Кавано ненавидел лифты. Эти маленькие закрытые коробки — просто готовые ловушки. И никогда не знаешь, на что напорешься, когда откроются двери.

— Спасибо, но я немножко поупражняюсь, — ответил он в трубку. — Я поднимусь по лестнице.

Когда глаза Кавано адаптировались к царившему полумраку, он увидел небольшую камеру видеонаблюдения, установленную под лестницей и направленную на дверь.

— Мне сказали, что вы хотите исчезнуть. По-моему, вы уже преуспели в этом.

— Недостаточно, — ответил дрожащий голос. На этот раз его источником был не телефон, а скрытый в стене динамик.

Кавано убрал телефон. В нос ударил незнакомый острый запах. Можно было подумать, что где-то рядом лежит труп. Пульс Кавано участился.

Несмотря на максимально возможную мягкость походки, выработанную тренировками, металлические ступеньки загромыхали под ногами, когда он стал подниматься по лестнице.

Кавано дошел до площадки и немного выпрямился, оказавшись перед массивной металлической дверью. Резкий запах усилился, вызывая неприятные ощущения в желудке.

— Другая дверь, — раздался голос со стены.

Нервничая еще больше, чему не было никакого объяснения, Кавано поднялся выше и остановился у двери посередине лестничного марша.

— Не эта, другая, — сказал голос. — Кстати, пистолет у вас в руке должен придать мне уверенности?

— Не знаю, как вам, но в данных обстоятельствах он придает уверенности мне.

Послышался звук, похожий на едкий смешок.

Здание начало слегка вибрировать. Снаружи шел сильный дождь.

Наверху была еще одна дверь. Последняя. И открытая. За ней виднелся хорошо освещенный коридор, заканчивавшийся закрытой дверью.

«То же самое, что лифт», — подумал Кавано. Едкий запах все усиливался. Он почувствовал, что все мышцы его тела напряжены. Что же такое происходит? Интуиция просто кричала, что надо немедленно убираться отсюда. Внезапно Кавано задумался над тем, сможет ли он выбраться из здания. Хотя за отворотом воротника прикреплен набор отмычек, их может оказаться недостаточно для того, чтобы открыть дверь внизу. Борясь с учащающимся дыханием, Кавано продолжал убеждать себя в том, что опасность грозит Прескотту, а не ему, поэтому клиент и предпринял все эти меры предосторожности, а не устроил ловушку для агента.

Он глянул на камеру видеонаблюдения в коридоре, куда ему предстояло войти. «Черт с ней», — подумал Кавано. Выступивший на руках пот раздражал его. «В конце концов, если бы Прескотт хотел убить меня, он уже имел возможность сделать это». Сердце колотилось, как бешеное, но чутье подсказывало, что следует принять ситуацию такой, какая она есть. Необъяснимое желание убежать отсюда было бессмысленным. «Нет никаких причин думать, что мне грозит опасность», — сказал себе Кавано. Ругаясь на себя, он принял окончательное решение и убрал пистолет обратно в кобуру. «Если я вхожу в этот коридор, от оружия все равно не будет никакого толку».

Звук захлопнувшейся за ним двери и громкий щелчок замка уже не удивили его. После полумрака, царившего на лестнице, яркий свет ударил по глазам. Ну, по крайней мере, исчез этот едкий запах. Кавано чуть успокоился и пошел к двери в конце коридора. Дойдя до нее, он повернул ручку и толкнул дверь. За ней оказалась ярко освещенная комната, уставленная мониторами видеонаблюдения и терминалами. На другом конце комнаты виднелось окно, заложенное кирпичами.

Но главным объектом в этой комнате был грузный мужчина лет сорока с небольшим, стоявший в окружении всей этой техники. На нем были широкие брюки и белая рубашка, весьма мятые. Рубашка просто прилипла к его внушительному животу, у подмышек также были видны пятна пота. Густые волосы песочного цвета были всклокочены, а лицо уже давно соскучилось по бритве. Мешки под глазами говорили о хроническом недосыпании. Зрачки глаз были расширены от нервного напряжения.

Мужчина навел на Кавано самозарядный «кольт» 45-го калибра, но дуло пистолета дрожало.

Кавано понял, что он хорошо сделал, убрав свой пистолет в кобуру. В противном случае этот человек выстрелил бы в него, не задумываясь. Изо всех сил успокаивая свое дыхание, Кавано поднял руки вверх, выражая покорность. Несмотря на то, что на него был направлен большой пистолет, находящийся в дрожащей руке, все нервное напряжение, которое скопилось внутри Кавано за время подъема по лестнице, было ничем, по сравнению со страхом, который испытывал стоящий перед ним человек. Никогда еще, если не считать боевых ситуаций, Кавано не видел столь перепуганных людей.

5

— Не забудьте, вы сами вызвали меня, — сказал Кавано. — Я пришел, чтобы помочь вам.

Прескотт продолжал держать пистолет наведенным на Кавано. Его зрачки расширились. Атмосфера страха в комнате продолжала усиливаться.

— Мне известен номер телефона для однократного звонка, я произнес все кодовые фразы. Эта информация есть только у «Всемирной службы защиты».

— Вы могли узнать все эти сведения у того, кого они послали, — ответил Прескотт. Дрожь в его голосе не была эффектом мобильной связи. Это был самый настоящий страх.

Дверь позади Кавано захлопнулась, щелкнул механизм замка с электронным управлением. Усилием воли Кавано подавил дрожь.

— Я не знаю, кто или что вас так напугало, но полагаю, что человек, который хотел бы добраться до вас, в последнюю очередь стал бы пробираться по тому пути, который вы так тщательно оборудовали. Логично предположить, что я не представляю для вас угрозы.

— Непредсказуемость — наилучшая тактика, — ответил Прескотт. Его рука, держащая пистолет, дрожала не меньше, чем его голос. — Кроме того, эта логика работает против вас. Если один человек не представляет угрозы, как он может обеспечить надлежащую защиту?

— Вы не говорили о защите. По вашим словам, вам надо исчезнуть.

Пятна пота у подмышек все увеличивались. Прескотт опасливо наблюдал за Кавано.

— Я всегда разговариваю с клиентом один на один, когда впервые встречаюсь с ним. Мне надо задать ряд вопросов, чтобы оценить уровень угрозы. Затем я определяю, каков уровень необходимой помощи со стороны при выполнении конкретного задания.

— Мне сказали, что вы служили в подразделении «Дельта», — проговорил Прескотт, облизывая свои полные губы, пересохшие от нервного напряжения.

— Верно.

Изнурительные тренировки сформировали у Кавано фигуру, классическую для спецназовца — мощные плечи и грудь, плавно переходящие в подтянутые и мускулистые таз и бедра.

— Много тренировались, — сказал Прескотт. — Вы думаете, этого достаточно, чтобы защищать другого человека?

— Хотите ознакомиться с моим послужным списком? — хмыкнул Кавано. Ему надо было во что бы то ни стало успокоить Прескотта.

— Если вы намерены убедить меня в том, что вы здесь для того, чтобы помочь мне, чтобы работать на меня.

— Не ставьте все с ног на голову. Когда я разговариваю с потенциальным клиентом, это не значит, что я хочу работать на него. Бывают случаи, когда я не желаю это делать.

— Хотите сказать, что клиент должен вам понравиться? — с отвращением спросил Прескотт.

— Иногда они мне не нравятся. Но это не означает, что они не имеют права на жизнь. Я защитник, а не судья. Однако имеются и исключения. Я не работаю с наркоторговцами, педофилами и другими явными ублюдками. Вы таковым не являетесь?

— Конечно, нет, — ответил Прескотт, глядя на Кавано с недоверием.

— В таком случае есть лишь одно условие, на основе которого я приму решение, буду ли я защищать вас.

— Какое?

— Вы готовы сотрудничать?

— Что? — переспросил Прескотт, моргнув.

— Я не могу защищать человека, который не в состоянии подчиняться моим приказам. Это один из парадоксов работы защитника. Некто нанимает меня. Теоретически он главный. Однако в вопросах обеспечения безопасности главным становлюсь я. Я начинаю отдавать приказания, и моему нанимателю приходится воспринимать меня в качестве начальника. Вы готовы сотрудничать таким образом?

— Все, что угодно, чтобы остаться в живых.

— Вы будете делать то, что я скажу?

Прескотт задумался, а затем опасливо кивнул.

— О'кей. Тогда вот вам первый приказ: опустите этот чертов пистолет, пока я не вколотил вам его в глотку.

Прескотт заморгал и отступил на шаг назад, как будто Кавано влепил ему пощечину. Теперь он держал пистолет более крепко. Затем, нахмурившись, Прескотт медленно опустил пистолет.

— Отличное начало, — констатировал Кавано.

— Если вы не тот, за кого себя выдаете, убейте меня прямо сейчас, — ответил Прескотт. — Я больше не могу так жить.

— Расслабьтесь. Кем бы ни были ваши враги, я не один из них.

Кавано осмотрел комнату. В правом углу, позади мониторов и терминалов, стояли койка, мини-холодильник, раковина и небольшая плита. За ними виднелись душ и унитаз, от которых отходила канализационная труба. Еда, которой были уставлены полки на стенах, свидетельствовала, что Прескотт не слишком беспокоился о своем излишнем весе. Упаковки макарон и сыра, банки с равиоли и лазаньей, коробки с шоколадом, печеньем и чипсами. Кока-кола, обычная, не диетическая.

— Сколько времени вы здесь находитесь?

— Три недели.

Кавано посмотрел на книги. От геологии до фотоальбомов. Художественной нет. Судя по обнаженной женщине на обложке одной из книг, и эротика. Белым пятном среди всего этого виднелся томик стихов Робинсона Джефферса, рядом с которым стояли несколько книг, посвященных поэту.

— Вы любите стихи?

— Умиротворяют душу, — ответил Прескотт напряженным тоном. Казалось, он решил, что Кавано смеется над ним.

Кавано взял книгу в руки и открыл ее наугад, читая первые попавшиеся строчки:

Построил башню ей, когда был молод.

Когда-нибудь она умрет.

Прескотт насторожился еще сильнее.

— Знает, как привлечь мое внимание, — сказан Кавано, ставя книгу на место и продолжая осмотр комнаты. Рядом с небольшим телевизором лежали видеокассеты. Странные вкусы у этого Прескотта. Триллер с Клинтом Иствудом и слезливая история юношеской любви с Троем Донахью и Сандрой Ди.

— Я видел норы и похуже этой. Бомжи и наркоманы в качестве прикрытия. Умно. Как вы узнали об этом складе? И как вам удалось так оборудовать комнату?

— Я сделал все это год назад, — ответил Прескотт.

— Каковы бы ни были неприятности, вы их предвидели?

— Только не ту, которая произошла.

— Так зачем же вы...

— Я всегда принимаю меры предосторожности.

— Не понимаю.

— На всякий случай.

— На случай чего?

Изображение на одном из мониторов привлекло внимание Кавано, заставив его резко прервать разговор:

— Секунду.

6

— Что случилось? — вскрикнул Прескотт, резко развернувшись к экрану.

На черно-белом мониторе было видно, как десяток оборванцев приближались к «Таурусу». Шел дождь.

— Боже, — прошептал Прескотт.

— Наркоманы — удивительные люди, — ответил Кавано. — Что бы ни оказалось в их поле зрения, если оно без присмотра, они попытаются украсть его. Я слышал про парня, который украл у собственного отца сорок фунтов собачьего корма, чтобы купить дозу крэка. Что еще удивительнее, торговец взял у него этот корм вместо денег. Говорят, он сам его съел.

На экране было видно, как одни промокшие до нитки бомжи пытаются толкать машину, ухватив ее за зеркала, а другие ковыряются в колесах какими-то кусками железа, пытаясь снять колпаки.

— В вашей системе есть внешние микрофоны? — спросил Кавано.

Вместо ответа Прескотт щелкнул одним из тумблеров. Из динамика донесся шум дождя. Сквозь него был слышен скрежет металла. Бомжи пытались разобрать машину на части прямо под проливным дождем.

— Вам придется потрудиться, парни, — сказал Кавано, беря в руку пульт дистанционного управления. Он был крупнее обычного пульта сигнализации, и кнопок на нем было не меньше полдесятка.

Прескотт заинтересованно посмотрел на Кавано, когда тот нажал одну из кнопок.

Из динамика вырвался душераздирающий звук сирены. Бомжи уронили свои железки и разбежались. Сейчас они были похожи на промокшие пугала, такие, как в «Волшебнике страны Оз».

Кавано снова нажал на кнопку, и сирена утихла.

— Вы готовы к тому, чтобы убраться отсюда? — спросил он Прескотта.

— Куда? — опасливо ответил тот.

— В более безопасное место. Хотя, видит бог, здесь тоже достаточно безопасно. Когда прибудет моя группа, мы все организуем. Вы получите новое удостоверение личности и место жительства, куда и переберетесь. Однако сначала я хотел бы узнать о степени опасности вашей ситуации. Почему вы так перепуганы?

Прескотт было открыл рот, чтобы ответить, но снова уставился на монитор. Четверо бомжей снова подошли к «Таурусу».

— По крайней мере, их настойчивость достойна уважения, — прокомментировал происходящее Кавано, нажимая другую кнопку на пульте.

Из-под колес машины повалили клубы серого дыма. Несмотря на дождь, он поднимался вверх и вскоре окутал наркоманов облаком. Кашляя и ругаясь, они отскочили от «Тауруса». Перегибаясь пополам от тошноты, пошатываясь и прижав руки к глазам, они двинулись прочь.

Кавано вновь нажал кнопку, и струи из ступиц колес иссякли.

— А это что еще? — спросил Прескотт.

— Слезоточивый газ.

— Что?

— Машина оборудована не хуже, чем у спецслужб. Бронеплиты. Поразительно. Если бы такая целеустремленность стала отличительной чертой какого-нибудь политика, он бы правил миром, — изумился Кавано, глядя на монитор.