Слоны помнят все [= Слоны умеют помнить]

Глава 7

НАЗАД, В ДЕТСКУЮ

С некоторым сомнением миссис Оливер осмотрела три ступеньки и входную дверь ветхого деревенского дома. Под окнами цвело несколько тюльпанов. Она открыла маленькую записную книжку, чтобы удостовериться, что она находится именно перед тем домом, который ей нужен. Поискав глазами кнопку звонка и не обнаружив ее, она осторожно постучала в дверь висевшим на ней молоточком. Не дождавшись ответа, постучала снова. Наконец за дверью раздалось какое — то шуршание, вздохи и бормотание. Дверь, скрипя, медленно открылась, в ее проеме стояла очень старая, сгорбившаяся женщина с морщинистым лицом. Взгляд ее был неприветлив, судя по всему, она не одобряла вторжение посторонних лиц? «крепость англичанки».

— Что вам угодно? — холодно начала она, замолчала и воскликнула радостно:

— О, кто пришел! Мисс Ариадна!.. Ну и дела! Входите же, мисс Ариадна!

— Просто удивительно, что вы сразу узнали меня, миссис Мэтчем! сказала Ариадна Оливер. — Как вы поживаете?

Она подумала о том, как много времени прошло с тех пор, когда ее называли мисс Ариадна.

— Входите же, моя дорогая! Вы выглядите просто прекрасно! Совсем не изменились. Боже мой. Сколько же лет прошло, с тех пор, как мы виделись. Наверное, лет пятнадцать.

Прошло, конечно, гораздо больше пятнадцати, но Ариадна не стала ее поправлять. Закрыв дверь, чуть прихрамывая, миссис Мэтчем повела гостью в комнату, в который по — видимому, принимала всех посетителей, и желанных и нежеланных, из тех, кого допускала в свою крепость.

Все стены комнаты были завешаны фотографиями, на которых были запечатлены и дети, и взрослые. Некоторые из них были вставлены в красные кожаные рамки, иные немного потрескались от времени.

В комнате стояли диван и два стула, на один из которых и уселась миссис Оливер. Старая леди, кряхтя, устроилась на диване, с некоторым трудом подоткнув под спину подушку.

— Мне очень приятна видеть вас, моя дорогая. Вы по — прежнему пишете свои прелестные рассказы?

— Да, — кивнула головой миссис Оливер, подумав с некоторым сомнением, что детективы, где убивают и грабят, вряд ли можно назвать «прелестными рассказами».

— А я теперь осталась совсем одна, — посетовала миссис Мэтчем. — Вы помните сестру Грейси? Прошлой осенью она умерла… Рак… Прооперировали, но оказалось поздно.

— О, дорогая, я глубоко сочувствую вам! Следующие десять минут разговор шел об умерших родственниках старой девы.

— Я все о себе, — сказала миссис Мэтчем. — А как вы поживаете? Как ваше здоровье? А ваш муж? Ах да, я забыла, что несколько лет назад он скончался. А что привело вас сюда, в Литтл Солтери Майнор?

— Я была здесь по соседству, — соврала миссис Оливер, и поскольку у меня оказался с собой ваш адрес, я подумала: забегу, посмотрю на вас, вспомним былое…

— Так приятно поболтать о прежних временах. Только это удовольствие и осталось у нас, стариков.

Миссис Оливер облегченно вздохнула, услышав, что миссис Мэтчем не прочь поддаться воспоминаниям. Ведь именно это и послужило причиной ее визита.

— Как много у вас фотографий, — сказала она. — И это, наверное, ваши воспитанники.

— Большей частью. Знаете, я год и три месяца жила в приюте для стариков с каким — то совершенно дурацким названием «Дом заката солнца и счастья». Больше я не выдержала. Там все устроено очень глупо: не разрешалось иметь ни одной из своих вещей — все казенное. Хотя там все благоустроено, но мне нравится, когда меня окружают мои собственные вещи. Моя мебель, мои фотографии. Там в Совете приюта была одна приятная дама, и она помогла мне устроиться вот так. Ко мне каждый день приходит их работник и смотрит, все ли у меня в порядке, в чем мне нужна помощь. Это очень удобно.

— У вас тут предметы со всех концов света, — сказала миссис Оливер, оглядываясь.

— Да! Вот этот столик из бронзы мне прислал из Сингапура капитан Уилсон. А эта бронзовая вещичка из города Бенариса. Хорошо? Не так ли? А эта смешная штучка на пепельнице — из Египта. Это скарбен. Звучит, как какая — то чесоточная болезнь, но на самом деле драгоценный камень.

— Прелестная вещичка, — одобрила миссис Оливер. — А это ляпис лазурь?

— Мой археолог откуда — то выкопал ее и прислал мне!

— Все вещи — прекрасное прошлое…

— Да, подарки моих мальчиков и девочек. Скольких я вынянчила! Одних с месячного возраста, другие были постарше. С одними я жила в Индии, с другими в Таиланде. А вот на этой фотографии моя мисс в таком смешном наряде. Прелестное было дитя… Развелась с двумя мужьями. Были неприятности с первым, потом она вышла за другого. Он из этих… поп певцов. Конечно, ничего хорошего тут ожидать было нельзя. Потом она вышла за кого — то в Калифорнии, у них была яхта, они много путешествовали. А три года назад умерла. Такая еще молодая, всего шестьдесят два года…

— Вы побывали в очень многих странах, — сказала миссис Оливер. Индия, Гонконг, Египет, Южная Америка… Когда я была в Малайе, я помню, вы служили в семье какого — то военного. Кажется, генерала. Дайте вспомнить, как его фамилия? Кажется Рейвенскрофт.

— О нет! Я тогда служила у Барнабисов. Вы путешествовали и заезжали навестить их. Она была ваша старая приятельница, а муж был судья.

— О да, я спутала.

— У них были прелестные дети — мальчик и девочка. Потом их отвезли в Англию, где они поступили в школу. После этого я перешла в другую семью. Теперь все иначе. Гораздо меньше стало слуг — китайцев. Это хорошо, они немного опасны. Правда, когда я была у Барнабисов, мы неплохо ладили с китайцем, который служил у них. Итак, о ком вы говорили? О Рейвенскрофтах? Я хорошо помню их. Я забыла название местности, где они жили. Эти обе семьи были знакомы друг с другом. После отъезда детей в Англию я еще какое — то время служила у Барнабисов и помню это ужасное событие. Я имею в виду Рейвенскрофтов. Никогда не забуду этого. — Миссис Мэтчем укоризненно покачала головой.

— А что же это было? Я что — то не помню.

— Все произошло после того, как вы уехали… Все забывается… Но я не забываю. Вообще — то о ней всегда говорили, что она чрезвычайно вспыльчива. Уже в детстве я слышала разговор об этом. Представляете, она выхватила из коляски ребенка и бросила его в реку. Говорили, из — за ревности. А другие говорили, что она хотела, чтобы ребенок побыстрее попал на небо.

— Боже мой! — воскликнула миссис Оливер. — И это сделала леди Рейвенскрофт?!

— Конечно, нет. Это была ее сестра.

— Сестра?

— Впрочем, честно говоря, я не помню, чья она была сестра, — то ли генерала, то ли его жены. Говорили, что до этого она долго лежала в клинике для душевнобольных. Еще в детстве, когда ей было лет одиннадцать, но потом ее как — будто вылечили. Она вышла замуж за военного. Но потом вроде бы с ней начались нелады, и она снова попала в клинику. Я слышала, что и генерал, и его жена навещали ее там. Потом ее вылечили, и она вернулась к своему мужу. Но он вскоре умер — что — то с сердцем или давлением. Она очень переживала и приезжала погостить к Рейвенскрофтам. Говорят, она очень любила детей… Я помню, что это была маленькая девочка и еще другая девочка, которая приходила к ней, поиграть. Я не помню всех деталей. Это было так давно… Кто — то думал, что в воду ее столкнула подружка, кто то считал, что служанка — китаянка. Но это не так. Китаянка очень любила этих детей…

— А что же произошло дальше с этой родственницей?

— Ее увез доктор в Англию, где снова поместили в клинику. Она была очень богатой, потому что муж оставил ей кучу денег. А что с ней было дальше, я не знаю. А вас интересует генерал и леди Рейвенскрофт?

— Да… Трагическая история. Вы, наверное, читали об этом в газетах.

— Читала? О чем?

— Ну, о том, что они вернулись в Англию, купили дом, а потом…

— Ах, да! Конечно, я читала. Мне показалась фамилия Рейвенскрофт знакомой, но точно я не помнила. Они свалились с обрыва, не тaк ли?

— Да, что — то в этом роде.

— Печально… Дорогая моя, позвольте мне предложить вам чашечку чая.

— Спасибо, но мне что — то не хочется.

— Нет, нет! Конечно, вы выпьете чаю. Пойдемте на кухню. Вообще — то большую часть времени я провожу на кухне, мне там удобнее. А здесь я принимаю гостей, потому что я горжусь моими вещами…

— Какую удивительную жизнь вы прожили со всеми теми детьми, которых вы воспитывали.

— Да… Я помню, что, когда вы были маленькой, вы очень любили сказки, которые я вам рассказывала. Одна из них о тигре, как я помню, другая об обезьянах.

— Я помню их… Как же давно все это было. — Миссис Оливер вспомнила себя девочкой лет шести или семи в коротеньких сапожках. Она гуляет с няней и та рассказывает ей об Индии, о Египте. Этой няней была миссис Мэтчем. Она посмотрела на фотографии детей и взрослых, заключенные в красивые рамки, и подумала, что эти люди не забыли свою старую няню. Возможно, благодаря им миссис Мэтчем была хорошо обеспечена в старости. Она почувствовала, как к горлу подкатывается комок и ей пришлось приложить усилия, чтобы сдержать слезы.

В кухне миссис Оливер вынула из сумки подарки, которые она принесла.

— О! — воскликнула старая дама. — Ну зачем было беспокоится? Чай фирмы «Тофол Тежем». Мой любимый, удивительно, что вы это помните. Теперь его трудно достать. И печенье мое любимое… Вы все помните. А помните маленьких мальчиков, которые приходили играть с вами. Один звал вас леди Элефант <Слон>, а другой леди Сван <Лебедь>. Тот, который звал вас леди Элефант, садился к вам на спину, а вы ходили по полу на четвереньках и катали его.

— Какая прекрасная у вас память, няня, — удивилась миссис Оливер.

— О! Как говорит старая поговорка: слоны не забывают.

Глава 8

МИССИС ОЛИВЕР ПРОДОЛЖАЕТ СЛЕДСТВИЕ

Миссис Оливер вошла в аптеку фирмы «Вильямс и Бефнет», торговавшей не только лекарствами, но и косметикой. Она постояла у стенда, где были выставлены самые разнообразные противомозольные средства, полюбовалась горой мочалок на соседнем и направилась к прилавку, где продавалась косметика таких знаменитых фирм, как Элизабет Арден, Елена Рубинштейн, Макс Фактор, и попросила стоявшую там полную девушку показать несколько сортов губной помады. Когда девушка повернулась, миссис Оливер удивленно воскликнула:

— Марлен! Боже мой, какая неожиданность!

— Миссис Оливер! Как я рада увидеть вас! Наши девушки с ума сойдут, когда узнают, что вы заходили к нам.

— Я не уверена, что им следует рассказывать об этом, — смущенно улыбнулась миссис Оливер.

— Ну что вы! Я думаю, они захотят получить Ваш автограф!

— Как вы живете, Марлен?

— Делаю успехи! В самом деле, миссис Оливер. Место здесь хорошее, отношения тоже. В прошлом году мне повысили жалованье, и теперь я в этом отделе за старшую.

— А как поживает ваша мама? Надеюсь она здорова?

— Да! Она будет рада узнать, что я повстречалась с вами.

— Она живет по — прежнему в доме неподалеку от госпиталя?

— У нас все по — старому. Немного болел папа, даже лежал в больнице, но теперь все в порядке. А как вы оказались в наших краях? Случайно?

— Я бы не сказала так. Я должна была повидать свою старую приятельницу, которая живет в этих краях. Да, кстати, — миссис Оливер поглядела на свои ручные часики, — Ваша мама сейчас дома? У меня есть немного времени, я могла бы зайти к ней и перекинуться несколькими словами.

— Мама дома и будет счастлива повидаться с вами. Я бы с удовольствием пошла тоже, но мне нельзя надолго отлучаться.

— Мы с вами поболтаем в следующий раз… Я не помню номер вашего дома… кажется, семнадцать? Или у него есть название?

— Он называется «Лорел Коттедж».

— Пойду… Мне приятно было поглядеть на вас, Марлен.

Всунув в сумку ненужную покупку — тюбик губной помады, миссис Оливер поспешно направилась к выходу.

Проехав мимо здания госпиталя, она свернула на довольно узкую улочку, вдоль которой стояли небольшие симпатичные домики. Остановившись возле дома под названием «Лорел Коттедж», миссис Оливер вышла из машины и позвонила в дверь. На пороге появилась худая энергичная женщина лет пятидесяти, лицо которой осветила радостная улыбка.

— Миссис Оливер! — воскликнула она. — Какой приятный сюрприз! Сколько же лет мы не виделись?

— Много лет! — засмеялась миссис Оливер.

— Входите же, входите! Как я вам рада. Сейчас я приготовлю чай…

— Спасибо, дорогая, но я только что пила чай с приятельницей… Так получилось, что я сейчас зашла в аптеку и увидела там Марлен…

— Марлен очень довольна своей работой. Ее ценят, считают, что она очень энергичная.

— Я рада за нее. А как вы поживаете, миссис Бакл? Выглядите прекрасно, ничуть не изменились…

— О нет! Поседела, похудела…

— Сегодня у меня удивительный день, миссис Бакл, я повидалась со многими друзьями прежних лет, — входя вслед за хозяйкой в небольшую загроможденную мебелью гостиную, сказала миссис Оливер. — Только что я видела миссис Карстерс. Помните Джулию Карстерс?

— Ну, как же! Конечно помню. Она, должно быть, теперь уже совсем старенькая.

— Увы, это так. Но вполне еще бодрая. Мы поболтали с ней о старых временах: вспомнили эту ужасную историю, которая произошла с Рейнвенскрофтами. Я ведь в то время читала лекции в Америке, и вся эта история прошла мимо меня.

— Я хорошо помню это дело, — проговорила миссис Бакл, усаживаясь на диван.

— Вы ведь служили у них, если я не ошибаюсь!

— Да. Я приходила к ним три раза в неделю по утрам. Очень приятные были люди. И сам генерал, и леди — оба люди старой школы.

— И такая трагическая смерть, — печально покачала головой миссис Оливер. — Вы еще работали у них, когда все это случилось?

— Нет. Моя старая тетя Эмма, почти слепая, заболела, и я должна была ухаживать за ней. Поэтому работу мне пришлось бросить. Это случилось месяца за полтора до трагедии.

— Говорят, они договорились о самоубийстве?

— Я не верю этому, — твердо сказала миссис Бакл. — Они не такие люди.

— А в то время, когда вы приходили к ним, они были в добром здравии?

— Генерал чувствовал себя нормально, правда, иногда у него пошаливало сердце.

— А леди Рейвенскрофт?

— По — моему, она скучала по тому образу жизни, который они вели за границей. У них здесь, в Англии, было мало близких друзей. И вообще все не так, как в Малайе и других подобных местах. У них там была масса слуг, возможность часто устраивать приемы и коктейли…

— Вы думаете, ей нравились эти приемы?

— Точно я, конечно, не знаю…

— Кто — то говорил мне, что она носила парик.

— О, да! У нее их было несколько, — улыбнулась миссис Бакл. — Очень красивые и очень дорогие. Когда один из них пачкался, она отсылала его в Лондон, там его чистили, делали свежую прическу и присылали обратно. Они были все разные. Один, я помню, рыжий, а другой чуть с сединой, весь в кудрях. Он очень к ней шел. Другие были не так хороши, но практичны для плохой погоды. Леди Рейвенскрофт вообще очень заботилась о своей внешности, она тратила массу денег на свои наряды…

— А каковы же причины этой трагедии? Как вы думаете, миссис Бакл? задумчиво спросила Ариадна Оливер. — Говорят, что они были застрелены из револьвера, который принадлежал генералу…

— У него в доме было два револьвера. Он считал, что для безопасности дома нужно иметь оружие. Может быть, он был прав. Я помню, однажды пришел какой — то очень неприятного вида человек и сказал, что хочет поговорить с генералом, так, как в молодости он служил у него в полку. Генерал принял его, но я думаю, что он показался ему неблагонадежным, и он быстренько выставил его вон.

— Вы полагаете, что их убил кто — то посторонний?