Плачущий король

— Ты не переодевался? — полуутвердительно-полувопросительно произнесла она.

— Нет. Кажется, нет, — пробормотал Рин. Какая разница, свежая одежда на нём или нет? Он прильнул к её соску.

— Ты не ходил в оружейную? — Тиантей упёрлась руками в его плечи и заставила посмотреть в глаза. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить вопрос и сформулировать ответ. Ну да, если он сейчас в дневной одежде и она не пропахла потом, значит, он не тренировался.

— Нет.

— Почему?

— Я… — Рин напряг память. Действительно, почему он не пошёл в оружейную? Хотя это неважно. — Не помню, — он попытался опять поцеловать Тиантей, но она резко отстранилась и, вскочив с кровати, запахнула халат.

— Рассказывай, — потребовала она, но Рин лишь непонимающе посмотрел в ответ. — Весь свой день, с самого утра, — уточнила Тиантей. Она взмахнула рукой и по углам зажглись светильники. Только теперь Рин понял, что до этого, оказывается, было темно. — Не опуская подробностей.

Она ещё раз посмотрела на него и начала расхаживать по пушистому ковру, следуя его вьющимся узорам:

— Приступай.

— Утром меня разбудила горничная, — послушно начал Рин. Каждый раз, когда Тиантей произносила что-либо в приказном тоне, его разум окутывало странное оцепенение, не дающее даже подумать о том, что можно не выполнить приказ. — Она принесла завтрак, открыла окна. Я сходил в туалет, умылся. Она приготовила одежду, сказала, что ты передала, чтобы я осмотрелся в древе, пока ты занята. Я позавтракал, переоделся. Пошёл гулять, — он запнулся, пытаясь восстановить в голове маршрут своих бесцельных блужданий. — Обошёл несколько ярусов. Поднялся на смотровую площадку. Там меня нашёл дворецкий, сказал, что ты будешь обедать через час, и мне нужно переодеться. Он показал, где малый обеденный зал, и проводил до моих комнат…

— Стой. Зачем он тебя провожал? — Тиантей остановилась.

— Я не был уверен, что найду дорогу, и дворецкий предложил свою помощь. Я не стал отказываться.

— Ладно. Продолжай, — Тиантей вновь начала кружить по ковру, но Рин видел, что она хмурится и кусает губы. Что-то в этой части про дворецкого ей не понравилось. Понять бы ещё что. Может, раньше он очень хорошо знал это древо?

— Я переоделся, подождал назначенного времени и вернулся в зал. Там мы пообедали. Потом немного прогулялись, на балконе мы целовались, и ты сказала, чтобы я взял у экономки ключ и сходил в оружейную комнату и тренировочный зал. Потом пришла экономка, и ты уехала. Я вернулся в комнату… — Рин опять запнулся. — И, кажется, опять заснул. Потом ты вернулась и сейчас устроила мне допрос, — он замолчал.

— Ты помнишь, как заснул?

Рин нахмурился, вспоминая.

— Нет.

Тиантей сделала ещё круг, о чём-то размышляя:

— Как зовут дворецкого?

Проклятье, он надеялся, она не спросит.

— Ллерт… Ллартани… — как-то похоже, но как точно? Имя всё никак не хотело поддаваться.

— Ллериатани. А экономку?

— Дара… Дериадэ… — Рин вздохнул и посмотрел на свою госпожу. На её лице быстро сменялись эмоции: беспокойство, задумчивость, злость, что-то ещё, для него неопределимое.

— Диардейси.

— Диардейси, — согласился он.

— Почему ты мне не сказал?

— Не сказал что?

— Что ты продолжаешь забывать, — теперь Тиантей смотрела на него неотрывно.

— А разве это не нормально?

— Нет. У тебя прекрасная память. А провалы в воспоминаниях — один из признаков того, что ты всё ещё болен. Это очень плохой знак.

Рин лишь пожал плечами в ответ. Ему нечего было сказать.

— И имена. Ты никогда не забывал имён и лиц.

— И что это значит? Что я забываю.

— Это значит, — Тиантей помедлила с ответом. — Что яд, которым тебя отравили… всё ещё в тебе. Я с самого утра вызову Коририэля, пусть ещё раз осмотрит тебя. Похоже, мы что-то пропустили.

Она подошла к Рину и провела рукой по его волосам. Он потянулся её обнять, но она лишь отрицательно покачала головой:

— Не сегодня. Кто знает, что может случиться, если ты слишком напряжёшься.

— Я не буду напрягаться, обещаю, — Рин улыбнулся и опять протянул руки.

— Нет, — Тиантей наклонилась и целомудренно поцеловала его в лоб. — Ложись спать. Утром придёт доктор, и мы решим, что делать.

Как только она это сказала, Рин почувствовал, что на него навалилась неодолимая сонливость. Он безвольно откинулся на подушки. Тихо щёлкнула, закрываясь, дверь.

Он уже почти провалился в сон, когда вдруг вспомнил недовольство Тиантей, когда она поняла, что он не переодевался. «Нужно снять одежду», — отстранённо подумал Рин. Ещё с минуту он лежал без движения, пока не заставил себя открыть глаза. Уходя, Тиантей погасила светильники. Рин какое-то время смотрел в темноту размышляя, стоит ли их зажигать вновь. Наконец решил, что не стоит. Разделся, лёг обратно в постель. Но сон больше не шёл. Похоже, приказ Тиантей потерял силу.

«Я делаю всё, что она говорит или желает. Просто я тут же начинаю хотеть именно этого. Чего бы это ни касалось. Нужно попробовать завтра её ослушаться. Незаметно, — подумал Рин. — Может ли быть, что я околдован?»

Промаявшись ещё с полчаса, он встал. Похоже, дневного сна было более чем достаточно. Он вновь оделся и вышел из комнаты: к чему терять время, если можно заняться делом? Искать экономку и требовать ключи от оружейной комнаты среди ночи было бы странно. Да и Тиантей велела не напрягаться. Но он мог сходить в библиотеку. Пусть Тиантей и не говорила ему, чтобы он занялся самообразованием, но зелёный с белым из обрывка разговора, вновь всплывшего в памяти, не давали покоя.

Рин беззвучно прошёл по коридору. Оказывается, когда он ходил днём за дворецким, то запомнил все рассохшиеся места в полу. Странно, имя забыл, а это нет. Остановился перед лестницей, прислушиваясь. Никого. Незамеченным поднялся на нужный уровень. К чему такие ухищрения? От кого ему скрываться? Но заставить себя перестать красться он не мог. Так же, как и довериться Тиантей и рассказать о тех скудных обрывках воспоминаний, что остались с ним. Нужно обязательно иметь тайну. Но зачем? Странный привет из прошлой жизни. Кем же он был? Часовой внутренней стражи не должен обладать такими привычками…

Библиотека была пуста. Рин прошёлся вдоль стеллажей, разглядывая корешки книг. Света луны и звёзд, пробивавшихся сквозь кроны деревьев и цветные витражи окон, ему было достаточно, чтобы без особых усилий читать. Тиантей ведь зажигала светильники. И они стоят всюду в древе. Значит ли это, что она не видит в темноте так хорошо, как он? Оказалось, что он без труда разбирает несколько языков, легко переключаясь между ними. Наконец нашлась толстая книга с гербами и тинктурами великих родов. Ещё раз прислушавшись к тишине древа, Рин перевернул несколько страниц. Родов с зелёной и белой тинктурами нашлось несколько. Эруидатте — белый лев на зелёном поле. Младшая линия Императорского рода. Лиорчетти — четыре зелёные галки на шахматном бело-зелёном поле. Хранители границ. Самайолли — сражающиеся белые единорог и змей на зелёном поле. Рин ещё раз повторил про себя имена родов: Эруидатте, Лиорчетти, Самайолли. Если верить призрачному голосу из прошлого, раньше он служил одному из них. Внутренняя стража — всегда доверенные воины. Господа знают их в лицо и по имени. Значит, если ему удастся встретиться с ними, кто-нибудь его опознает? Сможет приоткрыть завесу тайны над произошедшим? Ведь должна же быть причина для того, чтобы травить часового таким странным, явно дорогим и экзотическим ядом, а не просто съездить в темечко.

Но прежде чем закрыть книгу и осторожно поставить на место, Рин проверил ещё кое-что. Ни одного рода с чёрным цветом не было. Но с чёрным и белым было целых два: Каренроты и Лойфаутте. Принадлежит ли Тиантей к кому-нибудь из них? Почему-то ему казалось, что нет. Убедившись, что никто не заметит, что здесь кто-то был и прикасался к книгам, Рин вернулся в комнату, вновь разделся и лёг в кровать.

Коририэль, улыбчивый мужчина средних лет, как все частнопрактикующие доктора, одетый в зелёную форму, отложил зеркальце в сторону и посмотрел на Тиантей:

— Всё в порядке. И анализы говорят о том же. Я не знаю, чем вызваны его последние провалы в памяти, но сделаю расширенное обследование крови. Может, всплывут новые подробности.

— Спасибо, доктор.

— Если вдруг что-то изменится — вы знаете, где меня найти. Но я думаю, что это психическое. Знаете, не каждый день теряешь память. Думаю, скоро всё нормализуется.

Тиантей кивала его словам, но Рин видел — она знает что-то ещё, неведомое доктору. И поэтому ей совершенно не нравится то, что она слышит.

Наконец Коририэль ушёл.

— Мне тоже нужно идти, — вздохнула Тиантей, вставая. — Но к обеду вернусь. Не забудешь сегодня про оружейную и тренировочный зал?

— Нет, — Рин ободряюще улыбнулся. Он совсем не чувствовал себя больным, скорее наоборот.

— Постарайся не напрягаться.

— Не буду.

Она наклонилась за поцелуем.

Рин опять остался предоставленным самому себе. На этот раз с оружейной вышло всё хорошо. Взяв у Диардейси ключ, он долго бродил меж стеллажей, уставленных и увешанных колющими, режущими, стреляющими, душащими и многими другими приспособлениями. Время от времени останавливался, трогая ручки, прикасаясь к лезвиям, проверяя кромки на остроту. Наконец выбрал парные лезвия: изящный полутораручный меч и удлинённый кинжал к нему. Мечом можно работать на улице или на ветвях, кинжалом — в переходах и кавернах древа, когда негде развернуться и меч может легко застрять в потолке или стене во время очередного замаха. Или их можно применять в паре, сражаясь против двух противников. Или использовать кинжал, как щит… Рин встряхнулся, удивляясь сам себе. Откуда он всё это знает? Почему «общие» знания никуда не делись, но вот с личными воспоминаниями такая серьёзная проблема? Что же это был за яд?

Он вспомнил, как отпрянула Тиантей, когда решила, что яд ещё не весь вышел. Она знает, чем именно его отравили, и знает о каких-то особенностях его действия? Например, о том, что она тоже может отравиться, занявшись с ним любовью или даже просто целуясь? Но как проверить эти подозрения? Ведь вряд ли в библиотеке есть что-нибудь вроде «Полного пособия по ядам растительным, животным и порождённым гадами».

Подобрав ещё несколько ножей, Рин отправился в тренировочный зал. Стоило заняться практикой, посмотреть, на что он способен. А зацепки отложить на потом и вернуться к ним, когда представится возможность. Например, когда ему удастся выбраться из древа.

К его удивлению, зал не был пуст: одинокий мечник оттачивал своё умение у окон, повторяя одно-единственное движение вновь и вновь. Меч с характерным свистом вспарывал воздух. Стараясь не мешать, Рин прошёл в дальний угол, но сразу же был замечен.

— Нужен спарринг-партнёр? — мечник оказался девушкой. Рослой и широкоплечей — со спины он принял её за мужчину. Ростом с самого Рина, с косой, заплетённой, как принято у воинов. Голубоглазая и светловолосая, как большинство встреченных им в этом древе слуг, с едва заметной россыпью веснушек.

— Был бы признателен, — Рин слегка поклонился представляясь. — Рин.

— Знаю, — отмахнулась девушка, но вернула поклон: — Линтакли. Я первый помощник госпожи, — она встала в базовую стойку.

Её атаки были молниеносными, а удары такой силы, что руки неприятно ныли. Дыхание сбилось, и Рину всё казалось, что следующий взмах меча уж точно раскроит его надвое, но каждый раз ему удавалось отвести удар, уйти в сторону или совершить какой-то незначительный обманный манёвр, хоть на волосок уводящий его от гибели. Об ответной атаке не могло быть и речи. Рину казалось, что прошла вечность, хотя тени не успели сдвинуться даже на муравьиный шаг, когда Линтакли наконец опустила меч:

— А ты хорош.

Рин остановился, тяжело дыша. Пот градом катился по его лицу и спине, делал ладони мокрыми, и рукоять меча не скользила в его руке только благодаря специальному покрытию.

— Я не смог ни разу перейти в атаку. Чем же я хорош?

— Мне ни разу не удалось задеть тебя. Это ведь твой первый бой? — Линтакли не уточнила, в чём заключалась «первость», но и так было понятно, что она имеет в виду.

— Да.

— Ты намного лучше, чем я думала. Наконец-то я смогу тренироваться в полную силу.

Рин поклонился, пытаясь унять дрожь в коленях. Хотелось просто упасть на маты и отдышаться. Воздуха катастрофически не хватало. Но из последних слов Линтакли он знал теперь точно по крайней мере одну вещь: раньше в этом древе он не жил, иначе был бы постоянным её партнёром в тренировочном зале.

Проигнорировав душевую, Рин отправился к себе. Сознание делало странные кульбиты, и он уже с трудом ориентировался, когда наконец добрался до нужного этажа. Всё же не стоило напрягаться, Коририэль был прав. Всё было как в тумане. Рин упал на кровать и отключился.

Вспышки. Багровое сияние. Пожар?

«Лучше скажи, получилось? Ты привёз?» — чей-то голос.

Далёкий стук.

Он куда-то бежит. Вокруг стойкий запах крови. И распоротых кишок. Вонь стоит такая, что хочется выскочить из собственного тела, лишь бы не чувствовать.

«…выше любых ожиданий. Ты по праву заслужил его».

Кисловатый вкус металла. Нож, зажатый в зубах. Внизу тьма, скрывающая далёкую землю. Шелестят верхушки деревьев.

«…слишком опасно, я пойду с тобой…»

Они замерли, вслушиваясь в пустоту. Затаились, кутаясь в тишину. Там, с той стороны беззвучия, ждёт опасность. Обжигающая. Ледяная.

Рин резко открыл глаза. Воздуха не хватало, как тогда, в зале. Будто бы он только что вынырнул с глубины. Тело свело судорогой, а в голове звенели голоса. Обрывки каких-то пейзажей, чьих-то лиц кружились безумным калейдоскопом, нескончаемой каруселью. Звон нарастал, переходя в оглушающий, всё пожирающий гул.

Его вырвало. Стало немного легче, лишь продолжала раскалываться голова. За окном вечерело. Нужно успеть помыться и переодеться до возвращения Тиантей. И убрать в комнате. Рин подошёл к зеркалу. Она будет волноваться, если увидит его в таком состоянии. Он ведь обещал не напрягаться. Рин потрогал кончик уха. Слишком горячий. Попробовал вспомнить прошедший день — никаких проблем. Все детали, все имена, всё на месте. Кроме безумных снов. Кажется, пока он спал, к нему приходило прошлое. Но когда он попробовал воссоздать в памяти хотя бы один из обрывков, посетивших его, боль раскалённой спицей вонзилась в мозг. Лучше пока оставить. Он задумался, стоит ли звать слуг, чтобы убрали, или лучше справиться самому? Наверное, лучше поискать тряпку: Тиантей обязательно донесут, что ему было плохо. А ему почему-то не хотелось, чтобы она знала. Не потому, что она будет волноваться. Почему-то казалось важным, чтобы она не знала. Рин скривил губы. Проклятая скрытность… Он когда-нибудь поймёт её причину?

Негромкий стук в дверь отвлёк Рина от разглядывания стены — закончив все приготовления, он, сам того не заметив, вошёл в транс. Ассоциировать себя с деревом было легко. Будто бы раньше он делал это много-много раз. Дерево не думает, оно просто живёт. Тянется к солнцу листьями, тянется к воде корнями. Рин бросил взгляд за окно — похоже, в таком бездумном состоянии он провёл не меньше часа: уже стемнело. Но вдруг он понял, что чувствует себя лучше. Заметно отдохнувшим. Даже посвежевшим. И голова больше не болит. На пороге стоял дворецкий.

«Ллериатани», — мысленно повторил его имя Рин, проверяя память. Имя находилось, где ему положено.

— Госпожа сегодня задерживается, — дворецкий сделал жест куда-то в коридор, и Рин услышал приближающийся шорох платья. — В её отсутствие вы ужинаете у себя в комнате.

Горничная внесла поднос, закрытый серебряной крышкой, и поставила на стол у окна.

— Могу ли я присоединиться к другим слугам? — спросил Рин. От его голоса горничная почему-то вздрогнула и побледнела. Или это из-за вопроса?

— Нет, — не меняя тона, ответил дворецкий, будто бы они сейчас обсуждали вчерашнюю погоду. — Так не положено. Через час Нири вернётся за подносом и принесёт вам чай. Приятного аппетита, — он кивнул девушке, и та поспешила покинуть комнату. Дверь с еле слышным щелчком затворилась.

«Не положено», — повторил про себя Рин. Значит, он точно не просто слуга. Нири. Горничную зовут Нири. Он уже видел её сегодня. И вчера. Это именно она приносила завтрак и одежду. Нужно запомнить её имя.

— Рин…

Не открывая глаз, он потянулся на шёпот и обвил руками чьё-то мягкое тело. Тёплое, податливое. Такое томное. Он нашёл её губы. Медленно, лишь кончиками пальцев повёл по коже под халатом. Тихий довольный смех.

— Как ты?

— Сегодня я всё помню, — Рин рывком повернулся, не раскрывая объятий, и Тиантей оказалась снизу. Он поцеловал её в шею, прошёлся языком по ключице и опустился ниже, к груди.

— Что именно? — Тиантей улыбалась, но Рин чувствовал её напряжение. Как тетива звенит под пальцами лучника.

— Весь день, я повторил всё с самого утра, как ты просила, — он прильнул носом к её пупку.