Плачущий король

— Это прекрасная новость, — Тиантей вздохнула якобы от страсти, но Рин почувствовал, как её тело расслабилось в его руках. Плохая из неё притворщица.

— Прости, я опять заснул, не дождавшись тебя.

Тиантей запустила пальцы в его волосы.

— Ничего страшного, — в этот раз возбуждение в её голосе было неподдельным. Она раздвинула ноги, позволяя ему опуститься ещё ниже. Еле слышно вздохнула, сдерживая стон. Он поцеловал кожу на внутренней стороне её бедра, провёл самым кончиком носа, дразня. Тиантей сжала руки в кулаки и потянула на себя, заставив Рина подняться. Впилась губами в его губы и обвила ногами, не оставляя места для маневра.

— Ты же знаешь, чего я хочу, — скорее угадал, чем услышал он вздох. Влажная и горячая, она ждала его. Рин не стал отпираться. Своё умение возбуждать и лишать разума он покажет в другой раз, а сейчас в нём нет нужды. Он вошёл в свою госпожу так глубоко, как только мог. Ответом ему был ещё один восторженный вздох. Замер на секунду. Здесь было место лишь низменным инстинктам. Тиантей стонала, выгибаясь навстречу его движениям. Хватала то за волосы, то за плечи, царапала спину. Её запах, жар её тела сводил Рина с ума, заставляя двигаться всё быстрее и быстрее, всё глубже и глубже. Вдруг Тиантей вздрогнула и, изогнувшись, закричала. Рин почувствовал, что тоже близок к разрядке. Вцепившись зубами в основание её шеи, он рванулся вперёд. Ещё и ещё. Тиантей извивалась и стонала, но он не отпускал её, пока вспышка наслаждения не поглотила и его тоже. Он со вздохом скатился набок. Какое-то время они лежали молча, слушали разгорячённое дыхание друг друга.

— Ты меня укусил? — тихо засмеялась в темноте Тиантей, проведя рукой по шее.

— Мне кажется, на моей спине порезвилась рысь, — вместо ответа сказал Рин. Тиантей вновь засмеялась и прильнула к его боку. Медленно провела по его коже кончиками пальцев; от бедра к ключице; исследуя все впадинки и выпуклости. Рин почувствовал, что снова возбуждён. Колдовство? Никогда в прошлом возбуждение к нему не возвращалось так быстро. В прошлой жизни? Но мысль исчезла, стёртая новым поцелуем.

Рин постучал, как того велит этикет, и, дождавшись приглашения, вошёл. За столом сидела Тиантей. Обтягивающее чёрное платье скрывало следы бурной ночи, но не фигуру. Соблазнительная, томная, она читала какое-то письмо. Рин сделал усилие, заставляя мысли вернуться к тому, о чём собирался поговорить. Тиантей подняла на него взгляд и улыбнулась, лёгким жестом указала на кресло перед столом. Рин сел и сразу же почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Странное, ни с чем несвязанное ощущение.

— Ты хочешь что-то спросить?

— Да, — он сделал паузу, собираясь с силами. — Зачем я тебе?

Улыбка Тиантей слегка изменилась, выдав её мысли. Она облизнула губы кончиком языка:

— Я думала, это и так ясно.

— Только для постельных утех?

— Нет, — но это было сказано таким тоном, что сразу становилось ясно: похоть здесь играет далеко не последнюю роль. — Ещё ты мой телохранитель.

— Я значительно слабее Линтакли, и…

— Пока слабее, — она бросила письмо, прерывая Рина. — Ты вскоре поправишься окончательно, и даже она не сможет должным образом противостоять тебе.

— Почему ты так уверена?

— Потому что она — простая смертная. А ты — изменяющийся.

Изменяющийся? Рин прислушался к своему нутру. Нет, это слово ничего не всколыхнуло в тёмных глубинах. Кто такие оборотни и как ими быть, он себе не представлял. Хотя теперь страх Нири и её нежелание разговаривать становились более понятными. Если она знает, что он изменяющийся, что бы это ни значило, то вполне понятно, что она боится. Если судить по тому, как именно Тиантей это произнесла, страх — вполне естественная реакция.

— Прости, я не совсем понимаю…

— Иди сюда, — Тиантей встала и направилась к высокому зеркалу. Остановилась, дожидаясь, пока Рин подойдёт к ней.

— Смотри, — она прикоснулась к его щеке. Закрыла глаза, сосредотачиваясь, что-то прошептала. Смуглая кожа поблекла, будто выцветая; ещё несколько мгновений — и Рин стал таким же бледным, как и хозяйка. Не веря своим глазам, он поднёс руку к лицу, но зеркало не обманывало его.

— Вижу, ты удивлён, — удовлетворённо хмыкнула Тиантей. Расправила юбки, любуясь собой.

— Но как?

— Магия, пронизывающая твоё тело, делает такие изменения возможными. Ты на многое способен и многое умеешь. Нужно только достать это из твоих воспоминаний, — она вновь прикоснулась к нему. Шёпот заклинания, и Рин опять стал собой. Хотя что в его случае — «собой»?

— До того как я потерял память, я выглядел… так же? — Рин кивнул в сторону зеркала.

— Нет. Я немного изменила тебя. Теперь мы вместе очень хорошо смотримся, правда?

Что же, теперь вариант с узнаванием прошлыми хозяевами отпадает. Печально.

— А как я… выглядел раньше?

— Это неважно. Ведь всё равно это было твоё ненастоящее лицо, — Тиантей прижалась к нему, положила голову на плечо. — Я так счастлива, что ты теперь со мной. Теперь всё будет иначе. Ты ведь любишь меня?

Рин обнял её в ответ, зарылся лицом в волосы и закрыл глаза. Кажется, именно так он хочет сделать? Точнее, его маска. Маска «Рин». Одна из многих, пусть об остальных он сейчас не помнит. Ей не стоит знать, о чём он сейчас думает на самом деле.

— Сильнее жизни.

Пусть у неё останется иллюзия, что он всё ещё находится под её чарами.

Шли дни. Лес успел окраситься в осенние багрянец и золото, но в положении Рина ничего не менялось. Ночи безудержной страсти, изнуряющие тренировки днём. Слуги, боящиеся его, как огня, и тайные походы по древу. Библиотека, склады, неожиданно обнаруженная секретная лаборатория — хорошо оснащённая и всё время используемая. Как Рин и предполагал, Тиантей оказалась большим специалистом в области зелий. Линтакли, единственная, кто более или менее с ним общался, кроме госпожи, была в отношении новой информации бесполезна. Ее, немногословную, можно было бы разговорить, только сбросив маску Рина и выдав себя. Раз в две недели древо посещал Коририэль, доктор. Он обследовал всех слуг, и Рина в том числе. Но каждый раз Тиантей присутствовала при осмотре, никогда не оставляя их наедине. Это говорило в пользу того, что Коририэль не причастен к тому, что кто-то (госпожа?) сотворил с Рином. Оставалось только ждать, когда она расслабится и когда-нибудь оставит их вдвоём, занятая своими делами.

Предоставленный себе большую часть времени, Рин вскоре полюбил взбираться на самую верхушку древа и оттуда, открытый небу и ветрам, рассматривать лес. И медитировать. Иногда удавалось выцарапать у пустоты обрывки воспоминаний, но они были настолько скудными, что не проливали на его прошлое и лучика света. Скорее наоборот, запутывали ещё больше. Так, ему удалось вспомнить, что он служил как минимум шести разным родам, если верить цветам его одежд из осколков прошлого. Ещё какие-то бои; но были ли они отдельными стычками или частью чего-то большего, какой-то войны — оставалось для Рина загадкой. Чьи-то смутные фигуры и многозначительные слова. Если бы вспомнить хотя бы одно лицо! Или имя, неважно, свое или чужое. Хоть что-то, от чего можно было бы оттолкнуться. Рин перерыл всю библиотеку в надежде прояснить что-нибудь про оборотней, но нашёл лишь горстку сплетен и преданий. Возможно, где-то хранилась и более достоверная информация, но точно не здесь. Хотя повторяющиеся рефреном упоминания о некоем «Ордене изменяющихся» наводили на кое-какие мысли. Только как выяснить, существует ли этот Орден на самом деле и имеет ли Рин к нему хоть какое-то отношение? Может, даже если они и есть, помогать одному заблудшему оборотню не будут?

Возможно, если бы не невероятная выдержка, которой Рин сам иногда удивлялся, он бы уже давно сошёл с ума от скуки. Или совершил непростительную ошибку, выдал себя и умер незаметной смертью.

Пыл Тиантей постепенно начал угасать. Она уже не так часто приходила к нему по ночам и всё реже приглашала обедать; лишь Линтакли, искренне радующаяся сильному противнику, продолжала их совместные тренировки с рвением, достойным иного приложения.

Но тут Рин начал замечать в себе изменения, над которыми не был властен: чем короче становились дни, тем меньше у него было сил что-либо делать. Будто бы ночи для того, чтобы выспаться, стало недостаточно. Всё чаще Рин ловил себя на том, что бесконтрольно уходит в транс при первой возможности. Быть деревом, ощущать, как сок бежит от корней к листьям, греться в лучах скудеющего солнца… Он начал экономить движения, чтобы Тиантей, когда будет рядом, не заметила его слабости. Но, похоже, усилия были тщетны: раз за разом в еде и питье он стал замечать привкусы, которых там не должно было быть. Некоторые он узнавал, некоторые нет. Для мужской силы, для бодрости, вызывающие радость. Он ценил старания госпожи, но всё глубже скатывался в тоску надвигающейся зимы.

Наконец день, которого он так долго ждал, настал.

— На следующей неделе самая длинная ночь. У Императора бал, и я приглашена. Ты будешь на нём моим телохранителем, — Тиантей говорила это настолько обыденным тоном, что Рин даже не сразу понял, о чём она. А когда понял, чуть не выронил вилку. Неужели он выйдет из этого проклятого древа?

— Для меня будет большой честью… — он поклонился, насколько это позволяла обстановка.

— Не стоит. Линтакли уехала по моему поручению и не успевает вовремя вернуться, — Тиантей вздохнула, но сразу же заулыбалась новой мысли: — Все женщины света сойдут с ума, когда увидят тебя.

Рин, как мог, сдерживал возбуждение всё оставшееся время. Одна мысль о том, что вскоре он сможет переступить порог и оказаться снаружи… Увидеть кого-то ещё, кроме госпожи, её помощницы и чопорных слуг… Усталость и отрешённость как рукой сняло. Он чувствовал, что они бродят где-то рядом, готовые в любой момент вернуться, но предвкушение изменений заставляло его двигаться, как раньше. По поводу того, что с первого раза удастся что-то предпринять для собственного спасения, у него не было иллюзий. Но ведь теперь начало будет положено. После первого бала последует второй, а потом и третий, он верил в это. Возможно, если Тиантей он вскоре окончательно надоест, она подарит его какой-нибудь менее грозной подруге, которая не так сведуща в чарах. Его маска, Рин, воспротивилась даже тени этих мыслей. Как можно хотя бы помышлять о том, чтобы предать прекрасную госпожу? Он поморщился. С одной стороны, изменчивость его натуры позволила освободиться от чар. С другой стороны, уж не она ли изначально стала причиной, по которой Тиантей заинтересовалась его персоной? И даже если не так, то теперь уж точно она создавала проблемы в поиске прошлых связей — будь с ним знакомо хоть всё собрание Императорской рощи, никто его сейчас не узнает. А намекнуть, что он — это он… Как? и кому?

И вот новые костюмы сшиты, а до бала оставался лишь день.

— Ты в последнее время слишком рассеян, — заметила за завтраком Тиантей.

— Одна мысль о том, что я увижу, чем ты занимаешься, когда не дома, приводит меня в восторг, — Рин смущённо улыбнулся. — Да и сказать по правде, я немного заскучал. Твоя библиотека подходит к концу, Диардейси не позволяет ей помогать, да и Линтакли тоже. Я рад, что смогу заняться чем-то, что позволит мне немного развеяться, да ещё при этом и принесёт тебе пользу.

— Если бы твои слова можно было есть, у меня слиплись бы зубы, — засмеялась Тиантей. Она больше не покрывалась румянцем от его речей. Это и неудивительно, если учесть, какое море патоки вылил на неё Рин за те месяцы, что был здесь. — Горничная поможет тебе собраться. К пяти часам будь готов, бал начинается с первой звездой, и в этот раз я планирую опоздать лишь немного.

Роща Императора встретила их огнями и музыкой. Всё сияло и переливалось. Рин зачаровано молчал, рассматривая открывшуюся красоту. Дорожки, переливающиеся в сиянии сотен светлячков. Мерцающие цветы. Искрящийся туман. Волшебная музыка. Флейты, скрипки, виолончели… А этот тонкий запах!

Он закрыл глаза. Как будто они в одно мгновение очутились в волшебной сказке. Хотелось забыть все печали. Рин с трудом стряхнул с себя наваждение.

— Как тебе парк? — с плохо скрываемой гордостью спросила Тиантей.

— Восхитительно, — Рину даже не пришлось притворяться, чтобы голос дрогнул от переполнявших его чувств. — Не могу подобрать слов.

— То ли ещё внутри будет. Потратила на эту мишуру кучу времени, но эффект превосходит все ожидания.

— Ты участвовала в подготовке? — Рин добавил восхищения в голосе. — Я даже не представлял, насколько ты искусна!

Тиантей победно улыбнулась. Он уже видел такую её улыбку. Там, в прошлом.

Празднество уже было в полном разгаре. Зал сиял, как днём. В середине кружились пары в каком-то новомодном танце. Отовсюду доносились весёлый гомон и смех. Рин сразу же ощутил себя букашкой, изучаемой под увеличительным стеклом. Столько взглядов одновременно… Войдя в зал и почувствовав их, он сразу понял, что никогда не любил быть в центре внимания и всеми силами старался его избегать. Завистливые взгляды. Оценивающие взгляды. Осуждающие взгляды. Ненавидящие… Они кололи кожу, словно иголки. Госпожа, словно не замечая их, снисходительно улыбалась, принимая приветствия. Рин прислушался к себе, пытаясь понять, как он должен ко всему происходящему относиться. Пытаться ответить на каждый взгляд и двусмысленно сказанное слово? Вряд ли. Скорее не замечать их и восхищаться очарованием зала и музыкой. Какое-то время они ходили от группки к группке гостей, здоровались, обменивались ничего не значащими фразами, но из этих обрывков Рин смог заключить, что у Тиантей не просто так столь огромное древо. Пусть даже она получила его в наследство, оно принадлежало ей по праву: её боялись, уважали, опасались и ненавидели. Но никто не относился с презрением или пренебрежением. Было понятно, что, кем бы она ни была, — её не считают праздной девой, посещающей балы и званые вечера лишь для развлечения. Меж тем Рин внимательно разглядывал гостей: пусть у него и не было надежды встретить здесь кого-нибудь, кто поможет ему вспомнить, он продолжал смотреть по сторонам. Пока есть хоть призрачный шанс, хоть малейшая вероятность, он будет искать.

Прошла уже большая часть вечера, прибывали новые гости, некоторые уже готовились уезжать. Госпожу постоянно приглашали танцевать, и Рин всё время оставался один. Но даже в такие моменты он был осторожен: её пристальный взгляд казался липкой паутиной, от которой не избавиться. И зачем только ей понадобился весь этот фарс с балом, если она с него глаз не спускает?

— Миледи, позвольте пригласить вас на танец, — очередной кавалер низко кланяется перед госпожой. Какой-то юный баронет.

— Рин, я проголодалась, принеси мне что-нибудь лёгкое поесть, — прошептала Тиантей и, подав руку новому ухажёру, унеслась в круговерть танцующих.

Рин со вздохом направился к одному из столов с закусками. Он бы уже не отказался вернуться домой. От обилия впечатлений жутко болела голова, а от чужих цепких взглядов хотелось как следует вымыться и спрятаться под одеяло. Но чем ближе он подходил к столу, тем сильнее давали о себе знать и другие чувства. Спина одного из стоявших возле него гостей. Что-то в ней было… правильное. Что-то, что привлекало взгляд, не давало оторваться. Неужели весточка из прошлого? Рин внимательно всмотрелся в эту спину, пытаясь запомнить каждую деталь, незначительную мелочь. Незнакомец был высок, строен и подтянут, с густой гривой светлых, почти белых волос. Интересно, каков он с лица? Рин подошёл и встал рядом. Взял тарелку и неторопливо начал выбирать закуски для госпожи. Бросил быстрый взгляд в сторону заинтересовавшего его гостя. Но нет, его профиль ничего не сказал Рину. Никаких воспоминаний. Пусто. Однако ощущение «правильности» не пропало. Стоит ли довериться интуиции или подождать другого случая? Хотя кто знает, другого случая может и не быть. Незнакомец тем временем тоже бросил взгляд в сторону Рина. Как он думал, незаметный.

— Помогите мне, — не отрываясь от блюда с нарезанными фруктами, обратился к незнакомцу Рин.

— Ведьме? — фыркнул белоголовый. Он словно перенял игру Рина и не показал виду, что разговаривает с ним: казалось, его больше интересует ваза с пуншем. — Нет.

Ведьме? Как интересно.

— Не ей. Меня похитили и держат против воли.

— Не очень-то похоже.

— Поверьте мне.

— Вы кто вообще такой? — на этот раз незнакомец повернулся и внимательно всмотрелся ему в глаза. По-видимому, пытаясь уличить во лжи.

— Я не помню, — Рин встретил его взгляд. Нужно сохранять спокойствие. Как он вообще представлял своё чудесное спасение? Свой «контакт» с внешним миром? Он круглый дурак. У него нет ни доказательств, ничего. Да и изменённая внешность сыграла дурную шутку. Если бы хотя бы знать, как он выглядел раньше! Не будет же он сейчас бегать и кричать, что он изменяющийся. А Тиантей в этих кругах не первый день вращается. Даже если вспыхнет конфликт, кому поверят, ей или ему? Ох, не сносить ему головы. Не стоило так дёргаться наобум, да поздно переигрывать.

— Что значит не помните? — нахмурился незнакомец. Музыка стихла. Значит, закончился танец. Пора возвращаться.

— Простите мою дерзость, я спутал вас с кем-то другим. Забудьте, что я сказал, — и, коротко поклонившись, Рин заторопился обратно, туда, где они расстались с Тиантей. В его руках был поднос, полный закусок. Госпожа будет рада. К его облегчению, белоголовый незнакомец не стал его догонять.

— О чём вы разговаривали? — вместо благодарности поинтересовалась Тиантей отправляя в рот кусочек какого-то тропического фрукта.

— Ерунда, не стоит внимания.

— Но всё же?

— Он обозвал тебя ведьмой, а я не стал вызывать его на дуэль, — Рин печально улыбнулся, всем своим видом демонстрируя, как тяжело это ему далось. — Я решил, что тебе не нужен его труп.

— Очень верное решение, — кивнула Тиантей и погладила Рина по щеке, заставляя жмуриться от удовольствия. — Моей репутации только лишних трупов не хватало.

— Кто он вообще такой?

— Глава Тайной службы Императора.

Рин удивлённо выгнул брови и повернулся ещё раз посмотреть на белоголового. Оказалось, что он внимательно следит за Рином. Их взгляды встретились. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, но, наконец, белоголовый отвернулся. Пусть Тиантей думает, что эта странная игра в гляделки — продолжение оскорблений, хотя Рин сам не был уверен, будто знает, что она значит.

То ли госпожа всё же что-то заподозрила, то ли изначально собиралась взять его с собой только на один этот вечер, но Рин вновь оказался заперт в древе. Любимая игрушка, о нём вновь вспомнили. Похоже, просто подготовка к празднику забирала у Тиантей много времени и сил. Теперь всё её внимание опять вернулось к Рину. И даже в большей степени, чем раньше. Возможно, оплошность на балу, а может, серые зимние дни, или былая усталость, или даже всё вместе вызывали у Рина ощущение собственной никчемности. Он чувствовал себя подрубленным деревом, которое ещё вроде бы полно сил, но в то же время потеряло всякую опору и готово упасть от малейшего прикосновения.

В лесу же бушевала зима. Земля, ветки, небо — всё побелело от снега. Теперь не удавалось подниматься на вершину надолго: от пронизывающего ветра начинали ныть кости. Да и в самом древе было не очень-то тепло: постоянно отапливались лишь несколько комнат, а спальни прогревали только перед сном. Тиантей явно экономила на тепле, но что было тому причиной: скупость или недостаток средств — оставалось для Рина тайной. Он забросил тренировки, нашёл самую тёплую комнату — Малахитовый кабинет — и проводил там большую часть времени, выходя из транса, только когда госпожа возвращалась домой или отвлекалась от дел. На одном из осмотров даже доктор заметил, что с Рином не всё ладно, хоть видимых признаков болезни и не было.

— У него значительный упадок сил, — Коририэль отложил инструменты и почти обвиняюще посмотрел на него, хотя обращался к госпоже. — Я бы рекомендовал больше времени проводить на солнце и свежем воздухе, сделать питание более разнообразным.

— Упадок сил? — Тиантей тоже посмотрела на Рина. Она ни словом не обмолвилась о литрах бодрящих лекарств, что уже успела влить в него раньше. Как похоже на неё. — Кажется, да, Линтакли жаловалась, что ты начал реже посещать зал. Почему ты мне не сказал?

— Не хотел тебя беспокоить, — виновато улыбнулся Рин. Каждый из них троих сейчас играл свою маленькую роль. Рин ведь не должен был даже подозревать о том лечении, что тайно проводила Тиантей. Но так сложно было думать. Он действовал и отвечал, скорее полагаясь на какие-то непонятные ему инстинкты, чем на здравый смысл. Казалось, что небо давит прямо на голову, вытесняя все мысли. Хотелось просто лечь где-нибудь в тепле и уснуть. Он даже не обратил внимания на рекомендацию доктора о прогулках на свежем воздухе и на то, что это для него может значить.

— Сегодня же мы отправляемся гулять, — тоном, не терпящим возражений, заявила госпожа. От Рина согласия не требовалось.

Небольшой садик с замёрзшим прудом действительно оказался милым, но ни чирикающие птицы, ни скрип снега под ногами, ни искрящиеся облачка пара от дыхания не радовали. В воздухе повисла странная тишина: Тиантей и Рин были вдвоём, и им нужно было о чём-то говорить. Ведь в этот раз их внимание не отвлекали ни постель, ни еда. И если за столом Рин ещё мог поддерживать хоть какой-то светский разговор, сейчас все его мысли занимал Малахитовый кабинет и кушетка у горячего камня, на которую он вернётся, как только это истязание закончится.

— Чем ты занимаешься, пока меня нет? — спросила госпожа, когда поток последних новостей и сплетен иссяк и она мучительно пыталась придумать новую тему для разговора.

— Ничем, — Рин отстранённо наблюдал за птицами, клюющими рябину. Яркие ягоды напоминали ему брызги крови на снегу, и от этого что-то неприятно ныло в груди. Какие-то непонятные отголоски прошлого, что-то такое, что он уже отчаялся уловить.

— Как ничем? — Тиантей даже остановилась, удивлённая ответом.

— Жду тебя, — поправился Рин, но промаха было уже не исправить.

— То есть ты целыми днями сидишь и ждёшь меня?

— Да.

— И всё?

Рин молча смотрел в ответ. Даже если бы он хотел — у него не было особых вариантов. Тренировочный зал, библиотека. Возможно, можно было бы пойти потискать служанок в тёмных углах, но он слишком любил госпожу, чтобы отвлекаться. Из древа его никуда не выпускали, ни к каким серьёзным делам не допускали. Похоже, она наконец задумалась о том, что не побеспокоилась ни о каких развлечениях для своей игрушки, а то, каким она сделала Рина — его маска — было слишком послушным и восторженным, чтобы возражать или возмущаться. Тиантей всё больше и больше хмурилась. Теперь ей стала очевидна причина упадка его сил. По крайней мере, ей так виделось.

— Я поняла. Тебе нужно разнообразие. И не только в питании.

Рин был рад и одновременно жалел, что госпожа начала везде брать его с собой. Если деловые встречи ещё были интересны: там он вместе с Линтакли незримой тенью стоял за левым плечом госпожи, готовый отреагировать на малейшее её движение, то светская жизнь… Званые вечера и балы ещё куда ни шло в сравнении с камерными посиделками у очередной герцогини, или баронессы, или принцессы, или хозяйки торгового дома, или… Здесь приходилось участвовать в беседе, отвечать на многочисленные вопросы, задавать их самому, быть в курсе последних сплетен, мило улыбаться и пытаться никого не убить. Казалось бы, нужно радоваться и активно искать пути к спасению, но он оставил свои планы и все силы теперь тратил лишь на то, чтобы без происшествий дожить до вечера. Иногда ему казалось, что он упадёт прямо сейчас, и лишь усилием воли ему удавалось оставаться на ногах. Когда они возвращались домой, всё, о чём он мог думать, это как добраться до кровати. Кажется, Тиантей приходила к нему несколько раз, но у него не было сил даже открыть глаза.