Помоги проекту - поделись книгой:
Фоуст кивает, и двое назначенных офицеров делают шаг вперед, чтобы оттащить труп. Теперь на участке земли с одной стороны лежат тела семи жертвователей.
Вперед с каменным лицом шагает следующий, невозмутимый перед лицом неминуемой смерти. Фоуст обнимает его и целует в щеки и губы.
Затем отступает назад.
Как и семеро его предшественников, человек знает, что делать. Он подготовился. Он раздет до форменных брюк и нижней рубашки. Все остальное, даже ботинки, он отдал. Братство Ножа пользуется всем снаряжением, какое может собрать или добыть: панцирями, бронежилетами, баллистической тканью, иногда кольчугами. Для защиты от непогоды поверх обычно накинут плащ или китель, всегда темно-серого или черного цвета. Более не нуждаясь в полевой экипировке, человек отдал хорошую куртку, перчатки и броню тем, кто сможет воспользоваться ими позднее. Как и его оружием.
Он держит бутыль.
В его случае это питьевая бутыль из синего стекла с притертой пробкой. Внутри плавает приношение. Человек перед ним использовал флягу. До него — приспособление для восполнения потери жидкости из медицинского набора.
Он открывает ее и сливает воду сквозь пальцы, так что находящаяся внутри полоска бумаги попадает ему на ладонь. В момент, когда она извлекается из суспензии гидролитической жидкости и вступает в контакт с воздухом, бумага начинает нагреваться. Края начинают тлеть.
Человек роняет бутылку, делает шаг вперед и преклоняет колени перед вокс-передатчиком. Клавиатура готова.
Он смотрит на полоску бумаги и трясется, читая написанные на ней символы. Над краем ленты начинает виться тонкий белый дымок.
Дрожащей рукой человек начинает по одной букве вводить на клавиатуре передатчика слово. Это имя. Как и те семь, что были до него, его можно записать человеческими буквами. Можно записать в любой языковой системе точно так же, как и положить на любой мотив.
Криол Фоуст — очень образованный человек. Он один из очень немногих членов Братства, кто активно стремился к этому моменту. Он родился и вырос на Терре в богатом семействе торговцев и преследовал его интересы среди звезд. Ему всегда чего-то не хватало — он полагал, что это богатство и успех. Затем полагал, что это познание. А затем осознал, что познание — лишь очередной механизм достижения власти.
Он жил на Марсе, когда его нашли и завербовали Познанные. По крайней мере, так думали они сами.
Фоусту было известно о Познанных. Он особо изучал оккультные ордены, тайные общества, закрытые кабалы загадок и охраняемых знаний. Большинство из них было старо и относилось к Эре Раздора, или даже раньше. Большинство было легендами, а оставшиеся — шарлатанами. Он прибыл на Марс в поисках Просвещенных, однако те оказались абсолютной выдумкой. Познанные, впрочем, существовали на самом деле. Он задавал слишком много вопросов и совершал путешествия к поставщикам информации в поисках слишком большого количества запретных трудов. Он заставил их заметить его.
Если Познанные когда-то и были настоящим орденом, то эти люди — нет. В лучшем случае — какими-то дальними незаконнорожденными кузенами в роду. Однако они знали вещи, которых не знал он, и он был согласен учиться у них и терпеть театральные ритуалы и напыщенные тайные церемонии.
Спустя несколько месяцев, будучи обладателем нескольких бесценных томов греховных идей, которые до того принадлежали Познанным, Фоуст отправился к окраинам. Познанные не преследовали его с целью вернуть свою собственность, поскольку он позаботился о том, чтобы они были не в состоянии это сделать. Сброшенные в теплоотвод реактора улья на Кората Монс тела так и не нашли.
Фоуст двигался в запретные сектора, где все еще велся «Великий крестовый поход», подальше от безопасности приведенных к согласию систем. Он направлялся к Святым Мирам, где в покоренных системах активно набирал армии добровольцев величественный XVII Легион, Несущие Слово.
Несущие Слово особенно заинтриговали Фоуста. Заинтриговали своей необычным восприятием. Они были одним из восемнадцати, одним из Легионес Астартес, а стало быть — центральным элементом инфраструктуры Империума, однако лишь они одни, казалось, проявляли религиозный фанатизм.
По мнению Фоуста, Имперская Истина была ложью. Дворец Терры упорно навязывал рациональный и прагматичный образ галактики, хотя любому глупцу было видно, что Император опирается на аспекты реальности, которые явно неестественны. Например, на духовный дар. На эмпиреи. Казалось, только Несущие Слово поняли, что подобные вещи — больше, чем просто полезные аномалии. Это доказательство великой и отрицаемой загадки. Свидетельство существования некоторой трансцендентной реальности-за-реальностью, возможно, какой-то божественности. Все Легионес Астартес основывались на нерушимой вере, однако лишь Несущие Слово верили в божественное. Они поклонялись Императору как аспекту некоей высшей силы.
Фоуст был согласен с ними во всем, кроме одного. Во вселенной были существа, достойные преклонения и почитания. Император же, невзирая на все его способности, просто не был одним из них.
В Облаке Аквары, на Званане — Святом Мире, все еще пребывавшем во мраке от дыма приведения к согласию Несущими Слово, Криол Фоуст примкнул к Братству Ножа и начал служить примарху XVII-го.
Он был способным. Его обучали на Терре. Он не был каким-то там дикарем с захолустной планеты, подпитываемым лишь грубым фанатизмом. Он быстро поднялся из низов до назначенного офицера, затем до надзирателя, а оттуда к своему нынешнему положению
Ксен дал Фоусту его ритуальный клинок. Это благословленный Темными Апостолами атам. Самая красивая вещь, какой он когда-либо владел. Когда он держит оружие в руке, из теней шипят задетые ненароком божества.
Братство Ножа так называется не потому, что в бою предпочитает работать клинками. Название не дословное. На диалекте Святых Миров Братство называется
Фоуст отвлекся. Жертвователь закончил вводить восьмое имя. Бумажная полоска пылает у него в руке. Из пальцев выпадают дымящиеся кусочки. Он трясется, силясь не закричать. Глаза сварились в глазницах.
Фоуст приходит в себя. Он поднимает пистолет, чтобы принести милосердие, но магазин пуст. Он отбрасывает оружие и пускает в ход атам, который дал ему боевой брат Ксен.
Это милосердие более грязное.
Теперь восемь имен в системе. Восемь имен транслируются в информационный поток имперской коммуникационной сети. Ни один фильтр или ноосферный барьер их не задержит, поскольку они составлены из обычных символов. Это не ядовитый код. Не вирусные данные. Но когда они окажутся в системе и в особенности когда их прочтет и впитает ноосфера Механикума, то начнут разрастаться. Станут тем, что они есть. Перестанут быть сочетаниями букв и обретут значения.
Едкие. Заразные. Нестираемые.
Их восемь. Священное число. Октет.
И может быть и больше. Восемь раз по восемь раз восемью восемь…
Маджир Фоуст делает шаг назад, стирает с лица кровь, и поцелуем приветствует у вокс-передатчика следующего человека.
Все еще находясь в двенадцати часах от орбитального пространства Калта, мобильная база «Кампанила» совершает серию корректировок курса и начинает финальную фазу приближения к планете.
7
— Могу заверить вас, сэр, — говорит сенешаль Арбут, — рабочие гильдии полностью осведомлены о важности данного предприятия.
Женщина неожиданно молода, она невзрачна и деловита. Ее одеяние серого цвета.
Сержант Селатон пересматривает свою оценку. Что ему известно? Она не столько невзрачна, сколько не украшена. Ни косметики, ни бижутерии. Волосы коротко подстрижены. По его опыту, высокопоставленные женщины куда сильнее тяготеют к декору.
Они сопровождали ее от Голофузикона до порта, следуя за официальным транспортом на своем спидере. Она — член торгового комитета Легислатуры. Дариал и Этервин наделены большей властью, однако они оба настаивают, что у Арбут куда более эффективные взаимоотношения с низовым составом гильдии. Ее отец был носильщиком.
Портовый район суматошный и шумный. Громадные полуавтоматические подъемники и краны, некоторые из которых напоминают четвероногих титанов, переносят грузовые штабели к гигантским полевым грузоподъемникам.
Кажется, капитан Вентан утомился от усилий. Он стоит сбоку, наблюдая, как мелкие летучие машины и курьерские суда снуют над портом, словно стрекозы на пруду. Он предоставляет ведение разговора Селатону.
— При всем уважении, — говорит Селатон, — члены гильдии и портовики отстают от согласованного графика. В зонах сбора начинаются заторы.
— Это официальная жалоба? — спрашивает она.
— Нет, — отвечает он, — однако она передана от примарха. Если вы замолвите какое-нибудь слово, мой капитан будет признателен. На него давят.
Она быстро улыбается.
— На всех нас давят, сержант. Гильдии никогда не проводили погрузку военной техники такого масштаба. Расчетный график был настолько точным, насколько это возможно, но это все же расчет. Портовый персонал и загрузчики неизбежно будут сталкиваться с непредвиденными задержками.
— И тем не менее, — произносит Селатон. — Обращение к их бригадирам. От члена городской легислатуры. Небольшая мотивация и признание их стараний.
— Просто чтобы быть в курсе — каково отставание? — интересуется Арбут.
— Когда мы прибыли в поисках вас, было шесть минут, — отвечает он.
— Это шутка?
— Нет.
— Шесть минут это… Простите, сержант. Шесть минут — это ничто. Это даже не допустимая погрешность. Вы прибыли за мной и выдернули меня с церемоний Голофузикона из-за
— Сейчас это двадцать девять минут, — отзывается Селатон. — Не хочу показаться грубым, сенешаль, однако эту операцию возглавляет Легион. Допустимые отклонения меньше, чем в торговой или обычной военной ситуации. Двадцать девять минут находятся на грани
— Я поговорю с бригадирами, — произносит она. — Посмотрю, есть ли какие-то резервы, которые они смогут привлечь. Погода была плохой.
— Я знаю.
— И еще какой-то инцидент со сбоем в системе. Мусорная информация. Испорченные данные.
— Это также случается. Я уверен, что вы сделаете все, что в ваших силах.
Она смотрит на него и кивает.
— Ждите здесь, — произносит она.
— По вашему взвешенному мнению? — интересуется Жиллиман.
Магос Пелот — старший представитель служащих Механикума на борту флагмана «Честь Макрагга», и ему только что потребовалось донести до примарха щекотливые новости. Прежде, чем ответить, он на мгновение задумывается. Он не хочет опорочить свое ведомство некомпетентными суждениями, однако он служил примарху достаточно долго, чтобы понять, что из попыток подсластить пилюлю никогда не выходит ничего хорошего.
— Обнаруженная нами проблема с мусорным кодом является помехой, сэр, — произносит он. — Это прискорбно. Особенно в такой день, как сегодня. Подобные вещи случаются, не стану притворяться и утверждать обратное. Естественная деградация. Ошибки кода. Они могут произойти без предупреждения по множеству причин. Механикум чрезвычайно сожалеет, что мы поражены ими в ходе этого события.
— Причина?
— Возможно, сам по себе масштаб объединения? Именно потому, что сегодняшний день столь важен. Простой массив информации…
— Это пропорционально? — спрашивает Жиллиман. — Это пропорциональный прирост, которого вы могли бы ожидать?
Магос Пелот колеблется. Его имплантаты-механодендриты подрагивают.
— Немного выше. Совсем немного.
— Стало быть, с позиции опыта Механикума, это ненормальный уровень? Не естественная деградация?
— Технически да, — признает Пелот. — Но не настолько, чтобы считать происходящее тревожным.
Жиллиман улыбается своим мыслям.
— Так что это просто… для моего сведения?
— Было бы неуместно не проинформировать вас, повелитель.
— Каковы выводы, магос?
— Сервер Управления настаивает, что в состоянии продолжать надзор за работой, однако Механикум полагает, что его внимание лучше употребить на обнаружение и уничтожение проблемы мусорного кода до того, как тот распространится дальше. На время этой деятельности сервер приостановит дискрецию, и надзор будет автоматически контролироваться информационными машинами в коммуникационном узле орбитальной станции.
Жиллиман обдумывает это. Он смотрит на звезды через кристалфлекс.
— Группа старейшин Механикума, ваши почтенные коллеги, Пелот, всего месяц назад обедала со мной на Макрагге. Они превозносили достоинства когитаторов новейшего поколения, которые запущены в эксплуатацию на станциях Калта и в сети. Они неимоверно гордились своими машинами.
— Как им и следовало, повелитель.
— Они говорили о них, как будто те… как будто те обладали личностью, словно индивиды. Я счел это проявлением их близости к совершенству в разработке духа машины.
— Именно, повелитель.
— Мы можем создать мир с совершенством и продуктивностью, превосходящими те, которыми обладает человеческая форма, магос. Можем расширить естественные границы человечества.
— Повелитель.
— Я к тому, что, быть может, нам стоит доверить вашим чудесным машинам выполнение работы на время, пока сервер устраняет проблему?
Пелот кивает.
— Нам тоже так кажется, повелитель.
— Хорошо. Я уведомлю наших гостей о существовании проблемы с мусорным кодом и тактично выясню, не принесли ли они что-нибудь с собой по ошибке. Последнее время они были на окраинах. И вашему серверу понадобится их сотрудничество в ходе расследования.
— Очень хорошо, повелитель.
— Пелот?
— Повелитель?
— С учетом естественных границ человечества, сущая мелочь, что в ходе обеда ваши коллеги не принимали никакой пищи.
— Да, повелитель. Справедливости ради, сомневаюсь, что и вы в ней нуждались.
Жиллиман улыбается.
— Очень хорошо, магос.
Он оборачивается к палубным офицерам.
Поделиться книгой: