Смертельно прекрасна

— На какие еще неприятности? Ты кто вообще такой?

— Я — Хэрри. Или, если быть точнее, я — Хэйдан Эбнер Нортон. — Парень неожиданно подпрыгивает ко мне. Рукопожатие у него, что надо. Пальцы у меня взвывают от боли, и я возмущенно отстраняюсь. — Приятно познакомиться.

— Ага. Не то слово. — Я осматриваюсь и нехотя вновь гляжу на незнакомца. Ох, ну, и видок у него! Приходится быть милой, хотя обычно с добротой у меня проблемы, но тут я решаю пересилить себя и даже улыбнуться, что мне отнюдь не свойственно. — Мне пора, я в школу опаздываю, прости. До встречи!

Которой не будет.

Злорадствую и поворачиваюсь к парню спиной, однако уже через несколько секунд он оказывается справа от меня и причмокивает, издеваясь над жвачкой. Вот же черт! Разве можно быть таким навязчивым? Хотя, какая разница. Я выдыхаю.

— Я не понравился тебе, ну, я никому не нравлюсь. — Гордо заявляет он, и я почему-то смотрю на него смышлено. Странный парень. — Но я могу провести тебя до школы.

— С чего ты взял, что меня нужно провожать?

— Ну, ты плутаешь уже минут двадцать.

— Я не…, эй! — Возмущенно вскидываю брови и притормаживаю перед пешеходным переходом. Грудь у меня наливается кипятком. — Откуда ты знаешь? Это ты за мной шел?

Парень покачивает головой, взвешивая варианты, а затем отрезает:

— Да.

— Да? Ого, какая честность.

— Ты бы все равно узнала правду.

— И каким же образом?

— Ну, как же. Все эти вуду штучки семьи Монфор. — Хэрри, или как его там, искренне усмехается и подталкивает меня вперед, когда загорается зеленый. Вот же наглец! — У нас с тобой на самом деле много общего.

— Да неужели, — прыскаю я.

— Ну, я так думаю. Ты наткнулась на тупик, а я в тупике уже последние шесть лет.

— Почему именно шесть?

— Потому что ровно столько я учусь в старшей школе.

— И чем плоха старшая школа в Астерии?

— Любая школа плоха, когда у тебя нет друзей. — Парень чавкает и пожимает плечами.

— Ну, знаешь, трудно найти друзей, когда ты расхаживаешь за людьми по улицам. Не думаю, что многим это нравится. Кажется, в законе даже статья есть по этому поводу.

Не замечаю, как мы подходим к невзрачному четырехэтажному зданию. Хэрри, или Хэйдан — ну и имичко — тупит взгляд в асфальт и засовывает ладони в карманы джинс. А я с интересом изучаю темно-желтое здание, заполненную стоянку и плакаты, нарисованные чьей-то кривой рукой. Да уж. Выглядит так, словно здесь держат под замком сотни детей.

— Что ж, Хэрри, — я вновь перевожу взгляд на парня и задумчиво прикусываю губу. У незнакомца красивые глаза. Жаль, что он скрывает их под неуклюжей оправой очков, — ты расскажешь мне, зачем ты меня преследовал?

Хэрри поправляет рюкзак и наклоняется, когда один из футболистов проходит мимо. Я неожиданно понимаю, что ему здесь серьезно попадает. Руки вспыхивают. Черт. Парень робко улыбается, косит в сторону спортсменов, проверяя, ушли ли они, и говорит:

— Я живу рядом. Поэтому и шел за тобой. Думал, ты заблудилась.

— Так, ты пытался мне помочь? — Улыбаюсь. — Мило. — Впрочем, это совсем не мило, но мне вдруг хочется поддержать этого странного парня с необъятными очками. Я тут еще никого не знаю. Вот и будет друг. От своих же мыслей мне хочется смеяться. — Может, мы с тобой на обеде встретимся? Расскажешь, что здесь и как, м?

— Ну, я…, - Хэрри смотрит в сторону, ставит на пояс руки, а затем вновь впечатывает в меня растерянный взгляд, — что?

— Давай вместе пообедаем. Как считаешь? Тут же есть столовая или кафетерий.

— Ты серьезно?

— Да, вполне.

— Звучит здорово. Вернее, класс, да. — Парень улыбается. И улыбка у него красивая, я вдруг думаю, что парню просто стоит сменить имидж, тогда и друзей у него прибавится.

— Меня зовут Ариадна.

— Хэрри.

— Я помню.

Парень хлопает себя по лбу и начинает медленно отходит в сторону.

— Ну, тогда увидимся, верно?

— Ага. — Я киваю и закатываю глаза. Парни. Противоположный пол всегда теряется, когда на горизонте появляется нечто на подобии другого противоположного пола. — Пока.

Мы расходимся, а я почему-то смеюсь. Уже второй раз за день! Или третий? Может, тетя Норин была права и эта — как ее там — люцерна действительно приносит удачу?

* * *

Школа Астерии небольшая и непримечательная. Главный административный корпус сделан из темно-желтого камня. О стальные здания — из темно-красного кирпича, и только вывеска говорит о том, что здесь учатся дети, а не отсиживаются преступники.

Площадь перед главным входом забита подростками. Многие из них глядят на меня, а если быть точнее, то глядят на меня почти все. Но я слишком увлечена своими мыслями, и потому не реагирую. Они могут пялиться весь день. Мне все равно.

Внутри так светло, что я прищуриваюсь. Повсюду люминесцентные лампы, на окнах — ни жалюзи, ни занавесок. Все открыто и гласно. И я уверена, что каждое сказанное мной слово станет достоянием публики. Это отвратная перспектива, я ужасно люблю ругаться и поливать грязью тех, кто поливает грязью меня.

Девушки улыбаются и отворачиваются, едва я прохожу мимо — очень тактично с их стороны, чего не скажешь о парнях, которые смотрят на меня почти плотоядно, будто они собираются накинуться мне на шею. Да уж, просто изголодавшиеся животные. Несколько высоких незнакомцев в спортивной форме — бело-синей — проходят мимо. Специально они задевают меня плечами, а потом, обернувшись, хохочут, словно отпустили классную шутку. Я недоуменно вскидываю брови. Это у них такой способ снять подружку? Еще раз дотронутся, пожалеют. В свое время я вывернула руку одному ублюдку, который пытался обнять меня на вечеринке. Понятия не имею, откуда тогда во мне сила взялась, но я жутко разозлилась, из чего следует вывод: злить меня не стоит.

Одергиваю футболку и продолжаю идти за расписанием. Я вновь понятия не имею, в какую сторону бреду, и жалею, что не попросила странного Хэрри провести меня. Может, еще не поздно найти его? Хотя с таким же успехом можно просто стать посреди коридора и крикнуть во все горло его имя. Глупо, наверно. Криво улыбаюсь и прикасаюсь пальцами к засохшей люцерне тети Норин, она торчит из моей сумки. Может, и, правда, поможет?

Так, как это работает? Я продолжаю идти, но теперь в ладони сжимаю перевязанный пучок вкусно пахнущей травы. Наверняка, надо попросить. Ну, что ж: дорогая люцерна, я — Ариадна Блэк, и я очень хочу найти кабинет администрации. Мне осточертело ходить по этим похожим коридорам. Смотреть на эти лица и мечтать о том, как я подрываю школу к чертовой матери. Пожалуйста, направь меня.

Приподнимаю подбородок. Не работает. Нужно просить лучше? Хорошо: я обещаю, что постараюсь посещать почти все уроки. Вновь смотрю по сторонам. Ну, и, возможно, я даже улыбнусь кому-то. Черт возьми. Тупая трава. Ничего не получается. Я становлюсь возле стены с каким-то ярким плакатом и недовольно хмурю брови. Ну, ладно, не хочу зря обнадеживать тебя, дорогая люцерна, но раз уж на то пошло, я уберусь в комоде и даже на столе! Хотя, попрошу это подчеркнуть, я ненавижу убираться.

Опять осматриваюсь, но увидев лишь незнакомые лица, вздыхаю. Головой упираюсь о стенд, прикрываю глаза и ощущаю, как в груди громко стучит сердце. Я хочу выглядеть сильной, хочу казаться равнодушной и уверенной. Но, на самом деле, мне страшно. Меня никогда не заносило так далеко от дома, я никогда не была одна. Здесь все не то. Люди, их перекошенные лица, настороженные взгляды. Такое ощущение, словно меня лихо из воды вытащили и кинули на разгоряченный песок. Я задыхаюсь.

— Мисс Блэк?

Растерянно раскрываю глаза. Передо мной седовласый мужчина со смешными усами и горбатым носом. Он одет в довольно простой черный костюм, на рукавах поблескивают серебристые запонки. Лицо у него доброе, морщинистое: наверно, он часто улыбается.

— Ариадна Блэк? — Вновь переспрашивает он.

— Да. — Я сглатываю и отхожу от стенда. — Это я. — Чертова люцерна.

— Отлично! Я — директор Барнетт. Чего вы тут стоите? Я ждал вас в кабинете!

— Если честно, я потерялась.

— Серьезно?

— Ну, у вас тут целый лабиринт.

— Что ж, моя дорогая, тогда я вас проведу. Идемте. Кстати, — директор улыбается и ко мне подходит так близко, что я чувствую запах его дурацкого одеколона, — вам знакомо словосочетание «Нить Ариадны»? Вашей тезки.

Я с интересом вскидываю брови, а он улыбается еще шире.

— В древнегреческой мифологии именно Ариадна помогла Тесею — сыну Эгея, найти выход из лабиринта! И собственно, вам наши запутанные коридоры не должны приносить неудобств. — Мы плутаем вдоль незнакомых кабинетов, мистер Барнетт вежливо молчит и ждет моего ответа, но я даже не знаю, что сказать. Пожимаю плечами и предполагаю:

— Возможно, я растерялась.

— Будет вам! По какой причине? Хотя…, — мужчина отмахивается, открывает дверь в свой кабинет и пропускает меня вперед, — не отвечайте. Я догадываюсь, в чем проблема.

— Правда?

Задумчиво вскидываю брови. Мистер Барнетт кивает, приподняв уголки губ, а затем усаживается за огромный деревянный стол, заваленный документами, папками и прочей дребеденью. Солнце лениво освещает его пожилое лицо, но я почему-то думаю, что этому мужчине нет и пятидесяти. Слишком молод его голос и огонек в блестящих глазах.

— Мы в Астерии судим людей по их родословной. — Ворчливо протягивает он. — У вас она довольно интересная, вы понимаете, о чем я. Так что совсем неудивительно, что здесь вам не доверяют, мисс Блэк. Издержки средневековья. Недостатки воспитания.

— Южное гостеприимство, — добавляю я, фальшиво улыбнувшись.

— И то верно, мисс Блэк! Но хочу, чтобы вы помнили: когда вы пересекли порог моей школы, вы начали новую жизнь. И да, меня не волнует это, — он кивает на толстую папку, лежащую на его столе: наверно, мое личное дело, — и это, — теперь он указывает на какой-то лист с круглой, ярко-синей печатью. — Ваше прошлое осталось позади. Я забуду о нем и вам советую. А люди — переубедите их.

— В смысле?

— Они считают вас такой же странной, как и ваши тетушки. Норин и…

— Мэри-Линетт.

— Верно! — Он щелкает пальцами и указывает на меня. — Вылетело из головы.

— Не понимаю, чем моя родословная вам так приглянулась? О чем шепчутся люди?

Директор откашливается и садится глубже в кресле.

— Узнаете, моя дорогая. К сожалению, вам придется узнать.

— Вы меня заинтриговали.

— Хорошо, что не испугал! Двери моего кабинета всегда открыты. Если будут какие-то проблемы — обращайтесь. И еще постарайтесь привыкнуть к тому, что в Астерии на вас накинутся, как на свежее мясо. У нас тут редко бывают новенькие.

— Я заметила. — Усмехаюсь и пожимаю плечами. — Мне можно идти?

— Да. Возьмите расписание у секретаря, Ариадна.

— Хорошо.

— Да, и еще, — я оборачиваюсь уже на пороге и замечаю, как мужчина нервно дергает уголками губ, — постарайтесь не попадать в неприятности, мисс Блэк, пусть я и понимаю, что неприятности определенно попытаются свалиться на вашу прекрасную голову.

Он улыбается, но что-то мне подсказывает, что сам верит во все байки, рассказанные про моих тетушек. Интересно. Сегодня же устрою дома допрос с пристрастием.

— Конечно. — Я хитро улыбаюсь и киваю. — Буду стараться изо всех сил.

Выхожу из кабинета и выпрямляю спину. Если люди хотят видеть во мне девушку с темными тайными, опасными родственниками и черным прошлым — хорошо.

Так даже веселее.

Смотрю на листок с расписанием и морщусь: черт возьми! Тетя Норин сошла с ума? Господи, вот это предметы! Химия? Биология? Астрономия?

— Проклятье! — Выругиваюсь, закатив глаза. Литература два раза в неделю, зато почти каждый день биология. Даже сейчас биология, это что, карма? Да, я помню, что клятвенно пообещала люцерне ходить на уроки, но не на такие же. Я ничего не понимаю ни в химии, ни в астрономии. Да, мне легко давалась история, но лишь потому, что я умела незаметно считывать с учебника подчеркнутые параграфы и делала чудесные шпаргалки по датам.

На выдохе опускаю плечи и шаркаю вдоль широкого коридора. Подростки снуют, не переставая разглядывать меня, а я просто надеюсь поскорее отыскать нужный класс. Меня безумно раздражает перспектива находиться под пристальным вниманием всех и каждого, но против клише не попрешь. Таков банальный стереотип: если ты новенький, выкуси по полной программе. А кто я такая, чтобы эти стереотипы разрушать?

Спрашиваю у какой-то бледной девушки про кабинет биологии, и она нерешительно указывает вперед. Бурчит что-то вроде: через пару шагов, немного, чуть-чуть, а потом, как ветром ее сдувает. В очередной раз вскидываю брови. Ну, и реакция у людей на меня, так сразу и не привыкнешь. Я хмыкаю, иду дальше и, наконец, натыкаюсь на нужный класс.

Отлично.

Я захожу в кабинет, сгорбив спину. Плетусь к учителю и лениво передаю формуляр.

— Мисс Блэк? Добро пожаловать. — Его голос звучит совсем не доброжелательно.

— Спасибо.

Он пишет что-то в моей бумажке, а я тайком наблюдаю за классом. Некоторые робко перешептываются, некоторые в наглую изучают меня, будто я экспонат в музее. Какие-то парни с задних парт толкают друг друга по бокам и ржут, на что я со свистом выдыхаю.

Идиоты.

Парты в классе необычные. Стулья низкие, почти никто на них не сидит. В основном ребята, видимо, работают стоя. Черт возьми. Придется не только терпеть, но еще и стоять.

— Вот, возьмите, — учитель, неприятный и лысый тип, протягивает мне формуляр, а на его лице мелькает нечто на подобии улыбки, — присаживайтесь. Звонок уже прозвенел.

«Присаживайтесь». Звучит, как «сломайте шею, пока ищете свободное место». Или, может, это какая-то особая шутка? Никто не сидит, а вы, мол, садитесь. В лужу.

Еще раз оглядываю класс, нервно переминаюсь с ноги на ногу и вдруг понимаю, что лишь один человек в кабинете на меня не смотрит, а стоит у стола и конспектирует что-то в своей тетради. Парень. Ну, естественно. Еще бы свободное место было с какой-то милой девчонкой. Планета бы перевернулась и разлетелась на части. С виду парень нормальный: ни татуировок, ни сальных волос. Стоять без движения больше нельзя, приходится сойти с места, а так как вариантов ко мне в голову больше не приходит, я припарковываюсь рядом с высоким незнакомцем и неуклюже скидываю с плеча сумку.

Парень медленно поднимает на меня взгляд, а я через силу процеживаю:

— Привет.

Он несколько секунд просто без интереса меня осматривает, а потом отворачивается и продолжает что-то записывать в толстой тетради. Ага. Неразговорчивый. То, что нужно.