Смертельно безмолвна

Безумие. Неожиданно взаимосвязь этой девушки с Хозяином кажется мне опасной, я определенно втягиваю себя в огромные неприятности. Друзья врагов — тоже враги! Если я попытаюсь исцелить эту девушку, возможно, я навлеку беды на себя.

Я не хочу этого.

Почти через сутки я вижу впереди столб черного, густого дыма. Что происходит?

Женщина за рулем напрягается, а Хэйдан протяжно выдыхает. Я растерянно смотрю по сторонам и внезапно замечаю искореженную, заржавевшую вывеску — Астерия.

— Вот мы и дома, — шепчет Мэри-Линетт Монфор, и меня пробирает дрожь.

Городок встречает меня промозглым ветром и разрушенными церквями, покрытыми трещинами и дырами. Битое стекло трещит под колесами машины. В воздухе витает дым.

Я приехала в мертвый городок, где люди, запирают на засовы двери и ставят на окна решетки. Приехала в безмолвную тишину, укрытую пушистым туманом.

Здесь случилось что-то страшное.

— Раньше Астерия выглядела иначе, — сбавив скорость, шепчет женщина, — после того, как Люцифер забрал душу Ари, многое изменилось.

«Я приехала спасать монстра», — внезапно думаю я, заметив, как из разбитого окна на нас огромными глазами пялятся двое детей. Они испуганы. Она их напугала. Ари.

— Ч-ч-что здесь п-произ-зошло? — Страх сотен людей впивается в меня клинками. Все они хотят излечиться, у всех можно забрать ужас. Тело сводит такой судорогой, что мне в ту же секунду дышать становится невыносимо. Я сильнее вжимаюсь в кресло, а Хэйдан вдруг переводит на меня растерянный взгляд. И он просит меня остаться? Просит спасти и вернуть эту девушку? Она чудовище, монстр, живущий в самых потаенных страхах у всех этих людей, что прячутся в развалинах, скрыты в черном дыме. Она не заслуживает.

— Хэрри, — зовет женщина и приподнимает руку, — смотри, церковь. Она…

— …не была разрушена, когда мы уезжали, — договаривает парень и сводит брови. Тут же я чувствую, как сердце у Мэри-Линетт Монфор подскакивает к горлу. Бирюзовые глаза наполняются нескрываемым ужасом, и на педаль она жмет уже не так пылко, как прежде.

Все молчат. Молчание впервые убивает меня. Раздирает. В нем больше ужаса, чем в крике. В вопле. Женщина тормозит напротив небольшого, серого коттеджа, глушит мотор и опускает на колени дрожащие руки. Я слышу, как громыхает ее сердце. Бум. Бум. Бум.

— Идем, — командует Хэйдан, — давайте, мы дома, Норин и Джейсон, все ждут нас.

— Да, ты прав. Конечно.

Парень кивает. Выбирается из машины, следом за ним женщина. А я сижу в салоне и с ужасом осматриваю иссушенные деревья, затвердевшую землю. Декабрь — лютый месяц.

Но сейчас на улицах зима, которой раньше я не видела, жестокая и немногословная.

Я все-таки нерешительно открываю дверь. Вдыхаю странный, тяжелый запах и сразу же поджимаю губы: мне трудно дышать, но отнюдь не от дыма или гари. Людские эмоции и на въезде встретили меня холодно. Тут дело в терзаниях, что рвутся из окон особняка. Я уже чувствую, что, преодолев порог этого дома, я окунусь в океан из агонии. Произошло в этом месте нечто ужасное совсем недавно. Отголоски криков до сих пор путешествуют по улице. Я слышу их, чувствую. Сжимаю перед собой руки и бреду вперед, за Хэйданом. Он же приближается к дому, отворяет калитку, ждет, пока Мэри-Линетт Монфор отопрет нам дверь. Затем оборачивается и дергает уголками губ, как бы приглашая: добро пожаловать в наш личный ад, Дельфия Этел.

— Я пойду, найду Норин и Джейсона, — сообщает женщина, закрыв за нами дверь.

— Конечно. А я Мэтта.

— Договорились.

Они кивают друг другу и расходятся. Парень зовет меня за собой на второй этаж. Не хочу идти, там очень больно. Он глядит на меня недоуменно и растерянно, а я вижу за его спиной черную прозрачную пелену, пройдя через которую попадаешь во мрак.

— Давай же, пойдем, я хочу с братом тебя познакомить.

Раз ступенька, два и три. Я поднимаюсь, крепко ухватившись за перила. Надо бежать отсюда, сломя голову! А я плетусь вперед. Четыре. Пять, шесть. Семь. Восемь.

Мы оказываемся на второй этаже, идем в чью-то спальню. Хэйдан говорит, говорит, а я не слушаю. Растерянно изучаю черно-белые снимки, вдыхаю травяной запах. Я вдруг очутилась именно в том месте, где живут ведьмы. Злые ведьмы.

— Наш Джейсон — оборотень, кстати, потом и его тебе представлю. Хорошо? — Парень отталкивает рукой дверь, но смотрит на меня. — Хорошо?

Киваю. Пусть делает, что хочет, а я должна втянуть воздух, иначе задохнусь, иначе…

Застываю, увидев за его спиной девушку. Ариадну. О, Боже. Она лежит на кровати и не шевелится, лишь медленно, глубоко дышит. Глаза закрыты. Огненные волосы свисают вниз и касаются черного деревянного пола. Она невероятно красивая, снимки — нелепость. Они и половины не передали из того, что есть в жизни. Смертельно прекрасная.

— Мэтт? — Растерянно оборачиваюсь и вижу, как к нам подходит высокий парень.

Парень с гигантскими уродливыми царапинами на пол-лица, что тянутся вдоль щеки и подбородка и скользят по шее, словно след от чьих-то толстенных когтей. Я распахиваю глаза, а он мимо меня проносится, словно и не замечает. Словно я призрак. Иллюзия.

— Черт возьми, что с тобой? — Испуганно восклицает Хэйдан, сорвавшись с места. — Я с тобой разговариваю, Мэтт, что случилось? У тебя на лице…

— Я видел. Это ее мы искали?

Парень садится рядом с Ари и ласковым движением накрывает ее оголенные плечи одеялом, поправляет волосы. Возможно, раньше он был красивым, под стать той девушке, что лежит рядом с ним. Однако теперь я не вижу брата Хэйдана. Я вижу шрамы, которые, наверняка, остались у него внутри, под кожей, полоснули сердце.

— Это Дельфия, — не своим голосом шепчет Хэйдан.

— Кое-что случилось.

— Что именно?

Ответа нет… Темноволосый парень трепетно проходится тонкими пальцами по щеке девушки, заправляет рыжий локон волос ей за спину. Сводит брови.

— Мэтт, что произошло? Почему Ари здесь, что с ней? Она без сознания?

— Она спит, — едва слышно шепчет Мэттью Нортон, а затем по дому проносится такой невообразимый вопль, что ноги у меня подкашиваются, а перед глазами темнеет. Я ничего не успеваю понять, отшатываюсь назад, хватаюсь теплыми ладонями за уши и скатываюсь по стене, ощущая нечто невероятно ужасное.

Такой крик означает лишь смерть.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

МЭТТЬЮ НОРТОН

ГЛАВА 1. МИНУС ОДИН

Сорок один день назад.

Я захлопываю дверь и быстрыми шагами иду вперед. Рядом со мной оказывает тип в древнем пальто, кажется, Джейсон. Я плохо его знаю, и потому не могу еще ему доверять.

— Вот он, — говорит Мэри-Линетт, взмахнув рукой, — вот же он, эй, быстрее.

В горле застревает колючая дрянь. И я пытаюсь сглотнуть ее, но не выходит. Сердце грохочет в ушах. Перед глазами все плавает, и вижу я только бледное лицо брата, который стоит на дороге около главного входа в морг. Он растерян. Он ничего не понимает.

— Хэрри, — выдыхаю я, оказавшись рядом. Не верю. Черт возьми! — Хэрри, — сколько бы раз не повторял его имя, в голове не укладывается, что брат жив. Дьявол, он воскрес! Я его вижу, вижу его тупые очки и доставучую физиономию. Вижу покатые плечи. Впервые я хочу снова и снова слушать его идиотские шутки! Хочу бегать за ним по городку и хочу вылавливать его, доказывать, что он сходит с ума, ведет себя по-детски.

Хочу даже просто сидеть рядом. И молчать.

Я хватаюсь пальцами за шею брата и тяну на себя. Я никогда не обнимал его. Людям ведь кажется, что любое проявление чувств — нелепость, и мне так казалось, однако сейчас я не думаю о том, что есть какие-то правила и принципы, я зажмуриваюсь и хлопаю его по лопатке, стиснув зубы.

— Привет.

Хэйдан не отвечает. Не поднимает рук. Стоит, будто оцепенел и не двигается. Когда я отстраняюсь, взгляд у него все еще направлен вперед, а в глазах плавает недоумение. Не понимаю, что с ним и невольно перевожу взгляд в сторону сестер Монфор. Они молчат.

— Эй, — вновь смотрю на брата, — Хэрри, ты как?

Он прищуривается, разглядывает нечто важное перед собой, а затем опускает глаза и изучает бледные руки, покрытые едва заметной испариной. Его кадык дрогает.

— Он придет в себя, не волнуйся, — обещает Мэри-Линетт Монфор. Ее сестра звука не произнесла с тех пор, как Ари ушла с Люцифером.

Ари.

Что-то щелкает, когда я о ней вспоминаю. Щелкает в голове. Но это не страх, не гнев и не отчаяние. Я не сомневаюсь, что спасу ее. Я знаю, что она вернется. Она не сможет не вернуться.

Мне лишь нужно понять, что сделать. Нужно найти выход, и я найду выход.

— Как ей помочь? — Спрашиваю я отстраненно. — Что нужно сделать?

— Мы разберемся.

— Вы? Я с вами.

— Нет. — Мэри-Линетт передергивает плечами и вскидывает брови. — Так не пойдет.

— Пойдет. — Ледяным голосом отрезаю я. Кладу ладонь на плечо Хэрри и вижу, как у Джейсона приподнимаются уголки губ. Он достает из пальто сигареты, закуривает и тихо усмехается, возможно, надеясь, что никто не обратит на это внимание. Я обращаю. — Что?

Он переводит на меня черный взгляд.

— Извини?

— Я сказал что-то смешное?

— Нет. Ты сказал именно то, что все от тебя ждали.

— Я не спрашиваю разрешения, — мне вдруг хочется пояснить, хочется сказать им, что я никуда не исчезну. Если придется, буду стоять под окнами. — Так как ей помочь?

— Никак, — неожиданно хрипло сообщает Норин Монфор, и это ее первые слова, с тех самых пор, как мы вышли из леса. Женщина бледнее снега, она придвигается к нам, но тут же складывает на груди руки, будто защищаясь. — Сейчас мы никак ей не поможем.

— Почему?

— Потому что не найдем.

Повисает тишина. И Хэйдан молчит. Черт возьми, все застывают, словно статуи! И я смотрю на них, не скрывая раздражения. Нам срочно нужен план. Мы должны понять, как действовать, мы не сдвинемся с мертвой точки, если будем поддаваться эмоциям.

Только не сейчас. Не в тот момент, когда нужно собраться и мыслить холодно.

— Она сама объявится, — внезапно говорит Джейсон, докуривает сигарету и бросает ее на асфальт. Легкая дымка тянется вверх, но он припечатывает ее подошвой ботинок. — Мы не должны искать Ари, мы должны быть готовы, когда она вернется.

— И когда она вернется?

— Отдав душу, она не избавилась от всех эмоций. — Нахмурив лоб, протягивает Мэри-Линетт и кивает. — Люцифер попытается обучить ее, заставит объединить чувства.

— Каким же образом? Не понимаю. — Чувствую себя умалишенным кретином. Как бы много я не задавал вопросов, ответы мне все равно не ясны. — Объединить чувства? Так вы же говорили, что без души человек абсолютно неуправляем, что он ничего не ощущает.

— Не так-то просто потушить костер. Остаются искры. Ари направит все оставшиеся, последние эмоции на нечто одно, а затем от них избавится, но для этого нужно время.

— Еще нужно, чтобы это подходило Люциферу, — проговаривает Норин Монфор, и я замечаю, как дрогают ее бледноватые губы, — да, Люцифер сделает из Ариадны чудовище, не сомневайся, мой мальчик. Ты уверен, что хочешь быть этому свидетелем?

— Ари — не чудовище. Вы всегда ее недооценивали. Она упрямая.

— Ты даже не представляешь, что с людьми делает Дьявол… — женщина делает шаг ко мне, но я назад не отступаю. Смотрю на нее прямо и решительно. Я ее не боюсь. — Ему не нужно превращать ее в монстра, она сама станет им.

— Посмотрим.

Я поддерживаю Хэрри за плечи и отворачиваюсь. Каким образом они собираются ей помогать, если не верят в то, что это возможно? Ари умеет быть занозой в заднице. Скоро даже Дьявол поймет, как сложно управлять ей, как трудно ее приручить. Это немыслимо.

— Я должен отвезти брата домой. — Смотрю сначала на Хэрри, потом на Монфор. — Я понимаю, что вы не собираетесь посвящать меня в курс дела. Но я должен…

— Пожалуй, согласиться с тобой проще, чем поспорить, — перебивает меня Джейсон и кивает, будто решает и за Норин, и за Мэри-Линетт. На удивление с ним никто не спорит. — Я лично скажу, если что-то узнаю. А теперь уведи брата. Вид у него болезненный.

Конечно. Он ведь восстал из мертвых. Но я молчу. Потираю пальцами подбородок и в очередной раз окидываю Джейсона скептическим взглядом. С какой стати ему верить? Я понятия не имею, почему люди так легко доверяют другим людям. Правда, не мне судить. Ари возникла в Астерии неожиданно. Еще неожиданней она стала частью моей жизни.

Хмыкаю и похлопываю Хэрри по плечу.

— Идем, — брат в глаза мне не глядит, просто неуклюже сходит с места, — пора домой.

Его босые ноги плюхают по асфальту, словно привязанные тяжеленными гирями. На плечах тонкий халат. Я думаю, нам повезло. Думаю, Ари все подстроила, ведь она всегда была ненормальной, и, скорее всего, собой пожертвовала с определенной целью, но я не уверен. На самом деле, я не знаю, что и думать. Это чертовски раздражает. Брат восстал из мертвых! А в больнице никто и глазом не моргнул. Он плетется со мной рядом, но утром я лично следил за тем, как его уносили в черном мешке. Мы сидели в морге, отец молчал, а на стене, издеваясь, стучала секундная стрелка. Но теперь это вымысел.

Ничего этого не было.

Хэрри жив. И наплевать, что почти на каждом шагу он спотыкается и передергивает плечами. Наплевать, что он молчит, что отвечает на мои взгляды неуклюжим мычанием. Я смогу заснуть сегодня ночью, и я буду знать, что совсем рядом он слюнявит подушку.

Родители тоже смогут заснуть. А точнее — проснуться, чтобы на самом деле закрыть глаза, а не пребывать в темноте с открытыми.

Я открываю Хэйдану дверь, сам оббегаю капот и потираю пальцами глаза. Я давно не отдыхал нормально. Как же мне осточертело влипать в неприятности. Люди хотят вкус жизни почувствовать, но, правда в том, что вкус — горький. Жизнь приятной не бывает. Да, она либо пресная, либо кислая, которую не терпится выплюнуть. Так что не стоит мечтать о том, что нам не по силам. Проще жить в обычном мире с обычными проблемами, чем не сидеть на месте, понимая, что в любой момент можешь подохнуть. Это только звучит так интересно и завораживающе. Но хватает пяти секунд нестерпимой паники, пять секунд не просто страха или испуга, а ужаса, от которого мурашки не по коже бегут, а под кожей, и уже не тянет геройствовать, не тянет к приключениям.

Мы едем молча. Я смотрю на Хэрри, он смотрит в окно. Собственно, что сказать — не имею понятия. Сжимаю в пальцах потертый руль и киваю:

— Все будет в порядке. — Киваю еще раз. — Мы разберемся.

Не знаю, кого пытаюсь поддержать. Наверно, Хэйдана. А, может, себя, а, может, мне хочется верить, что Ари — эта рыжая заноза в заднице — тоже меня услышит.

В какой-то момент я вспоминаю лицо светловолосого мужчины, что увел Ариадну в глубину леса, вспоминаю его красные глаза. И я не пугаюсь. Я никак не могу понять, даже принять, что видел Дьявола. Ужас внушало лишь осознание того, что Ари больше меня не помнит, что она отводит взгляд, черный, пустой взгляд, и уходит. А Люцифер… Столько в жизни, черт возьми, изменилось, а я до сих пор поверить не могу, что вокруг разгуливают ведьмы, перевертыши и прочая дрянь, о которой мне рассказывали Монфор.

Еще и Хэрри восстал из мертвых.

Нервно потираю пальцами переносицу и, стиснув зубы, искоса гляжу на брата. Он не шевелится. Сидит, сложив на коленях ладони, смотрит в окно, а я дергаю уголками губ.