MEMENTO, книга перехода

…Пустырь, поросший колючим кустарником с дурными миазмами – кладбище рук под греческими Фивами. Задолго до христоэры тут объявили нас врагами народа. Синклит законодателей постановил отдавать наши трупы на съеденье зверью или сжигать, а хоронить только отрубленные руки, которые мы на себя наложили, – предварительно выставляя их на колах в центре города, чтобы другим было наглядно и неповадно. Уж больно заразительно эдакое самоволие: одной жаркой весной, после самоубийства двух юных отпрысков знатных граждан в этом гордом городе разразилась суицидемия, выкосившая почти всю молодежь, не из кого было набирать воинское пополнение.

…А это самовлюбленные, все из себя демократические Афины времен Перикла. Хочешь самоубиться? Свободный, не раб? Если свободный – изволь: получи разрешение от ареопага, предоставив достаточно убедительные основания для законного самоубийства, например: безнадежная болезнь, безутешное горе, позор, разорение, разочарование, усталость от жизни. Вместе с разрешением выдается из государственного фонда порция цикуты – яда, которым воспользовался и Сократ. Просто ни с того ни с сего взять да и шлепнуться – ни-ни-ни. Если же ты пленный или купленный раб, жизнь твоя тебе не принадлежит, не имеешь права и на свободную смерть. Посмей только – при неудачной попытке тебя зверски накажут, если покалечишься – доубьют, а с продавца, всучившего покупателю негодный товар, взимут твою удвоенную стоимость.

В Римской империи самоубийств было хоть отбавляй: и среди рабов, и среди плебса, и среди патрициев и персон властных, но что дозволялось Юпитеру, не дозволялось быку. При императоре Тарквинии Приске трупы наших простого звания распинали, кидали на съедение цирковым львам. Попозже, при Адриане, львов нашим братом уже не кормили, просто выбрасывали тела на пустыри, где их сжирали бродячие собаки, а все имущество конфисковывали в пользу императора. В Карфагене, где самовольно покидали мир многие, великий полководец Ганнибал в том числе, обнаженные тела наших женщин выставляли на площадях – подходи, рассматривай. Женскую суицидемию это слегка ослабило, но не прекратило.

Ревнители религий взялись за нас с особой решительностью. После огромной мученической суицидемии первых веков христианства в Европе церковь, ставшая властью, заинтересованной стричь баранов живьем, дала жертвенному мученичеству отбой, а нас начала проклинать и клеймить как «объятых дьявольским безумием». Отказала нам в погребении и отпевании (Пражский собор, 563 год), а недоубившихся попыточников отлучала и предавала анафеме.

В те же времена, вослед давно осудившим самоубийство иудаистам, ополчился на нас новорожденный ислам. Смотри – вот пророк Мухаммед гонит взашей четырех сыновей пожилого богатого купца, перерезавшего себе горло в приступе меланхолии. Пав ниц, молодые люди умоляли его не отказать отцу в погребальных почестях. Вместо этого Мухаммед в ярости приказывает выбросить труп нечастного на съеденье собакам. Успокоившись, изрекает: «Убивший себя железом будет до скончания века таскать на себе в аду орудие преступления. Отравившийся будет вечно пить свою отраву. Спрыгнувший с высоты будет вновь и вновь падать в самую бездну преисподней».

За других не скажу, но я и в самом деле снова и снова падаю в хуу-хуу со своего небодендрона вместе с каждым своим очередным собратом, теперь мне это не страшно ничуть, всего лишь смертельно скучно и бесконечно жалко несчастных наших. Но вот что важно заметить: перед началом своего победного пути Мухаммед сам прошел через жестокий суицидальный кризис, и, как и все прочие обличители и преследователи, проклинал и казнил в нас бездну, которую нес в себе. Он был типичным экстрасуицидалом.

Власти светские, получив зеленый свет от церковников, оставили им попечение о наказании наших грешных душ, сами же занялись бренными телами и барахлом. В Англии со времен короля Эдуарда нас официально приравняли к ворам и разбойникам. Трупы протыкали осиновыми кольями, стараясь попасть точно в сердце, и закапывали в придорожной грязи. Недоубившихся доубивали публично: отрубали головы, вешали.

В Дании вытаскивали тела через окна и публично сжигали. Во Франции покровитель парикмахеров, канонизированный король Людовик Святой, ну очень святой, повелел наши трупы сначала судить, зачитывая над ними приговоры, затем протаскивать лицом вниз по улицам и переулкам, потом подвешивать на людных местах за ноги, далее отправлять на живодерню. Имущество, разумеется, конфисковывалось, а в случае, если кто-то оказывался дворянином, принародно ломали герб, разрушали замок и вырубали весь лес в поместье.

В России тысячеюродный потомок грозных макрочелов, неистовый великан Петр Первый, беря от Европы что нравилось, собственноручно написал воинский устав, вскоре ставший практической основой не только военного, но и общероссийского уголовного законодательства. Не оставил без внимания и нашего брата.

Глава девятнадцатая – о смертном убийстве.

Артикул 164. (Орфография оригинала.)

Ежели кто сам себя убьет, то надлежит палачу тело его в безчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам или обозу.

Толкование. А ежели кто учинил в безпамятстве, болезни, в меленхолии, то оное тело в особливом, но не в безчестном месте похоронить. И того ради должно, что пока такой самоубийца погребен будет, чтоб судьи наперед о обстоятельстве и притчинах подлинно уведомились, и чрез приговор определили б, каким образом его погребсти.

Ежели салдат поиман будет в самом деле, что хотел себя сам убить, и в том ему помешали, и того исполнить не мог, а учинит то от мучения и досады, чтоб более не жить, или в безпамятстве и за стыдом, оный по мнению учителей прав с безчестием от полку отогнан быть имеет. А ежели ж кроме вышепомянутых притчин сие учинил, онаго казнить смертию.

В другой редакции: мертвое тело, привязав к лошади, волочить по улицам, за ноги повесить, дабы, смотря на то, другие такого беззакония над собой чинить не отваживались.

Достали властительного гиганта протестные суициды бояр с насильно обритыми бородами и многочисленные самоубийства солдат-новобранцев. Взъярился зело, но, со свойственной ему орлиной широтой и зоркостью взгляда, оставил в жестоком установлении небольшое местечко для понимающего снисхождения к «безпамятству, болезни и меленхолии». Предзнал неведомой для себя глубиной душевной, что понадобится снисхождение оное не кому-нибудь, а его же родному правнуку. Ростом в прадеда, военно-административной костью в него же, но лишенный петровского необъятного размаха и буйной мощи (потомок вина – уксус), император Николай Павлович, проиграв крымскую войну, впал в «болезнь и меленхолию» и потребовал от своего врача Мандта дать ему яд, что и было сделано, и ряды наши пополнились еще одной царствующей особой, не первой и не последней.

…Англия 1961 года, совсем близко к нынешнему хронотопу. Парламент. Сумрачная хамоватая морда, чем-то напоминающая незабвенного Пуу, вещает с трибуны: лорд Г. выступает с возражением против отмены закона об уголовной ответственности наших и нашей родни. Французы это сделали сразу после своей революции, в 1789 году, а британцы не торопились.

– Чтобы окончательно похоронить печальную славу Великобритании как острова самоубийц, чего нет и не было, это французское вранье, как и миф о пресловутом английском сплине, – наказание за самоубийство следует не отменить, а ужесточить. Неукоснительно конфисковывать оставшееся от самоубийц имущество в пользу королевской казны. Не выплачивать никаких страховок. Штрафы с родственников увеличить в два раза. Недоубившихся помещать в психоисправительные заведения как минимум на три года, лечить очень строго и впредь держать под надзором. Хочу напомнить вам, уважаемые коллеги, что еще совсем недавно, каких-то сто семьдесят с небольшим лет назад, Джон Уэсли, основатель методистской церкви, предложил проволакивать обнаженные тела женщин-самоубийц по городским улицам. И это делалось и производило должное воздействие. Я не предлагаю вернуться к жестокостям прошлого, но…

Джон Уэсли, этот помянутый лордом Г. пламенный проповедник соблюдения Христова учения во всей его чистоте, предложил учинять издевательскую мерзость над несчастными нашими женского пола не просто так, а по мотивам сугубо личным. В силу особенностей своего психосексуального развития женился он поздно, до брака оставался девственником, в браке же вместо девственности потерял лишь некоторую часть своей шевелюры. Этого не произошло бы, не упади сорокасемилетний Джон утром 10 февраля 1751 года с Лондонского моста в заледенелую Темзу. Его вытащили и отнесли в дом жившей неподалеку медсестры Мэри Вазелль. Крупная большерукая дама бальзаковских лет славилась умением оказывать первую помощь при травмах. Великолепно делала оживляющие массажи. Джона привела в божеский вид за неделю, а на следующей неделе пациент на ее беду сделал ей предложение.

Вспоминает друг Джона, другой Джон – Хэмпсон: «Однажды я пришёл к брату Уэсли и обнаружил, что миссис Уэсли кипит от ярости. Её муж лежит на полу, а она таскает его за волосы. В её руке остался целый клок его волос, выдранных с корнем…»

До брака с Уэсли Мэри имела пару неудачных романов. Очень хотела детей. Но долговязый супруг оказался сильным только в проповеднических речах, и те руки, которые вернули его к жизни, ничего не могли поделать с (пропуск текста – ВЛ).

Рукоприкладство пошло по полной. Уэсли не выдержал и сбежал из дома. Он и раньше любил путешествовать и проповедовать на открытом воздухе, а теперь был и вынужден большую часть времени проводить в разъездах. Вернувшись однажды домой, застал жену мертвой – как раз к его приезду она отравилась. Полученную психотравму и застарелый комплекс Джон и вложил в свое суперхристианственное антисуицидальное предложение.

Закон об уголовном преследовании наших в Англии все же сподобились отменить – свободные люди свободной страны, самоубивайтесь себе на здоровье. Как думаешь, кто из англичан после этой отмены первым покончил с собой?.. Правильно: яростно выступавший против отмены лорд Г.

Уголовная ответственность за попытку самоубийства в Канаде, бывшей английской колонии, была отменена только в 1972 году, а во многих других бывших странах британского подданства (Бруней, Индия, Нигерия, Сингапур, Судан, Тонга) сохраняется до сих пор: штраф, тюрьма или принудительная психушка. Не доубивают больше, и то хорошо, хотя для кого как…

ВЛ – другу-писателю Петру В.

Старина, если ты добрался до этого места, еще раз прошу: извини моего героя за невменяемость (и автора заодно). Текст, особенно здесь, при обращении к фактологии всемирной суицидальности, как видишь, рыхлый и рваный, с огромными пробелами и обрывами. Еще бы, представь положение: сидишь где-то за семью измерениями, обо всем ведаешь, что здесь творится, и каждое самоубийство переживаешь как собственное, всеми фибрами своей бессмертной души; за каждое чувствуешь себя виноватым, за каждое несешь вечную ответственность… Никуда не денешься, теперь это твоя работа: наблюдать, чтобы понять, понять, чтобы изменить.

Мы с тобой осознали уже, что подлинное понимание как человечества, так и отдельного человека, – понимание, дающее основу для помощи и развития, может быть только полновременным – эволюционно-историческим пониманием. Осознав это, осознаешь, воленс-ноленс, и то, что перед тобой бездна, от которой приходится учиться не отводить глаза. Бездна – прозвучит идиотски – отсутствующего присутствия и присутствующего отсутствия. Бездна фактов, которых нет. Перед тобой только многослойные нагромождения их энноступенных последствий. Попадаются и отрыжки прошлого вроде родинок или аппендикса, этого червяка, растущего из слепой кишки, когда-то зачем-то необходимого, а теперь нужного в основном чтобы быть удаленным во избежание. Такие родинки и аппендиксы есть и в психике, и в обществе, несть им числа.

Вглядываться. Сопоставлять. Думать. Догадываться. Проверять догадки. Работать над ошибками. Думать дальше. Ничего больше не остается.

Как практик смею уверить: действительная история самоубийств запечатлена в памяти человечества едва ли на стотысячную процента. Статистика по масштабу истории ведется лишь какие-то сутки-двое, вроде медийных новостей, не столько раскрывающих факты, сколько скрывающих истину. Биографически озвучены, в основном, суициды персон, вошедших в реестр известных. На свете таких – ничтожное меньшинство, и реальное значение их для судеб человечества под сомнением: в истории, как и в семье, видную роль часто играют одни, а подлинное значение имеют другие.

…Ну, выдержи еще пару кусочков о персонажах достаточно знакомых, и закругляем.

Типаж Экстрасуицидал Авантюро

Малорослый щуплый мужчинка с пухлым животиком и большой головой. Ничего себе, однако, лобные доли. Доминантность зашкаливает, агрессивность огромная, быстрота реакций, мощная память, четкость мышления, плюс к тому артистичная рефлексивность, выдающийся психопрактик. Экстрасуицидал высокого полета. Что делает этот жестокий живчик, дергаясь и вращая глазами? Глотает яд. Зачем? Чтобы умереть. Почему? Потерпел поражение после серии победоносных войн, вынужден отречься от императорской власти, не может с этим смириться, и суицидабельность тут как тут: экстрасуицидал превращается в простого суицидала. Но Оператор начеку: историческая роль еще не доиграна. Организм резко мобилизуется, надпочечники выбрасывают ударную дозу стероидов – яд не действует, суицидабельность не срабатывает. Мужчинка встряхивается, вспоминает, что его идентификат, всему миру известный – Наполеон Бонапарт, преисполняется жгуче-холодной яростью, включает свою мозговую вычислительную машинку на полную мощность, возобновляет борьбу за власть, вновь ее добивается, вновь воюет и побеждает – великие сто дней – и вновь терпит поражение, уже окончательное, но покончить с собой больше не пытается. Теперь его по-тихому сгноят в заключении на далеком острове. «Смерть как акт отчаяния – это трусость, – со скрываемым стыдом вспоминает он, как чью-то чужую, свою неудавшуюся попытку сбежать со сцены до окончания пьесы. – Я человек, приговоренный к жизни».

«Napoleon Immortal» (бессмертный), вновь терпит со старинной открытки

Сам Наполеон многих к смерти приговорил и на верную смерть послал; но грозный блеск его дарования и несколько разумных и благородных поступков держат память о нем в устойчивом позитиве, особенно среди соотечественников. Гениалиссимус, похоже, отнесся к нему не без доли симпатии, в отличие от другого великого трагического героя-экстрасуицидала – Владимира Ульянова-Ленина. Этот роковой гений новой российской истории наказан без снисхождения – еще при жизни сполна испил чашу разочарования и самопотери. Идейный фанатик, не жалевший себя и не знавший милосердия, презиравший слабых, оканчивал свои дни в ранней ужасной постинсультной беспомощности. Пока еще был в состоянии говорить, просил дать ему яд для самоубийства. И кого просил! – того, кто стал его нежеланным преемником и превзошел его жестокостью и коварством настолько же, насколько солнце яркостью превосходит луну.

«Napoleon Immortal» (бессмертный), вновь терпит со старинной открытки

Дисгармония внутреннего склада этого мощнейшего авантюриста 20 века обозначилась с раннего детства. Малыш Володя трудно рождался, перенес тяжелый рахит, долго не мог научиться ходить и разборчиво говорить, сильно картавил и дальше. Закатывал иногда истерические припадки, тяжелые истерики случались и в зрелости. Первоначальная слабость и нескладность гиперкомпенсировалась превосходной памятью, цепким умом, быстротой соображения, упрямством и агрессивностью. Любил поиздеваться над презираемым младшим братиком Митей, будущим медиком, мягкосердечным интеллигентом, тихим бабником, под конец жизни спившимся. «Интеллигенция – не цвет нации, а говно нации» – вся экстрасуицидальность вождя мирового пролетариата уместилась в эти его убойные слова: он ведь не мог не понимать, что и сам есть «интеллигенция», и по происхождению, и по психологии, до мозга костей.

Черной меткой сорокавосьмилетнему Володе стал выстрел в него полуслепой Митиной пациентки-любовницы, эсерки Фейги Ройтблат, она же Фанни Каплан. Подписывая своей мрачной знойной красавице направление на операцию по восстановлению зрения, доктор Дмитрий Ульянов не ведал, что посылает брату молнию мести не только за себя-малыша. Почему-то сильно задрожала рука – «с похмелья, что ли? – вчера вроде бы не перебрал»… Могучий брат выжил довольно легко, но предстоящий ужасный конец выстрелом Фейги был ускорен и обозначен, и Володя это сразу почувствовал.

С этого момента мне стало его бесконечно жаль.

Плод взрывной смеси славянской, германо-скандинавской, еврейской и азиатской генетики, Ленин был звероват, неистов, был одержимым, но не был извергом. Как и Наполеон, был безжалостен, беспощаден, но не злопамятен сверх обычного. Нежно боготворил мать. Был посещаем украдкой любовью – робкой, застенчивой и нескладной, почти безгласной. Муки совести и раскаяние, долго оттесняемые на задворки сознания, в предсмертном отчаянии нахлынули полной мерой. Покой, созерцание, вечность, не допускаемые до души, тихо манили на редких одиноких прогулках. «Безлюдье и безделье для меня – самое лучшее», – обмолвился как-то, будучи еще здоровым, в письме родным. До сих пор, после кошмарного перевертыша всего, к чему стремился, краха всего, что наворотил, душа его мается, неприкаянная, над своей зловещей непогребаемой мумией. Он был богоненавистником и многоубивцем, но не чудовищем. Чудовище вылезло из-за его спины.

Мы не сможем стать полноправными хозяевами своей жизни и понять ее, пока не будем готовы к схватке со смертью.

Джеймс Хиллман

Типаж Экстрасуицидал Садомазо

Вот еще два смертоносца, два психозавра-людоеда от того самого: Шикльгрубер-Гитлер (Г) и Джугашвили-Сталин (С). Оба плюгавы, узкоплечи, со знаковыми анатомическими аномалиями, оба с усами, оба не очень здоровы, но энергичны и выносливы. У обоих безлюбое мрачное детство, жестокие ненавидимые отцы. Оба живут на топливе злобы и обладают, каждый в своем стиле, магией повелительности. Оба экстрасуицидалы, у обоих ненасытная страсть убивать и властвовать, властвовать и убивать. Обоим свойственна опережающая злопамятность: не навредил, но ведь мог бы – на всякий случай убрать. С. практичнее, плотски смолоду сочнее, жизнелюбивее – южная кровь; Г. астеничнее, ипохондричнее, истеричнее, авантюристичнее и неистовее: приходится давить в себе залетевшую через угроидный материнский геном повышенную суицидабельность. Давил трудно, пока не нашел классический наружный сливной канал – всегда во всем виноватых евреев; попозже они для той же цели ненадолго пригодились и С. Оба садисты, но Г. еще и маскирующийся мазохист, недорасходованная суицидабельность нашла уютный уголок в его скромном сексе. Оба, что характерно для крупноранговых выдвиженцев того самого, смолоду проявляли эстетическую одаренность. Г. в отрочестве с удовольствием пел в монастырском хоре, в молодости хорошо рисовал, подавал надежды как художник; юный С. писал недурные стихи, тоже пел в церковном хоре и всю жизнь любил музыку.

Знак опасности, недооцененный Оператором: недосостоявшиеся художники, артисты, поэты, эстеты – те еще беспредельщики, дай им власть – и получай Неронов, Иванов Грозных, Робеспьеров, Пол Потов. В критический момент Гениалиссимус, задав взбучку незадачливому Оператору, сводит С. и Г. в лобовом столкновении – иначе один либо другой вот-вот превратил бы многострадальный шарик в адское крошево. Как два грозовых атмосферных фронта, сходятся в поединке два рептильных режима, один более нахрапистый и откровенный, другой более скрытный и лицемерный. Начинается грандиозная битва, еще не виданная на планете. По велению Гениалиссимуса в миллионы сражающихся на стороне С. вселяется дух Небесного Воина. Мощный инкарнат этой сущности, суровый и жестокий, как сама война, русский полководец Георгий Жуков, по распоряжению Гениалиссимуса, после завершения земной миссии возведен в ранг седьмого субординала шестнадцатого гвардиона галактических космоспасателей.

Результат великожертвенной операции: Г. с позором разбит, суицидабельность его реализуется, наконец, прямым образом; великий народ, им зомбированный до безумного озверения, пройдя через муки разгрома и унижения, приводится к покаянию, а затем к мирному процветанию. С. побеждает, но торжества победы не ощущает, предчувствует и свой скорый конец.

Экстрасуицидальность его, накалившаяся как вулканическая лава, еще много лет назад самоубийством жены, до которого он же ее и довел, – чернота тьматерии, обрушившаяся на всю его империю и далеко за ее пределы, поперла, наконец, на него самого. Мрачная паранойя затмевает его ум до второй степени неадекватности из четырех возможных; в приближении к третьей взялся, вослед Г., за евреев – объявил борьбу с «безродными космополитами», затеял «дело врачей», но тут же кувымбытурымбы…

Хроновизор, кажется, ёкнулся окончательно. Техниатры, вы где там?.. Дежурный техниатр, эй, алло!..

Ладно, хватит картинок. Добавлю: вторжение влиятельного экстрасуицидала в большой социум – империю, государство, общественное движение, религиозную общность, или в маленький – группу, семью, даже в отношения с кем-то одним, – не проходит даром. Если после ухода чудовища не проводится энергичных мер нравственно-психологической дезинфекции, разбуженная им суицидабельность производит длительное разрушительное последействие.

До 18 ноября 1978 года весьма низким был уровень самоубийств в Гайане, маленькой тропической стране на северо-востоке Южной Америки. Здесь, как и почти на всем этом континенте, густо криминальном, квазисапиенсам больше нравилось убивать других, а не себя. Но в тот день глава очередной псевдохристианской секты под названием «Храм народов», Джеймс Джонс, перебравшийся вместе с паствой в Гайану из США, заставил самоубиться более 900 своих зомби, из них около трети детей, застрелился и сам. После непродолжительной гастроли этого суицигуру в Гайане установился и стойко держится один из самых высоких показателей самоубийств на всем земном шаре, самоубийств стало больше, чем убийств.

В другой южноамериканской стране, Чили, до прихода к власти жестокого военного диктатора с фамилией, напоминающей короткую автоматную очередь, – Пиночета, типичного экстрасуицидала, уровень самоубийств был одним из самых низких на континенте. После Пиночета стал одним из самых высоких, уступая только нежизнерадостному Уругваю и жизнерадостной, но придавленной Кубе.

«Русские медленно запрягают, но быстро ездят»

В разные времена в разных местах обширного пространства Российской империи уровень самоубийств был разным (выше – в больших городах, в северных широтах и в местах наивысшей плотности угро-финского генотипа).

Случались, как и всюду, суицидемии: массовые самосожжения, самоуморения голодом и другие способы самоубийства старообрядцев в 17–19 веках, всплеск самоубийств в 60 – 70-х годах 19 века среди разночинцев и городской молодежи, всплеск еще сильнее – после подавления революционных попыток 1905–1907 годов. Но в целом по стране все это время частота самоубийств долго была значительно меньше, чем средняя по Европе.

Огромное нарастание началось в 20 веке с приходом к власти экстрасуицидалов-большевиков во главе с жестоким харизматиком Лениным, и особенно резкое и неуклонное – с воцарением кровожадного Сталина. Статистику самоубийств поспешили засекретить. По числу уносимых жертв суициды вступили в соперничество с казнями «врагов народа»; 1937–1938 годы – апогей и того, и другого.

Значительно меньше самоубийств стало во время Великой Войны 1941–1945 годов, и немудрено: суцидабельность всегда жадно всасывается и реализуется войнами, это наркотик фронтовых демонов, на долю тыловых остается немного.

Но уже через два года после Великой Победы уровень самоубийств подскочил до пика, близкого к уровню 1937 года. После смерти Сталина количество самоубийств продолжало расти. Меньше становилось в краткие времена надежд (Хрущев, Горбачев), больше – в долгие периоды застойной безнадеги, массовых разочарований, дефицита доверия, духовного бездорожья и разобщенности, нравственного падения и ожесточения (с семидесятых до середины восьмидесятых и с середины девяностых доныне).

После распада советской империи пять бывших республик СССР (Литва, Казахстан, Белоруссия, Украина, Россия) по уровню самоубийств входят в первую десятку из 106 стран мира. Еще три (Латвия, Эстония, Молдавия) – в первую двадцатку. Остальные семь – географически самые южные и юго-восточные – располагаются на местах с 50-го и ниже (Киргизия, Туркмения, Узбекистан, Таджикистан, Грузия, Армения, Азербайджан). В первых четырех и в Азербайджане средний уровень врожденной суицидабельности населения относительно низок; сказывается и влияние ислама, поощряющего только экстрасуицидальность.

В Грузии и Армении врожденная суицидабельность выше, но антисуицидально работает огромное детолюбие – мало еще где с такой самозабвенной нежностью пестуют детей, это дает юным существам базовую уверенность. Удерживает на плаву, как и в Азербайджане, прочность кланово-семейных взаимосвязей: страстная поддержка своих во что бы то ни стало. Многим из тех, кто мог бы при неблагоприятных обстоятельствах по врожденной склонности совершить самоубийство, это дает подпитку для воли к жизни.

Суицидальная карта России по регионам: средний уровень самоубийств – в Центральном Округе, высокий – на Северо-Западе, в Приволжье и на Урале, очень высокий в Зауралье, на Алтае, в Сибири, на Дальнем Востоке, самый высокий на Северо-Востоке. Относительно низкий в южных областях, очень низкий на Северном Кавказе, но там растет число террористов-смертников.

Взаимосвязь самоубийств с алкоголизмом и наркоманиями заметна повсюду, а в России особенно. Взаимосвязь не простая. Когда, как часто бывает, в крови самоубийцы обнаруживается алкоголь или наркотик, и тем более, когда кончает с собой алкоголик или наркоман со стажем, окружающие и врачи по кажущейся очевидности полагают, что алко– или наркозависимость и стала причиной самоубийства. Но это не так. Зависимость – не причина суицида, а, как и сам суицид, – проявление суицидабельности, одно из. Склонность к самоубийству и склонность к зависимостям одноприродны, имеют общую психогенетическую основу. Алкоголь и наркотики не толкают на самоубийство, а служат его суррогатом, растянутой заменой, канализацией суицидабельности. Могут, раскачав эмоциональный маятник, суицид приблизить (особенно суицидоопасны состояния ломки). Могут облегчать совершение самоубийства, уже запланированного (напился «для храбрости», укололся, «чтобы не чувствовать»). Но могут и наоборот – отдалять развязку, уберегать от последнего шага, заменяя быструю полную гибель частичной и постепенной.

В России, с ее брутальным эмоциональным климатом и духовным бездорожьем впасть в зависимость искусительно легко. Лечение от зависимостей и депрессий превратилось в бизнес, в котором с исцелением торопиться невыгодно. Суицидабельностью почти никто квалифицированно не занимается.

Всего тревожнее, что великая Россия, в недалеком прошлом родительница самой высокой мысли, самого психологичного искусства, самой душевной литературы, достигла небывалого за всю свою историю максимума по самоубийствам детей и подростков. Вышла по этому жуткому показателю на первое место в мире.

Немудрено: самоубивающиеся ребята – дети поколения самых эгоистичных и ограниченных, самых отчужденных, самых душевно дремучих родителей за все время существования этой страны. Мир этих родителей джунглево жесток, откровенно циничен, нескрываемо лжив, культурно деградирован и духовно шизофреничен. От детей требуют только не мешать и оценочно соответствовать. Внутренний мир ребенка, его страдания, его страсти, его мечты, его уникальность, таинства его души мало кого волнуют и интересуют, мало кто даже догадывается, что эдакие материи имеют место быть.

Отзовись, Верхний!.. Есть ли надежда?

Отменить подражание

Понял, Верхний, рассказ молчания принят, благодарю. Буду ждать, работать и верить.

Не скрою – а что от тебя скроешь – беспокоюсь я за этих земных сволочей, люблю их, скотов, и не потому, поверь, ну, буду точен – не только потому, что каким-то там воплощением состою в длинном ряду их предков и тысячи раз был безмерно примитивней и отвратительней. А потому, что среди квазисапиенсов редко, но метко, с неправильной, но неотвратимой регулярностью, как падения метеоритов и инопланетные посещения, попадаются особи таких уровней, что вся эта бодяга кажется не напрасной. В письменах душ отдельных продвинутых проглядывают росчерки Самого, и у самых ограниченных, низких и злобных нет-нет да и вспыхнет искорка…

Гложет меня опасение, что на шарике нашем тот самый может переиграть Гениалиссимуса, и суицидабельность, положившая начало роду будущих Сапиенсов, может положить ему и конец. Самоубийства на планете совершаются теперь каждые тридцать восемь секунд, около полутора тысяч ежедневно, плюс энное количество незарегистрированных или замаскированных и около восьми тысяч незавершенных попыток. Каждый год, считая от двухтысячного христоэры, кончает с собой более миллиона, а если внимательнее посчитать, то до четырех миллионов; еще около двенадцати миллионов пытаются это сделать, около пятидесяти – помышляют, а из остального населения около четырех пятых реализуют свою неосознанную суицидабельность в разных видах саморазрушительного поведения, более или менее вписанных в рамки общепринятого. К христогоду 2045 суицид будет количественно второй причиной их общей смертности, после 2075, если не опомнятся, – первой.

Каждому очередному самоубийце – кроме тех, числом незначительных, кто, как я в тогдашнем своем хронотопе, действительно не имеет другого выбора, – каждому и всем вместе взятым – кричу, воплю, вою, реву в души, увы, неслышимо – НЕ ПОДРАЖАЙТЕ МНЕ! Не убивайте себя! Хватит! Это уже лишнее, миллионы, миллиарды раз лишнее! Все необходимое, что должно было сделать самоубийство для вашего рода, давным-давно сделано. Не подражанием жива жизнь, а развитием. Развитием, начинающимся с отрицания. С отказа от уподобления. С отбрасывания внушаемости. С усилия веры и мысли, соединенного усилия двух ваших тупеньких мозговых полушарий. Самоубиваясь, вы просто толчетесь на месте и как были недоумками типа меня, так ими и остаетесь, застываете во вселенском идиотизме. Возможности идиотизма неисчерпаемы, а результат один. Убивая себя, вы не убиваете Бога, как некоторым этого ни хотелось бы, – нет, снова и снова вы убиваете каждого, кто самоубился до вас, начиная с меня, и каждого, кто самоубьется за вами вслед; Богу же, с упорством, достойным лучшего применения, каждым самоубийством блюете в сердце. Не сотворяйте из себя трупы, это не оригинально; за вами приходится подтирать энтропийную слизь, в которую вы себя превращаете. Становитесь сильнее умами, умнее душами, душевнее отношениями – и станете свободными и бессмертно счастливыми, вы для этого созданы, вы это можете.

Кто они все-таки? – расходный материал очередного биокосмического эксперимента или последовательный, безотступный вселенский проект?.. Или Сам еще не решил?.. Часто кажется, что Гениалиссимусу на них давно наплевать, как на каких-нибудь самоупившихся нептунианцев или похоронившихся в собственном дерьме хиндрагонов пятой галактики. Но не так: не однажды уже квазисапиенсы могли вымереть, сгинуть от голода, инфекций, космокатастроф, войн и собственного сумасшествия, не однажды взорвать и опустынить свой шарик, – изощряется неустанно тот самый, скучать не дает, одни наркотики чего стоят – и всякий раз какая-нибудь случайность, заготовленная ходов восемнадцать назад, их спасает. Приписывают они это своим доморощенным божкам, героям или историческим закономерностям, а самые критические моменты, когда все на волоске, просто не замечают. Тишайший Гениалиссимус!..

Должен сказать тебе, что в природе суицидабельности, как и во всей своей и общей природе, эти пупырышки на теле вселенной, несмотря на преизобилие всевозможных наук, пока что не смыслят. Цельного понимания нет, в суть не врубаются. О Полновременьи, несомом в себе, представления не имеют. Сквозные глубинные связи всего со всем во вселенной, на планете и в собственных душах не просекают. Соединять религиозно-этическое мироотношение с научно-опытным, художественно-эстетическое с житейско-практическим не умеют. Гармоническим мыслечувствием, за исключением редких гениев, Сапиенсов настоящих, не обладают. Продолжают искать социальные, политические, экономические, отношенческие, характерологические, патологические, астрологические и еще тот самый знает какие причины самоубийств, не понимая, что все это не причины, а только поводы для включения заложенной в них биопсихомашины самоуничтожения. Только пусковые установки, курки, кнопки, детонаторы и взрыватели заряда суицидабельности. Дыры, через которые вырывается из клетки своей насильственной жизни упрямый отчаянный зверь с болящей душой, древний зверь древочел, которым был я. Не эта дыра, так другая. Да, важно знать эти кнопки – как нажимаются, знать дыры – чем и как продырявливаются. Но важнее понять сам заряд – понять душу зверя, научиться общаться с ним, приручать…

…………………………………………….

Прости, Верхний, опять сдавило меня. Хотел сказать, что всего важнее этого зверя любить, верить ему и любить, и тогда гены суицидабельности будут нейтрализованы, и свобода умереть не нужна будет, ведь цель и смысл всякой свободы – вера и любовь: крылья бессмертия.

VI

Поворот на жизнь

И снова о самоволке: про детей и подростков, которые переходят жизнь в неположенное время в неположенном месте. Как спасать их от нас, друг от друга и от самих себя.

Вглядываясь в Суицидаль ревиваторские заметки

Ребенок еще не заговорил, он все еще слушает.

Януш Корчак

Эпидемическая волна подростковых самоубийств, начавшаяся в России и перекинувшаяся на Украину и Белоруссию в феврале 2012 года, побудила нас с женой Марийкой (она профессиональный психолог), еще раз заглянуть в виртуальную часть нашего мира и еще раз убедиться, насколько сегодня едины и взаимозависимы виртуал и реал. Давно уже, сознавая то или нет, современники наши, и дети ранее и более всех, живут в виртуреале, и чтобы жить и развиваться, теперь требуется равная ориентировка по обе стороны.

Задав в поиске среди сообществ в социальных сетях слова «Самоубийство», «Суицид», мы увидели галактику в человеческом космосе – со своими звездами, планетами-спутниками, кометами и туманностями, – галактику, которую можно обозначить словом «Суицидаль».

– Как дела?

– Нормально всё.

Сидеть плакать в ванной включив воду, чтоб не услышала мама, это – нормально…

Это текст из социальной сети ВКонтакте, где обретается ныне множество юных и не очень юных людей. Огромное количество текстов на важные и больные подростковые темы написали неизвестные анонимы. Тексты эти гуляют со страницы на страницу, и вряд ли уже когда-нибудь удастся установить их авторов. Частота, с которой цитируются те или иные записи, может говорить о том, какой отклик они находят в сознании подростков.

– Как дела?

– Нормально.

Нормально по ночам страдать и идти в школу как ни в чём ни бывало…

– Как дела?

– Нормально всё.

Нормально, когда сидя у окна, ты слышишь смех знакомых людей, вроде друзья веселятся там. А тебя не позвали, забыли. А зачем ты?

– Как дела?

– Нормально.

Когда поругалась с дорогим человеком, потеряла его навсегда и мучаюсь от боли… Когда безумно одиноко, когда не хочется жить.