«Если», 2010 № 11

Он что, действительно покраснел?

— Зачем кому-то подшучивать над вами перед входом в наш магазин?

Он покраснел еще сильнее.

— Ты мне не поверишь. Черт возьми, да я и сам порой не верю себе.

Я собиралась ответить, но меня отвлекли. Эйбрахам совершил нечто немыслимое для завсегдатая. Он встал и ушел, оставив свою большую дымящуюся кружку кофе со сливками на столе. Я уставилась на медленно закрывавшуюся дверь, затем перевела взгляд на кружку, после чего вернулась к профессору.

— И все же попробуйте рассказать, — предложила я.

Он глянул на Дасти, которая, казалось, совершенно ушла в себя — однако я знала, что это может быть всего лишь иллюзией.

— Хорошо, — вздохнул он. — Наверное, мне действительно стоит с кем-нибудь поделиться… Эми, ты веришь в эльфов?

Он не заметил этого, но Дасти тут же впилась в него своим готическим взглядом. Серж, насколько я могла судить, по-прежнему развлекался со своей новой игрушкой. Я посмотрела в голубые глаза Джея, пытаясь убедить себя в том, что он меня разыгрывает, но увидела лишь кристально чистую откровенность.

— Нет, — наконец ответила я.

— Вот и я тоже. По крайней мере, я не верю в эльфов в обычном понимании этого слова… Ты знаешь, что я когда-то занимался археологией в поле?

Я с умным видом почесала лоб.

— Об этом нетрудно догадаться, с учетом того, что вы преподавали этот предмет и все время пишете книги по археологии. Так вы говорите, что раскопали какие-то останки эльфов?

Он выдавил из себя улыбку.

— Вряд ли это можно назвать останками. Я не палеонтолог, зато кое-что понимаю в энтомологии.

— Никогда об этом не слышала, — призналась я и посмотрела по сторонам, проверяя, не нужна ли кому моя помощь. Листательница стояла у кассы, наплыва посетителей не наблюдалось. — Но как это связано с энтомологией?

— Да и откуда тебе это знать? Возможно, я уже сказал слишком много.

— Думаете, я по-прежнему буду делать вам кофе с тройной порцией сахара, если вы сейчас не расколетесь?

…Расколетесь, ха! «Кабельный синдром» наносит ответный удар…

— Эффективная угроза, — он вздохнул. — Хорошо. Двадцать лет назад мой бывший студент, живший в Ирландии, написал мне письмо. Он рассказал о том, как нашел странное нагромождение веток и дубовых стволов, наполовину вросших в дно пересохшего озера. Он считал, что это кранног, нечто вроде искусственного острова.

— Построенного пиктами. Я знаю о кранногах. Моя мать — шотландка.

— Великолепно, — воскликнул он. Похоже, мне удалось его впечатлить. — Я связался со знакомым могильщиком, мы собрали бригаду студентов и отправились на учебные раскопки в Эйре[5], — он облизнул пересохшие губы. — На месте, определенно напоминавшем руины пиктов, я обнаружил странные норы, слишком маленькие для грызунов, но великоватые для обычных ирландских червей. И мне стало любопытно. Пока наша команда занималась подготовкой к работе, я взял лопату и раскопал один из туннелей.

— И что же вы обнаружили?

— Нечто совершенно неожиданное, — он вздрогнул. — На глубине в полтора метра туннель сделал поворот и привел меня к точке, в которой сходилось и множество других туннелей. Вот там я его и нашел.

— Я вас сейчас покусаю. Что вы нашли?

— Нечто вроде улья, только крупнее и покрытое воском. Я никогда не видел таких вещей и не слышал ни о чем подобном. Мне следовало перенести свою находку в лабораторию для тщательного изучения, но вместо этого я совершил чудовищную ошибку — разрезал оболочку.

— И изнутри выскочили маленькие человечки в зеленых одеждах? — ухмыльнулась я.

— Едва ли их можно назвать человечками. Изнутри вылетели большие мохнатые зеленые насекомые. Не меньше пяти сотен.

— Ух ты, с этого момента давайте помедленнее.

— Они с жужжанием двинулись на меня и моих студентов, я решил, что они сейчас нападут. Но вместо этого они опустились на свой улей, вцепились лапками в воск и улетели вместе с ним. Благодаря своему неосторожному разрезу я смог увидеть, что находится внутри.

— И что же?

— Во-первых, там оказался мед. Он капал из улья. Но главное… — он вновь сделал паузу, чтобы облизнуть губы, — я увидел крошечную… мебель.

Я не знала, рассмеяться мне или выказать удивление.

— Профессор, вы пытаетесь мне сказать, что эльфы — жуки?

— Тогда я еще не пришел к таким выводам. Но вспомним народные сказки о маленьких человечках. В зеленой одежде? Да. С горшком золота? Да, если счесть «золото» за метафору, обозначавшую мед. Маленьких? Да. Разумных? Да, и еще раз да. Их мебель своеобразна, но изготовлена очень искусно. Тонкая работа. И наконец, к вопросу о шутках. Тогда они улетели, но меня не забыли. Или же не простили.

— С чего вы взяли?

— Поначалу я ни о чем не подозревал. Но потом начались всякие мелкие неприятности. Ключи от моей машины бесследно исчезли, а несколько дней спустя появились вновь — в виде куска льда в морозилке. Тогда я решил, что меня разыграли студенты. Как-то раз я стал чистить банан, а изнутри вылезли полчища рыжих муравьев. То есть там вообще не было фрукта, только одни муравьи. После того как я разобрался с беглецами и заработал пару укусов, я изучил кожуру через слабый микроскоп. И знаешь, что обнаружил?

— Торговую марку?

— Очень-очень маленькие швы.

— Хм, — я окинула его пристальным взглядом. Он казался совершенно серьезным. — И как же вы поступили?

Он посмотрел по сторонам, желая, наверное, убедиться, что никто, кроме меня, его не услышит. В результате он заметил Дасти, но лишь пожал плечами и стал говорить тише:

— Мой выпускник поделился именами нескольких ирландских старожилов, которые слыли экспертами по… э… народным средствам. Я надеялся, что они знают, как справиться с этим. Если какое-нибудь средство и существовало, я решил, что искать его в Ирландии будет логичнее всего.

— Да уж, пожалуй.

— Трое травников просто посмеялись и выставили меня за дверь, но четвертый оказался совсем другим. Весь в татуировках, будто он и сам пикт. Он дал мне… амулет, — профессор Джей взялся за серебряную цепочку и вытащил из-за пазухи медную клетку, настолько маленькую, что в нее едва поместилась бы монета. Вместо запаса мелочи там оказались две зеленые скорлупки или, возможно, осколки одной скорлупы. Затем он поспешно спрятал амулет под рубашку.

Дасти склонилась к нему.

— Что это за скорлупа? — требовательно спросила она.

— Думаю, это панцирь эльфийской королевы. С тех пор прошло двадцать лет, — продолжил он, — шутки не прекратились, создания даже проследовали за мной через два континента и обратно. Но с тех пор как я начал носить эту штуку, они, хм, держатся на расстоянии.

Я задумчиво кивнула.

— Так вот почему вы решили, что эта рыба как-то связана с вами.

— Да. Ты хоть представляешь, сколько еще на Земле видов, о которых мы не имеем ни малейшего представления?

— Да откуда мне знать…

— Вот именно, — он допил кофе одним долгим глотком, отставил кружку и вышел из магазина, не проронив ни слова.

Я наблюдала за ним через стекло до тех пор, пока он не скрылся из вида, и все пыталась убедить себя в том, что он просто меня разыграл. А затем… возможно, это всего лишь мое воображение, но я готова поклясться, что видела, как следом за ним сквозь стекло пролетело нечто зеленое.

День становился все более и более интересным.

…Теперь, когда я произнесла это вслух, стало ясно, что последняя строчка никуда не годится. Если хотите, можете подать на меня в суд. Но скажите, я солгала насчет рассказа профессора?

Я привела все в точности так, как он говорил, почти слово в слово. Вспомним, однако, что профессор Джей славится своим причудливым чувством юмора, и есть у меня подозрение, что в тот день он меня все же надул. Хотя мне и почудилось нечто зеленое. Видите, какая я доверчивая? Теперь дайте передохнуть…

…Ужасно хочется пить. При мысли о еде меня начинает подташнивать, но я бы убила кого-нибудь ради одного-единственного глотка воды. Тупая боль не отступает, вдобавок я лежу на бетоне, который заставляет меня потеть. Кажется, что ноги сейчас хрустнут и отвалятся из-за всего этого жуткого веса. Но об этом лучше не думать. Слава богу, что хоть грудь и голову не придавило. Если я сосредоточусь на чтении, мне удастся, возможно, забыть об этом кошмаре, хотя бы на время. Ладно, моя воображаемая аудитория снова со мной…

На следующее утро мы открыли магазин, все как обычно. Но через двадцать минут пришла Тара и нашла на ступеньках двух рыб: еще одну камбалу и — как она это назвала — радужную макрель. Она сказала, что эта самая макрель обитает гораздо южнее нашей широты. Листательница, услышав ее слова, слегка побледнела.

Я нутром чуяла, что Эйбрахам и профессор Джей сегодня не присоединятся к нам, и оказалась почти права. Они все же пришли, но пробыли с нами недолго, лишь до тех пор, пока не услышали о сегодняшней бесплатной доставке. Джей пробормотал нечто в том духе, что «все это неслучайно», и разразился проклятьями. Он уехал быстрее, чем я успела бы произнести «удачного колдовства!». Впервые в жизни я увидела его машину.

Эйб страшно разволновался и практически выбежал из магазина. А Листательница, благослови ее Бог, попросила меня догнать его и узнать, в чем тут дело. Тем самым она принесла немалую жертву, потому что количество посетителей уже требовало свистать всех наверх.

…Да, я действительно переборщила с морскими мотивами…

Спринтером меня назвать трудно, так что Эйба я догнала только через четыре квартала. Да и то «догнала» в данном случае означает, что я остановилась и из последних сил крикнула:

— Пожалуйста, постойте, доктор!

Эйб замер, повернулся и нахмурился, увидев, что я ковыляю ему навстречу.

— Спасибо, — произнесла я, задыхаясь, — что подождали.

— В чем дело, Эми? — он выглядел раздраженным.

— Мы… — тут мне пришлось прерваться и глотнуть воздуха, — простите, мои легкие к такому не приспособлены. Мы с Листательницей о вас беспокоимся. Почему вы сбежали?

На какое-то мгновение мне показалось, что он и сейчас убежит.

— Дорогая моя, находиться рядом со мной куда опаснее, чем ты можешь представить. Так что спасибо за заботу, но тебе пора возвращаться обратно. Прямо сейчас.

— Почему?

За ним что, тоже гоняются пчелы?

— Я не вижу ничего страшного, если только бесплатная доставка рыбы не превращает ученых в маньяков-убийц. И потом, если вы в опасности, я не могу вас так просто оставить. — Ну, вот, мне пришлось немного соврать.

Он оскалился, и на улыбку это вовсе не походило.

— Несмотря на мой возраст, я смогу от тебя убежать.

— Да, но я знаю, где вы живете. — Мы часто играли в шахматы у него дома.

Он огляделся по сторонам.

— Туше. Давай заключим сделку. Обещаешь все сохранить в тайне?

— Естественно. — Мое лицо приняло добропорядочное выражение.

— Ладно. Ты уйдешь, если я объясню тебе, в чем угроза?

— Да, если я никак не смогу вам помочь.

— А ты и не сможешь. По правде говоря, мне действительно стоит проинформировать об этом кого-то еще, кроме… э… узкого круга лиц, с учетом того, что последствия оказались более значительными, чем я представлял. Проблема возникла в результате моей работы.

Я знала, что он любит поговорить.

— Никогда не подумала бы, что теоретическая физика — рискованное занятие.

Он криво усмехнулся.

— Наш проект продвинулся намного дальше чистых предположений. Недавно мы создали конструкцию или, если угодно, устройство, которое подтверждает кое-какие теории.

— Теории?

Что бы его ни тревожило, он все равно оживлялся все больше и больше по мере погружения в свою любимую тему.

— Мы начали с того, что решили опровергнуть теорию Большого Взрыва. И сделали другой вывод из общеизвестных астрономических наблюдений. Небесные тела, такие как звезды и галактики, движутся тем быстрее, чем дальше они находятся от наших телескопов. Учитывая расстояние, мы положили в основу преобразование массы в энергию, поскольку эти тела движутся со скоростью, близкой к скорости света, образуя таким образом границу нашего пространства-времени. Хотя уничтожение космоса с последующим воссозданием и возможно, мы сочли эту идею слишком неэлегантной. Поэтому далее мы предположили, что энергия, возникающая в результате преобразования, возвращается от границ к Вселенной в целом, где превращается в свободную материю.

— Вы говорите об установившемся состоянии?

— Да, но не в том смысле, в котором понимали его Голд, Бонди, Хайл или Фагерквист. Рад, что ты знакома с этим термином, хотя лично я предпочитаю называть это «непрерывным созиданием».

— Так как же машина…

— Выслушай меня до конца. После этого мы спросили себя: каким образом может возвращаться эта энергия. После долгих расчетов и размышлений я решил, что на границе катаклизм должен быть достаточно интенсивен, чтобы открывать некий путь к внешнему множеству измерений и проталкивать преобразованную материю за пределы нашей Вселенной. Затем я предположил, что чужое пространство не сможет взаимодействовать с этой энергией и возникающее в результате противодействие… э… вернет энергию в материальное состояние. Учитывая тот факт, что внешние измерения не могут удерживать материю, структура которой является отражением нашей реальности, получается, что конденсат в результате возвращается в наше пространство. Я назвал этот цикл тау-процессом.

Хватайте тазики, девочки, с небес льется материя.

— Изящная концепция, доктор. Но где же опасность?

Он бросил на меня строгий взгляд.

— Терпение. Если теория тау-процесса верна, стоит также рассмотреть и распределение возвращенной материи.

— А стоит ли?

— Тогда давай немного порассуждаем. Если материя попросту вернется к исходной точке, наша Вселенная рано или поздно превратится в огромную пустую сферу с тонкой колеблющейся оболочкой, а это не укладывается в нашу гипотезу непрерывного созидания. Если материя будет возвращаться в одну и ту же точку, там неизбежно возникнет черная дыра колоссальных размеров, что опять же не соответствует нашей центральной концепции.

— Понятно, но разве это не походит на подготовку к новому Большому Взрыву?

Несколько мгновений он смотрел на меня со смесью удивления и одобрения.