Чужие скелеты

Как и почему очаровательные малыши – радость родителей, бабушек и дедушек – превращаются в настоящих монстров, толком не знает никто.

По крайней мере, в каждом конкретном случае существует особое объяснение.

Почему Руслан Гаранин, ребенок, которого тщательно оберегали от жестокости и грязи внешнего мира, умудрился возненавидеть и этот мир, и всех его обитателей, а в первую очередь – свою старшую сестру, мог бы объяснить только опытный психиатр. Тот же Ромео, он же Роман Кравцов.

Но теперь Руслан не его пациент, а объект судебно-медицинской экспертизы. Эксперты в состоянии составить перечень его телесных болезней, но то, что творилось в его душе, навсегда останется тайной.

Юлия не могла точно припомнить, с каких пор нелепые выходки брата стали казаться ей странными. И не только: все они причиняли вред и боль всем, с кем Русику – так его называли дома – доводилось сталкиваться.

Нет, диагноз, поставленный мальчику в раннем возрасте – хроническая патология сердечной мышцы, – тут ни при чем. Возможно, пагубную роль сыграло то, что никто из медиков не мог определенно сказать, сколько ему суждено прожить, а он каким-то образом об этом дознался. Не важно, что с таким диагнозом многие благополучно доживают до глубокой старости, успешно работают, создают семьи, рожают крепких и здоровых детей.

К тому же случай Руслана Гаранина был не из самых тяжелых. Подобный диагноз ставят в среднем десяти младенцам из тысячи. И проявляться патология начала далеко не сразу – малыш активно брал грудь, легко перенес переход на искусственное вскармливание, симптомы, характерные для маленьких сердечников – синюшность, одышка, быстрая утомляемость, – отсутствовали. Врачи сочли это благоприятным признаком – организм оказался в состоянии компенсировать порок развития. Обследование, проведенное спустя несколько лет, выявило лишь незначительные дефекты стенки между правым и левым предсердиями.

Детский сад он не посещал, до школы внуком занималась бабушка. Но, когда на школьном уроке физкультуры Русик неожиданно начал задыхаться, никто не обратил на это особого внимания. Учитель решил, что все дело в его общей физической неразвитости и недостатке активности. И действительно, маленький Руслан предпочитал сидеть, наблюдая за другими детьми, и избегал участвовать в подвижных играх и школьной беготне.

Приступы одышки начали учащаться, и родители решили заново обследовать сына – но теперь уже в столичной больнице. Вскоре отыскались концы в Киеве, Русика упаковали в машину крестного и доставили в клинику Амосова. Там объяснили: из полутора сотен видов врожденных пороков сердца у мальчика – один из самых распространенных. Не самый тяжелый, но малоприятный. Однако даже при наличии такой проблемы некоторые пациенты умудрялись достичь заметных результатов в спорте, а большинство вполне успешно занимались физическим трудом. Кардиохирурги однозначно заявили: серьезной угрозы для жизни нет, операция не нужна. К тому же немалый риск, не стоит дразнить гусей – возможны тяжелые осложнения, которые превратят ребенка в инвалида.

Никаких лекарств, свежий воздух, побольше движения. Люди счастливо живут и с куда более страшными заболеваниями.

Однако родители мальчика сделали свои выводы. Для начала Русика освободили от занятий физкультурой, потом – от любых физических нагрузок. И в конце концов стали оберегать от всего, что, по их мнению, могло негативно отразиться на его врожденном недуге. Мать и бабушка были уверены, что для мальчика существует только одно лекарство: ничто не должно его волновать или огорчать. От волнения пульс учащается, давление растет, а вместе с этим растет и угроза катастрофы.

2

– Не волновать – значит исполнять все его прихоти и капризы, так я это понимаю? – спросил Антон. Юлия коротко кивнула. – Тогда все ясно. Вашего Русика, что называется, избаловали. Думаю, он быстро научился пользоваться своим особым положением.

– Для него вообще не существовало слова «нет», – со вздохом проговорила женщина. – Он не должен был нервничать, переживать, огорчаться даже по пустякам. Если ему делали в школе замечание, Руслан немедленно хватался за сердце и начинал дышать, как пес в жару…

Антон невольно улыбнулся, представив, как это выглядело, но тут же смахнул с лица улыбку – в такой ситуации она как минимум неуместна.

Юлия продолжала.

3

Уже к двенадцати годам брат вполне осознал все свои преимущества и научился ими широко пользоваться. С выгодой для себя.

Учителя в школе относились к нему с опаской. Особенно после того как Руслан, получив двойку за сочинение, смертельно побледнел, схватился за левую сторону груди, стал судорожно хватать воздух и наконец сполз под парту, якобы потеряв сознание. Это повторилось не раз и не два, и педагоги не сговариваясь стали выставлять Гаранину-младшему тройки, чтобы избежать повторения подобных эксцессов. Зато старшая, Юлия, училась отлично, не раз побеждала на областных и республиканских математических олимпиадах и считалась гордостью школы. Учителя относились к ней с уважением, и кое-кто предсказывал ей большое будущее в науке.

До поры все оставалось в рамках, и впервые Юлия столкнулась с неадекватным поведением брата только после одного из своих маленьких олимпиадных триумфов. Девчонка из захолустного Жашкова утерла нос звездам из киевских физматшкол, получила путевку в Артек, а в нагрузку – Руслана. Младший брат выразил желание отправиться в Крым, а желания больного и несчастного ребенка давным-давно стали законом в семье Гараниных.

Что уж там предприняли родители, кого задействовали, кому и сколько заплатили – Юлия не знала по сей день. В результате была добыта вторая путевка, и они отправились вместе.

В пути и в первые дни на новом месте Руслан вел себя на удивление сдержанно и послушно. Но на четвертый день в послеобеденное время пропал из лагеря, а вместе с ним еще четверо сверстников. Нашли их уже в сумерках: оказывается, Руслан убедил всю эту компанию сбежать в горы и зажить там на воле, без осточертевшего распорядка дня. Человек, утверждал он, рождается свободным. Море – это символ свободы. Значит, и человек должен стремиться к свободе.

Руководство лагеря, впрочем, не посчиталось с этими доводами – от них слегка попахивало безумием. Удивляло другое: каким образом ему удалось убедить остальных подростков, вполне смирных и без фантазий, покинуть лагерь, не прихватив с собой даже пару кусков хлеба из столовой, и отправиться куда глаза глядят.

Нарушение сочли серьезным, и вскоре было объявлено об отчислении из лагеря всей компании. Узнав об этом из уст директора, Руслан бешено заорал, опрометью выскочил из кабинета и помчался в неизвестном направлении. Через час его обнаружили в зарослях тамариска: он лежал, схватившись за сердце, и хрипло стонал. На его губах подсыхали клочья пены.

Фокусом с пеной он пользовался еще не раз. Тогда, в Артеке, Юлия очень испугалась, но, когда это стало повторяться регулярно, успокоилась. Ее, человека с научным складом ума, больше интересовало, как Руслан этого добивается. Но всякие попытки выяснить это и разоблачить симулянта оборачивались против нее самой. Черствая, нечуткая, жестокая – эти слова ей не раз приходилось слышать от родителей, а Руслан ее тихо ненавидел, понимая, что старшая сестра – единственный человек, который видит его насквозь.

Странное дело – нарушителя дисциплины Руслана Гаранина в конце концов все же оставили в лагере. Тех, кто увязался с ним, сдали с рук на руки родителям, а он, совершивший серьезный проступок, избежал наказания.

Вскоре Юлия заметила еще кое-что. Некоторые вожатые явно побаивались ее брата: любая попытка призвать его к порядку моментально оборачивалась проблемой для того, кто рискнул сделать ему замечание. С другой стороны, явная безнаказанность подростка не укрылась от сверстников. Очень скоро ее младший брат, который дома избегал общества одноклассников, стал пользоваться в лагере уважением и даже авторитетом. А к концу смены стал признанным лидером.

Перед Русланом Гараниным открывались новые перспективы.

4

– Жизнеописание моего братца, возможно, и представляет клинический интерес, – Юлия снова закурила, теперь она выглядела более спокойной, – но не думаю, что вас интересует подробная семейная хроника. Достаточно того, что некоторые события я помню буквально поминутно. И поверьте: я не получаю ни малейшего удовольствия от того, что исповедуюсь вам, человеку совершенно постороннему.

– Но ведь вы пришли ко мне сами, – возразил Антон. – И даже дали понять, что нуждаетесь в моей помощи. Я не ошибаюсь?

– К этому мы вернемся, – кивнула женщина. – Сейчас мне нужно одно: чтобы вы попытались понять проблему в целом. Только тогда станет ясно, можете вы мне помочь или нет. Если бы на вашем месте и в вашем положении оказался совершенно другой человек, я бы точно так же обратилась к нему.

– Выходит, я тот самый случайный незнакомец. Как в старых романах.

– Плевать я хотела на старые романы, – с неожиданной грубостью отрезала Юлия. – Как, впрочем, и на новые. Терпеть не могу все эти ходульные выдумки, еще со школьных времен. Лично мне достаточно прессы и бизнес-аналитики в Интернете.

– Тем не менее вы, похоже, окончили школу с золотой медалью.

– Еще бы! Память у меня фотографическая, школьный курс литературы я знала наизусть, сочинения писала грамотно. Этого оказалось достаточно.

Уловив раздражение в ее голосе, Антон примирительно выставил перед собой ладони:

– Вам не кажется, что мы несколько отклонились от темы?

– Возможно, – согласилась Юлия, отправляя окурок в пепельницу. – Что ж, тогда давайте вернемся к нашим семейным скелетам. Но теперь уже максимально коротко.

Она прищурилась, мгновение подумала и продолжала:

– Вскоре после возвращения из той злополучной поездки в «Артек» Руслан стал абсолютно неуправляемым. Это видели все вокруг – за исключением наших родителей и бабушки, маминой мамы. Зато родители папы раскусили Русика в два счета. Но их попытка открыть родителям глаза привела только к одному – разрыву отношений. На первых порах мне еще разрешалось изредка гостить у них, а потом и на это был наложен запрет. Мама категорически заявила: свекровь и свекор настраивают меня против младшего брата. Чтобы избежать скандала, обе стороны начали избегать друг друга. Так ведь тоже бывает, даже в таких маленьких городах, как наш.

– Что конкретно происходило с Русланом?

– Объяснить эти перемены я не могу. Но процесс шел очень быстро. Хотите конкретнее? Пожалуйста: у Русика появились друзья. Из тех, кто понял, что ему все сходит с рук. Они по-своему использовали его – любой отвратительный или гнусный поступок можно было свалить на моего братца, и проблема снята. Кто написал матерное слово на доске перед уроком украинского? Гаранин! Единственное замечание – и мой младший уже хрипит и хватается за сердце. А в серьезных случаях в ход идет коронный номер – судороги и пена… Ясно, что похабщиной дело не ограничивалось, это так, частности… Русик же тем временем просто упивался своим положением. Не прошло и двух-трех лет, как он превратился из избалованного подростка в жестокого хама, не считающегося ни с кем и ни с чем. Болезненный, одинокий, вконец развращенный родителями мальчик стал лидером среди маргиналов и подонков. Вместо школьных занятий он целыми днями шатался по городу в их компании, начал курить, пристрастился к спиртному, вскоре появились и наркотики. Но на иглу он так и не сел – панически боялся уколов, – зато «колеса» стали для него необходимостью, и где он их здесь добывал – ума не приложу. Все это, конечно, шаг за шагом разрушало его психику и общее здоровье.

– Родители по-прежнему ничего не замечали?

– Боюсь, что с какого-то момента они просто начали делать вид, что ничего особенного не происходит. Винили во всем дурную компанию, с которой связался брат. Писали заявления в милицию на его дружков, милиция реагировала, и результат не заставил себя ждать – у нашей семьи появилась куча врагов в городе. Кому понравится, что на их сына доносят в органы – мол, тот законченный алкоголик и спаивает приятеля с хронически больным сердцем. Или чья-то дочь – малолетняя шлюха, принуждающая Русика принимать запрещенные препараты и воровать дома деньги на наркоту. В общем, атмосфера сложилась еще та.

– Школу ему удалось закончить?

– А вы сомневались? Без единой тройки. Ни один из экзаменаторов не рискнул поставить ему ту оценку, которой он заслуживал. Тем более что пару раз его прямо с экзамена увозила «скорая». К этому времени все жашковские врачи знали, что он собой представляет, но тоже не хотели рисковать.

– А дальше?

– Дальше началась взрослая жизнь – сразу после выпускного вечера, где наш Русик нализался до потери сознания. Пришел в себя и уже на третий день надолго исчез из дома. Побросал в рюкзак первые попавшиеся вещички, стащил из заначки бабушкину пенсию, прихватил кое-кого из здешнего отребья – и был таков.

Стояло лето, они слонялись по окрестностям, пили без просыпу, ночевали в палатках. Русик пару раз звонил из сел, где на почте имелся переговорный пункт, – мол, со мной все в порядке, занимаюсь экологическим туризмом…

– Похоже, ваш покойный брат, Юлия, вообразил себя хиппи или чем-то в этом роде.

– Не знаю, я ему в голову не заглядывала… Я в то время уже училась в Киевском университете, жила в общаге, грызла, как говорится, гранит наук. Русик время от времени наведывался и туда. Пару раз в месяц родители паковали сумку с провизией и отправляли его в Киев – «проведай сестренку, сынок». В столице он обычно исчезал, так и не добравшись до меня, – где-нибудь в студгородке. Моментально сходился с какими-нибудь лопухами-первокурсниками и «вписывался» на несколько дней в их комнату. Тем более что при нем была сумка, набитая сельскими разносолами, а мальчишки вечно голодали… Между прочим, Антон, подобные финты у моего братца с каждым годом получались все виртуознее.

Юлия погасила очередную сигарету, секунду поколебалась и спрятала пачку в сумочку. Затем отложила ее подальше – чтобы не было соблазна.

– Учиться Руслан не хотел, с поисками работы не спешил. Оправдывался: с таким диагнозом ему не всякая подходит.

– Чем же он занимался?

– Чем придется… Приятели помогали. Те, кто вертелся вокруг него, повзрослели, у них хватило ума сообразить, что теперь Русланом не прикроешься: надо худо-бедно строить собственную жизнь. А брату кто-то посоветовал оформить инвалидность. Идея ему понравилась, и, пока родители и их знакомые продвигали это дело по инстанциям, Русик превратился в сущего ангела: вежливого, корректного, спокойного и обходительного. Инвалидность сулила ему массу льгот и возможностей, которыми только надо уметь воспользоваться… Вы, Антон, наверняка понятия не имеете, какие замечательные зацепки имеются в нашем законодательстве на этот счет. Я, например, с ходу могу набросать несколько схем, вполне легальных, позволяющих человеку заработать приличные деньги на собственной беде… А потом…

Юлия внезапно умолкла. Антон почувствовал, что сейчас прозвучит что-то очень и очень важное для нее.

– А потом случилась катастрофа. Не сразу, конечно, не в один день… Но рано или поздно она должна была произойти.

5

Молодой человек, никогда в жизни не ударивший палец о палец, постоянно нуждался в деньгах. Крохотная пенсия по инвалидности не в счет.

Крыша над головой у Руслана Гаранина имелась. Родители кормили его и заботились о своем болезненном младшем отпрыске, несмотря на все его выходки, которые становились все более жестокими и непредсказуемыми. Но у тех, кто видел его впервые, этот парень вызывал доверие и симпатию, и объяснить причину такого феномена почти невозможно. Психологи называют это свойство харизмой. И Руслан Гаранин к двадцати пяти годам отчетливо это осознал и научился использовать. Он мгновенно видел слабые места людей, умел виртуозно манипулировать ими с выгодой для себя – и наконец укрепился в мысли о своей избранности и абсолютной безнаказанности.

Правда, упустил одно важное обстоятельство: он больше не был ни ребенком, ни подростком. Заступничество родителей, готовых лечь костьми ради больного сына, уже не помогало. Ему предстояло самому отвечать за свои дела и самостоятельно платить по счетам. И тем не менее за его самонадеянность все равно поплатились родители и старшая сестра.

Наступил момент, когда Руслан Гаранин решил, что готов самостоятельно заняться бизнесом. К этому его подтолкнул пример Юлии – вчерашняя студентка помогала будущему мужу и шаг за шагом продвигалась к тому, чтобы создать собственное дело.

Но и здесь не обошлось без неожиданностей.

Вскоре состоялась свадьба Юлии. Руслан был в числе приглашенных – а как же иначе! – и, конечно, быстро захмелел и начал куражиться. Гости со стороны семьи Гараниных знали, что собой представляет их младший сын, и просто не обращали на него внимания. Но жених, которого Юлия всячески старалась удержать от близкого знакомства с братом, удивился. В самом деле – редкая свадьба обходится без пьяного агрессивного дурака. В подобных случаях мужчины быстро и деловито «локализуют конфликт». Но Руслана, который уже вконец распоясался, никто и пальцем не трогал, даже не пытался его одернуть. А он, снова почувствовав себя на коне, все больше наглел.

В конце концов, когда Руслан попытался залезть за пазуху подружке невесты, жених оттащил его в дальний угол и пару раз съездил по физиономии. Даже это могло остаться незамеченным, если бы Руслан не был самим собой. Он тут же отработал свой коронный номер с «сердечным приступом», конвульсивным припадком и пеной на губах.

Но окончательно погубил торжество не Руслан, а родители Юлии: зять осмелился поднять руку на несчастного калеку, их единственного сына!

В итоге первый день увенчался скандалом, а второй пришлось вообще свернуть. Новобрачные с друзьями отправились на лоно природы, где прекрасно провели время, но после этого инцидента Юлия и ее муж в течение долгого времени не поддерживали никаких контактов со старшими Гараниными.

Позже Юлия жестоко упрекала себя за это. Если б ей удалось наладить отношения, она могла бы чаще бывать у родителей, и, возможно, тогда удалось бы избежать того, что случилось.

На самом деле ее вины тут не было. Муж не желал никаких компромиссов, считая, что родители Юлии оскорбили его и сами сделали выбор, встав на сторону Руслана. Переубеждать их бессмысленно, а любая помощь старикам пойдет только на пользу «этому паразиту». Иначе муж Руслана не называл.

Очевидно, в самом этом конфликте была заложена какая-то разрушительная сила. Через год молодые супруги разъехались, еще через несколько месяцев развелись, и Юлия вернула себе девичью фамилию.

А произошло следующее.

Вообразив себя бизнесменом, Руслан начал брать ссуды и занимать деньги у знакомых – «на развитие дела». До этого момента его просто использовали предприимчивые приятели – статус инвалида позволял им задействовать Руслана в кое-каких выгодных делишках. Но в конце концов Гаранин-младший решил, что и сам на многое способен, дело у него пойдет легко. Люди любят его, доверяют, многие сочувствуют ему, а в случае неудачи или невезения простят и не оставят в беде.

Как ни странно, поначалу Руслану охотно ссужали деньги, даже крупные суммы. Скорее всего, потому, что его имя связывали с более солидными дельцами, рядом с которыми он постоянно вертелся. На них он обычно и ссылался. Вскоре нашлись и те, кто, убедившись, как легко удается Руслану найти деньги, начал этим пользоваться. В результате за короткое время он влез в фантастические по жашковским меркам долги, а среди его кредиторов оказался целый ряд местных «серьезных людей».

Позже, анализируя ситуацию, Юлия сумела вычленить основную схему аферы: в какой-то момент ее младший брат оказался под контролем двух-трех толковых мужичков, которые сразу поняли истинную цену его бизнес-планов. Они, соответствующим образом обработав Руслана, повернули дело так, что обеспечением большей части его долгов стал родительский дом. Оставалось немного подождать, пока новоявленный бизнесмен окончательно прогорит.

Когда пришел срок возвращать долги и проценты, перед фактом поставили не Руслана, а его пожилых родителей: или продавайте дом и расплачивайтесь, или вашего сынка найдут «повесившимся» в пригородной лесополосе. Причем и это не снимет проблему: деньги все равно придется вернуть. Были предъявлены документы, которые родители подписывали, что называется, не глядя, радуясь, что сын наконец-то нашел себя.

Перепуганные родители, спасая сына, продали дом.

К счастью, выход нашелся: в селе Пугачевка жила престарелая мать Гаранина-старшего – бабушка Юлии и Руслана. Несмотря на то что ей было изрядно за восемьдесят, она сохранила ясность ума, а что собой представляет ее младший внук – знала давным-давно. Потому-то и поставила жесткое условие: вас приму с радостью, а Руслана – ни в коем случае. Пусть станет человеком или живет как хочет.

Руслан выбрал последнее. Оставшись без крыши над головой, он быстро собрался и исчез из Жашкова. Погода благоприятствовала бродягам – лето выдалось сухим и знойным. У матери Юлии от переживаний случился тяжелый сердечный приступ, а через год ее не стало. Похоронив жену на сельском кладбище, отец тоже начал быстро сдавать. В следующем году Юлия потеряла отца, бабушку, а заодно, как уже было сказано, и мужа.

Вот тут-то и объявился ее младший брат.

6

– Где он пропадал, понятия не имею, – призналась женщина. – Но стоило мне подняться, создать фирму и построить дом на окраине Жашкова, и он оказался тут как тут…

– Извините, Юлия, – перебил Антон, – мы с вами беседуем почти полтора часа, и я все время слышу о вашем бизнесе. Чем вы занимаетесь?

– Хотите знать? – удивилась она.

– Почему бы и нет?

– Тогда в двух словах. Жашковский район – это прежде всего сельское хозяйство. Крупной промышленности здесь практически нет, зато развито животноводство. О конном заводе я даже не говорю – наши лошади известны во всем мире…

– Серьезно?

– Более чем! У нас, на Жашковщине, даже французы разрабатывают и испытывают новые технологии. Наши тоже используют современные ноу-хау в сельском хозяйстве. Тут по деревням такие дядьки фермеры водятся, с такими головами, что дай бог всякому! А что касается меня – руковожу агрофирмой, имею солидную долю в местном ресторанном бизнесе. Произвожу продукты питания, поставляю в половину местных заведений и в другие города, в том числе в Черкассы. Сейчас устанавливаю контакты с крупными киевскими ретейлерами и рестораторами. Но с Киевом дело иметь сложно – конкуренция, взятки на тендерах и вообще нечестная игра.

– То есть и вы – фермер? – усмехнулся Антон.

– А как же – непосредственно из коровника! – в тон ему подхватила Юлия. – Телогреечка, сапожки резиновые, руки заскорузлые, навозцем припахивает…

Она слегка подалась вперед – словно для того, чтобы Антон получше уловил аромат дорогих духов.

– Ну, я, в общем-то, не это имел в виду…

– А почему тогда так разочарованно? Вы себе представляете фермера чем-то вроде председателя колхоза советских времен или сумасшедшего одиночки, который пашет не разгибаясь, как раб на хлопковой плантации? Есть у меня и такие, правда, за свой труд они получают вполне приличные по здешним меркам деньги. А я – просто-напросто менеджер. Я создала с нуля целую кучу производств и всю технологическую цепочку – от картофельного поля до картофеля по-крестьянски, запеченного с сыром, который вам подадут в приличном ресторане или кафе! Я отчисляю кучу денег в бюджет города, строю новую больницу, закупаю оборудование, поддерживаю детские сады и школы… Да мало ли что еще… Если приезжает какая-то делегация – их первым делом ко мне ведут!

– Ради бога, Юлия! – Антон даже руками всплеснул. – Я ведь не имел в виду ничего обидного!

– А меня вообще трудно обидеть, – огрызнулась женщина. – И поймите наконец: в вашем погребе нашли не какого-то бомжа, которого бросили подыхать в сырости и потемках. Он сам по себе известный в Жашкове человек и к тому же – родной брат довольно влиятельного лица. И я готова сделать все, чтобы это преступление было раскрыто. Спустить на тормозах, как это происходит у нас сплошь и рядом, у них не выйдет! И мне плевать на то, что Руслан попортил немало крови и мне, и моей семье, и еще многим в городе. Он был уникальным человеком, понимаете? Уникальным в полном смысле слова – в том числе и в искусстве наживать врагов. Желать его смерти мог кто угодно!

Вот теперь Антон Сахновский окончательно запутался.

Глядя на его смущенное лицо, Юлия попросила не перебивать, собралась с мыслями и принялась объяснять, почему странная смерть брата поставила ее в не менее странное положение.

Еще более странным может показаться то, что именно в это время в той же ситуации пытались разобраться подполковник Костюк и начальник уголовного розыска капитан Петриковский.

7