— Авиакеросин, — закончил Кавано. Он подтолкнул Дункана в сторону коридора. В тот момент, когда они выбежали из комнаты, из вентиляционного отверстия вырвались языки пламени, мгновенно охватившие потолок.
Выбегая в коридор вслед за Дунканом, Кавано почувствовал за спиной усиливающийся жар.
Из другого вентиляционного отверстия тоже начали вырываться языки пламени и дым. Дункан присел и закашлялся.
— Видимо, огонь пошел по вентиляционному каналу до того, как я заблокировал его.
— Нет! Посмотри на монитор, слева сверху!
Несмотря на огонь, охвативший потолок, и дым, через дверной проем можно было с трудом рассмотреть изображение на экранах мониторов. Монитор, о котором говорил Кавано, давал изображение с верхней части холма над бункером. Кустарник еще не загорелся, но тем не менее из вентиляции валил густой дым.
— Как, черт побери, авиакеросин попал в вентиляцию? — спросил Кавано.
Дым под потолком становился все гуще.
— Мы не сможем выбраться через основной выход! — сквозь кашель проговорил Дункан, показывая на другой монитор, тоже окутанный дымом.
На этом мониторе, стоявшем справа сверху, шло изображение от входа в бункер. На месте леса, который обычно виднелся на мониторе, бушевало пламя.
Но на мониторе, показывавшем лес со стороны запасного выхода, пламени не было. Пожар еще не добрался туда.
Наклонившись, Кавано побежал через заполненные дымом кухню и жилую комнату. Выбежав в главный коридор, Кавано и Дункан бросились по нему в сторону запасного выхода.
Дункан повернул рычаг замка и открыл дверь. Держа винтовку наготове, Кавано рванулся вслед за ним по бетонному наружному коридору, в конце которого их ждали свежий воздух и деревья, пока не тронутые огнем. Но их ветки уже раскачивались от потока воздуха, вызванного пожаром, и темноту леса пронизывал свет от огня, с треском пожиравшего деревья. Дункан неожиданно упал навзничь, прямо на Кавано. Коридор заполнился грохотом выстрелов. Вспышки света из ствола автоматической винтовки сделали освещение мигающим, словно от стробоскопа. Завизжали пули, отскакивающие от бетона, и Дункан вскрикнул.
Стрельба закончилась столь же неожиданно, как началась. Кавано, придавленный к земле телом Дункана, застонал от боли в левом плече. В горле стоял кислый запах бездымного пороха. Со стороны деревьев донесся металлический скрежет. Похоже, кто-то хотел передернуть затвор винтовки, чтобы выбросить патрон, давший осечку. Огонь пожара разогнал ночные тени, и Кавано с изумлением увидел Прескотта, сидевшего на корточках посреди кустарника. Испуганно глядя на приближающийся огонь, Прескотт держал в руках «AR-15», которую, вероятно, забрал у Роберто, и лихорадочно дергал затвор.
— Дункан, — только и смог произнести Кавано.
Ответа не последовало.
Борясь с усиливающейся болью в плече, Кавано выполз из-под тела Дункана, придавившего его к земле. Нос наполнял тошнотворный запах крови.
— Дункан, бежим!
Кавано надеялся, что раны Дункана не столь серьезны, но, увидев его лицо, обезображенное попаданиями по крайней мере полудесятка пуль, понял, что все кончено.
— Дункан!
Кавано пришлось бросить винтовку. Он потащил тело Дункана обратно в коридор, стараясь успеть скрыться прежде, чем Прескотт сможет извлечь из патронника заклинивший патрон. Приближаясь к двери, он почувствовал, как его спина все сильнее нагревается от горящего внутри огня.
Скрежет металла прекратился.
— Нет!
Последним отчаянным рывком Кавано втащил Дункана в дверной проем. Раздалась очередь, и пули засвистели над головой Кавано, ударяясь в бетон. Кавано захлопнул дверь в тот момент, когда Прескотт скорректировал прицел, опустив ствол винтовки, в точности следуя тем инструкциям, которые совсем недавно получил от Кавано. Пули ударили в металлическую дверь.
— Дункан.
Левое плечо болело все сильнее. Закашлявшись от дыма, Кавано попытался найти у Дункана пульс, понимая, что не найдет его.
— Дункан!
11
В нем боролись горе и гнев, и на то, чтобы бояться за собственную жизнь, просто не оставалось сил. Единственным желанием Кавано было молотить Прескотта по лицу до тех пор, пока оно не станет таким же неузнаваемым, как сейчас у Дункана. Последний раз взглянув на погибшего друга, он начал пробираться по коридору, не поднимаясь в полный рост. Выйти через запасной выход нельзя. Коридор представлял собой самый настоящий тир. Даже при рикошете от стен пули будут лететь в него. Прескотт научился удерживать прицел, опуская ствол винтовки, так что шансов здесь нет. Кавано понял, что остался в живых лишь потому, что все пули попали в Дункана, послужившего ему живым щитом.
Бегом пробежав через жилую комнату, Кавано постарался не закашляться от заполнявшего бункер дыма. Пуля Прескотта попала в левое плечо в открытое место между шеей и плечевой накладкой бронежилета. Прикоснувшись рукой к мышце между ключицей и шеей, он почувствовал, что кровь продолжает течь из раны.
Кавано упал на колени, хватая ртом воздух. Пространство у пола было не столь сильно задымлено. Пригибаясь, чтобы жар от горящего потолка не обжигал его, Кавано бросился в оружейную. Чтобы выбраться из бункера, придется использовать основной выход. Однако изображение на мониторе ясно свидетельствовало, что горящие деревья и кустарник не дадут ему это сделать. В оружейной был люк, через него можно было попасть в туннель, выход из которого находился рядом с посадочной площадкой. Однако пожар начался именно оттуда, и Кавано не был уверен, что сможет воспользоваться им.
Сидя в дыму, он сдвинул в сторону стол, на котором лежали бронежилеты. Отбросив ногой половицы, Кавано взялся за ручку люка, замаскированного в полу. Из тоннеля повалили клубы дыма. Догадка подтвердилась. Тоннель не поможет. Даже в том случае, если он ухитрится проползти по нему, огонь забирает из воздуха кислород, и ему предстоит задохнуться прежде, чем изжариться.
Плечо болело все сильнее, голова стала неестественно легкой.
Времени оставалось ровно столько, чтобы воспользоваться клейкой лентой. Не медицинской. Он схватил с полки рулон ленты серебристого цвета, лежавший рядом с пакетами первой помощи. Гидроизоляционная лента. Многие включали ее в состав своего набора для первой помощи. Первый друг стрелка. Кавано сбился бы со счета, если бы взялся вспоминать, сколько раз он видел раны, заклеенные этой лентой. Рванув ворот, он рукавом рубашки вытер кровь во впадине между шеей и плечом. Оторвав два куска ленты, накрест наклеил их поверх раны. Его тело дернулось от боли, когда он прижал ленту плотнее, но сквозь боль он почувствовал, как лента плотно приклеилась к коже.
Не подымаясь в полный рост, Кавано побежал в ванную, которая тоже была заполнена клубами дыма. Забравшись в поддон, он включил душ и направил его на себя, чтобы намочить волосы и одежду. Затем он намочил полотенце и обмотал им голову. Затем стал пробираться в кухню, с него стекала вода. Он открыл мойку и вытащил из-под нее огнетушитель. Затем побежал в кабинет Дункана, чтобы взять еще один огнетушитель. Свет в бункере вдруг замигал, а потом и вовсе погас.
Пошатываясь, он прошел через жилую комнату, которую теперь освещало лишь пламя пожара, и выбрался в коридор, ведущий к основному выходу. Поставив огнетушители на пол, он забежал в туалет и схватил еще один.
Дверь основного выхода, как и запасная, открывалась изнутри при помощи рычага, сдвигавшего засов. Открыв засов, Кавано взялся за ручку двери и сразу же отдернул руку. Ручка сильно нагрелась от полыхавшего снаружи пожара. Покачиваясь, Кавано опустил рукав на правой руке и снова взялся за дверную ручку. Она обожгла пальцы даже через ткань, но он уже не обращал на это внимания. Сейчас ему было необходимо во что бы то ни стало выбраться из бункера.
Открыв дверь, он инстинктивно отшатнулся. Позади него тоже было не слишком прохладно, но впереди его глазам предстал сущий ад.
12
Завывание ветра, вызванного пожаром, было таким же громким, как гул самого пожара. Огонь вытягивал воздух из бункера с ужасающей силой, и поток воздуха практически остановил Кавано, не позволяя ему сдвинуться назад.
Сейчас же!
В детстве Кавано однажды видел пожар на нефтяной вышке, где работал его отец. Он вряд ли когда-нибудь смог бы забыть высокую стену огня и жар, который чувствовался с большого расстояния. Тогда пожар начался на закате и продолжался всю ночь. Вокруг вышки было светло, как в августовский полдень. Пожар не могли потушить пять насосов высокого давления, работавшие на полную мощность. В конце концов его отец, одетый в огнезащитный костюм и шлем, сел в бульдозер и подъехал вплотную к вышке. Нож бульдозера был поднят, чтобы создать дополнительный экран между водителем и огнем. Спереди торчал шест, на котором был закреплен заряд взрывчатки. От него тянулись провода с асбестовой изоляцией. Отец подвел бульдозер к очагу пожара и сбросил заряд, а затем быстро дал задний ход и выскочил из машины, спрятавшись за ней. Другой пожарный замкнул рубильник, чтобы привести заряд в действие. Ударная волна чуть не сбила Кавано с ног, хотя он стоял достаточно далеко от места взрыва. Несмотря на то, что он заранее закрыл уши руками, звон стоял в них еще несколько часов. Однако самым удивительным было то, что взрыв погасил пожар.
— Взрыв создал вакуум и лишил огонь воздуха, необходимого для горения, — объяснил ему отец потом.
13
Кавано швырнул в огонь первый огнетушитель. Нервное возбуждение придало сил, и следующий огнетушитель полетел еще дальше. Трудно догадаться, сколько еще времени продержатся под напором огня топливные баки, но ждать не было никакой возможности. Чувствуя, как на спине закипает вода, которой пропитана одежда, Кавано без особых размышлений понял, что погибнет, если не выберется прямо сейчас. Схватив третий огнетушитель, он ринулся в адское пламя.
Волна от первого взрыва ударила его, как кулаком. На бегу он бросил третий огнетушитель прямо перед собой. Следующий взрыв оглушил его, чуть не сбив с ног. Останавливаться нельзя. Он бросился в бушующее пламя. Вернее, то, что им было до того, как взрыв огнетушителя создал вакуум, а реагент разлетелся в разные стороны. Взорвался третий огнетушитель. Кавано понял, что бежит по коридору шириной метра три, стены которого состояли из огня. Задержав дыхание, он выбежал из этого коридора и упал, споткнувшись о кусты, не тронутые пламенем. Покатившись по заросшему склону холма, он сбил пламя с одежды. За спиной раздался мощный хлопок огня, вновь сомкнувшего свою стену.
Кавано почувствовал, как дрожат мышцы на руках, ногах и спине. Видимо, катясь по земле, он ударился о торчащие из нее камни. Плевать. Если есть боль, значит, он жив. Она будет лишь подгонять его. Он спустился в глубокий овраг. Полотенце, которым он обмотал голову перед выходом, где-то потерялось. Не так уж важно, огонь высушил его мгновенно, и теперь пришлось сбивать пламя с тлеющих волос руками.
Кавано снова упал, инстинктивно сделав кувырок. Встав на ноги, он побежал дальше в окружающую его темноту. Позади были слышны гул пожара и грохот вертолетов, подлетавших к бункеру с той стороны, куда еще не добрался огонь.
В отсветах пламени Кавано увидел три вертолета безо всяких опознавательных знаков. Они зависли на уровне верхушек деревьев и спустили вниз тросы. Открылись люки, и из них начали появляться и спускаться по тросам одетые в черное люди с автоматами в руках. Один, два, три, четыре, пять. По пять из каждого вертолета. Они скользили по тросам быстро и очень профессионально. На их головах были надеты шлемы с наушниками и микрофонами.
Достигнув земли, они тут же растворились среди деревьев. Кавано побежал по оврагу. Увиденного было достаточно, чтобы понять, что ни один наркобарон, даже такой, как Эскобар, не смог бы так быстро нанять большую группу хорошо подготовленных бойцов. Подобная подготовка проводится только в армии, причем отнюдь не во всех родах войск. Те, кто спустился из вертолетов, очевидно, прошли подготовку в силах специального назначения, как и сам Кавано.
Сердце колотилось, будто сумасшедшее. Он увидел, что вертолеты поднялись выше и разошлись в стороны, на равное расстояние от очага пожара. Стало ясно, что чувствовать себя в безопасности еще рано. Пилоты вертолетов, очевидно, занялись поиском спасшихся от пожара при помощи инфракрасных датчиков. Это было совсем не смешно. Как только они увидят на экране источник тепла с силуэтом, похожим на человека, они сразу же направят в это место тех, кто высадился, и будут руководить поисками по радио. Наземная команда начнет прочесывать указанный сектор леса и найдет его.
Кавано понял, что у него есть лишь один путь к спасению. Надо вернуться и подойти к огню как можно ближе, чтобы тепловое излучение пожара скрыло его собственное. Он развернулся и начал подыматься вверх по оврагу, навстречу горящим деревьям и кустарнику. Треск был схож со звуками взрывов, так что появилась надежда, что нападавшие не заметили среди этого шума взрывы огнетушителей, брошенных им в огонь. Воздух обжигал кожу. Кавано постарался успокоиться, сосредоточившись на мысли, что теперь инфракрасные датчики вряд ли помогут обнаружить его.
Жар становился все сильнее, и подходить ближе было опасно для жизни. Пожар продолжал захватывать все новые участки леса, заставляя Кавано отступать, уворачиваясь от внезапно вспыхивающих кустов. Склоны оврага загорелись. Огонь будто преследовал его. Именно здесь, на грани смертельной опасности, Кавано мог выжить, расчетливо двигаясь вместе с пожаром. В глазах плыло, кожа сжималась от жара. Хотелось пить, как никогда в жизни. Но думать обо всем этом было некогда, поскольку, помимо расчета скорости передвижения, надо было следить за краями наступавшей стены огня. Нападавшие должны были рассредоточиться и окружить очаг пожара, двигаясь точно так же, как и он сам, — со скоростью движения огня. Правда, им можно было не подходить к огню слишком близко, поскольку не требовалось скрываться от инфракрасных датчиков, и спокойно охотиться на того, кого эти датчики не смогли обнаружить.
Преследуемый огнем, Кавано дошел до того места, где склоны оврага были особенно крутыми. Колени подогнулись, и пришлось выпрямить ноги усилием воли. Грудь судорожно вздымалась, он хватал ртом то небольшое количество воздуха, которое оставлял ему огонь. Колени снова подогнулись, и на этот раз Кавано потерял равновесие и упал, уже не в состоянии мягко перекатываться через спину. Скатившись на дно оврага, он ударился боком о валун и поморщился от боли. Едва собравшись вставать, он застыл. Справа от Кавано среди деревьев появился человек с автоматом в руках. Он методично двигался вперед вдоль кромки пожара.
Громкий щелчок древесного ствола, лопнувшего от воздействия огня, заставил человека резко развернуться. В ту же секунду Кавано нырнул в сторону, укрывшись в ложбинке между валуном, о который он только что ударился, и глинистым склоном оврага. Прижавшись к земле, он попытался слиться с поверхностью, надеясь на то, что сажа достаточно закоптила его лицо и одежду, чтобы можно было принять его за валун или гниющий ствол поваленного дерева.
Если пытаешься спрятаться, никогда не смотри на того, от кого прячешься. Так учили инструкторы в «Дельте». Тот, кто охотится за тобой, может увидеть отблеск глаз или почувствовать твой взгляд. Смотри немного в сторону, краем глаза. Периферическое зрение поможет следить за перемещениями противника.
Кавано так и сделал. Глядя на противоположный склон оврага, он отслеживал перемещение справа от себя. Силуэт начал спускаться вниз, затем остановился. Видимо, человек присматривался к направлению распространения огня. Кавано приготовился выстрелить в случае, если противник хоть как-то обратит внимание на его укрытие. Мужчина постоял на месте еще мгновение. Слишком долго. Кавано уже был готов спустить курок, когда его противник развернулся и начал подниматься по склону оврага, продолжая следить за кромкой пожара.
Огонь подступил ближе. Прижимаясь к земле, чтобы спастись от жара, Кавано пополз между валунами. Надо было отползти подальше от огня, но сделать это не слишком быстро, чтобы противник не уловил движение у себя за спиной. Кавано почувствовал, что нагревшийся от пожара воздух обжигает ему язык и глотку.
Вертолеты все еще висели над лесом, образовав равносторонний треугольник. Их пилоты продолжали вглядываться в экраны инфракрасных приборов, высматривая человеческий силуэт на случай, если кто-нибудь сумел спастись от пожара. Пламя приближалось, и Кавано чувствовал его тепло даже сквозь подошвы ботинок. Он пополз быстрее. Если бы к оврагу подошел еще кто-нибудь из нападавших, Кавано не смог бы его увидеть, поскольку лежал на земле. Оставалось лишь решать самую насущную из проблем — как не сгореть в этом адском пламени.
Наконец он выполз на полоску земли, не покрытую растительностью. Во время дождей, шедших последние несколько дней, по оврагу текли потоки воды. В склоне образовалась промоина, прикрытая сверху корнями деревьев. Кавано заполз внутрь. Неожиданно на него упал кусок земли. Он вновь замер, представив себе, как стоящий сверху человек водит из стороны в сторону автоматом, следя за приближающимся огнем. Лишь бы корни выдержали его вес, чтобы преследователь не свалился Кавано в буквальном смысле на голову. Вместо этого на голову Кавано упали еще несколько кусков земли, когда противник перенес вес с одной ноги на другую.
Стараясь не закашляться от дыма, стекающего по склону оврага, Кавано приготовился стрелять в том случае, если противник станет спускаться в его укрытие. Дым стал таким густым, что пришлось задержать дыхание. Однако человек, стоявший наверху, вероятно, был вынужден сделать то же самое. Дым наверняка заставит его уйти. Вопрос в том, кому придется двинуться первым. Во время беспощадного тренировочного курса в «Дельте» Кавано однажды задержал дыхание на четыре минуты, находясь в помещении, заполненном слезоточивым газом. Но это было давно, и он не был уверен, что сможет повторить свой результат сейчас, как бы он ни старался. Кроме того, у противника могла быть дыхательная маска, защищающая от дыма.
Пламя подбиралось все ближе. Кавано понял, что через несколько секунд ему придется кувыркнуться, выбираясь из своего убежища, выстрелить в противника и бежать вниз по оврагу, где еще оставался пригодный для дыхания воздух.
И что дальше? Остальные услышат звук выстрела и ринутся сюда. А если не услышат, что с того? У того, кто наверху, на шлеме радиостанция, при помощи которой он держит связь с вертолетами и своими напарниками. Если он вовремя не отзовется, это вызовет подозрения, и остальные двинутся сюда.
И вертолеты тоже. Кавано продолжал сдерживать дыхание. В глазах замелькали звездочки. Похоже, вертолеты уже двинулись сюда, настолько громким вдруг стал звук вращающихся винтов и работающих двигателей. Они явно снижались.
Человек, стоявший прямо над Кавано, что-то сказал в микрофон. Кавано не расслышал, что именно. Он уловил лишь настойчивую интонацию. В следующее мгновение Кавано услышал тяжелые шаги и почувствовал сотрясение почвы. Шаги удалялись. Ему на голову свалились еще несколько кусков грязи. Грохот вертолетов стал просто оглушительным.
Кавано больше не мог задерживать дыхание. Звездочки перед глазами становились все крупнее, и он выскочил из своего убежища. Ползя от одного валуна к другому, он наконец добрался до места, где воздух был относительно чистым, и начал судорожно дышать. Воздух был согрет огнем, но в любом случае он был холоднее, чем тот, которым Кавано дышал с того момента, как выбрался из бункера. Зрение вернулось к нему, и он разглядел языки оранжевого пламени и густой дым на том месте, где он только что прятался. Но рассматривать их не было времени. Кавано навел винтовку на склон оврага, готовясь выстрелить, если там появится кто-нибудь из нападавших.
Но они не появились. Рокот вертолетов справа заставил Кавано посмотреть на гребень склона. Вертолеты висели метрах в ста от него. Нападавшие, как по волшебству, поднимались вверх по тросам, не делая никаких движений. Следовательно, в вертолетах стоят лебедки, которые их поднимают. «Такой идеальной эвакуации наземной команды я, наверное, не видел ни разу в жизни», — подумал Кавано. Казалось, что вертолетчики не затратили ни секунды лишнего времени, подняв на борт по пять человек. Еще до того, как закрылись люки, вертолеты наклонились и быстро прошли над очагом пожара. Они летели на запад, где горы были покрыты лесом еще гуще, чем здесь. Грохот затих, и вертолеты растворились в темноте. Остался лишь гул пожара, от которого теперь можно было бежать настолько далеко, насколько хватит сил.
Кавано шел, шатаясь. Воздух становился все прохладнее. Вдруг он услышал взрывы, один за другим раздавшиеся за спиной. Вероятно, взорвались боеприпасы в оружейной. Он перешагивал через валуны и поваленные стволы деревьев, продираясь сквозь густой кустарник и нижние ветки елок. Потеря крови ослабила его настолько, что ему приходилось постоянно бороться с желанием сесть и отдохнуть. Для того чтобы максимально уйти от пожара, ему пришлось призвать на помощь всю силу воли и дисциплину. К гулу пожара прибавился новый звук, высокий и прерывистый. Он приближался. Сирена. Нет, сказал он себе. Несколько сирен. Конечно. Полиция и пожарные. Мимо ближайшего городка, в восьми милях отсюда, им придется двигаться по еле заметной грунтовой дороге, которая ведет к бункеру. Они не знают о его существовании, однако теперь, благодаря пожару, они без труда найдут его.
Идея двинуться в сторону дороги, идя на звук сирен, и дождаться спасателей была весьма заманчивой. Возможность отдохнуть, получить медицинскую помощь. Пить. Язык, казалось, распух от жажды. «Я ведь не совершил ничего противозаконного, — подумал Кавано. — Есть все основания обратиться к полиции за помощью».
Однако затем он представил себе, сколько вопросов возникнет у полицейских. Они поместят его в камеру, под защиту. Это равнозначно отсутствию всякой защиты. Попытаются охранять его в больнице, а затем — в участке или где-то еще, где, по их мнению, он будет в безопасности. На самом деле это не даст ему практически никакой защиты. Они заподозрят его в соучастии в убийстве. На то, чтобы доказать свою невиновность, уйдет время. Чем больше времени он потеряет, тем большей опасности подвергнется. Прескотт хотел, чтобы все они погибли. Сукин сын. Теперь у Кавано появилась возможность привести мысли в порядок и проанализировать ситуацию. Что за люди прилетели на вертолетах? Военные? Скорее всего. Зачем им нужен Прескотт? Надо сделать так, чтобы и Прескотт, и те, кто за ним охотится, считали, что Кавано погиб вместе с остальными. Иначе они еще раз попытаются найти и уничтожить его.
Какого черта надо было уничтожать всю команду защитников? Дункан, Чэд, Трэйси, Роберто. Перечисляя про себя имена погибших друзей, Кавано чуть не закричал. Голова пухла от вопросов, которые рождались один за другим и на которые не было ответа. Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что пока он не разберется в ситуации, надо сделать так, чтобы враги считали, что он мертв.
«А я и так труп, — подумал Кавано. — Пока что — ходячий».
Нет, не ходячий.
Представь себе, что ты в учебке, попытался он пошутить сам с собой. Или, еще лучше, кроме шуток, это первый день обучения в «Дельте». Вспомнив учебный центр в Форт-Брэгге, он почувствовал ностальгию. Сделай так, чтобы твои инструкторы могли гордиться тобой. Шаги Кавано стали более уверенными.
Справа приближался звук сирен. Надо держаться от них на расстоянии и использовать их для определения своего местоположения. Кавано продолжал продираться сквозь темный лес. «Мне понадобится помощь, — подумал он. — Я выгляжу как жертва войны. Если меня кто-нибудь увидит, он закричит от страха и, скорее всего, вызовет полицию. Кто же мне поможет?»
Он вспомнил про Эдди, водителя, который забрал его с автостоянки. Вечно жующий жвачку и сыплющий шутками. Игрушки для крыс в канализации. Он тогда должен был отогнать подальше ту черную машину. Поскольку в машине мог стоять радиомаяк, следовало бросить ее подальше от аэропорта. Кавано уже несколько раз работал в команде с Эдди. Если он узнает о происшедшем, то бросит все и примчится на помощь.
Что-то здесь не так. Предположим, у Прескотта, или у людей в вертолетах, или у всех них, есть информатор в «Службе защиты». Предположим, они знают, что Эдди входил в состав команды. Чтобы удостовериться в том, что Кавано мертв, они установят наблюдение за Эдди. Телефонный звонок, после которого Эдди отправится в ближайший к бункеру городок, станет очевидным свидетельством того, что кто-то из команды защитников остался в живых.
Рисковать нельзя. Надо остаться невидимым.
Сколько ни думай, ответ один. Ему придется обратиться за помощью к единственному в мире человеку, которого он совсем не хочет впутывать в это дело.
Часть третья
Идентификация угрозы
1
— Отель «Уорвик», — раздался в трубке сонный мужской голос дежурного.
— Пожалуйста, комната пять-ноль-четыре, — негромко проговорил Кавано. Он сидел среди скал и деревьев в четверти мили от светящегося в ночи городка. У него ушло четыре часа на то, чтобы добраться до этого городка и обойти его стороной. Он не стал звонить раньше, поскольку существовала вероятность того, что окрестности бункера сканируют на предмет обнаружения работающих мобильных телефонов. Военные приборы могут делать это с расстояния в несколько миль. Если же телефон будет работать в непосредственной близости от города, даже в это время суток звонок не вызовет подозрений. Более того, наверняка служащие пожарных команд и полиции, прибывшие на место происшествия, сейчас вовсю пользуются мобильной связью, и выделить в этой каше отдельный разговор будет сложно. Только по ключевым словам. Например,
— Пожалуйста, сэр, говорите погромче. Я вас еле слышу.
— Комната пять-ноль-четыре.
— В столь поздний час... Вы абсолютно уверены, что хотите побеспокоить...
— Моя жена ждет звонка от меня.
— Соединяю, — сказал дежурный, тяжело вздохнув.
Прижав телефон к правому уху, Кавано слушал повторяющиеся гудки на другом конце линии.
— О... алло? — раздался хриплый голос Джэми, которую звонок, очевидно, разбудил.
— Это я, — сказал Кавано, привалившись к дереву. Телефон холодил ему руку.
— Алло? Я не могу...
— Это я, — повторил Кавано кодовую фразу. Она означала, что никто не вынуждает его звонить и его словам можно верить. Кавано научил Джэми не произносить имен в разговоре и сейчас надеялся на то, что она спросонья не забудет об этом.
— Аналогично, — прозвучал отзыв. — Почему?.. Сколько сейчас времени?
Кавано успокоился. Джэми не забыла его уроков.
— Поздно.
— Боже! Четыре утра.
Он представил, как Джэми откинула с лица свои темные волосы и искоса посмотрела на электронные часы рядом с кроватью. Хотелось побыстрее рассказать ей, что надо делать, но в экстремальной ситуации разговор должен быть максимально спокойным.
Поделиться книгой: