Две повести

— А что объяснять? — глядя на Тимофея Николаевича все такими же пустыми глазами, спросил Дичков.

— Как — что? Я же сказал тебе. Почему пропускал занятия?

— Не знаю.

— Кто же знает?

Дичков молчит. Тогда Тимофей Николаевич обращается к Сане:

— Рябинин! Ну, а ты что скажешь?

Саня тоже не отвечает. Тимофей Николаевич сам заговорил:

— Дичков! Когда тебя в сентябре привел сюда твой отец, ты что обещал нам? Помнишь? Тебя исключили из московской школы. Из морского училища ты тоже не по своей охоте ушел. Теперь за старое взялся?

Дичков снова молчит. Молчит и Тимофей Николаевич, ждет. Эти паузы в разговоре, вероятно, были привычны директору, ему часто приходилось вести тягостные беседы. Для Татьяны Михайловны они были мучительны. Ни Дичков, ни Саня не хотели ни о чем рассказывать. Даже на такой вопрос где проводили время, еле удалось выудить ответ. Игорь сказал «гуляли», Саня добавил:

— И в кино ходили.

— А кто тебе деньги давал на кино? — быстро спросил директор Саню.

Саня, еще больше побледнев, уставился в пол. Татьяна Михайловна поняла — больше он не скажет ни слова. И действительно, сколько ни пытался Тимофей Николаевич вызвать Саню на разговор, это ему не удалось. А Дичков продолжал отвечать на вопросы малозначительными, ни о чем не говорящими фразами: «не помню», «не может быть», «я так не думал».

— Вот что, дорогие мои! — сказал выведенный из терпения директор. — Хватит тут резинку тянуть. Дайте мне письменное объяснение своих поступков. Напишите, кто и сколько пропустил уроков, где бывали в это время. Обо всем откровенно. Чтоб завтра у меня на столе лежали ваши объяснения. Утром приходите не в класс, а сначала ко мне. Опомнитесь, пока не поздно. Подумайте, где и в какой стране вы живете! Возьмитесь за ум! Мы поможем вам исправиться. Я надеюсь, что Рябинин скоро поймет и исправится. С тобой, Дичков, труднее. Боюсь, доведешь себя до того, что общество вышвырнет тебя за борт. Да, скажи-ка мне адрес отца.

Вот тут вдруг у Дичкова появилось осмысленное выражение испуга.

— Не надо, Тимофей Николаевич, не пишите! Я исправлюсь.

— Ну вот, заговорил наконец! Ладно, неси объяснение. Ну, а как с матерью?

— Я сейчас пойду к ней в больницу.

— Хорошо, иди.

Татьяна Михайловна была очень расстроена. Она не верила в раскаяние ни сына, ни тем более Дичкова. Они постараются выкрутиться из этой историй, но их дружба сохранится, и Саня увязнет в ней. Она увидела беспомощность директора. Он тоже не нашел ключа к сердцу ребят.

Они долго сидели молча — брат и сестра. У Сани не было никакой охоты рассказывать что-нибудь Ире. Настроения нет, да и какие могут быть разговоры, если всем своим видом Ира показывает, что не хочет с ним иметь никакого дела? «Ну конечно, — думает Саня, — она всегда заодно с мамой. Если б мама поссорилась с Ирой, разве он, Саня, молчал бы сейчас? Он такое начал бы рассказывать, что Ирка обхохоталась бы».

Саня подошел к репродуктору и включил его. Вот здорово! Как раз идет передача со стадиона о футбольном матче.

— Выключи сейчас же! — сердито сказала Ира. — Сам не учишь уроков и мне не даешь.

— Скажите, цаца какая! Радио, видите ли, ей мешает. Не слушай, если это тебе неинтересно.

— Я так не могу заниматься. Меня завтра обязательно спросят по химии, а ты мешаешь.

— И буду! — зло крикнул Саня.

Тогда Ира молча собрала свои учебники и тетради и направилась к двери.

Саня преградил ей путь:

— Ты куда?

— Пусти! Я к Марии Петровне пойду заниматься.

— Ладно. Оставайся. Я сам сейчас уйду.

Саня отключил репродуктор.

— Куда ты пойдешь? — крикнула Ира. — Не смей уходить! Тебе уроки надо делать, а не шататься. Ты что, совсем учиться не хочешь? Дурак ты!.. — Тут Ира вдруг заплакала и стала кричать еще громче: — Ты нам всю жизнь хочешь испортить. Как нам было хорошо! А теперь целыми днями молчим как немые. Будто умер кто. Сбежать из дому хочется! — Слезы крупными каплями скатывались по щекам Иры. Смахивая их рукой, она продолжала: — А мама какая стала? Как старуха больная! Как ты смел ее обижать! Убирайся куда хочешь, уходи. Не хочу я с тобой жить…

Саня опешил от потока обидных слов. Такой ссоры у них еще не бывало! Он не знал, что сказать Ире, как заставить ее замолчать. И не сказав ни слова, он ушел из дому, хлопнув дверью.

Ира была довольна, что дала такую отповедь Саньке. Пусть знает!..

Татьяна Михайловна, придя домой, сразу заметила заплаканное лицо Иры.

— Что с тобой, дочка?

— Ничего, так! — нехотя ответила Ира.

— Как это «так»? Двойка?

— Да нет, меня даже не спрашивали.

— С Саней повздорила?

Ира молчала.

— Уж когда вы перестанете с ним ссориться? Ведь не маленькие! Что он тебе сделал?

— Радио включал.

— Из-за этого плакать?

Ира незаметно фыркнула. Стала б она из-за этого реветь!

Глава VIII

ПРАЗДНИК

Природа в этот год одарила ноябрь ярким солнцем. По утрам тучи заволакивали небо, но потом бессильно, вразбивку нестройно расползались, открывая планету солнечным лучам. Было совсем тепло, и казалось, что деревья поторопились сбросить с себя золотой осенний наряд.

Наступило праздничное утро, яркое и солнечное. Уже на рассвете — а рассветало только в семь часов — Москву огласила бодрая, веселая музыка. В квартирах заговорили радиоприемники. Все в этот день проснулись рано, чтоб не проспать праздничных часов.

Но общая радость не всегда совпадает с личной. В маленькой семье Рябининых было грустно и тягостно. Провинился один, а страдали все трое.

Татьяна Михайловна за эти дни, после приезда, осунулась, побледнела и постарела. Неприятности с Саней свели на нет весь ее отдых. Еще бы, сколько огорчений! Чего стоит одно родительское собрание в школе! Тяжело вспоминать, как Клавдия Ивановна читала ей мораль.

— Хуже всех, — говорила она, — учились Рябинин и Дичков. Говорят, что раньше Рябинин хорошо учился. Но в этом году он остался фактически безнадзорным. Вот здесь сидит его мать. Мать Дичкова, к сожалению, не пришла. Так вот, Рябинина пыталась на меня свалить вину за прогулы сына и за его бесчестное поведение. Но, товарищи родители, если семья хорошая, если в семье заботятся о детях, то с по мощью школы воспитываются будущие строители коммунизма. Если за детьми нет надзора в семье, одна школа ничего не сделает.

Она долго говорила что-то в этом роде, видно, пересказывая учебник, по которому недавно еще сдавала экзамен. Татьяна Михайловна сидела молча, испивая до дна горькую чашу. Саней она совсем не разговаривала. Он не просил прощения за свое поведение и за оскорбления, которые нанес матери, и она не считала возможным без этого хоть в какой-то мере оправдать его. Но тем самым она отрезала путь к сближению с ним. И так плохо, и этак нехорошо.

Татьяна Михайловна еще раз была у директора. Ни Саня, ни Дичков не написали ему объяснений. Саня обещал принести после праздников, а Дичков перестал ходить в школу.

Состояние Сани было тоже неважное. Он вдруг остался совсем один. Дичков как в воду канул. Саня два раза заходил к нему домой, но соседка, приоткрывая немного дверь, отвечала: «Нету их никого». У кого узнать, где Игорь?

На мать Саня был зол. Он считал ее чуть ли не главной виновницей всех неприятностей. Зачем она пошла в школу, да еще к самому директору? Может, все прошло бы незамеченным. Ну подумаешь, двойки! Это же не конец года. Все можно исправить. А она подняла целый скандал. Почему в табели не записывали прогулы? Почему то, почему это? Теперь он из-за этого опозорен. Клавдия Ивановна при всем классе назвала его лгуном, прогульщиком и плесенью.

«Что ж, спасибо тебе, мамочка, за заботу», — со злостью думал Саня о матери. Потом с таким же негодованием он вспоминал одноклассников. Тоже хороши! Никто не подошел к нему, не сказал, как часто бывало: «Брось, не вешай носа». Правильно он считал, что в классе у него нет друзей.

А Мишка Фролов! Ябеда, дрянь! Взял и рассказал матери и своему отцу. Разве это друг? Никогда в жизни он не будет с ним дружить!

У него один друг — Игорь, и ради этой дружбы он готов на все.

Игорь настоящий человек. С ним очень интересно. На все у него своя собственная точка зрения. Так, как Игорь говорит и рассуждает, Сане приходилось слушать впервые. Игорь все брал под сомнение, насмехался, а иногда и издевался над тем, что Саня привык считать правильным. Это было ново, неожиданно, в этом виделась смелость, самостоятельность, взрослость.

А как Игорь умел рассказывать! Настоящий артист! Говорит о моряках — шагает, как моряк; рассказывая о своей тетке — шепелявит и мотает головой так, что умрешь со смеху. С учителями Игорь разговаривает вежливо, но только учитель отвернется, он тут же его передразнивает. Все признают, что у Дичкова талант. Конечно, Игорь многое привирает. Рассказывая о каком-нибудь происшествии, он уверяет, что сам все видел. А Саня вспоминает: где же и когда он читал об этом происшествии? Но все равно, это интересно и весело. Такого товарища он впервые в жизни встретил!

Конечно, в Санином классе есть хорошие ребята: например, Витька Пахомов, Аркашка Иванов. Но Пахомов дружит с Бекетовым и к Сане относится безразлично, Аркашка пропадает на стадионе. Саню привлекал Толя Задоров, паренек с рыжей шевелюрой. Надменная улыбка Толи выводила из терпения учителей. Они, по мнению Сани, не понимали, какой он хороший, способный и какой у него сильный характер. Но и с Задоровым у Сани не получилось дружбы, А так в классе скука, ничего интересного нет.

Вот хотя бы классные собрания. То утверждают план «мероприятий», которые никому не нужны, то делают отчеты о них. Недавно ввели внеклассные занятия. Все тогда подумали, что на этих занятиях они узнают что-нибудь новое о жизни писателей или о том, как разыскивались пропавшие рукописи, или будут, например, проводить интересные физические или химические опыты. Ну, словом, займутся чем-то интересным, за что не ставят ни пятерок, ни проклятых двоек. А на самом деле оказалось, что это такие же уроки. Что не успевали на уроках, проходили в часы «внеклассных занятий». Ну разве это не обидно!

А политзанятия в классе, когда читают вслух газеты, как маленьким или неграмотным? Саня уже давно привык ежедневно читать газеты. Без этого и день не в день. Конечно, не все подряд. Его интересуют международные события и, конечно, спорт. Из мировых событий Саня особенно интересуется освобождением колоний. Колониальные страны интересны еще и потому, что там живут люди в необычных для европейцев условиях. Их нравы и обычаи всегда занимали Саню, и он прочитал много книг об Африке, например. Для него такие государства, как Конго или Сомали, знакомы так же, как свои, социалистические республики. А он должен сидеть и слушать чтение, как пятиклассник какой!

С Игорем Саня чувствует себя взрослым человеком. Правда, ему многое не нравится в Игоре. Игорь интересуется не борьбой колониальных стран за свободу или борьбой рабочих против капиталистов. Ему нравятся заграничные рубашки, костюмы, модные ботинки. Сане это совсем не интересно.

Не нравится Сане и то, что Игорь до сих пор не в комсомоле, не нравится и то, как он это объясняет:

«Я личность, умею думать без шпаргалок и хочу остаться свободным».

Это, конечно, он фасонит. Вероятно, его не приняли в комсомол.

Не понимает Саня и отношения Игоря к девочкам. Одноклассницам он вынес приговор в первый же день:

«Ерундовские! Ни одной пикантной. Посмотрели бы вы на одесских девчат. Вот это да!»

Саня и Колька Мазин сделали вид, что и они не считают своих девочек «пикантными». А что значит «пикантная», не знали. Они знали, что Зоя Стехова добрая, справедливая и правильно, что ее выбрали старостой. Знали, что Надя Шапкина фасонистая, завивает волосы и красит ногти, что Демичева Вера ябеда и плакса. А что такое «пикантная», об этом и понятия не имели.

В тот же вечер Саня обратился за справкой в Большую советскую энциклопедию. Оказалось, что слово «пикантный» в буквальном переводе с французского (piquant) значит «колющий». Но это слово имеет три разных значения. Первое — «острый на вкус, пряный, как бы покалывающий нёбо», Саня понял, что это относится к еде, а не к девочкам. Второе — «вызывающий особый интерес своей необычайностью». Это тоже не к девочкам, а к происшествию. И, наконец, третье — «соблазнительный, влекущий, возбуждающий». Саня решил, что и это к девочкам не относился. Тогда какой же смысл вкладывал Игорь в это слово?

Когда они гуляли по городу, Игорь в упор смотрел на девочек, и те очень смущались, Сане при этом почему-то становилось и самому неловко.

Но если Саня кое в чем относился к Игорю критически, то все-таки не настолько, чтоб порвать с ним дружбу. Об этом он даже не помышлял и делал все, что хотел Игорь: пропускал вместе с ним занятия, гулял по Москве и восторгался смелостью его суждений. Когда Колька Мазин расстался с ним, «перешел в лагерь правоверных», как указал Дичков, Саня был доволен. Он ревновал Кольку к Игорю.

Саня понимал, конечно, как будет огорчена мать его двойками и прогулами. Но он не хотел об этом думать. Если мысль о матери возникала, он старательно отгонял ее и шел вместо школы разгуливать с Дичковым. Занятия они пропускали одновременно. Конечно, на уроках математики и английского языка они всегда присутствовали: Пелагею Антоновну и Сергея Владимировича не проведешь — они сразу потребуют медицинские справки.

Свой дневник Саня давал учителям только в том случае, если за ответ ему ставили хорошую отметку. Если двойка, то заявлял, что забыл дневник дома. По пятницам Клавдия Ивановна собирала все дневники и переносила в них из классного журнала отметки, полученные за неделю. Он и ей не давал дневник.

Саня понимал, что хорошим все это не кончится. Но что же делать? Если он откажется проводить время с Игорем, то потеряет его как друга. Этого Саня не мог допустить.

Теперь все раскрылось. Положим, не все, но главное. Что будет дальше?

Хорошо, если б все это окончилось сном. Проснулся, и опять все по-старому.

Саня вспоминает, как раньше в октябрьский или майский праздник они с Мишкой, наскоро проглотив какой-нибудь пирожок или бутерброд, бежали на улицу Горького. Когда были еще маленькими, то, преодолев все заграждения, пробирались к танкам и артиллерийским орудиям, которые стояли в ожидании парада. Они не раз запросто разговаривали с танкистами и артиллеристами. И бывало, что им удавалось взобраться и посидеть на самом дуле орудия. Конечно, теперь они стали большие и, рассматривая танки или новые дальнобойные орудия, бронемашины, обсуждали всерьез их боевые качества.

Когда на Красной площади начинается парад, по улице Горького проходят веселые, шумные, яркие демонстрации с цветами, знаменами и транспарантами. На тротуарах продаются газировка, бутерброды, фрукты, конфеты, разноцветные шары. Мать обычно давала ему и Ире деньги на гостинцы. Конечно, небольшие деньги, но кое-что на них можно было купить, например пирожное, конфеты, мороженое или газировку.

Сегодня нет праздника. Они позавтракали молча, как немые. Ира неохотно собирается гулять, а он, Саня, уткнулся в книгу.

Входная дверь с лестницы то и дело хлопает. Саня слышит, как уходят Мишка Фролов, Зинаида Ивановна с мужем и Шельмой. Потом отец и мать Миши. Все празднуют, а он, Саня, никуда не пойдет. Мать спрятала его костюм и запретила выходить. Потекли злые, обидные мысли: «Подумаешь, наказали! Что, я от этого буду лучше учиться? Еще хуже! Назло всем не буду учиться! А если и буду учиться, то тоже им назло. Принесу в следующую четверть одни пятерки, вот так небрежно брошу дневник. Начнут целовать: «Саня, Санечка!» А я отвернусь и скажу: «Не ценили меня? А теперь вы мне не нужны!» Потом, подумав, что Ира и мать все-таки будут ему нужны и после второй четверти, он решил иначе. Скажу им так: «Меня смешат ваши восторги», или что-нибудь в этом роде.

С каким бы удовольствием он отомстил всем теперь же! Но как? Если покончить жизнь самоубийством — нет револьвера. Броситься с моста в речку? Нехорошо. Могут и тела не найти. Под машину? А если ноги отрежут, а сам жив останешься?

Ира собралась и ушла. Тоже хороша сестра! Только о себе думает! Если б мать ее наказала, разве Саня ушел бы один? Ни за что! Он обязательно уговорил бы мать. А Ирка ушла. Предательница!

Убирая комнату, Татьяна Михайловна искоса поглядывала на сына. Она ждала, что Саня сдастся, попросит костюм, пообещает исправиться. Хорошо бы. Так хочется покоя, радости! Ведь у всех праздник! Но Саня молчал. И тогда, чувствуя, что ей не дождаться раскаяния, она взяла ключ, открыла шкаф и, сняв с вешалки вычищенный и выутюженный костюм, сказала:

— Бери, одевайся и иди куда хочешь!

Саня ничего не ответил, продолжая читать книгу. Тогда она оделась и ушла, резко хлопнув дверью. Она понимала, что с точки зрения строгой педагогики сделала ошибку. Надо было выдержать, не отдавать костюма, оставить Саню дома. Но она не укоряла себя. Нельзя лишать человека такого праздника!

Одеваясь, Саня думал: «Что, сдалась? Почувствовала сама, что перехватила!» Доброту матери он расценил как свою правоту.

Держась за перила и перепрыгивая через две ступеньки на третью, Саня как будто слетел вниз с четвертого этажа. Во дворе пусто. Конечно, все, даже малыши — на бульваре и на улице Горького. А стоит ли теперь туда идти? Войска давно прошли, а демонстрации теперь короткие — наверно, тоже скоро всё кончится. Саня решил попытать счастья — зайти к Игорю, может, он дома.

Игорь жил в старом двухэтажном доме на Бронной улице. Это в трех минутах ходьбы. Но только Саня завернул за угол, как увидел, что навстречу идет сам Игорь. Саня, мало сказать, обрадовался — он даже заволновался. Столько дней не видел друга, да каких дней!

— Здорово! — стараясь не показать своей радости, сказал Саня. — Где ты пропадал?

— Были дела, — рассеянно глядя по сторонам, сказал Игорь. — Мать заболела. В больницу часто ходил. Ну, и вообще решил бросить школу. Очень надо выслушивать нотации: «Будьте благоразумны», «Соблюдайте гигиену»! А ты все претерпел? Наверно, покаяние директору написал? И, как он любит, цитату включил?

— Что я, дурак, что ли! — захорохорился Саня. — Ничего не писал.

— Ну и правильно. Я знал, что ты парень крепкий. Давай вместе на работу устраиваться. А? Я хочу на кинофабрику — пусть сначала рабочим. Там пробьюсь, заметят меня. Актером стану!

Саня с восторгом смотрел на Игоря. Вот молодец! Ну конечно, его заметят. Он талант!

И если раньше появлялись минутами сомнения в том, что не такой уж хороший товарищ Игорь, то теперь все отлетело. Он был доволен, что судьба свела его с таким человеком. Вот здорово! Они устроятся на работу, Игорь станет актером, а Саня, ну, допустим, кинооператором. Он и раньше об этом мечтал. Актерского таланта у него нет, а оператором он сможет стать. Будет ездить по всей стране. Вот это жизнь!