Ум — это миф

Ю.: Я не вижу ничего привлекательного в том, чтобы быть асоциальным. Я просто не даю людям то, чего, они хотят. Когда они понимают, что не получат того, чего хотят, они, конечно же, уходят. И когда они уходят в последний раз, я с удовольствием добавляю: «Вы нигде этого не получите».

Когда люди приходят, чтобы, поговорить, они вдруг сталкиваются с самим безмолвием. Поэтому, каждый, кто приходит, потом становится безмолвным. Если он не может выносить безмолвие и настаивает на том, чтобы разговаривать и обсуждать что-то, ему придётся уйти. Но если вы остаётесь надолго, вы замолчите, и не потому, что безмолвие более убедительно или более рационально, чем вы, а потому, что само безмолвие заставляет замолкать такие импульсы.

Это безмолвие сжигает всё. Сжигает весь опыт. Поэтому беседы с людьми не утомляют меня. Это энергия, благодаря которой я могу говорить целый день, не ощущая ни малейшей усталости. В течение стольких лет я говорил с таким огромным количеством людей, и это никак не отразилось на мне. Всё, что говорили они и я, сгорело без следа. К сожалению, у вас всё по-другому.

В.: Как соотносится со всем этим разум? Вы как будто указываете на то, что есть изначально присущий нам разум, который не имеет ничего общего с накоплением знаний и усвоением техник.

Ю.: Приятие того факта, что существуют ограничения, — это и есть разум. Вы пытаетесь освободиться от этих естественных ограничений, и в этом причина ваших мук и страданий. Ваши действия таковы, что одно действие ограничивает следующее. Ваше действие в настоящий момент ограничивает следующее действие. Это действие — реакция. Вопрос о свободе действий даже не поднимается. Поэтому не нужно никакой фаталистической философии. Слово карма означает действие без реакции. Любое ваше действие ограничивает то действие, которое за ним последует.

Любое действие, которое совершается на сознательном уровне вашего существования как думающего существа, — это реакция. Чистое, спонтанное действие, свободное от всех предыдущих действий, — бессмысленно. Единственное действие — это реакция живого организма на стимулы окружающего мира. Этот процесс стимул-реакция — цельное явление. Не существует разделения между действием и реакцией, пока не вмешается мысль и искусственно не разделит их. А в остальном это автоматический единый процесс, и вы не можете ничего сделать, чтобы остановить его. Да и не нужно его останавливать.

Как в реальности нет разделения между действием и реакцией, так и нет религиозному человеку места в естественном мироустройстве. Живое движение жизни угрожает источнику его власти и авторитета. Но он всё равно не хочет уходить со сцены. Долой его! Религия — это не контракт, общественный или частный. Она не имеет ничего общего с социальной структурой и управлением. Религиозная власть хочет сохранить своё влияние на людей, но религия — это абсолютно личное дело. Единственное, в чём преуспели святые и спасители, — это бросили вас на произвол судьбы, оставили наедине с вашей болью и страданием, и неутихающим чувством, что в жизни есть что-то более интересное и значительное.

Важно только бытие, а вовсе не то, как нужно жить. Мы создали эту идею «как нужно жить», которая в свою очередь создала для нас эту дилемму. Ваше мышление создало эту дилемму. Ваше мышление создало проблемы — чем питаться, что носить, как вести себя. Телу всё это не важно. Я просто показываю вам абсурдность нашего разговора. Как только вы ухватите суть того, о чём я говорю, всё просто случится. Мне нечего сказать человечеству.

Мы запустили необратимые процессы. Мы загрязнили воздух, воду, всё на свете. Законы природы не знают наград, только наказания. Награда состоит только в том, что вы находитесь в гармонии с природой. Все проблемы начались тогда, когда человек решил, что всё мироздание было создано исключительно для его услаждения. Мы поставили идею эволюции и прогресса выше природы. Наш ум (а отдельных умов нет, есть только «ум», который объединяет в себе все знания и весь опыт человечества) создал идею души и эволюции. Но развиваются только технологии, а мы как раса движемся к полному и тотальному разрушению мира и самих себя. Всё, что заложено в сознании человека, приближает уничтожение этого мира, который был создан с таким трудом и тщательностью. В человеческом мышлении так и не произошло качественного изменения: мы думаем о наших соседях точно так же, как испуганный пещерный человек думал о своих. Единственное, что изменилось, — это способ уничтожать своих соседей и их имущество.

Жестокость — это неотъемлемая часть эволюционного процесса. Жестокость необходима для выживания живого организма. Вы не можете осуждать атомную бомбу, потому что это закономерное продолжение полиции и вашего желания защищённости. Как положить этому конец? Никак. Невозможно пустить вспять целое.

В.: Гуманисты утверждают, что человек обладает способностью любить и что только любовь может быть спасением от взаимного уничтожения. Что вы можете об этом сказать?

Ю.: Любовь и ненависть — это абсолютно одно и то же. Обе они приводили к войнам, убийствам и резне. Это не моё личное мнение, а исторические факты. Повсюду творится одно и то же. Все наши политические системы возникли из религиозного мышления, как на Западе, так и на Востоке. В свете этих фактов как же у вас может оставаться хоть какое-то доверие к религии? Что хорошего в воскрешении прошлого, бесполезного прошлого? Вы зависаете на прошлом, потому что ваша жизнь не имеет для вас смысла. Вы даже не плывёте по течению. У вас нет никакого направления. Вы просто поддерживаетесь на поверхности. Очевидно, в вашей жизни нет никакого смысла, иначе вы не жили бы в прошлом.

То, что не помогло вам, не может помочь никому. Не важно, что я говорю, вы — среда выражения. Вы уже ухватились за то, что я сказал, и превратили это в новый «-изм», идеологию и средство достижения чего-то. Я пытаюсь донести до вас, что вы должны открыть что-то для себя. Но не думайте, что то, что вы найдёте, будет представлять какую-то ценность для общества, что этим можно будет изменить мир. Вы будете потеряны для общества, вот и всё.

В.: То, что каждый должен найти для себя, — это Бог или просветление, разве нет?

Ю.: Нет. Бог — это абсолютное наслаждение, непрекращающееся счастье. Так не бывает. Корень вашей проблемы в том, что вы хотите того, чего не существует. Трансформация, мокша, освобождение и прочее — это лишь вариации на одну и ту же тему: вечного счастья. Тело не сможет это вынести. Например, сексуальное наслаждение временно по самой своей сути. Тело не может долго выдерживать непрерывное наслаждение, оно может разрушиться. Желание навязать телу воображаемое состояние непрерывного счастья — серьёзное неврологическое расстройство.

В.: Но религии предостерегают людей от поиска наслаждений. Молитвы, медитации и различные практики учат нас выходить за пределы простого наслаждения…

Ю.: Они продают вам духовный наркотик, духовный морфий. Вы принимаете его и засыпаете. Сейчас учёные усовершенствовали наркотики, приносящие наслаждение. Теперь их гораздо легче принимать. И вам никогда не придёт в голову, что просветление и Бог, которых вы ищете, — это всего лишь предельное наслаждение, наслаждение, которое вы придумали, чтобы освободиться от состояния страдания, в котором вы всегда пребываете. Ваш невроз и страдание происходит от того, что вы хотите совместить две вещи, которые противоречат друг другу.

В.: Но вы почему-то свободны от всех этих противоречий, и, хотя вы и говорите, что не пребываете в состоянии вечного блаженства, похоже, что по большому счёту вы счастливы. Как так вышло, что ваша жизнь пошла именно по этому руслу?

Ю.: Когда я рассказываю историю своей жизни, я словно бы рассказываю о чужой жизни. Когда я размышляю о своей жизни, я не ощущаю привязанности, не испытываю никаких чувств или эмоций. Если вы думаете, что я храню какие-то ценные воспоминания о своём прошлом, значит, у вас составилось неверное впечатление.

В.: Если оставить разговор о том, существует ли добро и зло для организма, который генетически запрограммирован на то, чтобы быть жестоким и воинственным, разве религиозные практики, медитация, йога, смирение и прочее не помогают человеку преодолеть эти биологические ограничения?

Ю.: Сама по себе медитация — это зло. Потому-то все злые мысли раздуваются до гигантских размеров, когда вы пытаетесь медитировать. Иначе у вас не было бы ориентиров, вы не смогли бы узнать, добрые или злые ваши мысли. Медитация — это битва. Гуру обещают вам покой, когда закончится битва, но вы только всё больше и больше страдаете. Мало того что медитацию и мокшу как цель вам вживили вместе с вашей культурой, но ещё и в результате вы не получите ничего, кроме страданий. Впрочем, вы можете получить какие-то незначительные мистические переживания, которые не имеют никакой ценности, ни для вас, ни для кого бы то ни было.

В.: Но нам не нужны незначительные переживания, мы хотим свободы…

Ю.: Какая разница, найдёте ли вы эту свободу, это просветление, или нет. «Вас» уже не будет, так что «вы» не сможете насладиться результатом. Что хорошего может принести вам это состояние? Оно заберёт всё, что у вас есть. Потому-то его и называют дживанмукти, прижизненное освобождение. При жизни существа тело умирает, но, каким-то образом пережив смерть, остаётся живым. Это не счастье и не несчастье. Там нет счастья. Вы этого не хотите, не можете хотеть. Вы хотите обладать всем, но там вы всё потеряете. Вы хотите обладать всем, а это невозможно. Религии обещают вам сады и розы, но вам достаются только шипы.

В.: Если представление о благодати, покое и свободе — это всего лишь фикции, придуманные для того, чтобы убежать от нашей всечеловеческой ограниченности, то зачем тогда вообще что-то делать? Если нет никакой вечной, трансцендентной реальности, к которой человек мог бы прийти, зачем нам поддерживать своё существование? Неужели всё, что нам остаётся, — только есть, спать и дышать?

Ю.: Да, это всё, что есть. Убедитесь в этом сами. Я только говорю вам, что вы должны выяснить для себя, есть ли что-нибудь за этими бессмысленными абстракциями, которыми вас завалили. Они говорят о Пресвятом Сердце, Вселенском разуме, Верховной душе и обо всех этих абстрактных мистических понятиях, которыми завлекают доверчивых людей. Жизнь нужно описывать в простых физических и физиологических терминах. Необходимо очистить её от мистического и психологического тумана. Не надо говорить о «высших центрах» и чакрах. Это не чакры, а железы, которые управляют человеческим организмом. Железы дают команды, как должен функционировать организм. В вашем случае вмешался чужак — мысль. В естественном состоянии мысль ничем не управляет, она временно включается, когда перед ней ставят задачу, и отходит на задний план, как только нужда в ней пропадает.

В.: Выходит, не имеет значения, что мы делаем, — мы функционируем неестественным образом?

Ю.: Поэтому я и указываю вам на это. Забудьте об идеальном обществе и идеальном человеке. Просто взгляните на то, как вы функционируете. Это важно. Именно культура помешала организму полностью реализовать свою уникальность. Она навязала людям эту неправильную вещь — идеального человека. Все проблемы порождаются разделяющим человеческим сознанием. Оно не принесёт в этот мир ничего, кроме жестокости. Поэтому два гуру или спасителя никогда не соглашаются между собой. Каждый стремится проповедовать что-то своё.

В.: Что же заставляет нас прислушиваться к вам? Зачем нам знать то, что вы можете поведать?

Ю.: Вы пришли сюда за тем же, зачем ходите и ко всем остальным, — за ответами. Вы верите в то, что, если вы будете знать мою историю, вы сможете повторить то, что произошло со мной. Вам всю жизнь промывали мозги, и теперь вы можете хотеть только имитации чужого опыта. Вы думаете, что сможете повторить то, что произошло со мной, вот и всё. Это и было мотивом для вашего прихода сюда. Это не может повториться путём активизации чего-то там или передачи. Это не новый подход к этой религиозной чепухе. Это нечто абсолютно другое. Оно не имеет отношения ко всей этой романтической, духовной, религиозной бредятине. Когда вы переводите то, что я говорю, на язык религии, вы упускаете суть. Религия, Бог, Душа, Блаженство, мокша — всего лишь слова, идеи, которые позволяют сохранять в неприкосновенности вашу психологическую структуру. Когда этих мыслей нет, остаётся простое, гармоничное физиологическое функционирование организма. Я могу описать, как функционирует этот организм, потому что вы своим вопросом поставили такую задачу. Ваши вопросы создали условия для того, чтобы этот ответ прозвучал. Итак, он описывает себя, но это не то, как он функционирует. Он функционирует в состоянии незнания. Я никогда не задаю себе вопрос, как я функционирую. Я никогда не сомневаюсь в своих действиях ни до, ни во время, ни после того, как они произошли. Разве компьютер задаёт вопросы о том, как он функционирует?

В.: Но у компьютера нет чувств, нет души, нет духовного измерения. Как вы можете сравнивать?..

Ю.: Вы не сможете вписать меня в эти религиозные рамки. Любая попытка с вашей стороны вписать то, что я говорю, в религиозные рамки, приведёт к тому, что вы упустите суть. Я вовсе не один из ваших святых людей, которые говорят: «Я завис, висите со мной». Весь этот вздор — это форма безумия.

В.: Что безумного в желании узнать, что такое жизнь и смерть?

Ю.: Как чокнутая женщина твердит, что она не сумасшедшая, так и вы — настаиваете на том, что существует смерть, что вы умрёте. И то, и другое — ложь. Поскольку это состояния ума, которые не опираются на реальность, оба эти утверждения ложны.

В.: Мне кажется, я начинаю понимать вас интеллектуально…

Ю.: Как, вы начали понимать то, что я вам говорю? Это что, шутка? Вы говорите, что понимаете меня интеллектуально, как будто можно понимать как-то ещё. Ваше интеллектуальное понимание, в которое вы столько вложили, не дало вам ровным счётом ничего. Вы упорно культивируете интеллектуальное понимание, зная при этом, что оно ни разу вам не помогало. Это поразительно. Когда вы перестаёте надеяться и пытаться понять, жизнь наполняется смыслом. Ваша жизнь, ваше существование, обладает огромной ценностью. Все ваши представления о любви, благословениях, бесконечном блаженстве и покое только блокируют эту естественную энергию существования. Как мне до вас донести, что то, что я описываю, не имеет абсолютно ничего общего со всей этой религиозной чепухой? Вы видели катафалки, которые перевозят трупы, и всё равно вы не можете представить себе свою собственную смерть. Это невозможно, вы не можете получить опыт собственной смерти. Это действительно нечто. Не надо накидываться на меня со всей этой фигнёй. Всё, что прикасается к этому, мгновенно сгорает, такая здесь энергия.

Духовные люди — самые бесчестные люди. Я обращаю ваше внимание на фундамент, на котором построена вся духовность. Я подчёркиваю, что духа нет. А раз нет духа, то все разговоры о духовности — это бред. Вы не сможете войти в своё собственное бытие, пока не освободитесь от всего, связанного с концепцией «я». Чтобы на самом деле быть самим собой, весь ложный фундамент духовной жизни должен быть разрушен. Это не значит, что вы должны стать фанатичными или жестокими, сжигать храмы, крушить идолов, уничтожать священные книги, подобно банде вандалов. Вовсе нет. Это огонь внутри вас.

В.: Но ведь попытка стать цивилизованным человеком — это попытка преодолеть законы джунглей…

Ю.: Как раз те, кто верит в Бога, кто проповедует мир и говорит о любви, и создали человеческие джунгли. По сравнению с человеческими джунглями природные джунгли просты и разумны! В природе животные одного вида не убивают друг друга. Так называемые «цивилизованные» люди убивают за идеи и верования, в то время как животные убивают только ради выживания.

В.: У людей есть мощные верования и идеалы, потому что они ищут истину, а животные её не ищут.

Ю.: Нет никакой истины. Единственное, что на самом деле существует, это ваши выведенные логическим путём предпосылки, которые вы называете истиной.

В.: Но опять же, все великие учения подчёркивали, что истина достигается практиками, преданностью и отречением.

Ю.: Я отрекаюсь только от того, от чего стоит отрекаться, — от представления о том, что отречение вообще есть. Нет ничего такого, от чего можно было бы отречься. Ваши ошибочные представления об отречении только создают новые фантазии об «истине», «Боге» и т. п.

В.: Не так уж приятно думать, что мы хуже животных…

Ю.: Человек хуже животных, и именно поэтому для него стало необходимым и возможным создать моральную дилемму. Когда человек впервые почувствовал разделённость в своём сознании — когда он ощутил своё «я»-сознание, — он одновременно с этим ощутил своё превосходство над другими животными, которого на самом деле нет. Тем самым он заронил семена саморазрушения.

В.: Значит, если я вас правильно понял, вы говорите, что, разделив мир на «я» и не-«я», мы создали себе моральную проблему, которая затронула все наши отношения. Выходит, главная трудность заключается в том, что мы мыслим…

Ю.: Вы не можете ничего испытать иначе чем посредством мысли. Вы не можете испытать переживание своего собственного тела иначе чем при помощи мысли. Здесь есть сенсорное восприятие. Ваша мысль создаёт форму и определение телу, иначе вы просто не смогли бы испытать переживание этого тела. Тело не существует нигде, кроме как в ваших мыслях. Есть одна только мысль. Всё остальное существует относительно этой мысли. Эта мысль есть «я». Всё, что вы испытываете, опирающееся на мысль, — иллюзия.

В.: Иллюзии так сильны только потому, что у нас не развито осознание, разве нет?

Ю.: Слово «осознание» дезориентирует вас. Осознание — это не разделённое состояние; нет двух состояний — осознания и чего-то ещё. Это не две разные вещи. Осознание — это не состояние, когда вы что-то осознаёте. Осознание — это просто деятельность мозга. По-моему, представление о том, что осознание можно использовать для того, чтобы улучшить свою жизнь, как-то трансформировать себя, или ещё Бог знает для чего, — полный абсурд. Осознание невозможно использовать для изменения себя или окружающего мира.

Весь этот вздор о сознании, подсознании, осознании и «я» — продукт современной психологии. Представление о том, что ты можешь использовать осознание, чтобы чего-то добиться в психологическом смысле, разрушительно. Через сто с небольшим лет мы уже не можем освободиться от всего этого психологического мусора. Вот скажите, что конкретно вы подразумеваете под осознанием? Вы осознаёте только посредством мысли. Другие животные пользуются мыслью очень просто (например, собака узнаёт хозяина). Она узнаёт его непосредственно, не пользуясь языком. Люди добавили язык к структуре мысли, тем самым неимоверно усложнив её. Мысль — она не ваша и не моя, мысль — это общее достояние. Нет вашего ума и моего ума, есть только ум как совокупность всего, что человек познал, ощутил и испытал, которая передаётся из поколения в поколение. Все мы думаем и функционируем в «сфере мысли», точно так же, как мы дышим одним и тем же воздухом. Эта сфера нужна для того, чтобы мы могли адекватно и разумно общаться и действовать в этом мире.

В.: И всё же нам кажется, что есть кто-то, кто думает эти мысли, некий «дух в машине», что процесс мышления — это не просто механическая реакция памяти.

Ю.: Знание — это всё, что здесь есть. «Я», «душа», «ум» или как вы это называете — это всего лишь совокупность унаследованных знаний, передаваемых нам из поколения в поколение, по большей части через обучение. Вы учите ребёнка различать цвета, читать, имитировать чужие манеры.

В каждой культуре они свои. Американцы усваивают американские манеры, индийцы усваивают индийские манеры и т. д. Первый язык состоял из жестов, телодвижений и выражений лица. Потом к этому добавились слова, и всё-таки мы до сих пор сопровождаем свои слова жестами, потому что чувствуем, что одних слов недостаточно для выражения того, что мы хотим передать.

Но это не значит, что можно на самом деле знать что-то о мысли. Нельзя. Вы осознаёте мысль только тогда, когда делаете её объектом мысли. Иначе вы даже не знаете, что вы думаете. Мы пользуемся мыслью только для того, чтобы понять что-то, запомнить что-то или добиться чего-то. Иначе мы даже не знаем, есть здесь мысль или нет. Мысль неотделима от движения мысли. Мысль — это действие, и без неё вы не можете действовать. Не бывает чистого, спонтанного действия, свободного от мысли. Действовать — значит мыслить.

У вас есть самозапускающийся и самоподдерживающийся механизм, который я называю «я». Это не значит, что есть некая реально существующая «сущность». Я не хотел бы придавать такое значение этому слову. Где находится это эго, или «я», о котором вы говорите? Ваше несуществующее «я» услышало от кого-то о духовности и блаженстве. Вы думаете, что вы должны контролировать свои мысли, чтобы испытать это блаженство. Это невозможно. Если вы попытаетесь сделать это, вы сожжёте себя и умрёте.

В.: Философы часто говорят о «сейчас», независимом от прошлого и будущего. Есть ли на самом деле вечное настоящее?

Ю.: Желание получить как можно больше опыта составляет ваше «настоящее», которое рождается из прошлого. Вот перед вами микрофон. Вы смотрите на него: Можете ли вы смотреть на него, не вспоминая слово «микрофон»? Инструмент, который вы используете, чтобы смотреть на микрофон и испытывать его переживание, — это прошлое, ваше прошлое. Если вы это видите, никакого будущего нет.

Все достижения, которых вы можете желать, находятся в будущем. Единственная возможность привести в действие будущее находится в настоящем моменте, К сожалению, в настоящем моменте действует прошлое. Ваше прошлое создаёт ваше будущее; в прошлом вы были счастливы или несчастны, глупы или умны, а в будущем вы будете воплощать прямо противоположные качества.

Когда прошлое не действует, никакого «настоящего» нет, ибо то, что вы называете «настоящим», — это повторяющееся прошлое. В подлинном состоянии «здесь и сейчас» прошлое не действует, и, следовательно, нет и будущего. Не знаю, понимаете ли вы меня… прошлое может жить и сохранять непрерывность только благодаря тому, что мы стремимся повторять один и тот же опыт снова и снова. Из-за этого жизнь становится скучной. Жизнь стала скучной, потому что мы превратили её в набор повторяющегося. Вот и выходит, что то, что мы по ошибке называем «настоящим», на самом деле не что иное, как повторяющееся прошлое, которое создаёт воображаемое будущее. И так устроены все ваши цели, ваши искания, ваши надежды.

В.: Есть одна проблема с пониманием прошлого — это его эфемерность. Душа, или разум, должны где-то располагаться, если, как вы говорите, нет никаких высших уровней. И где, если можно так выразиться, находится прошлое?

Ю.: Вы задаёте вопросы из вашего знания, из прошлого, и спрашиваете только для того, чтобы получить от кого-то больше знаний, чтобы структура ваших знаний могла продолжать существовать. В спрашивании всего этого у вас нет подлинной заинтересованности. Когда истощаются ваши знания, это значит, что истощаетесь вы. Вы спрашиваете, где находится это знание, это прошлое? Может, в вашем мозгу? Оно во всём вашем теле, в каждой клетке.

Все эти вопросы возникают из вашего поиска. Объект поиска не имеет значения — будь это Бог, или красивая женщина, или мужчина, или новая машина — поиск один и тот же. И этот голод никогда не будет удовлетворён. Он должен полностью перегореть, не будучи утолённым. Ваша жажда должна перегореть, не будучи утолённой. Вам вдруг приходит в голову, что этот путь никуда не ведёт, и тут он заканчивается.

Я хочу подчеркнуть, что мы пытаемся решать главные проблемы человечества, используя психологические методы, тогда как на самом деле эта проблема носит неврологический характер. Она связана с телом. Возьмём желание. Пока у вас есть тело, пока оно живёт, желание будет. Это естественно. Но в этот процесс вмешалась мысль и пытается подавлять, контролировать желание, подчинять его какой-то морали — к несчастью для человечества. Мы пытаемся решить «проблему» желания, используя мысль. Но как раз мысль и создаёт проблемы, а вы всё продолжаете верить и надеяться, что тот же самый инструмент поможет вам решить остальные ваши проблемы. Вы надеетесь на чудо, на то, что мысль поможет вам вырваться, но вы умрёте в надеждах, точно так же, как вы жили в надеждах.

В.: Все религии считают желание попасть в рай, желание освобождения или жажду Бога важнейшими из всех, достойными того, чтобы стремиться их удовлетворить. Но если такой высшей цели, как вы говорите, не существует, следовательно, такие цели являются низшими желаниями, ложными и, следовательно, неосуществимыми. Но нас это отталкивает, мы убеждены, что желания, которые явно выходят за пределы «плотских» желаний, выше, чем другие. Что вы можете сказать по этому поводу?

Ю.: Пока вы не освободитесь от самого главного желания — желания мокши, освобождения или самореализации, вы будете несчастны. Высшая цель, которую поставило нам общество, должна перестать быть целью. Пока вы не освободитесь от этого желания, вы не сможете освободиться от всех остальных своих несчастий. Подавляя эти желания, вы не станете свободными. Когда вы осознаете это, вы приблизитесь к самой сути проблемы. Это именно общество внушило вам жажду свободы, жажду Бога, желание мокши — и от этого желания вы должны освободиться. Тогда все остальные желания лягут в свой естественный ритм. Вы подавляете эти желания только потому, что боитесь, что общество накажет вас за то, что вы следуете им, или потому что считаете их «препятствиями» для осуществления вашего главного желания — желания свободы.

Если с вами случится что-то подобное, вы обнаружите, что вернулись в первозданное состояние без деградации и без какого бы то ни было волевого акта с вашей стороны. Это просто произойдёт. Такой свободный человек больше не конфликтует с обществом. Он не антисоциален и не воюет с миром, он видит, что иначе быть не может. Он уже не хочет изменить общество — потребность в переменах исчезла. Любое делание с целью изменения — это насилие. Любое усилие — это насилие. Всё, что вы делаете при помощи мысли, чтобы привести свой ум в состояние покоя, — это применение силы, и, следовательно, есть насилие. Такой подход абсурден. Вы пытаетесь при помощи насилия привнести покой. Йога, медитация, молитвы, мантры — это всё насильственные техники. Живой организм пребывает в покое, вам не нужно вообще ничего делать. Спокойно функционирующему организму наплевать на ваши восторги, блаженство и экстатические состояния.

Человек отверг естественную разумность тела. Потому-то я и говорю — и это моё мрачное пророчество — в тот самый день, когда человек понял, что благодаря своему сознанию он отделился от мира животных и стал выше их, в этот самый момент он посеял семена своего собственного уничтожения. Это искажённое видение жизни медленно двигает всё человечество к тотальному уничтожению. Остановить его уже нельзя никакими средствами.

Я не паникёр. Я не напуган и не собираюсь спасать мир. Человечество обречено в любом случае. Я говорю только, что покой, который вы ищете, уже присутствует внутри вас, в гармоничном функционировании тела.

В.: Это похоже на шутку про Будду, когда он говорил: «Не надо ничего делать, просто стой». Это не так-то легко, не делать ни одного движения, ни в одном направлении и ни на каком уровне.

Ю.: Что бы вы ни делали, чтобы освободиться от чего бы то ни было и по какой бы то ни было причине, вы только разрушаете чувствительность, ясность и свободу, которая уже есть.

В.: Если бы можно было видеть вещи такими, какие они есть на самом деле…

Ю.: Об этом не может быть и речи. Вы не можете видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Вы никогда не оставляете никакой сенсорный сигнал, никакое ощущение, без интерпретаций. Вы обязательно должны ухватить его и проинтерпретировать с точки зрения уже известного вам. Вы счастливы или несчастны только тогда, когда у вас есть знание и переживание счастья или несчастья. Поэтому, прежде чем испытать что-то, это должно существовать в рамках уже известного. Круговорот известного набирает инерцию внутри вас. Оно заинтересовано только в своём продолжении. Нет никакой «сущности», никакого «я», которое могло бы продолжаться, есть только движение мысли, самоповторяющаяся разделённость. Оно механистично. Что бы вы с ним ни делали, это только добавляет ему инерции.

В.: Учителя Востока говорили, что желание — это зло, что его необходимо преодолеть…

Ю.: Должно исчезнуть самое главное желание, желание достичь какой-то определённой цели, самой важной цели, а не все эти бессчётные мелкие желания. Вы пытаетесь контролировать эти мелкие желания только потому, что это часть вашей стратегии по достижению высшей цели, главного желания. Уничтожьте это главное желание, и все остальные желания лягут в естественный ритм и больше не будут создавать никаких проблем ни для вас, ни для остального мира. Пытаясь постоянно контролировать эти бесчисленные желания и манипулировать ими, вы никуда не придёте. Это зло по самой своей природе.

В.: Есть ли вообще хоть какая-то высшая цель?

Ю.: Так называемая «высшая цель» — как горизонт. Чем ближе вы подходите к нему, тем дальше он отодвигается. Цели, как и горизонта, на самом деле нет. Это проекция вашего страха, и он отодвигается по мере того, как вы к нему приближаетесь. Как его догнать? Никак, это невозможно. И всё же именно желание заставляет вас двигаться; не важно, в каком направлении, желание есть желание.

В.: Вы говорите, что я живу в иллюзии. Но бедность, работа, война — это же не иллюзии? Каким образом меня обманывают?

Ю.: Всё, что вы переживаете посредством вашего разделяющего сознания, — иллюзия. Нельзя сказать, что падающие бомбы — это иллюзия. Только ваше восприятие этого есть иллюзия. Реальность мира, которую вы сейчас переживаете, — иллюзия. Вот и всё, что я пытаюсь до вас донести.

В.: Если вы говорите, что моё относительное, субъективное видение мира перекошено и, следовательно, мой мир иллюзорен, я готов согласиться с вами. Но вы также отрицаете, что внешние, объективные критерии абсолютно реальны, так ведь?

Ю.: Нет ничего абсолютного. Мысль, только мысль создала абсолют. Абсолютный ноль, абсолютная власть, абсолютное совершенство — всё это придумали святые и «эксперты». Они ввели в заблуждение себя и других.

Святые, спасители и пророки человечества веками вводили в заблуждение себя и всех остальных. Совершенство и абсолют — это фальшивки. Вы пытаетесь имитировать и вести себя в соответствии с этими абсолютами, и вы фальсифицируете сами себя. На самом деле вы функционируете совершенно иначе; вы воинственны, а хотите быть мирными. Это противоречие, и на это я пытаюсь вам указать.

В.: Ваше стремление опрокинуть все религии и философские авторитеты вызывает удивление…

Ю.: Уверенность, которая обрушилась на меня, невозможно никому передать. Это не значит, что я выше, что я избранный, сосуд всех мыслимых добродетелей. Вовсе нет. Я просто обычный человек, и ничего не собираюсь с этим делать. Эта уверенность сметает всё, включая заявления так называемых просветлённых, толкающих свой товар на рынке.

В.: Если святые и спасители ошибались относительно места человека в мире, то, может, они хотя бы частично были правы, указывая на нечто высшее — на Бога, если можно так выразиться?

Ю.: Я пытаюсь донести до вас именно то, что никакого Бога нет. Ум создал Бога из страха. Страх передаётся из поколения в поколение. Есть страх, а не Бог. Если вам так повезло, что вы не испытываете страха, значит, для вас нет и Бога. Нет окончательной реальности, Бога-ничто. Проблему представляет именно страх, а не «Бог». Желание освободиться от страха есть само по себе страх.

Видите ли, вы любите страх. Конец страха означает смерть, а вы не хотите, чтобы это произошло. Я говорю не о том, чтобы избавиться от телесных фобий, — они необходимы для выживания. Смерть страха — это единственная смерть, которая существует.

В.: Пока мы не решимся умереть для своих страхов, мы будем продолжать…

Ю.: …надеяться, молиться, практиковать добродетели. Человек, который практикует добродетели, — порочный человек. Только порочный человек может практиковать добродетель. Во всём мире нет ни одного добродетельного человека. Все люди станут добродетельными завтра, а до тех пор они остаются порочными. Добродетель существует только в придуманном будущем. Где эта добродетель, о которой вы говорите? Не стоит также надеяться, что вы станете добродетельными в следующей жизни. Нет никаких гарантий, что следующая жизнь вообще будет, а уж тем более — что вы в ней освободитесь.

В.: Кажется, я начинаю видеть, что…

Ю.: Вы слепы. Вы ничего не видите. Когда вы действительно впервые увидите и осознаете, что нет никакого «я», которое нужно было бы реализовать, нет никакой личности, которую нужно было бы облагораживать, нет никакой души, которую нужно было бы освобождать, это будет страшным шоком для вас. Вы всё вложили в это — в душу, ум, личность, или как вы там это называете — и вот оно взорвалось, рассыпалось, как миф. Вам тяжело взглянуть на реальность, на ваше истинное положение. Один только взгляд — и с вами будет покончено.

В.: Но это слишком радикально и даже опасно говорить, что дух, душа и Бог — дешёвые выдумки испуганного ума, разве нет?

Ю.: Мне всё равно. Я готов уйти. Я не вижу ничего, кроме физиологической деятельности организма. Духовность — это изобретение ума, а ум — это миф.

Ваши традиции душат вас, но вы, к сожалению, ничего не делаете с этим. На самом деле вам нравится, когда вас душат. Вам нравится бремя культурного хлама, мёртвые отбросы из прошлого. Всё это должно отвалиться само, естественным образом. Оно просто отваливается, и вот вы уже не зависите от знания, оно становится для вас всего лишь полезным инструментом для адекватного функционирования в этом мире.

Желание должно исчезнуть. Когда вы желаете освободиться от того, чего нет, это и есть то, что вы называете «страданием». Желание освободиться от страдания и есть страдание. Других страданий просто нет. Вы не хотите быть свободными от страдания. Вы только думаете о нём, не делая ничего. Ваши бесконечные размышления об освобождении от страданий только дают больше поводов для страдания. Размышление, думание не кладёт конец страданию. Страдание есть, пока вы продолжаете думать. На самом деле нет никаких страданий, от которых надо освобождаться. Размышления о страдании и борьба со страданиями и есть страдание. Поскольку вы не можете перестать думать, а думание — это страдание, вы будете страдать всегда. Вам никуда от этого не деться, выхода нет…

Надежда — всегда на «завтра», а не на «сегодня»

Вопрос: Я хотел бы научиться медитировать и обрести душевный покой.

Юджи: А вы никогда не ставили под вопрос эту свою цель, которая создаёт необходимость выполнять садхану? Почему вы принимаете на веру утверждение, будто «покой ума» существует? А вдруг его нет? Я спрашиваю вас об этом, просто чтобы выяснить, какая именно у вас цель. Могу я задать этот вопрос?

В.: Как я уже сказал, я хочу обрести покой ума.

Ю.: Когда вы рассчитываете его обрести? Он всегда откладывается на завтра, или на следующий год, но почему? Почему этот покой, или безмолвие ума, или как вы там это называете — всегда «завтра», а не сейчас? А может, эта тревога, это отсутствие покоя вызывается самой садханой?

В.: Но это должно быть возможно…

Ю.: Но почему вы откладываете это на завтра? Вам нужно непосредственно разобраться с этой ситуацией сейчас. Чего в конечном итоге вы хотите?