Золотая рыбка

— Я истосковался по тебе. Всякое перепробовал, но оказалось — нужна именно ты.

Полине хотелось возразить, что нельзя утверждать ничего подобного после первого поцелуя и довольно прохладных «разговорных» встреч. Но она почувствовала то, что нельзя изобразить — мужчину, обнимавшего её, охватила страсть.

Ни о чем не договариваясь, они понеслись по кольцу налево, к тому самому Чертаново, где снимал квартиру Глеб. Поплутав в переулках, вышли у двенадцатиэтажной блочной башни, поднялись в обшарпанном вонючем лифте. Звякнув ключами, Глеб резко распахнул дверь. Они прижались друг к другу прямо в тесной передней, торопливо освобождаясь от шарфов, перчаток, каких-то замков, пуговиц. С кружащейся головой Полина пятилась в комнату, подчиняясь напору стиснувшего её мужчины, и рухнула на широкую тахту…

Через час Глеб принес ей телефон:

— Звони отцу, предупреди, что Новый год будешь встречать со мной. Мы ведь не хотим идти в гости?

— Мы хотим остаться здесь. — Не отрывая от Глеба восхищенных глаз, Полина взяла трубку. Ее опасения оказались напрасными, их близость с Глебом совсем не была похожа на воровской флирт или случайное сближение сослуживцев. Он был нетерпелив и торжественно-нежен.

— Тебе не кажется, что мы неплохая пара, а? — После долгого молчания, вдумчивого осмотра стен, тарелочек, чашек, спросил Глеб. Они завтракали в последний день уходящего года. За окном сыпал снег, урчала кофеварка, распространяя аромат уютной семейной трапезы. Полина поминутно запахивала на груди махровый полосатый халат Глеба, он же восседал за пластиковым столиком в пестрых бермудах и синей футболке.

— У меня скверный характер. Я слишком серьезно ко всему отношусь. Не умею забывать, прощать… И при этом очень гордая. — Полина косо взглянула на мужчину, с которым хотела душа в душу прожить всю свою жизнь. Об этом, наверно, и следовало бы сказать. Но она улыбнулась, — Мне кажется, вы здорово придумали, разделив фирмы и сделав меня полноправным акционером. В качестве секретарши я бы не смогла так распоясаться.

— А у меня — жадность. Не могу упустить редкую вещь. — Глеб хмыкнул. И страсть делать сюрпризы распоясавшимся акционеркам.

Перекусив, они отправились в путь — Глеб привез Полину в ту самую новую квартиру, о которой рассказывала Алла.

В ванной комнате рабочие заканчивали монтировать зеркальный потолок, в кухне, уже полностью оборудованной, нарядно белела мебель с цветными витражами, стекло с таким же рисунком голубых лилий на изумрудно-оливковом поле закрывало верхнюю часть оконного стекла. Кафельная плитка на полу блестела чистотой.

— Вот… — Глеб провел по комнатам. — Все уже готово… Интерьер оформлял хороший дизайнер, мебель, занавесочки, всяческие прибамбасы. Спешил, чтобы к Новому году успеть. — Он гордо взглянул на девушку. — Не сомневайся, здесь все самое лучшее. Но осталось много для женских рук. Хотел предложить тебе похозяйничать.

— Ущипни меня… — попросила Полина.

Глеб с улыбкой потрепал её по щеке:

— Успею еще.

Полина сделала пару глубоких вдохов, сосчитала до двадцати пяти и подняла на Глеба сияющие радостью глаза. Осторожно, словно боясь, что он исчезнет, дотронулась до колкого от пробившейся щетины подбородка. Настоящий… Все настоящее.

— Можешь не сомневаться. — Глеб крепко прижал её к себе.

— Наконец-то! Поздравляю, мужик умеет делать сюрпризы, — хмыкнула Алла. Она зашла в «Оникс» по делам в первый рабочий день нового года и тут же попала на конфиденциальные переговоры с Полиной в пустом кабинете с фырчащей кофеваркой.

— Он утверждает, что это я подарила ему счастье.

— Прямо так и сформулировал?! — Алла расхохоталась. — Честно говоря, я думала, ты его упустишь. — Устроившись в вертящемся кресле, она вскинула ногу на ногу, демонстрируя потрясающие сапоги и с новым любопытством окинула взглядом Риту. — Вообще-то в тебе есть изюминка… Подразумеваются глубины духовности и богатая индивидуальность. Товар на знатока… Глебушка наш совсем не дурак… — Она взяла чашку с кофе.

— Что ж мне теперь делать? — в полной растерянности развела руками Полина. — Как себя вести?.. Ведь он, наверно, во мне разочаровался… Я ж далеко не секс-бомба.

— Оно и к лучшему. Чему надо, он сам обучит. А главное, будет знать, что ты к нему присохла со всем пылом и девической неопытностью. Ты ж его уважаешь?

— Люблю…

— Вот и люби. Только не надоедай. Держи дистанцию.

— Это как же теперь? Я же без него сама изведусь…

— Пусть все время сомневается. Никаких прав собственности. Только мужик с облегчением вздохнет, — мол, порядок, эта штучка у меня в кармане и по сторонам начнем зыркать, а ты прояви независимость. На голубом глазу. Путевочку куда-нибудь приобрети, в бассейн свой регулярно шастай. Промелькни при случае с кем-нибудь другим.

— Не могу… — окончательно растерялась Полина, вспомнив, как страдала от подобных выходок Вадима.

— Ну скажи, что твой старый дружок снова достает, утерянную любовь вернуть намерен.

— Господи, и не знаю, где он…

— Без разницы. Ты девушка молчаливая, вид у тебя загадочный, будто что-то не договариваешь.

— А разве бывает, чтобы до конца выложиться? Душу наизнанку вывернуть? — Полина задумалась. — Это только на мгновение случается — соприкоснешься с кем-нибудь близко-близко и снова отлетаешь на расстояние… А мне хочется все время…

— Ну нельзя так-таки целиком прилипать! Перегрузки для мужика большие. Они этого не терпят. Думаешь, я знаю, что у моего Гешки в башке делается? Муж и жена — единая плоть. А когда плоть единая, кажется, что и все остальное слилось — и мечты, и помыслы, и страхи… — Алла вздохнула и закурила. — Неуловимая прелесть бытия… Только не очень-то разговорам в койке доверяй. Когда мужик без штанов и близок к осуществлению, так сказать, плотского идеала, он что хочешь тебе пообещает. — Алла с сомнением взглянула на подругу. — Жениться собирается?

— Разговору не было.

— Ты эту тему не поднимай. Придерживайся намеченной мною тактики и постарайся подзалететь. Возраст у тебя немалый. Рожать все равно надо. Генетика у Борисовича, видать, неплохая. И материальные возможности тоже. Слышала, ваша фирма такими делами ворочает… — В глазах Аллы промелькнул настороженный интерес.

— Я не в курсе. Меня не допускают. Собираю досье на разные объекты, как раньше говорили, — на «поставщиков» и «смежников», составляю про нас отчеты. Все по форме и представленным бумагам. Сама не вникаю… Честно говоря, не моя это стихия, Алла… Вот если, допустим, и мне, как пайщику, обломится какая-нибудь сумма, открою свое дело. Приглашу хороших специалистов.

— А… — иронически протянула Алла и поднялась. — По магическим делам. Деваться от этих чудотворцев некуда. И вот ведь, находятся идиотки «приворот, отворот, удача в бизнесе…» Ладно… Когда будешь специалистов подбирать, не забудь Вовика Мальцева. Ну, того психа, что под колеса бросился а потом стишки читал. Недавно случайно столкнулись… такого наговорил…

— И про меня? — почему-то испугалась Полина.

— Про судьбу государства, детка. — Подхватив сумку, Алла эффектно остановилась в дверях. — Жду отчетность о развитии дальнейших событий.

Глава 8

Полина вдруг поняла, что обожает встречать. То есть, готовиться к встрече, думать о ней заранее, сочинять меню, приводить в парадный блеск квартиру, добавить нечто неожиданное в собственный имидж. Несясь по Ленинградскому шоссе по направлению к Шереметьево, она с удовольствием поглядывала на себя в зеркальце. Стрижка оказалась на редкость удачной. Блестящие прямые волосы казались очень густыми и шелковистыми. Они едва достигали мочки уха и имели совершенно естественную форму — словно росли так сами по себе, куда ни мотни головой, под каким ветром ни стой, пышная шапка лишь приобретала дополнительное очарование — динамику живого движения.

Чайный цвет дубленки, маслянистый блеск меха на широком воротнике-капюшоне, отворотах рукавов, тоненькие кожаные ремешки, носившие утилитарно-украшательский характер, — все создавало удачное обрамление для молодой, благополучной дамы, лучащейся счастьем. Мартовский день выдался переменно-облачным, с капризным, взвинченным настроением — полосы зловещих туч, исторгавших снежные заряды, сменялись синевой небес и необыкновенно улыбчивым ярким солнцем. И каждый раз, прорываясь сквозь вьюжный мрак к весенней, обласканной теплыми лучами благодати, Полина ощущала себя частью происходящего — с ней случилось то же самое, она неслась прямо к солнцу.

Советы Аллы в поведении с Глебом оказались совершенно ненужными. Ей не пришлось прибегать к хитроумной жесткой тактике — совместная жизнь складывалась легко, без притирок, надрывов, нажимов. Глеб был слишком поглощен работой, чтобы копаться в нюансах настроений возлюбленной, а она умела подключаться на его «волну» и не навязывать собственные проблемы.

А какие, собственно, проблемы? Исключительно приятные. Заполнять новую квартиру очаровательными хозяйственными мелочами, объезжать «ниссан», подаренный отцом, старательно подбирать новый гардероб, не жмотничая и не пересчитывая остаток бюджета. Глеб выделил крупную сумму «на дизайн» и преподнес Полине пластиковую карту.

— У меня одна просьба, девочка. Приобретая что-либо для нас и для нашего дома, руководствуйся правилом: «если сомневаешься, что выбрать, выбирай самое дорогое». Это я из уроков смолянки железно запомнил.

Он не боялся говорить «наш», «наше», не избегал разговоров о будущем, и вообще вел себя так, словно с минуты на минуту сформулирует предложение руки и сердца. Их связь по существу стала гражданским браком, не являющимся ни для кого секретом. Вот только сам факт…

— Не понимаю, чего твой благоверный уперся? — Алла задумалась. Считай, январь, февраль, март… Достаточно для раздумий… Живете вместе, в достатке и в радости. Тебя не узнать. Это мне не очень заметно, поскольку часто видимся. А другие говорят: у генерала дочка — красавица… Не насмешничай. В субботу Зинка звонит, докладывает: Глеб Борисович засветился в «Клубе Т» с высокой эффектной девкой. Ужинали, мол, вдвоем, при свечах и ручку в ручке держали. Я говорю, враки. А она мне девицу с энтузиазмом описывает: «глазищи лиловые, потрясающие волосы, платье от Валентино синий шифон». Тут только я сообразила! Представляешь? Со стороны ты у нас, оказывается, классно смотришься, да и вообще изменилась. Да… деньги и хороший мужик способны украсить любую женщину.

— Хватит издеваться. Я, действительно, совсем другая. Словно из норы выбралась на солнечный лужок. — Полина с сомнением заглянула в подведенные по-восточному глаза. — Не поймешь ты, Алка… Вообрази, я знаю теперь, что такое счастье! Я его всей кожей, всеми потрохами ощущаю… Только порой страшновато.

— Еще бы! Есть что терять… — невесело поддержала Писецкая, глянув на свою руку с искрящимися перстнями…

Полина стала осторожной, когда переходила улицу, не лихачила в автомобиле, а если случалось войти в подъезд одной, пугливо озиралась, словно слышала шаги за спиной.

— Пап, мне Соня нравится. И ты. И как у нас всех теперь жизнь складывается. Мне радостно, словно только сейчас начала жить по-настоящему. Но ведь страшно! — Призналась она неожиданно, интуитивно прижав ладонь к животу. До встречи в Шереметьево осталось три часа. Полина заскочила в кабинет отца и задержалась.

— Так это ж общий закон, — успокоил дочь Ласточкин. — Стоит урвать что-нибудь путевое, и тут же по сторонам зыркаешь, как бы твое сокровище не перехватили. Я вот за Соню теперь боюсь. Да нет, не в смысле измен… Андрей Дмитриевич усмехнулся, покачав головой. — Нелепой случайности, болезней боюсь. Думаю, Глеб за тебя тоже своим ангелам молится. А ещё пуще будет дрожать, когда о ребенке узнает. — Он строго посмотрел на приодевшуюся к встрече Риту — белый пуловер, белые джинсы, посветлевшее лицо в ореоле серебристых волос, и не сумел сдержать вздох, — ты и впрямь, детка, не зли Фортуну, поаккуратней, поосмотрительней веди себя. Не гони по дороге и помни: ПД!

— «Пропусти Дурака». — Полина улыбнулась. — Я в обгонялки не играю, темперамент не тот. Но знак «чайник», уж извини, сняла. Сегодня я ас.

Она и впрямь ощущала особую приподнятость с самого утра и в глубине души не сомневалась — небесные светила благоприятствуют ей. Редко случается, когда действительность превосходит самые розовые мечты. Но, кажется, это был именно такой случай. Самолет не опоздал, Глеб появился тут же, в самом радужном настроении. Подхватив Ину, он оторвал её от пола и слегка подбросил в воздухе. В машине, вопреки обыкновению, не делал замечаний по вождению и даже приставал с поцелуями. Они не тараторили, перебивая друг друга рассказами, а в основном помалкивали. Но чувства выплескивались через край.

— Здорово, правда? — Сказала Полина, суммируя свои ощущения уже на подъезде к дому.

— Потрясающе, — честно согласился Глеб.

— Будет ещё лучше… — интригующе пообещала Полина.

Она сообщила свою главную новость, когда они сели за празднично накрытый стол и Глеб откупорил шампанское.

— Есть тост… — Полина подняла бокал и заглянула в его глаза. — У нас будет малыш!

Расправив плечи, он шумно вздохнул и покачал головой:

— Ай да молодец, Инка! — Метнулся, чтобы обнять её, но остановился, взял бокал и объявил, — Мы устраиваем грандиозную свадьбу и едем отдыхать на Болеарские острова. В общем, куда захочешь. Хочешь в круиз?

— Хочу! Круиз, острова, свадьбу, — все хочу! Обнять тебя, пить, есть тоже хочу! Господи, я же теперь все ужасно, ужасно, ну просто до смерти хочу… — Сев, Полина подперла щеки руками и сладко расплакалась.

… Через неделю Полине позвонила школьная подружка Изабелла Казакова, давно пропавшая с горизонта:

— Еле тебя нашла. Вы как уехали, так словно провалились. Мне телефон Ласточкина Вадькин папаша дал, он бывшего шефа из поля зрения не выпускает.

— Ой Беллка! С трудом твой голос узнала. Давно не виделись. Это отец тебе мои координаты выдал?

— Естественно. А что прячешься?

— Не от кого. Школьные знакомые не надоедают. Молодец, что разыскала, — без особого энтузиазма заверила Полина, удивляясь тому, как далеко уплыл в прошлое неказистый островок зареченской жизни.

— Короче. Мне на днях четвертак стукнет. Собираю своих, намерена мужем похвастать и парнем. Сашке третий год пошел. А мужик теперь на «вольво» разъезжает — предприниматель. Дачу недалеко от Залыгино строим. С финской баней. И вообще, потянуло, как говорят, «подвести итоги».

— Здорово, — коротко отреагировала Полина. Ей тоже приходила в голову шальная мысль явиться в один прекрасный момент перед давними знакомыми в полном блеске.

— Первого апреля у меня традиционный сбор. Ксюша с бойфрендом пожалует. Знаешь, кто он? — Певец! Ну, я фамилию забыла. У него диск есть. Она как позвонит, так сорок минут о своем милом рассказывает… А о тебе никаких сведений. Ужасно хочется повидаться. Подъезжай, не будь свиньей.

— Белка, я постараюсь. Может, тоже приятеля приведу. — Полина представила как войдет в Беллкин коридорчик под руку с Глебом.

— Вот уж ни к чему! — всполошилась Белла. — Не хотела тебе говорить, думала — сюрприз. Да теперь ладно: Вадька развелся. О тебе выспрашивает. Не сомневаюсь, он все по тебе сохнет.

— Исключено, — отрезала Полина. — У меня другие интересы. Мне с ним совсем встречаться не хочется. Может, я к тебе в другой раз заскочу?

— Зря дергаешься. Не собираюсь вас мирить. Посидим по-дружески. Ну чего тебе бояться? Надо все же, как приличные люди, интеллигентные отношения сохранять в любой ситуации.

— Ситуация нормальная. Обыкновенно встретились, обыкновенно разошлись.

— Тогда вообще трепетать нечего. Заедешь, блеснешь, поболтаешь — и к своему принцу. Пусть Еременко от тоски сохнет. — Белла что-то лихорадочно прикидывала. — А вообще, даже лучше, приезжай со своим любимым. Небось, ученый?

— Да нет… — Полина засомневалась, как назвать род деятельности Глеба. — Предприниматель.

— Отлично! Может, с моим Никитой общее дельце состряпают. Сообразительные мужики всегда договорятся.

— Ладно. Я постараюсь, — пообещала Полина, уже твердо решив, что в Зареченск она не поедет.

Глеб пришел домой поздно вечером, уставший и молчаливый. Полина знала — в такие моменты приставать с вопросами не имеет смысла. Сделав вид, что не замечает слабого запаха алкоголя, свидетельствовавшего о прошедшей в ресторане деловой встрече, она на всякий случай поинтересовалась:

— Ужинать будешь?

— Пожалуй, — неожиданно согласился Глеб. — Что-нибудь мясное, лучше с кровью.

Недоумевая, Полина быстро поджарила кусок слегка отбитой вырезки — в микроволновке, естественно, без масла. Поставила на стол острый соус чили и бородинский хлеб. Овощи и мучные гарниры Глеб не употреблял.

Придя домой, он всегда тщательно мыл руки, приводил себя в порядок, переодевался в удобный трикотажный костюм и спортивные тапочки на шерстяной носок. Полы в ванной и на кухне были покрыты мраморными плитами, а подогрев Глеб не сделал, о чем все время теперь жалел — ноги зябли да и спину прихватывал сквознячок — две лоджии. Рамы хоть и со стеклопакетами, но постоянно приоткрыты — Полина любительница прохлады, а теперь её порой и мутило от всяких запахов, даже приятно-парфюмерных.

Они молча сидели за столом друг против друга. Полина, сложив на столе руки, следила, как ходят желваки на щеках Глеба. Щеки мягкие, кругловатые, с нежной кожей, а челюсти работают с такой ожесточенностью, словно он жует не сочное мясо, а расправляется с заклятым врагом.

— Устал сегодня. — Справившись с лангетом, Глеб откинулся на спинку стула. — Мерзкие люди в нашем деле шуруют. У-у… сволота…

— Не связывайся с ними, Олежка.

— А с кем тогда? С кем? — Он моментально вспыхнул и даже двинул кулаком по столу. — Добрые дяденьки только в благотворительных комиссиях заседают. — Глеб ухмыльнулся уголком рта. — И те сильно верченые.

— Тебе осталось продержаться две недели до отпуска. У меня будет всего три месяца. Говорят, живота почти не видно, можно загорать в бикини. Полина не переставала думать о ждущих своего часа путевках на Мальдивы. Бог мой! Пляж и теплая волна, никаких проблем! Глеб в «бермудах» и бейсболке бродит с ней по разогретым улочкам уютных городков, сидит в ресторанчиках, подныривает под корявые валуны в прозрачной воде… А ночью за окном шелестит прибой и стрекочут какие-нибудь цикады… И, самое главное, он будет принадлежать только ей — этот вечно замотанный, перегруженный деловыми проблемами человек.

— Долго. — Он помолчал и протянул через стол руку. Полина положила в неё свою и обмерла, глядя в его глаза. Господи, как же ей хотелось не замечать таящихся в их глубине тревоги и страха. Как хотелось раствориться в легкомысленно-блаженной любви, думать о ласках, поцелуях под пальмами, о будущем ребенке, домике под Москвой, где на лужайках будет бегать малыш, играя с добрым улыбчивым псом, которого они обязательно приобретут не в клубе, а на «Птичке». Самого жалкого.

— Инка, у меня предложение. Давай прямо сейчас оформим брак, но пока никому не скажем. Только самым близким. А когда вернемся из поездки, отдохнувшие, легкомысленные, устроим свадьбу.

— Зачем торопиться? — Засияв от радости, сказала Полина.

— На всякий случай. И тянуть не будем. Я подготовлю почву, ты возьмешь справку о беременности у Лиды, я ей позвоню… Думаю, в следующую пятницу. Да. Как раз все успею.

— Отцу можно сказать?

— Конечно… Только вот… Алле, я думаю, пока не надо знать. У неё язык длинный. Вернемся из поездки и обрадуем.

Полина бросилась к Глебу, пристроилась на коленях, прижалась.

— Жених… — шепнула в ухо и рассмеялась.

Обхватив её плечи сильными руками, он сурово дышал в шею и молчал, о чем-то усиленно думая. Даже напрягся, как для решительного броска. Прямо комдив перед атакой. Такие энергетические всплески у близких людей Полина научилась угадывать, несмотря на мизерность экстрасенсорных данных. Вот только воображение присочиняло свои версии. Сейчас, например, ей казалось, что Глеб встревожен, напуган, что изо всех сил старается отторгнуть от себя нечто темное, страшное, прилипчивое, грозящее катастрофой. Отогнав навязчивые видения, Полина неожиданно для себя сообщила:

— Послезавтра, первого апреля, у нас по традиции школьная компания собирается в Зареченске. Моей подружке из соседнего подъезда четвертак стукнет. Приглашала нас очень усиленно. Может, съездим? Отвлечешься. Я давно из школьной компании никого не видела.

— Соскучилась! — усмехнулся Глеб, вставая. И ушел в комнату. Полина направилась следом, пытаясь понять реакцию Глеба. Может, он что-то узнал о Вадиме, о том, что тот будет на вечеринке?

— Нет, дорогой… Я и не собиралась… Так, к слову пришлось. Показалось, что ты устал.