиях, он смог увернуться от очередного направленного на него удара и нанес нападающему сокрушительный удар ребром ладони по переносице.

И тут он почувствовал, что рядом находится тот, кому здесь не место.

Камити.

— Нет! — крикнул Савидж.

Камити сделал выпад в сторону нападающего.

— Бегите! — снова заорал Савидж.

Боккэн врезался в здоровую руку Савиджа. И снова он застонал от боли. Прошло четыре секунды.

Дверь с шумом распахнулась, и из комнаты выскочил Акира.

Деревянные мечи замелькали в неистовом водовороте.

Акира рубил мечом и совершал немыслимые выпады. Тем временем один из злодеев нанес боккэном Савиджу удар по грудной клетке. Он скорчился от боли не в силах дышать. Пытаясь подняться с пола, он увидел, что Акира свалил одного из нападающих.

От удара деревянным мечом Камити громко вскрикнул.

С обеими перебитыми руками Савидж теперь мог наносить удары только ногами, но успел сделать лишь один, попав убийце прямо в пах. Другой нападающий врезал ему боккэном по правой коленке. Нога переломилась, и пока он падал, дергаясь от мучительной боли, меч перерубил ему второе колено, затем позвоночник и под конец — основание черепа.

Савидж ничком грохнулся на пол, из носа хлынула кровь.

Напрягшись из последних сил, он попытался приподнять голову и увидел сквозь застилающую глаза пелену, как Акира мечется из стороны в сторону, нанося с потрясающей точностью удары руками и ногами.

Лишь трое из четверых нападающих были вооружены боккэнами. Четвертый японец оставался за спинами товарищей, и его руки казались свободными. Но вдруг его правая рука с молниеносной скоростью скользнула вниз и в ней блеснул отполированный до блеска, стальной, чуть изогнутый длинный самурайский меч — катана.

Он исторг команду по-японски. Трое с боккэнами отступили назад, тот, что с катаной, вышел вперед. Острое, как бритва, лезвие со свистом впилось в поясницу Камити и легко, словно скользя в воздухе, разрезало его пополам. Туловище Камити распалось на две части.

Вокруг образовалась лужа крови. Внутренние органы Камити вывалились на пол.

С отчаянным воплем Акира, подобно дикому зверю, бросился к убийце, намереваясь перерубить ему шею, прежде чем тот сможет обрушить свой меч на него.

Но он опоздал. Убийца переменил стойку, держа катану обеими руками.

Савидж увидел, как Акира отпрыгнул назад, и ему показалось, что он вовремя ускользнул от занесенного над ним меча. Но убийца больше не сделал ни единого замаха. Он просто равнодушно взирал на то, как голова Акиры свалилась с его плеч. И как из него фонтаном хлещет кровь.

А тело еще целых три секунды до того, как упасть, продолжало стоять на ногах.

Голова Акиры, словно тыква, грохнулась на пол, покатилась и вдруг застыла на месте перед Савиджем, а потом вдруг встала на обрубок шеи, и глаза Акиры встретились с глазами Савиджа.

Широко открытые глаза. И к тому же мигающие.

Савидж закричал, ему почудилось, что к нему приближаются чьи-то шаги, и в тот же миг — будто его собственную голову тоже разрубили на части.

Все вокруг залил красный свет.

Затем белый.

А потом он погрузился в небытие.

Глава 13

Веки Савиджа были такие тяжелые, словно кто-то придавил их монетами. Наконец с трудом ему все-таки удалось их разомкнуть. Казалось, более трудная задача никогда в жизни перед ним не вставала. От ударившего в глаза света он заморгал. И снова зажмурился. Но яркий свет жег глаза даже сквозь веки, и Савиджу захотелось прикрыть их рукой, но он не мог пошевельнуться. Руки будто были придавлены колодами.

И не только руки, но и ноги. Ими он тоже пошевелить не мог!

Он старался оживить в памяти, что же с ним произошло, но тщетно, мысли тонули во тьме.

От беспомощности Савидж запаниковал. Его обуял страх. Не в силах пошевелить телом, он попытался подвигать головой из стороны в сторону, но понял, что она обмотана чем-то толстым и мягким.

Страх усугублялся все более с каждой минутой.

— Нет, — вдруг раздался голос. — Не надо двигаться. — Это был мужской голос.

Савидж заставил себя снова открыть глаза. И увидел тень, заслонившую от него свет. Это была тень сидевшего в кресле у окна человека, который сейчас поднялся во весь рост, чтобы опустить жалюзи.

Сознание Савиджа начало постепенно проясняться. Он понял, что лежит На спине, в кровати. Попытался приподняться, но не смог. У него перехватило дыхание.

— Пожалуйста, — сказал мужчина, — лежите спокойно. — Он подошел к кровати. — С вами произошел несчастный случай.

В голове стучало. Савидж набрал в легкие воздух, намереваясь заговорить, но не смог исторгнуть ни звука, словно его горло было залито бетоном.

— Несчастный случай? — Его голос был сродни звуку перекатывающейся на берегу гальки.

— Вы разве не помните?

Савидж покачал головой и тут же взвыл от нестерпимой боли.

— Пожалуйста, — повторил мужчина, — не шевелитесь. Даже головой не двигайте. Она вся изранена.

У Савиджа глаза поползли на лоб.

— Вам сейчас нельзя волноваться. Кризис миновал, но мне не хочется, чтобы случайность… Вы понимаете? — Мужчина сверкнул очками. На нем был белый халат. На груди — стетоскоп. — Я знаю, что вы напуганы. Это совершенно естественно, но постарайтесь взять себя в руки. Кратковременная потеря памяти — обычное явление при различных повреждениях, и прежде всего головы. — Он приложил стетоскоп к груди Савиджа. — Я доктор Хамилтон.

Доктор говорил слишком пространно, слишком быстро и сложно. Савидж ничего не понимал. Ему необходимо восстановить в памяти весь ход событий, с самого начала…

— Где?

Врач ответил успокоительным тоном:

— В больнице. Понимаю ваше состояние. Вы плохо ориентируетесь в обстановке. Это пройдет. Выздоровление пойдет быстрее, если вы не будете волноваться.

— Я не то имел в виду. — Савидж чувствовал, как у него немеют губы. — Где?

— Не понимаю. Ах, ну да… Вы хотите спросить, где именно находится больница.

— Да, — выдохнул Савидж.

— В Гаррисберге, в Пенсильвании. Скорую помощь вам оказали в местной клинике за сотни миль отсюда, но там не было спецоборудования, которое вам требовалось, поэтому наша травмокоманда доставила вас оттуда на вертолете.

— Да. — Веки Савиджа затрепетали. — Травма. — Сознание его снова затуманилось. — Вертолет.

И снова темень.

Глава 14

Савидж проснулся от боли. Каждый нерв в теле отзывался жесточайшей, мучительной болью, какой ему никогда прежде не приходилось испытывать. Что-то сковывало его правую руку. Охваченный паникой, он стрельнул глазами в сторону медсестры, которая вынимала иглу из вены на внутренней стороне руки.

— Это обезболивающее, — пояснил подошедший к нему доктор Хамилтон. — Демерол.

Савидж смежил веки, давая тем самым понять, что все понял; он прекрасно помнил, что кивок головой причиняет страшную боль. Но, с другой стороны, боль была даже полезна. Благодаря ей все происходящее воспринималось необыкновенно ясно.

У его кровати имелись поручни. Справа на металлическом штативе была укреплена капельница с какой-то желтой жидкостью.

— Что это? — спросил Савидж.

— Парентеральное питание, — ответил врач. — Ведь вы находитесь здесь уже пять дней, а обычным способом мы вас кормить не могли.

— Пять дней? — Голова Савиджа пошла кругом.

Проясненное болью сознание воспринимало и другие факты.

Он обнаружил, что не только на голове у него была марлевая повязка, но и руки и ноги были в гипсе.

А врач — почему вдруг он сейчас заинтересовался внешностью врача? — лет сорока, блондин, с веснушками на щеках.

— Насколько я плох? — На лице Савиджа выступила испарина.

Врач заколебался.

— Ваши руки и ноги перебиты в нескольких местах. Вот почему мы ввели катетер. С закованными в гипс конечностями мы не смогли бы добраться до вен на руках.

— У меня голова в бинтах?..

— Основание черепа у вас сломано. С правой стороны четвертое, пятое и шестое ребра — тоже.

Савидж внезапно осознал, что его грудь стягивают тугие жгуты. Теперь ему стало ясно, почему затруднено дыхание и почему во время вдоха его пронизывает боль.

Начал действовать демерол. Мучительная боль несколько поутихла.

Но наркотик вместе с болью притупил и ясность мыслей. Нет! Слишком на многие вопросы он должен получить ответы!

Он силился сосредоточиться.

— Это самые страшные раны?

— Боюсь, что нет. У вас отбиты почки. Разрывы аппендикса и селезенки. Внутренние кровоизлияния. Пришлось оперировать.

Несмотря на все возрастающую тупость от демерола, Савидж понял, что через пенис в мочевой пузырь введен катетер, трубка от которого выкачивает мочу в контейнер, подвешенный где-то в изножье кровати.

— Остальные раны, слава Богу, совсем ерундовые, я имею в виду многочисленные поверхностные ушибы, — заключил врач.

— Другими словами, меня оттрахали и высушили.