Криминальный зигзаг

— С удовольствием, — неожиданно обрадовалась свидетельница, у меня на всю баню самый красивый почерк был, — и с размахом поставила закорючку в указанном месте.

— Спасибо, — пряча ценные сведения для следствия в казённую папку, поблагодарила посетительницу Нина Юрьевна. — Можете быть свободны.

— Что прямо сейчас? — удивленно спросила многое повидавшая на своём веку Мышьякова.

— Да, можете идти со спокойной душой париться…, то есть я хотела сказать «Домой отдыхать». Если вдруг что-то важное вспомните, сообщите…

Телефонный звонок прервал поток дежурных слов из уст Нины Юрьевны и она кивнув головой на прощание уходящей банщице, взяла телефонную трубку.

— Пунцова вся во внимании.

— Дежурный Шишкин, — прогремел грозный голос в телефонной мембране. — Вас тут муж ожидает.

— Пропустите.

— Без пропуска не положено, — громыхнуло в ответ.

— Хорошо, я сейчас выйду, — скрывая раздражение уведомила дежурного по райотделу капитан Пунцова.

Леонид Константинович в ожидании жены развлекал себя чтением криминальной информации на стенде «Внимание, розыск!» В момент чтения особых примет скрывающегося от заслуженного наказания рецидивиста, его потревожил молоденький сержант милиции.

— Минуточку, гражданин, — и движением не терпящим возражения отодвинул Пунцова в сторону, а на свободное место среди портретов разыскиваемых органами внутренних дел пристроил новенького, несколько раз старательно разгладив ладонью размноженную на ксероксе оперативную ориентировку и сверив проницательным взором подозрительного типа, стоящего рядом с фотоизображением на стенде, удалился, с гордостью унося свою голову на плечах и прочие предметы, полагающиеся стражу порядка при исполнении служебных обязанностей.

Леонид Константинович, терпеливо переждав визит бдительного сержанта, стал рассматривать персону из-за которой работы милиции опять прибавилось «…совершив дерзкий побег из мест заключения преступник может находиться рядом с вами. Граждане знающие его место нахождения могут сообщить об этом любому сотруднику милиции или по телефон «02». «Сообщим, сообщим», — мысленно успокоил отзывчивый на чужие проблемы детский писатель, — «тем более и лицо то знакомое, а фамилия Чердаченко ничего не говорит…»

— Странно… — произнёс задумчиво Пунцов последнее слово.

— Что странно? — поинтересовалась подошедшая Нина Юрьевна.

— Да вот, — указывая на Чердаченко, недружелюбно взирающего со стенда, разъяснил Леонид Константинович Лицо этого Бармалея знакомо, а откуда не помню.

— А, старый знакомый, — равнодушно протянула капитан Пунцова, — я его дело вела.

— Когда?

— Лет семь назад. Разбой, грабежи с применением гвоздодёра. Хронический алкоголик обещал из меня конструктор сделать, который никто не соберёт.

— За что? — не понял Леонид Константинович.

— За хорошую работу и всё такое. Он хотел по минимуму отделаться, а я ему на двенадцать лет досье вот этими золотыми ручками в дорожку насобирала в папочку с голубыми тесёмочками, — дурачась проинформировала Нина Юрьевна, целуя свои руки. Но заметив на себе взгляд дежурного Шишкина, сконфузилась и, меняя тон, закончила: — Ладно, Лёнчик, некогда мне с тобой болтать, давай «Кислого», и я побежала…

Пунцов молча передал из рук в руки жене полиэтиленовый пакет с ручками, в котором находилось дело, забытое дома и, ни на кого не обращая внимания, заарканил взглядом для подробного изучения чёрно-белый фас опасного преступника Чердаченко…

Глава третья. Покушение

Пунцову всю ночь снились разбивающиеся о высокий обрывистый берег штормовые волны. Они без устали, сменяя друг друга, накатывали на земную твердь и каждый раз от бессилья и злобы с шумом превращались в пенящуюся водную стихию, разлетаясь осколками брызг в разные стороны…

А наверху, у самого края, стояла его жена в парадной форме капитана милиции и оживлённо ему объясняла, что форму ей выдали на два размера больше, но она своими золотыми ручками ушила здесь и здесь. И что теперь её можно носить — не сносить лет двенадцать.

Потом подъехала милицейская машина для перевозки заключённых. Из неё вышел Чердаченко в форме омоновца и голосом дежурного по райотделу Шишкина стал их выгонять с берега: «Без пропуска здесь находиться не положено!», хватая при этом неуважительно Нину Юрьевну за руки. Леонид Константинович попытался вступиться за супругу, но получил за это от Чердаченко сногсшибающий удар дубинкой по голове.

Ощутив несправедливый удар по самой ценной части своего тела, Пунцов проснулся. Он лежал рядом со своим диваном — трансформером, ощущая поверженным телом прохладу пола в комнатной тиши. С кухни раздавалось мирное позвякивание чайной ложечки, размешивающей сахар в кружке, и негромкий голос радиодиктора, сообщавшего сводку погоды: «…ожидается переменная облачность, местами дождь…»

Старый друг Деда Мороза и физкультурник, знающий комплекс утренней гимнастики на зубок, молниеносно оценил сложившиеся форс-мажорные обстоятельства. С присущим ему упорством он собрал ещё сонную волю в кулак и привёл своё местами тренированное тело в вертикальное положение. Затем, не мешкая, надел удобные домашние шорты, как ни в чём не бывало вышел на кухонные просторы малогабаритной квартиры.

— Что так рано? — без особых эмоций поинтересовалась жена, не отрываясь от стоящего на столе в книжной подставке объёмного уголовного дела.

— Да, не спится что-то, — ответил в тон жене Пунцов, прикрывая ладонью разрывающийся от зевка рот.

— А что упало?

— Где?

— В комнате грохнулось, я даже испугалась не землетрясение ли? — переворачивая страницу поделилась своими догадками Нина Юрьевна.

— Вечно вы, мильтоны, преувеличиваете! — вдруг от испуга быть разоблачённым, Пунцов вспомнил старое словечко, которым во времена его детства иногда пользовались пацаны, называя милиционера мильтоном. — Одна книжка упала, а им мерещится извержение вулкана. Нельзя, гражданин начальник, видеть в каждом человеке преступника. Людям надо верить, — начал уводить разговор в сторону виновник утреннего инцидента. — Я, например, в милиции не работаю, как некоторые, но сразу могу отличить злодея от честного Homo sapiens. Без всяких там допросов и слежек из-за угла. Шила в мешке не утаишь, не зря я…этот… — почесав затылок поставил точку оратор, — конструктор человеческих душ.

— Инженер, — флегматично поправила Нина Юрьевна мужа и не отрываясь от своего занятия продолжила, — посмотрим, что скажет экспертиза.

— Дожили, — с издевкой заговорил Пунцов. — Хорошо, что ещё дочь не видит как тяжёлый психический недуг косит наши нестройные ряды. Скоро наш дом станет рассадником экспертов и понятых, а вместо телевизора на видном месте будет стоять детектор лжи.

— Нет, только биологическая экспертиза, — твёрдо ответила Нина Юрьевна, оторвавшись от своих бумаг. — В деле братьев Чекушкиных это главное. На месте преступления, в бутылке из-под пива остались улики в виде отходов жизнедеятельности человека. А у одного из братьев не всё хип-хоп с почками. Следовательно, другой здоровый как космонавт и он здесь не при чём. Понятно?

— Понятно, — жалостно смотря на жену, миролюбиво произнёс Леонид Константинович. — Тебе нужно отдохнуть, может возьмёшь больничный?

— Ты что, с ума сошёл?! Сегодня две очных ставки, одно опознание. Скажи лучше, сколько времени? — допивая чай озадачила супруга Нина Юрьевна, и не дожидаясь ответа, прихватив пухлую папку со стола проскользнула в ванную…

Пунцов, оперевшись пальцами рук на подоконник и уткнувшись лбом в оконное стекло видел как жена вышла из подъезда, подмигнув звёздочками на погонах солнечным лучам, пробивающимся сквозь лёгкую облачность. Затем он проследил как она деловой походкой, неся в одной руке портфель-чемоданчик, наполненный до краёв криминальными загадками, пересекла двор до угла противоположного дома, выходящего торцом на оживлённый перекрёсток. Не задерживаясь на светофоре женская фигура в милицейской форме уверенно двинулась по переходу…

Леонид Константинович на некоторое время потерял из виду силуэт своей второй половины, отвлёкшись на бьющуюся рядом с ним о стеклянную преграду тупоголовую муху, решив её проблемы одним ударом свёрнутой несколько раз газеты, позаимствованной с подоконника. Пунцов прищурился, вглядываясь в сторону маршрута жены и обомлел. По середине проезжей части металась из стороны в сторону до боли знакомая женская фигура, пытаясь разминуться с летящим на неё грузовиком. Но это ей не удавалось, машина как намагниченная виляла по дороге, синхронно с обречённой, приближаясь к намеченной цели неумолимо. И всё-таки Нине Юрьевне повезло, когда уже помощи ждать было не откуда, ей на выручку пришла женская хитрость. Она в последнее мгновение с невероятной скоростью для дамы её лет, сделала виртуозный финт в сторону. Точно так же среагировал и шофёр, сидящий за рулём, крутанув его в том же направлении, делая поправку на опережение, чтобы встретить движущуюся мишень лобовым ударом. Но он и предположить не мог, что жертва сменит тактику и после очередного броска в поисках безопасного пространства остановится как вкопанная, а машина-убийца промчится рядом, слегка зацепив чемоданчик милиционерши бампером.

Нина Юрьевна, счастливо вывернувшись из смертельной ловушки, не оглядываясь на уходящий вглубь городских улиц грузовик, чуть не сорвавший ей рабочий график, хладнокровно продолжила свой путь. А Леонид Константинович, проводив жену из поля видимости живой и невредимой, вдруг сказал вслух: «Вспомнил — это Чердаченко. Точно, та морда в легковушке у вокзала и уголовник в бегах одно и то же лицо. Значит, он не далеко убежал, — продолжал размышлять, переживший минуту назад стресс, Пунцов. — И в грузовике, однозначно, был он. Первая попытка не удалась… и без всяких сомнений попытается поставить капкан ещё раз… О! Боже! Ему убить человека, как огрызком кинуть. Что же делать?…Что же делать?»… — лихорадочно искал ответ любящий муж. И найдя решение твёрдо произнёс: — «Первым делом сообщить в милицию».

Схватив телефонную трубку, он набрал двухзначный заветный номер и, услышав «Говорите, милиция», произнесённое приятным женским голосом, молча дал отбой. «Нет уж, лучше сначала поговорю со своей капитаншей, а там как скажет». И несколько успокоившись приступил к прямым своим обязанностям: мытью посуды, скопившейся в мойке, при этом обдумывая продолжение невероятных приключений Деда Мороза и Бабы Яги.

«…Баба Яга — Костяная нога сидела у себя дома перед телевизором и точила напильником свой ядовитый зуб на доброго волшебника Мороза Ивановича. Она решила пойти на крайнее средство, заразить его одной из многочисленных неизлечимых болезней, которых у неё было в запасе в избытке. Ягуся хранила свой ядовитый арсенал под грязными ногтями немытых рук и в дупле нечищеного зуба. Старая ведьма задумала коварное коварство, обернуться фотомоделью и заманить Морозко в постель, где она припрятанным отравленным зельем ударит по его иммунодефициту…» «Современно, но что-то не то», — вдруг отреагировал внутренний редактор детского писателя на последние строчки. «Хорошо», — согласился сочинитель, — «пусть будет так».

«Старая ведьма задумала обернуться маленькой собачкой, подкрасться незаметно к Деду Морозу и укусить его за ногу. Потом хорошо бы переехать его на снегоходе…»

В конце рабочего дня Пунцов закончив все домашние и творческие дела, запланированные на день, прохаживался у входа оплота районного отделения правопорядка в ожидании жены. Он, конечно, был уверен, что её соратники в связи с происшедшими событиями приняли адекватные меры, но Леонид Константинович, как порядочный человек и верный заботливый муж не мог остаться в стороне. Тем более, в таком деле, как охрана человеческой жизни, лишний штык не помешает. Пусть даже он без чёрного пояса по каратэ и без пистолета с запасной обоймой. Зато, будьте уверены, если потребуется первым прикроет своим телом беззащитную женщину… Так, по-простому и естественно, без показухи и лишних слов думал Пунцов, прохаживаясь мимо милицейских машин, стоящих напротив входа в райотдел.

Вышедшую вскоре Нину Юрьевну он встретил вопросом:

— А где охрана?

— Чья? — не разобравшись в ситуации уточнила она.

— Твоя.

— А зачем?

— Как зачем?! — взорвался, поражаясь легкомысленности супруги Пунцов. Ты что, действительно не понимаешь сложившейся ситуации?! Если сегодня утром Чердаченко промахнулся, это не значит, что у него дрогнет рука и в следующий раз. Или чтобы это понять надо дослужиться до генерала?!

— Какая ситуация, Лёнчик, и при чём тут Чердаченко?! Я ничего не понимаю, — начиная злиться на глупые вопросы мужа, огрызнулась жена и взяв Пунцова под руку потянула в сторону выхода с территории, где на один квадратный метр приходится по одному милиционеру.

— Если профессионалы сыска не понимают очевидное, то я объясню, — сдерживая раздражение заговорил на повышенных тонах Леонид Константинович. — Ты хотя бы помнишь, что сегодня с тобой произошло на перекрёстке?

— Помню, а ты откуда знаешь? Я не хотела тебе говорить, — виноватым голосом откликнулась Нина Юрьевна.

— А мне не надо ничего говорить, я всё видел в окно и для тех, кто ничего не понимает скажу больше — за рулём сидел Чердаченко, — с высокомерной интонацией выдал сенсационную информацию Пунцов.

— Откуда ты знаешь? — остановилась ошарашенная новостью Нина Юрьевна.

Всю дорогу до дому, трясясь в душном автобусе в плотном окружении земляков, подставляющих свои одухотворённые восьмичасовым рабочим днём лица потокам прохладного воздуха, идущего из открытых боковых окон и потолочных вентиляционных люков, заходя в магазины и заполняя свои руки покупками с вредными калориями в виде макарон, колбасы и масла, Леонид Константинович непрерывно делился предположениями и фактами, связанными с опасным беглецом Чердаченко. Находя в лице опытного следователя уголовного розыска Нины Юрьевны Пунцовой внимательного слушателя.

Во время ужина, между порциями отварных макарон с жареной колбасой, отправляя их безвозвратно в рот, Пунцов задал давно мучавший его вопрос:

— А как он сбежал? Подкоп?

— Да нет, я специально навела справки. Оказалось, что Чердаченко, он же для тех, кто не знает Гвоздодёр, был примерным заключённым и за это получил краткосрочный отпуск. Выйдя на свободу, обязан был отметиться в районном отделе внутренних дел, а затем отправиться к родным и близким. Но Чердаченко ничего этого не сделал. В связи с этим он объявлен в розыск, как сбежавший.

— Правильно, пусть побегает, разомнётся, — запоясничал Леонид Константинович одновременно активно пережёвывая вечернее меню, — парню нужны прогулки на свежем воздухе, занятия виндсерфингом, молоко с мёдом на ночь… — и неожиданно серьёзно завершил, посмотрев жене в глаза, — а пока его не поймали — требуй бронежилет, вооружённую охрану.

— Не смеши меня, Лёнчик, какая охрана, людей не хватает, оперативники с ног сбились, то одного идиота ищут, то другого. Будет время и Гвоздодёра между делом усыновят, — собирая тарелки со стола Нина Юрьевна нарисовала невзрачную картину беспощадной борьбы с преступностью.

Лёжа на спине в постели, Пунцов заложив обе руки за голову, спросил у засыпающей жены:

— Дело Чердаченко где?

— В архиве.

— Возьмёшь?

— Зачем? — сонным голосом больше по инерции, чем из любопытства спросила Нина Юрьевна в тиши летних ночных сумерек.

— Надо, — твёрдо, но с мягкими оттенками в голосе ответил Леонид Константинович. Смотря не мигая в потолок, где переплетались в причудливую мозаику лунный свет и мир теней.

Пунцов долго блуждал недремлющим взором устремлённым вверх, прислушиваясь к каждому звуку и шороху, раздающимся за пределами входной двери, и со стороны балкона, пока сон не сморил его окончательно далеко за полночь предательски ослабив чуткий слух…

…Гвоздодёру, не снимающего с себя который день одежду и обувь, наоборот в эту ночь не спалось. Свернувшемуся на правом боку между спинками маломерного диванчика, беглецу проспавшему в такой позе неизвестно сколько захотелось открыть глаза. Разомкнув свои гляделки и наведя резкость, он заметил перед собой на фоне чёрной стены пробивающийся сквозь не плотно прикрытую дверь тонкую вертикаль жёлтого света. С некоторой неловкостью Чердаченко разомкнул сонные объятия приютившего его в столь поздний час тесного дивана и, как мотылёк с бычьей шеей, двинулся кратчайшей дорогой к зовущему во тьме маяку. Путь к свету был полон невидимых преград с острыми углами и путающимися под ногами препятствиями со стеклянным звоном.

Выйдя за порог комнаты Гвоздодёр без труда обнаружил источник света, обитающий на пустой кухне под потолком киловатт на сто и не экономично пожирающий электричество всю ночь напролёт.

На домашнем пищеблоке, куда занесло Чердаченко, царил полный хозяйственный и санитарный беспредел, мусор и грязная посуда располагались не по понятиям, опустив чистоту и порядок ниже городской свалки. Они были везде: на полу, столе, подоконнике. Компанию им составляли еще те отморозки: колченогий стол, ободранный стул и деревянный замызганный ящик, приспособленный для сидения. И если бы Гвоздодёр на столе среди завалов пустых консервных банок, бумажных кульков, стаканов и всякой дребедени не нашёл недопитых полбутылки спиртосодержащей жидкости, которую он обнаружил при помощи своего острого обоняния и целенаправленных поисков, то можно смело сделать вывод, что сюда давно не ступала нога человека.

Выпив по обыкновению одним махом бальзам бодрости и веселья, бывший примерный заключенный нашёл в банке из под «кильки» приличный ещё окурок, разыскал и коробок спичек под ножкой стола и, наконец, на десерт закурил.

Находясь в бегах Чердаченко несколько похудел и обзавёлся щетиной на холёном когда-то лице любимчика тюремного начальства, что естественно для беглецов, ведь изменение внешности первая необходимость для тех, кто боится быть узнанным…

Подойдя к окну он выбросил остатки обжигающего пальцы курева, в обходящуюся без стекла форточку и, оставив на месте своего недолгого пребывания всё как было, удалился в свою скрытую от чужого взгляда темнотой берлогу…

Глава четвёртая. Телохранитель

Утренний сигнал будильника, нейтрализованный быстрой женской рукой, Пунцов проигнорировал, продолжая крепко спать на боку, подложив одну ладонь под щёку, другую спрятав под подушку. Видимо, всё-таки сказалась укороченная бдительным дежурством ночь, не давшая в полной мере восстановить утраченные силы за считанные оставшиеся часы до подъёма Нины Юрьевны на работу. Или может сделала своё дело выработанная годами привычка не мешать утренним сборам своим разновозрастным дамам для выхода в свет, занимая до нелепости долго ванную и впоследствии мельтеша бесконечно на кухне во время быстрого завтрака спешащих на учёбу и работу прекрасных муз Леонида Константиновича.

Но перед самым выходом Нины Юрьевны из квартиры Пунцов уловил этот ответственный момент. Выскочил в прихожую, надевая на ходу свои фирменные шорты.

— Одну минуточку, — отодвинул он уверенным жестом жену от двери и занял наблюдательную позицию, приклеившись одним глазом к окуляру дверного глазка.

— В чём дело? — с недоумением на грани раздражения попыталась развить туман загадочности Нина Юрьевна.

— Одну минуточку, одну минуточку, ничего не трогай — оторвавшись от своего наблюдательного пункта успокоил Леонид Константинович свою законную половину, собирающуюся с духом сказать что она про всё это думает.

Этим временем Пунцов набрал номер и переждав несколько позывных гудков говорил в телефонную трубку.

— Кузьма Терентьич, доброе утро! Леонид Константинович, Ваш сосед напротив, беспокоит…Я Вас не разбудил?…Давно на ногах и уже два круга вокруг магазина сделали?..Замечательно, тем более в Ваши годы…Понятно. Я чего звоню, Кузьма Терентьич. Я сегодня у своих дверей деньги нашёл и подумал, может это Ваши?…Сколько?…Пять рублей…, а десять?…Десятка Ваша? Очень хорошо, тогда заберите, нам чужого не надо…Да, прямо сейчас.

Пунцов удерживая за сумку рвущуюся на волю жену распорядился:

— Десятку давай!

— Ты что, с ума сошёл? Какая десятка? Я на работу опаздываю!

— Не мелочись, жизнь дороже, — продолжал играть в тёмную Леонид Константинович.

На звук дверного звонка Пунцов отреагировал мгновенно.

— Это Вы, Кузьма Терентьич?

— А кто же ещё? Я за деньгами пришёл, — раздался за дверью голос не совсем трезвого соседа.

— Кузьма Терентьич, я пока открываю, Вы посмотрите возле нашей двери ничего подозрительного нет? — громко попросил Леонид Константинович утреннего визитёра, опять прильнув к искажающей оптике глазка.

— Возле вашей?

— Да, к ручке ничего не привязано?

— Вроде нет, а что?

— Да так, пустяки, к слову пришлось, — открыв дверь беззаботно ответил Пунцов, озираясь по сторонам. Затем, взяв руку прибывающего в растерянности соседа, высыпал ему в ладонь горсть мелочи. — Держи, Терентьич, свою потерю.

Пока тот, уставившись на кучку презренного металла, подсчитывал его денежный эквивалент, Леонид Константинович успел втиснуться за женой в закрывающийся лифт.

— И что это всё значит? — не скрывая недовольства спросила Нина Юрьевна своего благоверного.

— Элементарные меры безопасности, моя дорогая, — не поддаваясь настроению жены ответил корректно Пунцов. — Какой-нибудь дурак типа Гвоздодёра повесит гранатку на ручку нашей квартиры. Ты дверку открываешь…Бум! И в твою честь даже переулок не назовут.

— Ой, не знаю, Лёнчик, мне кажется, ты всё преувеличиваешь, — меняя настроение на противоположное, ответила Нина Юрьевна.